Сквозь свет

— Рада вас видеть, доктор Альварес.

— Я не сомневаюсь, — с сарказмом ответила она и указала мне стилусом на то самое место. Я молча села и начала судорожно изучать материалы на интерактивном экране.

— Ты опоздала, — шепотом сказала Биби — медсестра, с которой я часто работала в дневную смену.

— Да ладно? — не глядя на девушку, бросила я едва слышно. Она хохотнула себе в руку. Кажется, Биби вчера тоже была в баре. И почему-то выглядела значительно лучше меня и явно появилась здесь вовремя.

Я нервно покачала головой и погрузилась в разбор: какие пациенты сегодня в приоритете, план операций и назначения ординаторов на них. Облегчённо выдохнула, когда увидела в списке своё имя — я была закреплена как ассистент за одним из ведущих хирургов детской хирургии.

Разумом я понимала: десять минут ничего не меняли. Но внутри это всё равно ощущалось так, будто стоило мне один раз выбраться из больницы и нормально отдохнуть — и я сразу забыла, зачем вообще сюда пробивалась.

К концу встречи, прикрыв глаза, я размяла затёкшую шею и поморгала. Четырёх часов сна после трёх бутылок пива и горячего танца с доктором Палмером однозначно было мало.

Невольно вспомнив о Поле, я снова почувствовала на коже жар в тех местах, где прикасались его пальцы, и призрачное тепло его дыхания у моей шеи.

Вспоминать я успела. Анализировать — нет. И, если честно, не собиралась. Я решила так: это случилось, это было горячо, и мне понравилось. Спорить сама с собой я не хотела, но и поняла, что не испытываю никаких угрызений совести по этому поводу. Вчера было хорошо. Судя по тому, что Палмер сам подошёл ко мне и позволил этому танцу зайти так далеко, ему — тоже. Сегодня — работа, и всё снова как прежде. Главное — не столкнуться с ним раньше, чем я выпью хотя бы второй кофе.

В конце концов, мы взрослые люди — такое случается.

Я наскоро собрала свои вещи и уже собиралась покинуть зал, когда доктор Альварес окликнула меня.

— Доктор Грейвс, я сделаю вид, что ничего сегодня не произошло, — с улыбкой в голосе сказала она. — Но мои папки с текущими пациентами, совершенно случайно, останутся здесь.

Она забрала свою кружку и вышла, а я кинула взгляд на стопку рукописных папок, которые, очевидно, нужно было внести в общую электронную базу.

Подойдя к столу, я молча подхватила документы и в дверях снова столкнулась с Мирандой.

— И, Рика, по Гарри Моллу пришли последние результаты. После операции останься в отделении. В одиннадцать посмотрим всё вместе.

Энергично кивнув наставнице, вслед за ней я вышла в коридор, прижимая к груди её папки. Я направилась в ординаторскую — как раз было время занять мозг методичной работой до предстоящей операции.

С «наказанием» Альварес я справилась быстро и ушла в предоперационный блок. Этапы операции повторяла себе под нос почти автоматически: пока мыла руки, переодевалась в стерильное, вставала к столу. Мой мозг любил такую работу. Здесь ему наконец было чем заняться вместо Пола Палмера.

Операция была лапароскопической и не относилась к сложным, но в какой-то момент хирург передал мне один из проводников и уже не забрал обратно. К концу процедуры от утреннего провала почти ничего не осталось. Мне всё чаще доверяли не потому, что рядом стояла Альварес. И да, моё хирургическое эго это прекрасно замечало.

После операции я даже помогла с переводом пациента и сама закончила протокол, хотя обычно в этот момент уже искала первый законный повод выбраться из блока. Пока я вносила последние комментарии в электронный бланк, раздвижные двери отделения открылись и на секунду мне показалось, что я увидела знакомый высокий силуэт. Я накрутила одну из выбившихся цветных кос на палец и, потянув её, заставила себя сосредоточиться.

Глянув на настенные часы, я отметила, что до встречи по результатам исследований Гарри оставалось полчаса, и решила посвятить это время подготовке и поиску очередного кофе. Направляясь к автомату в общем холле, я уловила знакомые нотки цитруса и перца в воздухе. Как будто кто-то совсем недавно прошёл по тому же коридору, что и я, и пах почти так же, как доктор Палмер.

Дожидаясь напитка у автомата, я подумала:

Нет. Не он. Просто похожий парфюм.

Я нервно потерла кончик носа и быстро поднесла к нему стакан с горячим напитком. В нос ударил густой аромат свежесваренного кофе.

Господи, неужели у меня теперь условные рефлексы?

Присев на стул в кафетерии, я открыла новые снимки Гарри, которые Альварес только что загрузила в общую систему. Отвлекшись от запахов и странных галлюцинаций, я сосредоточилась на работе. Я хотела быть готовой к обсуждению, поэтому прошлась глазами по проекции и прокрутила её пальцами в разных плоскостях. Интересно, насколько большое собрание устраивает Миранда на этот раз?

Именно тогда, когда я меньше всего была готова снова с ним столкнуться, распахнулись двери, соединяющие отделения, и пустующий коридор заполнили голоса — два голоса. Но один из них я узнала, даже не поднимая головы.

Палмер и Орсо остановились у административной стойки. Я заставила себя смотреть в планшет. Получалось отвратительно.

В конце концов я всё-таки подняла глаза — мне до нелепого хотелось увидеть, что он сделает, когда заметит меня. Как оказалось, ничего необычного — типичный высокомерный глава кардио. Я покачала головой и даже недовольно фыркнула себе под нос, возвращаясь к изучению материалов.

— Доброе утро, доктор Грейвс, — проходя мимо, бросил Палмер. От хрипотцы в его голосе мурашки пробежали по затылку.

Я гордо вскинула подбородок и кивнула в ответ.

— Доброе, доктор Палмер.

Но он больше не смотрел в мою сторону, направляясь за коллегой к лифтам. Меня одновременно накрыло раздражением и каким-то совершенно нелепым разочарованием. Хуже всего было то, что именно этого я от него и ожидала.

Поднявшись со стула, я сгребла планшет и папки в общую стопку и снова посмотрела на Пола.

Он оглянулся через плечо — его взгляд проскользил от моего лица ниже, но почти сразу вернулся к Кею, который увлечённо ему что-то рассказывал. Уголок моих губ дёрнулся прежде, чем я успела его остановить. Крепче прижав к себе документы, я поспешила в детское отделение.

Я понимала, что оба хирурга направляются на запланированный Альварес разбор, но я принципиально пошла по лестнице — мне нужен был воздух, потому что ближайший час мне предстояло взаимодействовать с той версией Пола, которая меня одновременно раздражала и восхищала. И всё-таки один вопрос не отпускал: зачем Палмер продолжал приходить на эти встречи, если давно решил оставаться только консультантом?

Войдя в небольшой визуализационный зал в детском отделении, я увидела там Миранду — она выводила на экран последние проекции и снимки. Она по привычке воткнула ручку в свой кудрявый пучок и задумчиво приложила палец к губам, даже не сразу заметив моё присутствие. Я как можно тише заняла место за столом перед интерактивным экраном и кивнула наставнице, когда она молча глянула в мою сторону. Я отчего-то нервничала и уже третий раз меняла местами планшет и заметки на столешнице — это не успокаивало.

Через пять минут в кабинет вошли Палмер и Орсо, и волноваться я стала ещё сильнее. Они оба заняли диван у стены. Я старательно не смотрела на одного конкретного врача в комнате и делала вид, что перелистываю свои записи по Гарри в электронной карте. Признаться, я просто водила пальцем по экрану и всем телом ощущала на себе пристальный взгляд.

Пока приводила свои мысли в порядок, я не заметила, как доктор Альварес заняла место за столом рядом со мной.

Она не посмотрела на меня, когда сказала:

— Начинайте, Грейвс.

Я на секунду задержала взгляд на экране.

Разумеется.

Именно об этом она и предупредила меня утром: результаты сегодня должна была представить я. Из-за пугающего количества ненужных мыслей я успела об этом забыть. Как хорошо, что я всегда заранее готовилась к подобным собраниям и не чувствовала пустоты в голове.

Утром, когда Миранда сообщила, что собрание, по сути, буду вести я, это казалось вполне нормальным. Сейчас, когда по другую сторону стола сидели сразу три хирурга, каждый из которых мог найти ошибку в одном неудачно произнесённом слове, идея нравилась мне значительно меньше. Особенно с учётом того, что одним из них был Палмер.

Я оторвала руки от стола и посмотрела на экран за своей спиной, где уже светилось последнее эхо Гарри.

Я глубоко вдохнула и начала:

— За последние пять дней уровень кислорода в покое почти не изменился: от девяноста одного до девяноста трёх процентов. При нагрузке падает. Вчера после прогулки было восемьдесят семь, восстановился сам.

— За сколько? — спросил Палмер.

Первый вопрос занял секунд десять.

Вот он — тот самый доктор Палмер.

— Чуть меньше трёх минут.

— Одышка?

— Была. Умеренная. Без боли, без потери сознания.

Пол едва заметно кивнул и снова посмотрел на монитор.

Ни приветствия. Ни намёка на бар. Ни единого лишнего взгляда в мою сторону, почти как в коридоре двадцатью минутами ранее.

Будто вчера его рук на моей талии не существовало вовсе.

Прекрасно. Я тоже умею притворяться.

— По свежему эхо перегрузка правого желудочка сохраняется. Выход из него всё ещё сужен, клапан лёгочной артерии работает плохо.

Я переключила изображение.

— На новых снимках видно, что проблема не в одном участке. Здесь сужение сильнее всего.

Кей Орсо подался ближе к экрану.

До сегодняшнего дня мы пересекались с ним всего несколько раз. Невысокий, спокойный, с той неприятной хирургической привычкой смотреть на снимок так, будто окружающих в комнате вообще не существовало. Рядом с Палмером он выглядел почти комично маленьким, хотя в их сосредоточенности на снимках было что-то удивительно похожее.

Альварес дождалась, пока я закончу, и поднялась со своего стула. Она заняла место рядом со мной у экрана, и мне показалось, что едва заметно улыбнулась, после чего повернулась к мужчинам и произнесла:

— Полагаю, самое время официально представить доктора Орсо. Кей возьмёт Гарри как основной хирург, если мы окончательно решим, что идём на повторное вмешательство.

Я замерла всего на секунду.

Вот и всё.

Я знала, что Палмер отказался. Слышала это от него самого и не один раз. Доктор Альварес с самого начала обозначила, что мы будем вынуждены искать другой вариант. Меня это задевало и раздражало сильнее, чем должно. Я знала, что Орсо — хороший хирург. Его бы здесь иначе не было. И всё равно внутри неприятно кольнуло.

Я посмотрела на Орсо, а на Палмера даже не взглянула. Я винила его? Абсурдно, но да. Потому что совершенно не понимала, почему он отказывается делать то, что, как мне казалось, никто не сделает лучше него. Это злило меня.

— Хорошо.

— Вы не выглядите обрадованной, доктор Грейвс, — заметил доктор Орсо.

Соберись, Рика!

— Я выгляжу сосредоточенной, — ответила я.

Уголок его рта дрогнул.

— Кажется, я неверно истолковал вашу реакцию.

Я повела плечами и вернулась к экрану. Уверена, что Палмер отметил мою «сосредоточенность».

— Если ничего не менять, запас у него есть, но он постепенно уменьшается.

— «Постепенно» — это не медицинский показатель, — спокойно сказал Пол.

И вот теперь мне захотелось посмотреть ему в глаза — я повернула голову.

— Хотите предложить более точный прогноз?

Он посмотрел на меня и как будто сдерживал улыбку. Может, мне мерещилось.

— Хочу, чтобы вы не подменяли цифры впечатлениями.

— Я не подменяю. Я наблюдаю его каждый день.

— Это тоже не цифра.

— Нет. Это пациент.

В комнате стало чуть тише.

Альварес медленно подняла глаза от планшета, и я приготовилась к замечанию, но его не последовало.

Доктор Палмер откинулся на спинку дивана.

— Тогда расскажите о пациенте.

Вот засранец.

Я скрестила руки на груди.

— Он быстрее устаёт. Неделю назад спокойно доходил до игровой комнаты и обратно, сейчас на обратном пути просит остановиться. Дважды за последние три дня отказался от прогулки сам. Для Гарри это нетипично.

— Жалобы на сердцебиение?

— Вчера один эпизод. Короткий.

— На мониторе?

— Ничего значимого.

— Давление?

Я назвала последние показатели.

— Динамика за неделю?

Назвала и её.

Он задавал вопросы один за другим, почти не оставляя между ними пауз, и я вдруг с раздражением поняла, что мне это нравится. Не сами вопросы, а то, что я знала ответы. То, что он больше не проверял, не запнусь ли я. Он словно разбирал случай вместе со мной, снимая слой за слоем всё лишнее.

И я, к своему удовольствию, успевала за ним.

Но Орсо прервал наш обмен:

— Если функция правого желудочка ещё сохраняется, часть симптомов может быть связана с длительной госпитализацией. Он ребёнок, запертый в четырёх стенах.

Я покачала головой.

— Нет.

Главный хирург посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что неделю назад он точно так же был заперт в этих стенах.

— Грейвс… — неожиданно вмешалась Альварес.

— Я не спорю с тем, что госпитализация влияет на него. Но не настолько быстро. И не так. Он сам начал ограничивать нагрузку ещё до того, как мы увидели изменения на последнем эхо.

— Дети прекрасно чувствуют тревогу взрослых.

— Гарри не тревожится.

— Это он вам так сказал?

— Он восемь дней подряд спрашивает меня, когда ему разрешат снова играть в баскетбол, и ни разу не спросил, умрёт ли он.

Орсо чуть прищурился, а от меня не ускользнуло, что Палмер провёл пальцами по губам, скрывая какую-то реакцию.

— Это не исключает страха.

— Не исключает. Но я не думаю, что страх заставляет его останавливаться посреди коридора, чтобы отдышаться.

— Грейвс права, — произнёс Пол.

Я осеклась.

Он даже не смотрел на меня.

Пол поднялся и, пройдя мимо меня, подошёл к экрану и указал на один из фрагментов томографии.

— Если бы дело было только в субъективной переносимости нагрузки, я бы согласился. Но она совпадает с объективной динамикой.

Грейвс права.

Два слова. Всего два чёртовых слова, а мне почему-то захотелось улыбнуться.

Вот этого Пола Палмера я знала. Не мужчину, чьё дыхание вчера чувствовала на шее.

Хирурга. С ним всё было значительно проще.

— Значит, вопрос уже не в том, понадобится ли повторное вмешательство, — сказала Альварес. — Вопрос — когда и в каком объёме.

Кей встал рядом с Полом.

— Я бы решал проблему сужения и клапана одновременно, — сказал Орсо. — Но мне не нравится вот этот участок.

Он увеличил изображение, а Пол наклонился ближе.

— Мне тоже.

— Стали бы расширять здесь?

Вопрос прозвучал совершенно буднично.

Так же буднично Палмер ответил:

— Не сразу. Сначала я бы устранил основное сужение и посмотрел, насколько этого достаточно. Правый желудочек и без того перегружен. Ему нужен результат не на ближайшие месяцы, а на годы.

Доктор Орсо кивнул.

Я же перестала смотреть на экран. Смотрела только на Пола. Снова эта волна восхищения прокралась в голову.

Он уже взял стилус у коллеги и приблизил другой участок изображения.

— Здесь я бы не трогал больше необходимого. А с клапаном окончательно решал бы уже во время операции.

Он стоял перед экраном и совершенно автоматически раскладывал операцию на шаги. Орсо, кажется, тоже это заметил.

— То есть мой план вы всё-таки одобряете?

Пол наконец оторвался от изображения.

Пауза была короткой, но её трудно было не заметить.

— Я сказал, что считаю его разумным.

— Разумеется, — невозмутимо ответил он. — Было бы слишком просто услышать от вас обычное «да».

Альварес тихо усмехнулась.

В этот момент я открыла рот раньше, чем успела проконтролировать возникшую мысль:

— Удивительно, что вы вообще всё ещё здесь, доктор Палмер.

Его взгляд мгновенно нашёл меня.

— Простите?

— Хирург выбран. План у него есть. Вы его считаете разумным. — Я невинно пожала плечами. — Казалось бы, ваша миссия выполнена.

Альварес закрыла глаза на секунду, а доктор Орсо откровенно заинтересовался происходящим.

Пол медленно положил стилус на стол.

— Мне показалось, или вы меня выгоняете, доктор Грейвс?

— Что вы. Пытаюсь понять вашу функцию.

— И как, успешно?

— Пока нет.

— Тогда, вероятно, мне придётся остаться.

Я прикусила щёку изнутри. Когда он стоял так, выпрямившись во весь свой рост, у меня было ощущение, что он нависает надо мной. В общем-то так и было.

Конечно.

Орсо перевёл взгляд с него на меня и обратно.

— Я что-то пропустил?

— Нет, — одновременно ответили мы.

Альварес кашлянула в кулак. Но хвалёный контроль Пола решил всё за нас — он первым отвернулся к экрану.

— Вернёмся к Гарри.

И вот теперь в голосе снова был только бесячий доктор Палмер.

Миранда вывела на экран следующую серию снимков.

— Если принимаем этот вариант, я хочу ещё раз посмотреть давление и решить, нужна ли нам катетеризация перед операцией, — уточнил доктор Орсо.

— Я бы не стал подвергать ребёнка ещё одной процедуре, — ответил Пол.

— Согласна, — сказала Альварес. — Грейвс?

Я не сразу поняла, что обращались ко мне.

— Что?

Пол повернул голову.

— Вы сегодня решили только отвечать на вопросы или собственное мнение тоже принесли?

Я сощурилась.

— Принесла. Я бы ещё сутки посмотрела, как падает кислород при одинаковой нагрузке. Если результат повторится, дополнительное исследование вряд ли изменит наше решение.

— Почему сутки? — тут же спросил Пол.

— Я не хочу сравнивать нагрузку в разных условиях и называть это динамикой.

Он молчал несколько секунд.

— Разумно.

Я моргнула. Сегодня он определённо решил меня побаловать. Я фыркнула себе под нос.

— Тогда так и сделаем, — сказала Альварес. — Рика, организуйте одинаковую нагрузочную пробу сегодня и завтра. Без геройства со стороны Гарри. Мне нужны показатели, а не попытка ребёнка доказать вам, что он бессмертный.

— Это будет сложно.

— Поэтому поручаю вам.

Орсо собрал лежавшие перед ним бумаги.

— После завтрашних результатов я сформирую окончательный план.

Я кивнула.

Облегчение должно было прийти первым. Почему-то не пришло. Только когда Кей заговорил с Мирандой, я снова посмотрела на Пола.

Он стоял перед погасшим экраном, опираясь ладонями о край стола. Молчал, а мне всё не давали покоя его слова: я бы сначала оценил, я бы не трогал. Будто на несколько минут он забыл, что уже отказался от Гарри, а потом внезапно вспомнил, что он лишь консультант, как и обещал.

Пол выпрямился, забрал планшет и первым направился к двери. На меня он больше не посмотрел. Проходя мимо, Палмер оказался достаточно близко, чтобы я снова уловила знакомый запах, но он даже не повернул головы.

Пока Альварес была увлечена беседой с доктором Орсо, я тихо попрощалась и тоже поспешно вышла в коридор. Мне срочно требовалась смена декораций.

После встречи у меня был свободный час, и было бы совершенно логично посвятить его чему-то полезному, но я ощущала острую потребность увидеть друзей и сменить обстановку. Голова и без того ходила по одному и тому же кругу. Ещё час наедине с собой — и я окончательно сведу себя с ума.

Как я и ожидала, я нашла эту бешеную двоицу в кафетерии — у обоих был перерыв от плановых операций, и они увлечённо о чём-то болтали. Я подошла к полукруглому дивану, плюхнулась рядом с Киарой и закрыла глаза.

— Время двенадцать часов дня, а ты уже выглядишь, как будто тебя поимели, — сказала Киара, отпивая из бумажного стаканчика противный больничный кофе. Я его обожала.

— Ощущаю себя так же.

Захари внимательно оглядел нас и, сощурившись, сосредоточился на мне:

— Я кое-что понял.

— Поздравляю. В твоём возрасте это особенно важно, — кинула я и забрала у него из рук шоколадный батончик. Внезапно зверски захотелось есть.

— Палмер тебя избегает.

Я почти подавилась и шумно сглотнула.

Кия перевела гневный взгляд на друга и кинула в него ручку.

— Захари.

— Что? Ты сама утром сказала, что он её избегает.

Наклонив голову, я взглянула на подругу.

— Я этого не говорила, — защитилась она. — Ну или просто высказала наблюдение.

Я покачала головой и продолжила жевать.

— Он только что сорок минут сидел со мной в одной комнате.

— И сколько раз он посмотрел на тебя? — уточнил Захи.

Я пожала плечами.

— Я не считала.

— После вчерашнего? А должна бы.

Я почти ненавидела тот факт, что вчера мы оказались в этом чёртовом баре вместе с Палмером и его компанией, а эти двое всё видели.

Но Беккер, на благоразумие которой я обычно надеялась, в этот раз меня подвела:

— Он не избегает тебя. Он контролирует расстояние.

Чёрт. Как точно.

Я откинула на журнальный столик недоеденный батончик и сложила руки на груди, подтянув к себе ноги.

— Спасибо, доктор Беккер. Теперь мне значительно легче.

Захари вся эта ситуация странным образом забавляла, и я уже видела, как он деловито откинулся на спинку дивана, приготовившись к очередному раунду моего унижения.

— Напомнить, что вчера ты называла это танцем?

— Это и был танец, — хмыкнула я.

— Я видел танцы. Это был не танец.

— А что?

Повисла многозначительная тишина. Я старалась не поднимать взгляд на людей, которых называла друзьями.

— Лучше не спрашивай, Рика, — предостерегла Киара.

Кажется, здравый смысл в ней всё-таки победил. Жаль, что у меня — уже после вопроса.

Захи уже открыл рот, чтобы вставить очередной комментарий о вчерашней сцене между мной и Палмером, но я выставила ладонь вперёд и закрыла ему рот рукой. Он предпринял попытку вырваться, но я хлопнула его по губам и поднялась с дивана.

Друзья поднялись следом за мной. Мы двинулись в административный блок — проверить документы после окончательного распределения по отделениям.

Пока мы шагали по длинному коридору, соединяющему основной корпус больницы с администрацией, тема нашего разговора наконец-то перешла с меня на что-то более-менее понятное.

— Кстати, после вчерашнего у меня появился вопрос, — снова начал любопытный Мессер. Мы с Киарой одновременно закатили глаза и перевели взгляд на друга.

— Десять минут назад ты начал задавать странные вопросы примерно так же, — напомнила я.

Захари лишь отмахнулся.

— Почему Палмер тогда нас не сдал?

Киара сразу ушла вперёд, бросив через плечо:

— Даже не начинай.

Я же решила найти максимально абсурдное объяснение, чтобы Захари наконец-то перестал поднимать глупые темы.

— Потому что в глубине души он добрый и отзывчивый человек.

— Мы точно говорим о Палмере?

— Нет. Поэтому у меня закончились версии, — с сарказмом ответила я и поспешила за Беккер, которая уже успела отойти от нас на приличное расстояние.

Мессер всё равно догнал нас и почти упал нам на плечи, обнимая своими длинными руками.

— Меня больше интересует, зачем мы вообще полезли в кабинет Беларда, — сказала Киара, скидывая руку Захи.

— Напомнить? Ты сказала, что состав комиссии утверждён.

— Я сказала: предварительный.