Сквозь свет

Но этот поцелуй. Меня вновь встряхнула волна раздражения.

— Да, я уже вызвал его. Шеф скоро будет, — Пол отпустил её руку и посмотрел в свой телефон.

Через мгновение со смотровой площадки второго этажа послышался голос доктора Беларда:

— Лейла, — окликнул глава хирургии.

Так вот как её зовут.

Александр быстро спустился и крепко обнял гостью.

— Боги, годы тебе нипочём, — рассмеялась она.

— Итальянцы не стареют, крошка, — Лекс потёр свою бороду, явно красуясь перед своими собеседниками.

— Он потому и не стареет: гормоны не дают покоя даже после сорока, — Пол фыркнул и похлопал его по плечу, после чего улыбнулся друзьям.

Я отметила, что рядом с ними он не был скуп на эмоции. Он говорил громче обычного, на губах застыла улыбка, а глаза сияли. В этот момент он был совсем другим: не таким, каким я видела его в операционной или когда мы спорили.

— Так, давайте поднимемся ко мне? — Белард подхватил чемодан мисс Фарелл и повёл женщину к лестнице.

— Я догоню, — бросил Палмер.

Я взглянула на Пола, который улыбался, запустив пятерню в свою густую чёлку.

Глубоко вздохнув и заблокировав планшет, я намеревалась удалиться до того, как он снова обратит на меня внимание.

Не тут-то было. Пол двинулся в мою сторону, поправляя халат на своих плечах. Витиеватая надпись на груди слева гласила «Доктор Пол Палмер — глава кардиоторакальной хирургии». Я нервно сглотнула и прижала планшет к груди, как будто могла прикрыться им полностью и внезапно стать невидимой.

Но я приняла решение вести себя достойно и перестать откладывать неизбежный разговор — нам нужно поговорить. Я решила это утром. Момент настал раньше, чем я планировала, но что поделать.

— Доктор Грейвс, давно хотел спросить, как продвигаются ваши уроки арифметики? — Пол подошёл к ресепшену и просунул руки в рукава своего халата, неотрывно глядя на меня. В его глазах блуждали озорные огоньки, и я покачала головой.

— Доктор Палмер, я хотела бы извиниться за своё прошлое поведение в детском отделении. Я не должна была отчитывать вас, не имея ни малейшего представления о вашем опыте, — выпалила я.

Кто бы знал, каких усилий мне стоили эти слова. Я рефлекторно выпрямила спину и примирительно улыбнулась.

Палмер совершенно точно не ожидал такого поворота.

Вот этого вы не ожидали, доктор.

Он удивлённо изогнул одну бровь и задумчиво провёл рукой по щетинистому подбородку. Кончики пальцев внезапно зачесались от совершенно неуместного желания прикоснуться к его лицу. Я одёрнула себя и неотрывно следила за его реакцией на мои извинения. Удивление на резких чертах лица доктора быстро сменилось на привычное высокомерное выражение. Я едва сдержала разочарованный стон.

— Признаться, я не ожидал, что вы так скоро сдадитесь, — он обогнул стойку и остановился напротив меня. Нас разделяло не больше полуметра. — А это не очень хорошее качество для хирурга, Грейвс, — закончил он.

Да он издевается! Только я начинаю думать, что всё, что между нами произошло, — это лишь глупое недопонимание, как он снова кидается в омут этой дерзкой игры.

Я опустила голову, посмотрела на свои кроссовки, а затем снова на Пола.

— Знаете, доктор, вы были правы! — с нажимом произнесла я и подошла к нему ещё чуть ближе. Наша обувь соприкоснулась. Я понизила тон голоса и продолжила:

— Считать я умею лучше, чем проявлять уважение к тем, кто его не заслуживает.

Выражение его лица в этот момент было красноречивее любых слов.

Пол положил руку на стойку позади меня и, запрокинув голову, зло ухмыльнулся.

Я не могла поверить, что хирург с таким опытом позволяет себе настолько нагло вести себя посреди больницы.

— Я понял ваш жирный намёк, Рикарда, — почти прорычал он. Его пальцы едва заметно дёрнулись, после чего он резко убрал руки в карманы.

— Всего доброго! — кинула я и развернулась к нему спиной. Его тяжёлый взгляд обжёг кожу, но я сдержала злость и с достоинством удалилась.

Перед поворотом я всё-таки позволила себе взглянуть на него через плечо. Пол стоял на том же месте, неотрывно глядя, как я скрываюсь в южном крыле Холда.

Глава 10

Саундтрек главы

Jamie N Commons — Lead Me Home

Пол

Не заслуживаю уважения, значит… Кем она себя возомнила? — уже на потухших углях гнева подумал я и направился к друзьям, которые ждали меня у лестницы. Я старался не зацикливаться на этих странных и слишком часто возникающих склоках с Рикардой.

Миновав широкую галерею на втором этаже, мы втроём направились в кабинет Александра. Нас окружали панорамные окна, через которые пробивался тусклый свет пасмурного неба.

Когда я догнал друзей, Лейла сразу взяла меня под руку, отчего я на секунду напрягся. Её действие показалось мне немного отчаянным, но я отогнал от себя тревожные мысли, услышав, как подруга заливисто смеялась над очередной шуткой главы хирургии.

— Ты не представляешь, сколько средств из бюджета уходит на то, чтобы помыть эти окна, — возмущённо рассказывал друг.

— Лекс, грязные окна подпортят твою репутацию, ты же понимаешь? — Лей всегда поддерживала игривое настроение Беларда.

Они всегда отвечали за веселье в нашем трио. Мне же обычно доставалась роль угрюмой его части, о чём эти двое не уставали напоминать.

Войдя в просторный и до жути светлый кабинет доктора Беларда, мы расположились возле стола шефа. Лейла села в кресло напротив рабочего стола, я устроился рядом, а Александр что-то перебирал на столешнице.

— Я отойду на пару минут. Попросить для вас кофе? — уточнил Лекс, собираясь покинуть кабинет. Лейла мягко остановила его, ухватив за запястье.

— Нет, останься, — она на мгновение осеклась. — Пожалуйста.

Не показалось, — подумал я и нахмурился, глядя на подругу. У Александра было примерно такое же выражение лица. Он кивнул и тут же вернулся на прежнее место перед столом, опершись на него спиной.

Мы оба напряженно смотрели на Лейлу. Двадцать лет дружбы всегда помогали точно считывать поведение друг друга. Лей была психотерапевтом и отлично умела контролировать реакции своего тела, но я всегда понимал, когда невербалика её подводила. Что-то мне подсказывало, что оказавшись за закрытыми дверями, она даже не пыталась скрыть свою тревогу.

— Помнишь, я жаловалась на головные боли? Я всё-таки сделала МРТ… Заключение получила несколько дней назад.

Пауза. Она посмотрела на нас по очереди.

— Нашли довольно крупное образование в лобной доле, — продолжив, Лей показала на свой лоб.

На секунду мне показалось, что сердце разорвалось. Я прекрасно понимал: «образование» ещё не означало приговор. Но разум понимал одно, а память уже подсовывала другое — знакомое ощущение смерти, внезапно повисшее в воздухе.

В помещении стояла тишина, которую, как ни странно, первым прервал именно я:

— Что говорят врачи? Ты была у нейрохирурга? — я мог бы продолжать, если бы Лей не прервала меня, положив ладонь мне на колено.

— Пол, я не пришла к тебе на консультацию. Твой профиль — сердце, а у меня проблемы… с головой.

Она шутит? Серьёзно? Хорошо, что это не вырвалось вслух.

Мы с Фарелл в упор уставились друг на друга, но никто не решался произнести хоть слово.

— Дорогая, ты привезла результаты МРТ с собой? — прервал нашу молчаливую перепалку Лекс. Я заметно вздрогнул и перевёл взгляд на друга. — Думаю, ты попросила меня остаться, потому что голова всё же мой профиль, — убеждённо проговорил Белард.

Я потряс головой от негодования. Они оба шутили. Сейчас, когда наша жизнь могла разрушиться от одного диагноза.

Я не хотел в это верить. Я решительно отказывался.

Соберись! — приказал я себе, но взял Лейлу за руку, крепко сжав её.

— Да, конечно, — слабо улыбнувшись, она продолжила:

— Но в первую очередь, я хотела поделиться с тобой, как с другом. Ты же его знаешь, — она кивнула в мою сторону.

Лекс согласно ухмыльнулся.

Пока я предпринимал попытки взять себя в руки и не начать снова задавать миллион вопросов, Лейла протянула Александру папку с медицинскими заключениями и снимками.

Открыв её, он начал внимательно изучать результаты МРТ. Всё-таки не выдержав, я подорвался со своего места и подошёл к другу сбоку.

— Что ты думаешь? Это может оказаться доброкачественная опухоль? — выпалил я.

Лейла встала и пересела на диван у окна, предварительно сняв пальто. Я невольно проследил за каждым её движением. Дольше, чем это было необходимо.

Я поймал себя на мысли, что пытался отыскать внешние признаки открывшейся болезни. Но она выглядела как обычно: строгая, стильная и обворожительно красивая.

— Палмер, дай я сначала взгляну, — он отвернул от меня снимок. — Один. Присядь пока, — он махнул листком в сторону Лейлы, тем самым дав мне понять, что надо отвалить.

Буквально.

Я вздохнул, но все же послушно присел рядом с лучшей подругой.

Через пару минут, внимательно изучив все страницы в медицинских заключениях, Лекс отложил их на стол позади себя.

— Я соберу консилиум: нейрохирургов, нейроонкологов, радиологов. Сделаем дополнительные обследования, — заключил он. — Если понадобится операция, я сам возьму её на себя.

— Лекс, я… — начала Лейла, но Белард её мягко перебил.

— Нет, никаких прогнозов. Сейчас у нас на руках только снимки. Вся работа ещё впереди.

Фарелл только благодарно кивнула Лексу, протягивая к нему руку. Он подошёл и ласково погладил тыльную сторону её ладони.

Я не мог смотреть на них.

В это мгновение я ощущал только боль. Мрачные обрывки прошлого вырывались из закоулков памяти и убивали все позитивные проблески рассудка.

Одного раза мне хватило на всю жизнь.

— Не смотри на меня так, — сказала Лей и коснулась моей щеки.

— Как?

Она не ответила.

Лекс молча забрал папку со стола и направился к двери. Лейла только проводила его взглядом. Я слышал лишь его глухие шаги по ламинату и стук своего разбитого сердца.

Шеф без объяснений понял, что сейчас действительно настал момент, когда нам было необходимо остаться вдвоём. Я не сомневался, что через несколько минут он поднимет на уши пол больницы, чтобы обеспечить для подруги всё необходимое. Но сделает это тихо, как умел только он.

— Как мы скажем Киллиану? — тихо спросила Лейла.

Я вернулся в реальность, в которой находиться совершенно не хотел.

— Вместе, — без раздумий ответил я.

— Может, стоит подождать, пока Лекс выяснит больше?

После того, как прозвучал этот вопрос, я понял, что ей по-настоящему страшно, но она отчаянно пыталась это скрывать.

Я потёр лицо рукой и взъерошил волосы, садясь на край дивана.

— Лей, он наш сын. Ему двадцать один год, и он знает тебя лучше, чем кто-либо.

Я пытался быть рациональным, насколько это было возможно в сложившейся ситуации. Но правда искренне считал, что скрывать от Килли болезнь матери было бы почти предательством.

Он не простит нам этого. Лейла это тоже понимала.

— Мне страшно, — наконец призналась она.

Я закрыл глаза на мгновение, чтобы не дать непрошенным слезам пролиться. Я должен был быть сильным, должен — ради них.

Я не имею право расклеиваться, только не сейчас.

— Скажи, за двадцать с лишним лет мы хоть раз оставляли друг друга разбираться со всем в одиночку?

Говорить: «всё будет хорошо», «я рядом» или ещё подобные пустые слова поддержки — я просто не мог себе позволить. Мне было так же страшно, так же больно, и совсем не хотелось снова сталкиваться с жизненной несправедливостью. Поэтому самым лучшим было просто дать Лейле понять, что она не пройдёт через это одна. У неё есть семья.

Я видел, как Фарелл хотела что-то ответить, но из неё вырвались только рыдания. Она сдалась и дала волю эмоциям, чему я искренне обрадовался.

Невозможно всегда быть сильным. Я прекрасно это понимал, когда дело касалось других. Себе такой роскоши не позволял — ни тогда, ни сейчас.

Просидев в тишине кабинета нашего лучшего друга добрых тридцать минут, я дал Лей возможность выплакаться и выпустить эмоции. Уверенность, что она не позволяла себе эту слабость ровно до этого момента, была стопроцентной.

— Ты позовёшь его?

— Конечно, — ответил я, уже взяв телефон в руки.

Мне было важно, чтобы окончательное решение о том, когда именно рассказать сыну о случившемся, всё-таки осталось за Лейлой.

Я: «Килли, зайди к Лексу в кабинет, пожалуйста».

Я почти неотрывно пялился в экран мобильного, напряжённо ожидая, когда сын поднимется наверх. И самое главное, как правильно ему сказать, что его любимая мама больна. Или правильного варианта здесь просто нет…

Лейла прикрыла глаза и настраивалась — я знал это. Она всегда так делала, когда пыталась собраться с мыслями.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился наш сын. Он пытался восстановить дыхание: очевидно бежал по лестнице. Держась за ручку двери, он внимательно осмотрел нас с Лейлой и нахмурился.

— Мама? Я думал, ты… — закрывая дверь, осёкся он.

— Привет, Килли, — тихо поприветствовала его Лей и грустно улыбнулась.

— Так, стоп! — Киллиан прошёл дальше в помещение и остановился прямо перед нами. — Что я сделал?

Хотелось бы засмеяться и ответить ему, что ничего страшного не произошло, но жизнь любит подкидывать неприятные сюрпризы.

Килли сразу считал наши эмоции и понял, что его шутка не сработала. Он приосанился и сел в кресло напротив нас.

— Мааам, — он глянул на Лей. — Паап, — и на меня.

Я нервно потёр губы руками, не решаясь начать этот адски трудный разговор. Лейла рядом со мной шумно выдохнула и произнесла:

— Я приехала не только на конференцию, — она замолчала. — Мне сделали МРТ…

И я услышал, что продолжить она была не в силах. Взгляд сына метался между нами, и я заметил, как напряглись мышцы его лица. Глубокая складка образовалась между его бровей, и он выжидательно молчал.

— У Лей нашли образование в лобной доле. Что именно это и с чем мы имеем дело, пока неясно. Лекс организует дополнительные исследования.

— Пап, — достаточно грубо Киллиан прервал меня, сдвинувшись на край кресла и наклонившись ближе к нам. — Я не понимаю… — он нервно покачал головой и начал заламывать пальцы.

Он сдерживал эмоции.

— Когда ты начнёшь обследование? Кто будет твоим врачом? Что дальше? — из Килли посыпались вопросы. Это было совершенно естественно — он будущий врач и сейчас пытался вернуть себе хоть какое-то ощущение контроля. Но мой мозг в этот момент кричал:

Его вопросы… Я всё отчётливее слышу самого себя.

Лейла встала с дивана и подошла к сыну, присаживаясь на подлокотник его кресла. Я видел, как напряглись его плечи и блуждал взгляд. Он был слишком умен, чтобы не рационализировать происходящее, но в то же время он был нашим ребёнком, и страх — это естественная реакция. Но я так не хотел, чтобы он это чувствовал.

Я уже собирался подойти к ним и смягчить удар физическим контактом, но сорвавшийся голос Килли остановил меня.

— Она может умереть? — он задал этот вопрос не матери, он смотрел в глаза мне.

Господи, как же это больно. Твою мать. Я замер на месте, только поднявшись с мягкой поверхности. Лейла вцепилась в плечо сына, сдерживая слёзы.

— Мы этого пока не знаем, — только и смог ответить я.

— Но это возможно? — он не облегчил мне задачу.

— Сейчас возможно слишком много вариантов, детка. Но мы не будем выбирать худший, пока у нас нет причин.

Ему не понравился мой ответ — его взгляд буквально кричал, как ему страшно и больно. Он резко подскочил на ноги, не давая своей матери обнять его.

— Давно ты знаешь? — зло выпалил Килли.

Лейла покорно склонила голову и не решалась ответить ему сразу. Она, как и я, прекрасно понимала, что мы общаемся больше не с маленьким малышом, а со взрослым мужчиной, который порой был умнее нас самих.

— Пару недель…

— Мы разговаривали буквально вчера, мама, — упрекнул он и начал нервно ходить по комнате. — Ты могла сказать мне. Почему для этого нужно было приезжать и устраивать этот спектакль? — в этот момент злость была сильнее него.

Киллиан остановился у окна и развернулся к нам лицом, скрестив руки на груди. Он защищался.

— Почему сначала сказала папе, а не мне? Я уже не ребенок, мам. Ты понимаешь? Напоминаю, я сам учусь на врача. Я могу с этим справиться, а вы вечно за… — поток слов резко прекратился, и Киллиан закрыл глаза, надавливая на них пальцами.

Глядя на него, я буквально чувствовал, как на мою грудь давит бетонная плита. Сделать вдох было целым испытанием.

Лейла вернулась на диван и бессильно опустилась рядом со мной.

Я посмотрел на неё: она тихо плакала, судорожно вытирая пальцами стекающие по подбородку капли.

У меня не было сил вмешиваться, да и я не хотел. Он мог злиться на нас. Мог обвинять. Мог говорить всё, что сейчас рвалось наружу. Мы были теми, рядом с кем ему не нужно было держаться.

Бессильно уперев локти в колени, запустил пальцы в волосы и слегка потянул их у корней. Отвлекаясь на физическую боль, я не тонул в мрачном омуте неизвестности.

Киллиан шумно вдохнул через рот и напряг челюсть, глядя на свою мать. Он подошёл к Лейле, опустился рядом, и в следующее мгновение уже лежал головой у неё на коленях и дал себе волю — заплакал. Тихо, почти беззвучно, но я видел, как от рыданий вздрагивает его спина. Гладя сына, Лей вскинула голову к потолку, как будто просила остановить её собственные слёзы.

Я дал им время, отвернувшись к окну и прислушиваясь к образовавшейся тишине. Нам всем нужно было осмыслить происходящее и принять, что теперь в нашей жизни есть проблема, которую мы будем решать все вместе.

Через пару минут, подойдя к сыну и лучшей подруге, я погладил Киллиана по голове и слабо улыбнулся, когда он поднял на меня взгляд.

— Детка, — хрипло позвал я.

Он кивнул и сел рядом с Лейлой на диван, крепко обняв её. Они одновременно протянули ко мне руки, и я засмеялся. Утонув в их крепких объятиях, я наконец позволил себе расслабиться, и напряжение хоть немного отпустило меня.

В эти минуты не было боли, не было желания плакать — я ощущал только тепло и надежду.

Нашу слезливую сцену прервало возвращение Александра. Он ворвался в кабинет, так что полы его больничного халата буквально летели за ним.

— Всё! Хватит распускать сопли. Поплакали и отправляемся работать, — скомандовал он и поднял Киллиана на ноги. Он одёрнул на нём хирургический костюм и похлопал парня по лицу.

— Я назначил консультацию у нашего нейроонколога и договорился о МРТ с контрастом на ближайшие дни, — сообщил друг, глядя прямо в глаза Киллиана.

Мы с Лей уже знали, что Лекс организовал всё возможное. Он говорил это для Килли, чтобы вселить в нашего сына уверенность — мы справимся и уже движемся в этом направлении. Не обещал, что всё будет хорошо — просто перечислял то, что уже успел сделать. Иногда факты успокаивали лучше любых обещаний.

— Спасибо, — улыбнувшись главе хирургии, проговорил Киллиан.

— Брось, парень. Мы семья, — проговорил Лекс будничным тоном и взял Лейлу под руку. — Идите с Килли в комнату отдыха на третьем этаже. Я договорился, у тебя час передышки. Потом обратно к делам.

Лейла и Киллиан вместе рассмеялись.

— Строгий начальник, — бросила подруга и, крепко обхватив сына за предплечье, направилась с ним к выходу.

Оставшись вдвоём, я сразу почувствовал, что хочет спросить Александр.

— Ты как? — озвучил он именно то, чего я ожидал.

— Нормально, — автоматически бросил я и направился к выходу.

— Пол, — строго остановил меня Лекс, я обернулся.

— Не начинай, — попросил я, мотнув головой. — Прошу.

И Лекс покорно замолчал. Он знал меня слишком хорошо, за что я был ему безмерно благодарен.

Задержавшись в коридоре, я скорректировал свой график консультаций на сегодня, после чего направился в комнату отдыха вслед за своей семьёй.

Как можно быстрее, я миновал пролёт, соединяющий два корпуса больницы, и почти взбежал по лестнице на третий этаж. Я хотел скорее добраться до Килли и Лей, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями. Не сейчас.

Остановившись в дверях, я улыбнулся увиденной картине: Лейла заваривала чай для нашего сына, который вальяжно развалился в стуле за обеденным столом и с любовью следил за каждым движением матери.

Мне так хотелось сохранить это мгновение в памяти и, может быть, остаться в нем подольше.

Глава 11

Саундтрек главы

Sam Tinnesz — Far From Home (The Raven)

Рикарда

На пару секунд я зависла и уставилась на стену с изображением мультяшных животных. Никаких ярких цветов: мягкие приглушённые зелёные, бирюзовые, бежевые и лимонные оттенки. Эти рисунки всегда успокаивали меня.

Резко моргнув, я пришла в себя и продолжила раскладывать расходники к бумажным номеркам палат, куда их необходимо было отнести. Я всегда старалась помочь медсестрам, когда появлялась такая возможность. Как раз закончив вечерний обход маленьких пациентов, я точно знала, что понадобится Кики — детской медсестре, когда она пойдёт проводить вечерние процедуры.

Рабочий день прошёл относительно лёгко, и я почти не чувствовала привычной усталости в ногах и руках. Тело жаждало активности, а дневная смена уже подходила к концу.

Закончив с материалами, я накинула халат и направилась к диванной зоне, чтобы забрать папки, которые необходимо было оцифровать. Краем глаза я заметила, как Миранда Альварес вышла из палаты номер восемь.

Я приветливо улыбнулась наставнице и выпрямилась:

— Добрый вечер, доктор Альварес.

— О, Рикарда, — Миранда вскинула указательный палец и решительно направилась ко мне. — Как раз тебя я и искала.

Это не стало для меня неожиданностью, с сентября мы с ней очень много работали вместе.

Альва жестом пригласила меня присесть на зелёный диван и разместилась на нём сама. На колени она положила свой рабочий планшет, прикрыв его ладонью.

Я села на небольшом расстоянии от доктора и приготовилась внимательно слушать. Задержав взгляд на лице наставницы, я в очередной раз отметила, что она была красивой женщиной. Слегка вьющиеся каштановые волосы с небольшой сединой в передних прядях были собраны заколкой-крабом на макушке. Мягкие морщинки покрывали её лоб и изящными линиями собирались у глаз, а уголки тонких губ всегда были чуть приподняты.

Её большие чёрные глаза смотрели на меня с добротой и сосредоточенностью.

— Хочу показать тебе одного пациента, — загадочно начала она.

Я заметно приободрилась от её слов, сдерживая довольную улыбку. Мне всегда льстило, когда Альварес вот так приходила и делилась со мной интересными случаями. Хотелось верить, что я действительно хорошо выполняла свою работу и заслужила этого доверия.

— Я вас слушаю, — сдержанно ответила я, даже активировала коммуникатор на руке, чтобы сделать краткие заметки при необходимости.

— История необычная и сложная. Для работы над этим случаем понадобится собрать мультидисциплинарную команду. Мы нуждаемся в повторной оценке, — поделилась Альварес. И моё сердце замерло.

То, что описала Миранда, — это мечта молодого хирурга, и даже просто наблюдать за работой высококлассных специалистов — немыслимая удача.

Я старалась сохранить максимально серьёзное выражение лица и понимающе кивнула, мотивируя Альву продолжить.

Что она и сделала:

— Парнишка, девять лет. Гарри.