Сквозь свет

— Элизабет, я ценю это. Благодарю вас, это действительно моя работа, — сказал я как можно мягче, стремясь скорее прервать эту слезливую сцену. — Также стоит поблагодарить всех, кто заботится о вас сейчас. — Я едва слышно вздохнул. — Лизи, результаты анализов мне нравятся, следуйте указаниям медперсонала, и скоро мы вас выпишем. Отдыхайте, — отчеканил я крайне профессиональным тоном и, кивнув пациентке на прощание, повернулся к выходу.

Периферийным зрением я заметил, как сдержанно отреагировала Рика на слова благодарности Лизи. Она сразу спрятала взгляд в электронную карту своей маленькой пациентки и отошла от меня на шаг, поэтому я предположил, что слова Элизабет задели её.

Проведя в медицине больше пятнадцати лет, я прекрасно понимал, что она чувствует: нам всем хотелось, чтобы наши ежедневные усилия были оценены, но обычно большинство пациентов даже не представляли, сколько людей стояло за их спасением.

Жизнь несправедлива и жестока. Лучше понять это как можно раньше.

Попрощавшись с мисс Морфи и маленькой Маргарет, мы с Рикардой покинули палату. Я придержал дверь для ординатора, пропуская её вперёд.

Банальная вежливость, — напомнил я себе.

Оказавшись в холле моего отделения, Рикарда сразу же направилась в сторону детской хирургии, а я, не раздумывая, двинулся за ней. Негромко окликнул её:

— Грейвс.

Рика остановилась и помедлила секунду, прежде чем посмотреть на меня через плечо.

— Всё нормально, доктор Палмер, — на удивление ровным и спокойным тоном ответила девушка, будто заранее поняла, что я хочу ей сказать.

Удивительное взаимопонимание.

Я подошёл чуть ближе, по-прежнему сохраняя между нами дистанцию, но почему-то чувствовал, что должен сказать ей то, что сам понял много лет назад.

Она полностью развернулась ко мне лицом и опередила меня:

— Я не ждала благодарности, — начала она. — Просто… — Рика не закончила, опустив взгляд.

— Рикарда, пациенты редко понимают, сколько людей на самом деле участвовало в их спасении.

Я выдержал паузу.

— Ещё реже помнят их имена.

Рика молчала.

— Привыкайте.

Я должен был сказать это сейчас. Лучше от меня, чем если однажды она столкнётся с этим в полном одиночестве. Мне же было не впервой становиться тем, кто говорил жёсткую правду и принимал на себя чужую горечь от её несправедливости.

Рика не отвечала, лишь неотрывно глядела мне прямо в глаза. Я не мог прочитать эмоции, спрятанные в них.

И этот цвет, — снова предательская, совершенно ненужная мысль.

Я уже собирался уходить, но вдруг захотелось сказать ещё кое-что:

— Это не значит, что я этого не знаю.

И я ушёл, так и не разрешив себе увидеть её реакцию на эту реплику. Мне просто хотелось дать Рикарде понять, что не все так слепы к работе, которую она выполняет.

Я уже успел отметить, что она действительно была талантливым хирургом. Но всё-таки меня начинало беспокоить, насколько часто в последнее время Грейвс оказывалась у меня в голове.

Уже подходя к лифту, я услышал её голос:

— От вас это почти похвала, доктор Палмер.

Я едва сдержал улыбку.

— Не увлекайтесь, Грейвс, — сухо ответил я, но внутри я по-настоящему хохотал.

Она сделала для этой малышки гораздо больше, чем сама представляла, — честно признался я в мыслях, уже стоя в лифте.

Глава 9

Саундтрек главы

Barns Courtney — Champion

Рикарда

Впервые за долгое время я наконец-то выспалась и ехала в Холд в отличном настроении. Ничто не могло испортить мой день. Я планировала насладиться своим состоянием по полной и предвкушала продуктивную и интересную смену.

За окном моего старенького «Фольксвагена Жука» стоял привычный утренний туман, накрывший город, а мелкая испарина скапливалась на лобовом стекле. Мне нравилась такая погода — город, окутанный тяжёлым полотном тумана, погружал меня в раздумья и всегда помогал замедлиться.

Покинув плотный поток машин, я свернула налево, проехала мимо центрального парка и заехала на парковку перед больницей. Поглядывая сквозь мокрое стекло, я выискивала место, чтобы припарковаться. Дворники снова барахлили, но я всё прощала своему малышу, учитывая, сколько ему приходилось меня возить.

Остановившись в секторе для сотрудников, я заглушила двигатель.

Мне нравилось водить. Маленькое пространство машины было для меня отдельной планетой, где царили тишина и спокойствие, и звучала только любимая музыка. Для меня эти мелочи были слишком важны.

Взглянув на часы на приборной панели, я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза, наслаждаясь тихим рокотом голоса исполнителя.

Сегодня я приехала намного раньше обычного и могла посвятить немного времени себе, что случалось крайне редко. Мой график мог напугать любого здравомыслящего человека, но не меня. Я так привыкла постоянно находиться в движении, куда-то мчаться, ставить цели, достигать их и повторять всё снова по кругу.

Музыка успокаивала меня, помогала настроиться на нужный лад. Пару минут в собственном мире, где я устанавливала правила и никто не призывал меня делать то, что мне не хотелось. Здесь были только восторг, мои мысли и любовь к жизни, которая переполняла меня.

Мне казалось, что я могла сидеть так часами, размышляя обо всём на свете, но этого времени у меня не было.

У тебя всё получится, Рик. Ты на финишной прямой, не отвлекайся.

В этот самый момент в голове всплыл образ, который я пыталась вычеркнуть из своего сознания последние двое суток. Предательски реалистичный образ всплыл в памяти и ярко встал перед глазами.

Я до сих пор слышала его низкий голос и то, как он произнёс: «Это не значит, что я этого не знаю». Я искренне не понимала, почему Пол Палмер был таким разным и непостоянным в своих эмоциональных проявлениях. То он был строгим и высокомерным, то включал «добряка».

Привычный запах детского отделения растворился в воспоминаниях, сменившись запахом дерева, дорогой кожи и цитруса. Я почему-то слишком хорошо его запомнила. Настолько, что теперь стоило только подумать о Палмере — и запах тут же всплывал в памяти. Мы стали сталкиваться с главой кардиохирургии слишком часто, раз я начала подмечать даже такие детали, как его запах.

Музыка заполняла салон, ещё глубже погружая меня в образ, нарисованный в голове.

Я вздрогнула и схватила сумку с пассажирского сиденья, поспешно покидая салон Жука. Мне было нужно, чтобы эти мысли остались в машине, вместе со всей этой ерундой, которую они творили у меня в голове. У меня были другие планы на этот день.

Войдя в просторный холл, я в очередной раз вскинула голову и взглянула на стеклянный купольный потолок. Капли дождя барабанили по крыше, бросая разноцветные отблески на мраморный пол.

Я крепче сжала лямку сумки и улыбнулась. Эта картина была невероятной. Я ощущала, как сжималось сердце от красоты этого помещения.

Каждый уголок Холд Сиэтл Госпиталь был пропитан особой атмосферой. Современный дизайн, многофункциональный интерьер, светлые тона и множество стеклянных поверхностей, — всё это вместе создавало ощущение чистого и наполненного воздухом пространства.

Я мечтала попасть именно сюда, ведь атмосфера, которая царила в этой больнице, и учебная программа располагали к тому, чтобы проводить здесь сутки напролёт. Я не пожалела ни об одной минуте, проведённой в этих стенах. Мне даже казалось, что я горжусь каждой пролитой слезинкой, ведь они привели меня в ту точку, где я почти коснулась своей мечты.

— Доброе утро! — произнесла я, открыв двери ординаторской.

На диване перед окном сидели Захари и Тейо. Киара вышла из раздевалки и махнула мне футболкой, здороваясь. Остальные наперебой поприветствовали меня и вернулись к просмотру ролика, который обсуждали до моего прихода.

— Крошка, ты выглядишь выспавшейся. Признавайся, ты просто накрасилась? — подруга подошла ко мне вплотную и провела пальцем по щеке. Я засмеялась.

— Нет, просто я провела в постели девять часов, — призналась я. В этот момент все присутствующие оглянулись в мою сторону и разочарованно загалдели.

— Надеюсь, не одна, — пошутил Захари.

— И не спала, — поддержал его Тейо.

Я нервно хохотнула и бросила свою сумку рядом с ними на диван.

Кия потёрла друг о друга пальцы после того, как провела ими по моей щеке, и поправила стетоскоп у себя на шее.

— Идиоты, — бросила она парням. — Признавайся, тебе удалось сбежать из больничного рабства?

— Нет, просто у меня вчера был выходной!

— Не ври, у ординаторов не бывает выходных.

Да уж, как тут поспорить: это был первый нормальный свободный день за чёрт знает сколько времени.

Я пожала плечами и отправилась переодеваться. Иногда у меня было ощущение, что я срослась со своей формой. Хлопковый костюм: футболка и штаны нежно-бирюзового цвета. Конечно, я, как и любой другой ординатор, мечтала наконец-то надеть тёмно-бирюзовый хирургический костюм и гордо натянуть на плечи белый халат с собственной именной вышивкой. А однажды — войти в операционную уже не ординатором под контролем наставника, а самостоятельным хирургом, отвечающим за собственную операцию. Однако всему своё время.

Под медицинскую футболку я надела прохладный вискозный лонгслив с длинными рукавами грязно-белого цвета. Наступила глубокая осень, сезон дождей набирал обороты, и в больнице было прохладно. Перекинув волосы на один бок, я наскоро заплела небрежную косу и взглянула на себя в зеркало: на лице с полным отсутствием косметики мои глаза сильно выделялись и казались очень большими. Лёгкий румянец покрывал щеки, а губы слегка пересохли.

Мне нравилось, какой я стала: мелкие морщинки в уголках глаз делали меня взрослее, яркие пряди в волосах добавляли озорства в мой образ. Хотя на самом деле я сотворила со своей причёской буйство красок только потому, что работала с детьми, а им безумно нравилось считать, сколько цветов было спрятано у меня в косе.

Сложив все вещи в свой шкафчик, я вышла из раздевалки и оглядела опустевшую ординаторскую. На диване, скрестив ноги на подушке, сидела Кия и заполняла свой вчерашний отчёт.

У меня оставался свободный час до начала смены, и я решила последовать примеру подруги — разобраться с бумажными задачами, чтобы остаток времени посвятить пациентам.

— Итак, рассказывай, — Киара первой нарушила рабочую тишину, когда я устроилась рядом с ней на мягких подушках. Я точно знала, о чём она, но желания говорить не было.

— О чём ты? — я с непониманием взглянула на Кию. Притвориться дурой было проще, чем копаться в том, в чём я сама не до конца разобралась.

— Рик, второе, что ты умеешь делать так же филигранно, как учиться, — это притворяться дурочкой.

Я не смогла сдержать смех. С ней всегда было так: обмануть Беккер было почти невозможно.

Кия прошла сестринскую подготовку и несколько лет работала медсестрой до поступления в медшколу, а сейчас училась на пятом году ординатуры. Она всегда хотела стать врачом, но жизнь распорядилась по-своему. Меня восхищало её стремление к своей цели. Несмотря на обеспеченную семью и наличие полезных связей, она ко всему упорно шла сама.

— Слушай, я не хочу об этом говорить. Вернее, даже говорить не о чем. Я просто жутко не люблю признавать, что была неправа. Да, я знаю, что он хороший хирург… — всё-таки признала я.

Я взглянула на подругу и снова опустила глаза на свои бумаги.

Нам так и не удалось нормально обсудить моё первое знакомство с Палмером и тот позорный факт, что тогда я даже не знала его в лицо. Ко всему прочему, мы с ним стали непозволительно много пересекаться в стенах больницы.

— Грейвс, «хороший хирург»? — с возмущением в голосе сказала Бек. — Если честно, я до сих пор не понимаю, как ты могла не знать биографии Палмера. Я сама не фанатка кардиологии, но он лучший на Северо-Западе.

Кия начала что-то набирать на своём планшете, а я откинулась на спинку дивана и закинула голову назад.

Тяжело вздохнув, я почувствовала, как подруга толкнула меня в бок:

— Вот, тебе зачитать или ты сама?

Я скривила недовольную гримасу и выдернула гаджет из её рук.

Доктор Пол Джереми Палмер

Кардиоторакальный хирург, сертифицирован Американским советом торакальной хирургии, лауреат медицинской премии Холумс и профессор Медицинской школы Вашингтонского университета.

Является главой кардиоторакального отделения в Холд Сиэтл Госпиталь с 2023 года.

Руководитель обучающей программы ординаторов до 2023 года.

Краткая заметка

Дата рождения: 14 января 1987 года (39 лет)

Место рождения: Вашингтон, округ Колумбия

Образование: Стэнфордская медицинская школа. Резидентура по общей хирургии. Специализация по кардиоторакальной хирургии.

Я оторвала взгляд от экрана и закрыла лицо руками.

Какая же я идиотка!

— Я наорала на главу кардиохирургии лучшей больницы Сиэтла, — сокрушалась я, а Бек засмеялась и прижала подушку к груди.

— Кстати, как он отреагировал на то, что ты подумала, что он недавно окончил ординатуру? — спросила подруга.

Я нервно потёрла заднюю поверхность шеи и запустила пальцы в длинную косу, перебирая цветные пряди.

— После той стычки в детском мы виделись ещё пару раз, — призналась я, не глядя на Киару. — Но тогда он был достаточно сдержан, — приуменьшила я.

Но кого я обманывала — он был в бешенстве, хотя всеми силами пытался сдержаться и не наорать на меня. Теперь я уже не могла особенно его за это винить.

Кия в ожидании продолжения рассказа прищурила глаза.

— Просто дал понять, что давно не ординатор, — всплеснула я руками и вернула подруге планшет. — Боже правый, ему не может быть сорок лет.

— Да, согласна, это вгоняет в ступор, — Беккер поднялась с дивана и натянула кроссовки на ноги.

Я наблюдала за её действиями, а перед глазами стояло его лицо — строгое и недовольное. Вот зачем она мне про него напомнила?

— Ему действительно сложно дать сорок лет. Даже если лет десять самостоятельной практики — всё равно слишком много для его возраста, — вслух успокаивала я себя, а Кия ухмыльнулась и поправила свою форму.

— Он в медицине где-то пятнадцать лет, — уточнила Киара. Я подняла вопросительный взгляд на подругу. — Почитай парочку его статей на досуге.

— Это всё равно ненормально много для тридцатидевятилетнего, — пробубнила я себе под нос.

Снова взяв планшет с дивана, я пролистала списки публикаций и операций Пола Палмера, предусмотрительно открытыми для меня подругой.

Вот же зараза, — мысленно выругалась я.

Самой искать информацию о нём мне почему-то до сих пор не приходило в голову. Или я слишком упорно делала вид, что не приходило.

Набор действительно впечатлял, а список сложных и редких операций, которые он проводил как ведущий хирург, я даже открывать не стала. Ещё больше убеждаться в том, что я конкретно облажалась, мне не хотелось.

Придётся делать вид, что это просто глупое недоразумение. Специально искать встречи с ним я не собиралась, но, если снова столкнусь с ним в больнице, попрошу прощения и постараюсь как можно скорее забыть об этой странной истории. Хотя, судя по нашей последней встрече, он даже не вспоминает о том, как я умудрилась его оскорбить. Ненамеренно, конечно.

— Я побежала на осмотры, а тебе удачи сегодня, — сказала Бек, и я поцеловала подругу в щёку, вернувшись к своему отчёту.

Однако мои мысли витали совсем в другом месте: я никак не могла сосредоточиться и решила посмотреть свой график на сегодня. Мне предстояло ассистировать на двух операциях Альварес и наблюдать за восстановлением юного пациента после удаления почки. Заняться было чем, а это означало, что времени корить себя и беспокоиться о чьих-то задетых чувствах будет просто некогда.

Поднявшись с дивана, я поправила свой халат, схватила со стола термокружку с крепким кофе и отправилась в отделение детской хирургии.

***

После операции я спустилась на первый этаж, чтобы забрать свой рабочий планшет с электронными картами пациентов.

Просторный холл в форме полумесяца был оформлен в серо-бирюзовых тонах и немного отличался от остальных помещений больницы. По центру зала тянулась длинная полукруглая стойка ресепшна, слева от которой рос целый зелёный «сад». В правом углу располагалась зона ожидания, заставленная диванами и креслами, между которыми стояла пара журнальных столиков из дуба.

Я свернула в коридор справа от главной стойки и остановилась у входа для персонала.

Сегодня дежурным администратором был Малкольм — доброжелательный молодой человек. Он постоянно улыбался и отличался приторной вежливостью. Может, это и были хорошие качества для человека, который каждый день общается со взволнованными посетителями Холда, но меня они всё же немного раздражали.

— Привет. Внесёшь меня в базу? Заберу планшет из детского, — я улыбнулась Малу.

— Рика, привет! — максимально громко, как по мне, поприветствовал меня парень. — Конечно, можешь забрать.

Я молча кивнула и зашла за стойку, направляясь к зарядному блоку.

Каждый планшет был закреплён за определённым отделением и через защищённую внутреннюю систему давал доступ к электронным картам его пациентов. На этажах имелись вспомогательные гаджеты с доступом к той же системе.

Я обожала автономную систему больницы, она освобождала уйму времени, однако какие-то карты всё ещё приходилось оцифровывать.

Я оперлась локтем на стойку и свободной рукой листала анамнезы в нашей детской базе, стоя лицом к холлу.

Несколько посетителей ожидали своих консультаций в диванной зоне, врачи сновали по главной лестнице, которая вела на открытую площадку второго этажа, соединявшую между собой два корпуса больницы. За стеной разговаривали ординаторы, направляясь к выходу. Вокруг кипела жизнь, а я, погружённая в свои мысли, искала нужную историю болезни.

Внезапно раздался протяжный звон лифта, поднявшегося в главный холл Холда с подземной парковки.

Затёкшие ноги заставили меня сменить положение. Я обошла стойку и встала с краю, положив перед собой планшет на гладкую белую поверхность.

— Добрый день! Не могли бы вы вызвать доктора Палмера?

Услышав женский голос, я невольно подняла взгляд.

— Доброго дня! Могу я уточнить: у вас назначена консультация? — вежливо спросил Малкольм и улыбнулся посетительнице.

— О, нет. Я мисс Фарелл, он поймёт.

В этот момент я задержала взгляд на вошедшей женщине, которой был нужен Пол.

Фарелл? Как Киллиан. Хотя фамилия не настолько редкая.

Надо признаться, именно его имя заставило меня оторваться от своих дел.

Склонившись над экраном телефона, возле стойки стояла среднего роста женщина, одетая в бежевое трикотажное платье и пальто терракотового цвета. Завершали её образ высокие ботфорты на грубом каблуке.

Я сосредоточила взгляд на её лице, и жар прилил к моим щекам. Мисс Фарелл была воплощением женственности: светло-каштановые волосы крупными локонами спадали ей на плечи, глаза цвета оникса блуждали по дисплею, а губы, накрашенные шоколадной помадой, были немного напряжены.

В её образе было что-то волнующее и стильное, и от неё пахло лилиями. Я так остро ощутила этот запах, что наконец опомнилась. Пришлось взять себя в руки и отвести взгляд. Это была красивая женщина средних лет, и её появление заинтересовало меня. Вернее, мне хотелось узнать, кто она и кем приходилась Полу.

Какое тебе дело, Рика?

Я не могла обманывать саму себя. Внешность мисс Фарелл ещё больше разожгла мой интерес. Дорогие украшения, небольшой чемоданчик и люксовая дамская сумка говорили о достатке и статусе женщины. По ней совершенно невозможно было понять, зачем она приехала к Палмеру.

Я потопталась на месте от нетерпения и заставила себя снова вернуться к планшету. Услышав лёгкий стук подошв по лестнице, я снова отвлеклась от экрана, но не поднимала головы.

Вниз энергично спускался доктор Палмер. На нём были тёмно-синие потёртые прямые джинсы, белая футболка и однотонный серый пиджак. Больничный халат был небрежно накинут на плечи, как будто он совсем недавно приехал на работу и ещё не успел переодеться в хирургический костюм.

От его появления в холле воздух стал тяжёлым. Все внутренности стянуло тугим узлом, и я нахмурилась, ругая себя за такую реакцию.

Он был невероятно красив.

Его сильные ноги быстро перебирали ступени, ботинки-челси блестели, а на лице красовалась лёгкая щетина.

Я облизала пересохшие губы и перевела взгляд на мисс Фарелл, ожидающую его.

— Любовь моя, прости. Меня вызвали на экстренную операцию, только переоделся. Думал, успею в аэропорт, — он подошёл к женщине, грустно улыбнулся и заключил её в свои объятия.

Любовь моя?

Я опустила взгляд на его правую руку, лежавшую на её талии. Кольца на безымянном пальце не было.

— Любимый, пустяки. Я с комфортом добралась на такси, оплатив счёт твоей картой, — она скрестила руки у него на шее, и он оставил лёгкий поцелуй в уголке её губ.

По телу прошёл электрический импульс злости. Он всегда был так напыщенно сдержан и строг, а здесь такое.

Со мной он ведёт себя как высокомерный засранец, а с ней улыбается и целуется. Прекрасно.

Вздернув подбородок, я снова уставилась в анамнез моего пациента. Нужную карту я нашла ещё минут десять назад, но не могла заставить себя уйти и прекратить быть свидетелем интимного момента между Полом и его дамой. Кем бы она ему ни приходилась.

Волна разочарования накрыла моё сознание. Я чувствовала, как лицо залилось румянцем раздражения, мышцы ног напряглись, и я снова начала покачиваться с пятки на носок. Я всегда так делала, когда не находила себе места и закипала от злости.

— Моя кредитка к твоим услугам, — вновь услышала я голос Пола.

Он взрослый, обеспеченный мужчина и может тратить деньги, как захочет. Тебя это волновать не должно! — ещё сильнее ругала я себя.

Я покачала головой от негодования и усиленно делала вид, что занята. Недавнее восхищение его профессиональными достижениями сейчас почему-то раздражало ещё сильнее.

— Скажи, что у тебя по графику? — спросила мисс Фарелл, или любовь его, и присела на подлокотник дивана в мягкой зоне, поправляя складки платья.

Пол держал её ладонь одной рукой, а свободную опустил в передний карман джинс. Вена выступила на тыльной стороне его кисти и протянулась к основанию большого пальца. Я почему-то задержалась на ней взглядом дольше, чем требовалось, и тут же нахмурилась. Я совершенно не понимала, что со мной творилось.

— Одну плановую операцию перенёс на завтра. Осталась консультация, — ответил Палмер.

Женщина сжала его ладонь и улыбнулась.

— Всё ради меня?

— Ради нас, — многозначительно улыбнулся он и поднял глаза на стойку ресепшена, заметив меня.

Его правая бровь едва заметно приподнялась, и Пол снова отвернулся к своей собеседнице.

Чёрт, нужно было уходить, пока он меня не заметил.

— Отлично! Я бы хотела увидеться с Александром, а потом мы могли бы вместе пообедать, — предложила мисс Фарелл.

Невероятно грандиозные планы. Я почти закатила глаза, но сдержалась. Однако что-то в их разговоре меня настораживало.

Я судорожно пыталась вспомнить всё, что прочитала этим утром про Пола Палмера в интернете: нигде не было упоминаний о его семейном статусе. Ни информации о браке, ни фотографий со светских раутов в сопровождении девушек. Кто же эта мисс Фарелл? И всё же что-то не складывалось. В их близости не чувствовалось той привычности, которая обычно бывает между супругами. Скорее — радость людей, которые давно не виделись.