Сквозь свет

Дежурные уже сняли ЭКГ, проверили давление, сатурацию и взяли кровь. Ничего тревожного в результатах мисс Бил я не обнаружил, даже после повторного осмотра. Признаться, я немного переживал за эту милую старушку, поэтому, хотя в приёмном вполне могли закончить всё без меня, я всё равно вернулся. Со своими пациентами я привык самостоятельно доводить дело до конца.

Собравшись уже во второй раз за вечер покинуть больницу, я забрал свои вещи и вышел в коридор рядом с приёмным. Навстречу мне шла Клайра Хоуп.

Как всегда, её ярко-рыжие волнистые волосы были безупречно уложены. Малиновый хирургический костюм на ней создавал странный контраст с общей стилистикой больницы, но зато мы всегда точно знали, кто перед нами — кто-то из гинекологии. Такой женщине, как Клайра, её профессия подходила абсолютно. Я даже представить не мог, кто, кроме Клей, мог бы заведовать этим отделением, она никогда и ничего не смущалась и находила контакт с любой женщиной.

— Палмер, ты всё ещё здесь? — обратилась Хоуп, подходя ко мне.

— Как видишь, — с привычным ехидством в голосе ответил я ей.

— Я начинаю подозревать, что дома у тебя нет.

— Есть. Говорят, даже шикарный.

С Клайрой было легко: я никогда не задумывался, что можно или нельзя говорить. Она была дерзкой, прямолинейной и до скрежета зубов уверенной в себе. Такой женщиной хотелось любоваться, её было приятно хотеть. Я никогда не притворялся, что не замечаю её привлекательности. Просто за все годы нашего знакомства ни один из нас почему-то не сделал следующего шага. Кажется, обоих вполне устраивало то, что существовало между нами сейчас.

Я накинул пальто на плечи и, поправляя воротник, снова взглянул на подругу.

— Я собираюсь зайти за кофе и признать этот день окончательно дерьмовым. Составишь компанию? — предложила Хоуп.

— Не сегодня. Я уже дважды пытался исчезнуть отсюда. Боюсь испытывать судьбу третий раз, — отозвался я и улыбнулся.

— Тогда проваливай, Джереми, — сказала она и коснулась моего предплечья, ухмыльнувшись.

Я терпеть не мог своё среднее имя и Клайра это прекрасно знала, поэтому пользовалась им, чтобы поддеть меня. Я перестал обращать на это внимание пару лет назад. Хоуп коротко приобняла меня на прощание, и мы разошлись в разные стороны. Я двинулся к главному входу Госпиталя.

Выйдя в основной холл, я кинул взгляд в сторону административного поста.

Рика стояла возле стойки и весело смеялась, жестикулируя и явно о чём-то рассказывая Малькольму. Я остановился у лифта и, прислонившись плечом к ближайшей стене, позволил себе понаблюдать.

Усталость. Профессиональный интерес. Длительное отсутствие секса.

У меня было целых три объяснения своего нетипичного поведения. Но, снова увидев Рикарду, я услышал, как открылись створки лифта, и почему-то остался стоять.

Оглядев девушку ещё раз, я пытался уговорить себя зайти в приехавший лифт, но заметил непривычную деталь. Волосы Грейвс густыми волнами рассыпались по плечам и струились по спине, полностью закрывая ягодицы. Ни обычного плетения, ни небрежного пучка на самой макушке — просто распущенные локоны. И это заставило меня замереть.

Я видел эту чёртову косу почти каждый день и почему-то всё равно понятия не имел, сколько в ней было волос. Теперь не мог выкинуть этот факт из головы.

Рика что-то ответила Малькольму, сняла с запястья резинку и зажала её между зубами. Перекинув всю копну себе на плечо, она начала заплетать пряди, чередуя их с разноцветными косичками. Я не мог оторвать глаз.

Палмер. Я мысленно одёрнул себя и протяжно выдохнул. Ничего особенного. Волосы. У женщины были длинные волосы. Поразительное открытие для человека с медицинским образованием.

Лифт приехал уже во второй раз, и я наконец-то зашёл в кабину. Уже спускаясь вниз, я поймал себя на совершенно идиотском желании нажать кнопку и вернуться. Не нажал. Хоть что-то за сегодняшний день я смог проконтролировать.

Глава 17

Саундтрек главы

Hozier — Movement

Пол

Заканчивая нарезать салат в большую деревянную миску, я оглянулся через плечо. За обеденным столом, который располагался в гостиной зоне перед панорамными окнами, сидели Киллиан и Лейла. Они оживлённо разговаривали и смеялись.

По периметру комнаты были расставлены большие восковые свечи, которые вместе с тёплым светом потолочных ламп создавали камерную атмосферу в моей кухне-гостиной. Лейла прилетела в Сиэтл на очередное обследование и заодно — встретиться с Александром и обсудить результаты, поэтому я решил воспользоваться тем, что у нас с Киллианом совпали выходные, и устроить семейный обед. Мы очень давно не собирались втроём.

— Пока вы отдыхаете, я работаю, — поставив тарелку на стол, пожаловался я. Заняв своё место за столом напротив сына, я сразу же принялся за еду.

— Я видела твой холодильник. До сих пор не понимаю, откуда ты взял всё это, — сказала Лей, дожёвывая очередную порцию картофеля и указывая на накрытый перед нами стол.

Я с усмешкой покачал головой.

— Ты стала забывать о всех моих талантах.

— О да! У тебя их множество, — поддел Килли и ехидно улыбнулся, не отрываясь от своей тарелки.

— Вы опять сговорились? — спросил я, по очереди указывая на этих двоих вилкой.

— Ты же обычно не ешь, поэтому я и удивляюсь.

Лейла отодвинула приборы и откинулась на спинку кресла. Сегодня на ней была обычная блузка и свободные брюки — её нечасто можно было увидеть в подобном расслабленном образе. Обычно Фарелл одевалась с иголочки, порой даже в домашней обстановке.

— Я ем сейчас, — хмыкнул я.

— Это его стандартный ответ, — бросил Киллиан, накладывая себе новую порцию свежесделанного мной салата.

— Ты помнишь, что я могу в любой момент выселить тебя?

Сын наигранно рассмеялся и посмотрел на мать. Она как будто на пару секунд выпала из нашей беседы, сосредоточив взгляд на виде за окном. Впервые за долгое время светило солнце, и Лейла даже прикрыла глаза на мгновение.

— Лей? — позвал я.

Она сразу повернула ко мне голову и автоматически улыбнулась. В последнее время я всё чаще замечал такие короткие паузы — будто Лейле требовалась лишняя секунда, чтобы вернуться в разговор. Иногда она быстрее уставала, иногда замолкала посреди фразы. Я старательно не складывал эти мелочи в симптомы. Она просила не смотреть на неё как врач — и я пытался.

— Ммм? — включилась она снова. — Вы опять спорите? — уточнила подруга, глядя на нас с Килли. Мы с ним одновременно и совершенно невинно подняли руки, будто сдаваясь.

По комнате прокатился общий хохот. Я поймал себя на мысли, что очень давно не чувствовал себя так хорошо. Солнце за окнами и непривычное спокойствие дома напоминали, что за стенами больницы существовала ещё одна часть моей жизни — не менее важная.

— Я отойду позвонить по работе, — сообщила Лейла и поднялась из-за стола, направляясь в сторону гостевой спальни.

Отпив воду из винного бокала, я вернулся к своей еде, но почувствовал, как Киллиан пристально меня разглядывал. Его радужки были такими зелёными при этом освещении, что казались почти стеклянными.

— Я вижу, как ты за ней следишь, — тихо начал сын.

Я поднял глаза.

— Ты поэтому летал в Нью-Йорк?

— Я обещал, — быстро нашёлся я. Что отвечать на первую часть его реплики — я не знал.

— Я знаю.

Он снова замолчал, и я понял, что при Лейле он по-настоящему держался и старался быть весёлым, сохранять прежнюю непринуждённость. Но со мной… Я ценил это, ведь это означало, что сын безоговорочно доверяет мне, но легче от этого не становилось. Только теперь я заметил, что всё это время он крутил вилку между пальцами — привычка, которой у него не было ещё месяц назад.

— Ты боишься? — вдруг спросил он.

Отложив прибор, я снова взял бокал с водой и упёрся локтями в столешницу. Я не позволял себе бояться, но, услышав этот вопрос вслух, ещё и от собственного сына, задумался. Страх ничего не менял, ничего не лечил и уж точно никого не возвращал.

— Я не знаю достаточно, чтобы бояться.

— Я не это спросил, пап.

Порой я забывал, что он уже не подросток, которого можно было обхитрить завуалированными ответами. Он был молодым мужчиной, унаследовавшим острый ум и проницательность — очевидно от матери.

— Да, детка, — наконец-то признался я.

Слово вырвалось раньше, чем я успел подобрать что-нибудь более удобное.

Казалось, Киллиан даже удивился моей откровенности, но развить эту тему не успел — в комнату вернулась Лей.

Она села за стол и внимательно, чуть сощурившись, оглядела нас с сыном.

— Всё нормально? — уточнил я, чтобы разбавить образовавшуюся тишину. Кивнув в сторону спальни, я конкретизировал суть своего вопроса.

— Вы оба выглядите так, будто собираетесь провести остаток вечера, глядя друг на друга и думая о моей опухоли. Это бесит. Идите куда-нибудь, — выдала Лейла, поднялась из-за стола и направилась в кухонную зону с пустыми тарелками.

Мы с Килли переглянулись.

— Очень тонко, — отшутился я.

— Я психотерапевт, ты помнишь?

«Ты просто перестал жить вне этой больницы» — недавний спич Беларда ворвался в мои мысли, но я отмахнулся от них, тоже вставая, чтобы помочь с уборкой.

Сын оставался сидеть за столом, ковыряя вилкой недоеденный салат. Проходя мимо него, я ободряюще сжал его плечо свободной рукой.

Пока мы молча занимались каждый своим делом, я невольно возвращался мыслями к нашему с другом разговору. Я не знал точно, что именно подтолкнуло меня всё-таки взять телефон и написать Лексу. Может быть, сегодняшний обед, напомнивший, что я живу не только ради больницы и пациентов. Может быть, погода за окном. А может, я всё же начинал признавать, что мне нужно хотя бы иногда выбираться из своей скорлупы.

Я: «Белард, ты хотел, чтобы я вышел из больницы. Собирай свою старую задницу в бар сегодня»

Нажав «отправить», я понял, что, возможно, обрёк себя на вечер бесконечных подколов и пьяного самоанализа. Впрочем, и это наверняка было полезно для ментального здоровья. Я давно не проверял.

Лекс: «Я ослеп или мне пишет кто-то другой?»

Я уже собирался послать его ко всем чертям, но успел прочитать следующее сообщение.

Лекс: «Мы с О`Донолом идём вечером в Басс. Будем ждать там»

Подняв взгляд от экрана, я глянул на Киллиана, который за это время так и не сменил позу и медленно дожевывал свой салат.

— Поедешь со мной и Лексом сегодня?

— Куда? — хмыкнул он.

— Выпить.

— Ты заболел? — заметно оживился сын и озорно улыбнулся мне.

Я услышал, как Лейла за моей спиной тихо посмеялась, загружая посуду в посудомойку. Я наигранно гневно глянул на неё и снова посмотрел на сына.

— Я передумал. Сиди и разлагайся, — поддел я его и направился в спальню, чтобы переодеться. До встречи оставалось достаточно времени, чтобы успеть на тренировку.

— Ладно-ладно, я поеду, — донеслось следом.

Закрывая дверь в свою комнату, я победно ухмыльнулся.

Рикарда

В конце смены я, как всегда, поднялась в детское отделение, чтобы проведать своих уже постоянных пациентов и, конечно, наведаться к Гарри по просьбе Альварес. Признаться, мне нравился этот мальчишка: его напускная строгость забавляла меня и напоминала, какой я сама была в его возрасте.

В отделение уже приглушили основной свет, но в палатах стоял небольшой гул, сообщая о том, что дети явно не собирались ложиться спать только потому, что медсестры объявили скорый отбой. Я улыбнулась и направилась к палате с номером «восемь».

Войдя, я застала парня, привычно сидящего на кровати со скрещёнными ногами, и планшетом в руках — уверена, он снова смотрел какой-то научный ролик.

— Ну что, Гарри, сегодня опять будешь делать вид, что меня не существует? — спросила я, подходя к кровати.

Мальчик оторвался от планшета и посмотрел на меня поверх экрана. Мы привыкли не здороваться, потому что часто сталкивались в течение дня, да и он, как типичный подросток, обычно был не в настроении.

— Я вчера с вами разговаривал.

— Три раза. Я считала.

— Четыре.

— Тогда беру свои слова обратно. Ты был невероятно общителен, — поддела я его и придвинула стул ближе к больничной койке. После чего мельком посмотрела на монитор: сатурация держалась немного ниже той, которую мне хотелось бы видеть, но без резкого падения относительно его последних показателей. Частота сердечных сокращений тоже оставалась повышенной.

Внимательно оглядев Гарри, я приступила к допросу, как он обычно это называл.

— Как спал?

— Нормально.

— Это не медицинский термин.

— Хорошо.

— Уже что-то.

Я взяла его за запястье, одновременно следя за секундной стрелкой часов. Пульс был частым, но ритмичным.

— Голова сегодня не кружилась?

Гарри отрицательно мотнул головой.

— А когда вставал?

На этот раз он задумался.

— Немного.

— Вот это уже больше похоже на правду.

Я отпустила его руку и на несколько секунд надавила пальцем на ногтевое ложе, наблюдая, как быстро возвращается цвет. Затем коснулась другой кисти — тёплая. Хорошо.

— Дышать тяжело?

— Нет, — слишком быстро ответил он.

Я строго посмотрела на него.

— Гарри.

Он закатил глаза.

— Когда хожу — немного.

— До поста?

— Иногда.

Я отметила ответ про себя. Именно такие «иногда» у детей обычно оказывались полезнее уверенного «нет». Когда каждый день общаешься с ними, то привыкаешь подмечать такие детали. С детьми всё равно было проще, чем со взрослыми.

Сняв стетоскоп с шеи, я согрела мембрану ладонью.

— Майку подними, — мягко скомандовала я.

— Она холодная.

Он указал пальцем на стетоскоп.

— Я только что её согрела.

— Всё равно холодная.

— Разрешаю написать на меня жалобу, — вставив наушники в уши, я приготовилась к осмотру.

Гарри нехотя задрал край футболки.

Я последовательно выслушала лёгкие со спины, попросив его несколько раз глубоко вдохнуть. Дыхание проводилось с обеих сторон, явных застойных хрипов я не услышала.

— Ещё раз глубоко.

Он послушно вдохнул.

— И ещё.

— Вы всегда говорите «ещё раз», а потом просите ещё пять.

— Потому что я патологическая лгунья.

Я переместила стетоскоп на грудную клетку. Здесь всё было куда менее мирно.

Знакомый шум никуда не исчез. Я не собиралась у кровати заново решать задачу, над которой уже не первый день ломала голову вся команда. Меня интересовало другое: изменилось ли что-нибудь с прошлого осмотра.

Убрав стетоскоп, я посмотрела на него.

— Ноги отекают?

— Нет.

— Я всё равно проверю.

— Тогда зачем спрашивать?

— Чтобы ты думал, что тоже участвуешь в процессе, — ответила я.

Он фыркнул.

Мне приходилось постоянно придумывать, как увлечь его и создать атмосферу, где ему захотелось бы открыться. Несмотря на небольшое сопротивление с его стороны, мне с Гарри было легко.

Я быстро осмотрела голени и лодыжки, затем попросила парня лечь ровнее и осторожно пропальпировала живот. Особое внимание уделила правому подреберью, оценивая печень. Он никак не реагировал на мои прикосновения.

— Больно?

— Нет.

— Здесь?

— Нет.

— А здесь?

— Нет.

— Прекрасно. Наконец-то мы нашли тему, по которой ты готов со мной сотрудничать.

Гарри усмехнулся и снова потянулся к планшету, но я осторожно отодвинула планшет к краю кровати, придерживая его рукой. Сама снова уселась на стул.

— Не так быстро. Вчера сколько прошёл?

— Не знаю.

— До игровой комнаты ходил?

— Да.

— Сам?

Он помедлил.

— Почти.

Я прищурилась.

— Что означает «почти»?

— Медсестра потом принесла кресло.

Вот теперь мне стало не до шуток. Я напряглась.

— Почему?

— Устал, — пожав плечами, ответил Гарри.

— Задыхался?

— Немного.

— Сердце сильно билось?

Он кивнул.

— Боль в груди?

— Нет.

— Темнело в глазах?

— Чуть-чуть.

Я наконец отпустила планшет.

— Хорошо. Сегодня никаких самостоятельных экспедиций по отделению. Захочешь куда-нибудь пойти — говоришь медсестре.

— Я не маленький.

— Именно поэтому я не собираюсь привязывать тебя к кровати.

— А можете?

— Нет. Но звучало убедительно, правда?

Я весело приподняла одну бровь.

Гарри снова усмехнулся, а я поднялась и ещё раз посмотрела на показатели монитора. Признаков острого ухудшения я не видела — по крайней мере сейчас. Но выраженная усталость и снижение переносимости нагрузки мне не нравились.

Я мысленно отметила, что нужно занести всё в его медкарту и дать подробный отчёт Альварес.

— Когда я смогу поехать домой? — спросил Гарри, когда я уже была в дверях.

— Когда твоё сердце перестанет заставлять нас всех нервничать.

— Вообще-то оно моё.

— Так поговори с ним. Поверь, не ты один хочешь, чтобы тебя уже выписали.

Я показала ему кончик языка и вышла из палаты. Закрывая дверь, я услышала, как Гарри засмеялся. Каждый раз, когда этот парень расслаблялся и начинал смеяться, я ощущала, что одержала победу.

Я поспешила в кабинет к Миранде, чтобы передать ей данные ежедневного осмотра и поделиться опасениями.

Дойдя до небольшой каморки в конце коридора, где располагались палаты пациентов, я заглянула в приоткрытую дверь. Несмотря на то, что у Альварес, как и у всех глав отделений, был свой большой кабинет в административном блоке, она предпочитала закрываться в этой маленькой комнатушке, заставленной историями болезней, старой мебелью и пришедшими в негодность игрушками.

Альва сидела за небольшим столом, распустив свои кудрявые волосы, и массировала кожу головы. Я редко видела её настолько уставшей. Последние недели с Гарри, бесконечными обсуждениями тактики и остальными пациентами явно давали о себе знать. Услышав тихий стук в дверь, Миранда подняла глаза.

— Грейвс. Входи, — она быстро стянула волосы крабом на затылке и взяла рабочий планшет у меня из рук.

— Я была у Гарри. В целом показатели стабильные, как и вчера, но меня беспокоит его быстрая утомляемость.

— Рика, у него серьёзный порок сердца. К сожалению, такая реакция организма ожидаема, но ты и без меня это понимаешь.

— Конечно, просто я отмечаю, что его активность падает, и это отражается на показателях.

Альварес задумалась и пробежалась по сделанным мной заметкам в палате Гарри.

— Завтра на еженедельном разборе представишь динамику Гарри.

— Сама? — уточнила я, не совсем поняв её.

— Ты заканчиваешь ординатуру, Грейвс. Когда-нибудь мне придётся перестать стоять у тебя за плечом.

Кивнув, я решила, что больше не стоит докучать наставнице. Я не позволяла своей тревоге о состоянии Гарри заполнить все мои мысли и, попрощавшись, оставила Миранду. Поражало, когда она так просто отдавала мне важные задачи и напоминала, что это совершенно нормально. Мне всё ещё было непривычно, что Альварес начинала относиться ко мне почти как к самостоятельному хирургу.

Я поругала себя за неуверенные мысли и направилась к лифтам, чтобы спуститься в спортблок. Пока кабина двигалась на цокольный этаж, я почувствовала непрерывную вибрацию в кармане. Наш групповой чат с Кией и Захи неожиданно ожил.

Кия: «Сегодня мы идём выпить»

Захи: «Дааа»

Я: «Нет»

Я: «Предвосхищая вопросы, я занята, у меня грязная голова и вообще — Я УСТАЛА»

Кия: «Мне показалось, кто-то удалил предыдущее сообщение»

Захи: «Я ничего не видел»

Я: «Я вас ненавижу»

Кия: «Один бокал»

Захи: «@KBek, не лги ей. Рика, два»

Я громко засмеялась, выходя из лифта.

Кия: «На десять забронировала столик в Басс»

Захи: «@RicaGraves заехать за тобой?»

Сдавшись, я покачала головой и снова принялась печатать. Очевидно, мне не помешает сменить обстановку.

Я: «Возьму такси. Мы же будем выпивать»

Кия: «ЕЕЕ»

Захи: «Хухуху»

И ещё поток нечленораздельных слов, которые читать я уже не стала, решительно направившись в сторону душевых в спортцентре.

Заехать домой времени у меня не оставалось, поэтому я решила принять быстрый душ в больнице и сразу отправиться в бар. Я и так собиралась забрать свои вещи, оставленные в кабинках в цоколе, но раз уж появились планы на вечер, то было удобно воспользоваться благами Холда.

Душевые и раздевалки расходились от общей зоны спортблока в разные стороны.

Войдя в общую зону, я услышала шорох где-то справа и, свернув за угол, резко остановилась. Даже противно скрипнули подошвы кед.

У открытых вешалок стоял Пол Палмер. Обнажённый Пол Палмер. Ладно, почти обнажённый. Он стоял ко мне спиной, вытирая полотенцем влажные волосы, и на нём были только короткие шорты. На скамье лежала спортивная сумка, рядом — сложенная тренировочная футболка.

Я сглотнула, всё ещё не осознавая, что откровенно пялюсь.

До этого момента хирургический костюм прекрасно справлялся со своей задачей — скрывал от меня совершенно ненужную информацию о телосложении главы кардиоторакальной хирургии. Теперь этой счастливой возможности у меня не было.

Он был значительно крупнее, чем казался в одежде. Широкие плечи переходили в сильную спину, по которой ещё стекала вода. Мышцы двигались под кожей, когда Палмер поднял руку и провёл ладонью по мокрым волосам. Не нарочито рельефный, не похожий на человека, который жил ради отражения в зеркале, — просто крепкое, спортивное тело мужчины, который, очевидно, регулярно заставлял себя тренироваться.

Так. Хватит.

Я встрепенулась и опустила взгляд. Это снова оказалось ошибкой.

На левом боку, чуть ниже рёбер, темнели две строки римских цифр. Две даты. Я не успела рассмотреть их достаточно хорошо, чтобы прочитать. Подняла глаза обратно и в этот момент Палмер как раз повернулся. Он не сразу заметил моё присутствие — видимо, из-за наушника. Увидев меня, Палмер вынул его из левого уха.

Мой предательский взгляд сам прошёл по груди, подтянутому животу, ещё влажной коже — и только после этого наконец добрался до лица.

Он молча смотрел прямо на меня.

Чёрт.

— Доктор Грейвс.

Даже полуголый он умудрялся произносить мою фамилию так, будто собирался выставить оценку за дисциплину.

— Доктор Палмер, — отозвалась я с совершенно необъяснимой сипотой в голосе.

Его бровь медленно поползла вверх.

Прекрасно, Рика. Просто прекрасно.

Усилием, не отводя взгляда от его зелёных глаз, я чуть вздёрнула подбородок. Я старалась не выдать смущения и молила свои щёки не краснеть.

— Вы смотрите, — констатировал он и, как ни в чём не бывало, натянул серую футболку. Я почти облегчённо выдохнула. Так смотреть ему в глаза было значительно проще.

— Уже нет.

— Убедительно.

Ему ведь почти сорок, — подумала я, но эта мысль отчего-то совершенно не помогала. Мне стало жарко, а во рту пересохло. Я почти ощущала признаки обезвоживания.

Отчего? От голого Палмера? И спорить со своим вторым «я» сейчас не получалось.

Нет.

Мне стало почти дурно от повисшей тишины, а Палмер продолжал собирать свои вещи, периодически поглядывая в мою сторону. Я же стояла столбом и боролась с собственным разумом.