Сквозь свет

Я вытащила наушники из ушей и машинально присела за стол, пробегая глазами по его комментариям. Палмер подробно разобрал все патологические участки сердца и досконально расписал каждый возможный этап вмешательства. Он отказался оперировать мальчика, но по объёму оставленных пометок можно было подумать, что последние несколько дней только его сердцем и занимался.

Чёртов Палмер, — гневно подумала я, свернула документ и поспешила на обход детей.

После клинического разбора, который в итоге оказался моей личной аттестацией, прошло уже почти двое суток, а я всё прогоняла по кругу детали нашего с Полом диалога. Было полезно так взбодрить свой мозг в направлении кардиохирургии, учитывая то, что сейчас она была нужна мне как никогда. Однако я считала, что со стороны доктора Палмера было нечестно оставлять остальных ординаторов без внимания. Или это я сама перетянула одеяло на себя? Но! В конце концов, кто был главным в той аудитории?!

— Устали, доктор Грейвс?

— Я только разогрелась.

Всплыл в голове отрывок той учебной встречи и хриплый голос Палмера. Я похлопала себя по затылку, чтобы прогнать непрошеные воспоминания, и отправилась в следующую палату.

Вот же дура! Я только разогрелась, — передразнил мой внутренний голос. Кто вечно тянул меня за язык?

Я постаралась увести мысли в другое русло, где хранились действительно волнующие меня вопросы. В конце дискуссии Пол задал странный этический вопрос, и это насторожило меня. Мне показалось, что он ждал ответа на него больше, чем на весь предшествующий разбор. И эти его подколки начинали по-настоящему меня раздражать. В следующий раз я не дам ему так просто глумиться надо мной — решила я и вытрясла все мысли об этом напыщённом докторишке из головы.

Завершив обход пациентов, я отправилась в общую комнату отдыха за кофе в приподнятом настроении. Общение с ребятами всегда дарило положительные эмоции: дети были искренними во всех своих проявлениях и не пытались казаться кем-то другим. Я любила прозрачность и сама старалась быть простой. Может быть, порой слишком простой, особенно когда много болтала.

Оказавшись в коридоре между корпусами, я чуть не столкнулась с идущим навстречу мужчиной.

И кто же это был? Конечно, доктор Палмер.

Уже приготовившись к отбиванию его словесных подач, я вздёрнула подбородок.

— Доктор Грейвс, — сдержанно поздоровался он и прошёл мимо.

Я удивлённо вскинула бровь и чуть не выронила термокружку.

— Доктор Палмер, — только и успела бросить я в ответ, пока он не скрылся в следующем коридоре.

Это всё?

А чего ты ждала? Что он будет проверять тебя снова? Мазохистка.

Подумав, что оно и к лучшему, я отправилась на операцию в общую хирургию. Не позволяя своему мозгу концентрироваться на этих странных столкновениях с главой кардиохирургии, я приказала себе сосредоточиться на своих задачах ассистента.

Альварес отправила меня помогать Джорджу Лойсу — руководителю общей хирургии. Она аргументировала моё присутствие на лапароскопической резекции тонкой кишки тем, что мне было необходимо расширять свои компетенции во взрослых абдоминальных операциях.

А я и не спорила — мне было интересно всё, что связано с операционной, скальпелем и работой хирурга любого профиля. А ещё больше я любила учиться, даже у доктора Палмера.

Опять он! — крикнула я на себя и побежала в оперблок, чтобы сосредоточиться совсем на другом.

Три часа спустя, стянув хирургическую шапочку, я вышла из операционного блока. Ноги были ватными от долгого стояния на одном месте. Я присела на кушетку в коридоре, потрясла конечностями, а после покрутила ступнями в разные стороны. Каждый раз думала, что было бы классно добавить разминку или растяжку в свой график, но всё никак не находила для этой задумки удобного времени. А разве оно вообще было?

— Устала? — добродушно поинтересовался доктор Лойс, выйдя из дверей оперзала.

— Только ноги, — ухмыльнулась я.

Он понимающе кивнул и, махнув мне на прощание, отправился писать заключение после процедуры. Операция действительно вышла увлекательной, а Джордж был, пожалуй, самым весёлым из всех глав отделений. Оперируя вместе с ним, я никогда не испытывала напряжения и не боялась ошибиться — этот добрый здоровяк умел создать непринуждённую атмосферу.

Закончив все дела в общей хирургии, я забрала свой халат и поспешила к лифтам, чтобы подняться на шестой этаж — в радиологию.

Тихо притопывая носком кроссовка под музыку в голове, я гипнотизировала светящиеся цифры на панели над створками лифта.

В следующее мгновение, пока я смотрела себе под ноги, двери медленно разъехались. Я подняла голову на звук оповещения и столкнулась с острым взглядом ярко-зелёных глаз. Из меня вырвался протяжный вздох, и я не торопясь вошла в кабину.

Палмер стоял у дальней стены без халата, в тёмно-бирюзовом хирургическом костюме, с обнажёнными предплечьями, упершись обеими руками в поручни позади себя.

Я встала у стены справа от него, положив свободную руку на тот же поручень, а второй рукой крепче стиснула свой халат.

Двери закрылись, и лифт, слабо дёрнувшись, начал движение.

Два…

Три…

Менялись значения на экране под потолком, а я исподтишка глянула на Пола. Он не шевелился, смотрел прямо перед собой и чуть учащённо дышал. Как будто совершил короткую пробежку перед тем, как подняться наверх.

Я ждала, что он что-то скажет, а сама почему-то не решалась нарушить обволакивающую нас тишину.

Ещё на том разборе он не мог оставить меня в покое двадцать минут. Сегодня, видимо, исчерпал годовой лимит слов.

Мурашки волнения вперемешку с тревогой щекотали затылок, и я на секунду прикрыла глаза. Правую сторону лица обдало волной тепла, и я чувствовала, как лёгкий румянец покрыл щёки.

Он смотрел на меня? Нужно что-то сказать?

Я уже начинала нервничать, но поднять взгляд на Палмера вновь не решалась.

Четыре…

Пять…

Краем глаза я заметила движение, когда кабина лифта плавно остановилась на отметке «пять». Пол едва заметно кивнул мне и, потирая затылок, довольно быстро покинул кабину. Даже слишком быстро. По крайней мере, мне так показалось.

Когда двери наконец-то закрылись, я шумно выдохнула.

Что это было?

Я вышла на следующем этаже. Кажется, впервые рядом с доктором Палмером я совершенно не понимала, что именно чувствую. И это раздражало едва ли не сильнее его самого.

К концу смены, по лёгкому онемению в руках и слабости в спине я начала ощущать усталость. Да и первая половина дня выдалась достаточно нервной: бумажная работа, операция, странный Палмер…

Я с нетерпением ждала завтрашнего выходного, но ещё больше я хотела попасть на консультацию с Мирандой, которая должна была состояться через полчаса. Мы встречались в визуализационной, чтобы изучить новые снимки Гарри и скорректировать намеченный план лечения.

От волнения я нервно постукивала пальцами по стене, двигаясь в сторону склада медикаментов. Перед встречей оставалось только забрать подготовленный шовный материал и несколько расходников для отработки техники анастомоза. Доктор Альварес основательно подходила к каждой детали разрабатываемой операции.

Распахнув железные двери, я торопливо ворвалась в помещение и сразу же заметила Палмера. Он стоял у ближайшего стеллажа с упаковкой какого-то расходника в руках и не сразу заметил моё появление или снова решил не реагировать на моё присутствие. Кто знает? Но встретить его третий раз за день было уже перебором.

— Вы меня преследуете? — вырвалось у меня, и я вздрогнула от щелчка захлопнувшейся двери.

Мы снова вдвоём в замкнутом пространстве. Просто превосходно.

— Я был уверен, что это ваша специализация, — пошутил он. Или не пошутил вовсе?

Я сделала шаг ближе к нему, чтобы наконец-то решить проблему с постоянным перекидыванием колкостями, как над головой противно запищала пожарная сигнализация. Замотав головой, я прислушалась к голосу, оповещающему об эвакуационных выходах. На автомате двинувшись к дверям, я дёрнула ручку на себя, но ничего не произошло.

Попробовала ещё раз, но уже в другую сторону. Снова ничего.

Холодок пробежал по спине.

Обернувшись, я увидела, что Пол был совершенно спокоен. Он невозмутимо продолжал копаться в коробке, как будто не обратил внимания на сигнал тревоги.

— Там вообще-то сработала пожарная… — начала я, но Палмер, развернувшись ко мне лицом, продемонстрировал мне экран своего мобильного.

— Пока вы пытались сломать ручку, я уже связался со службой безопасности, — разъяснил он. — В нашем секторе нет никакой опасности, — дёрнув уголком губ, сказал он. — Похоже, после срабатывания автоматики замок не сбросил блокировку. Техник уже разбирается, но есть проблема…

Пол прошёл вглубь склада, вскинув голову к потолку. Я проследила за его взглядом — огонёк на пожарной сигнализации непрерывно мигал.

— Какая? — скрестив руки на груди, нахмурилась я.

— Мы застряли тут минут на тридцать-сорок. Пока он до нас доберётся…

Тридцать минут с Палмером? — панически подумала я.

Так, ладно. Тридцать минут — не катастрофа.

Я несколько раз кивнула, мысленно уговаривая саму себя взять себя в руки и подумать.

Консультация! — ворвалось в голову, и я проверила время на ручном коммуникаторе. Двадцать минут. Оставалось двадцать минут. Это меньше, чем тридцать.

— Я опоздаю на консультацию… Чёрт-чёрт-чёрт… — я начала нервно ходить из стороны в сторону, судорожно вспоминая любую мелочь, оплошность, которую могла допустить на этой неделе. — Сначала этот зажим на операции, теперь вот это, — шёпотом быстро бормотала я, одновременно покусывая подушечку большого пальца.

Пятнадцать минут, — спустя пять минут.

Дёрнув ручку двери уже в пятый раз, я продолжила мерить стеллажи вдоль стены шагами.

— Я сама попросила показать мне результаты, и теперь просто не приду. Отлично. Просто великолепно. Первый настолько серьёзный случай, в который она меня включила, и я... — сказав это, я вспомнила, что оказалась запертой на складе не одна.

Ситуация хуже не придумаешь.

Что может быть абсурднее, чем оказаться в замкнутом пространстве, не имея возможности выйти, с человеком, который за последнее время умудрился вызвать у тебя слишком много совершенно непонятных эмоций?

— Доктор Грейвс, Альварес переживёт ваше опоздание.

Услышав его голос, я посмотрела на Пола. Но его слова не успокоили меня. Я продолжила ходить из стороны в сторону, снова и снова проверяя, не щёлкнул ли дверной замок.

— Прекратите. Если вы сломаете дверь, мы точно отсюда не выйдем.

Он пытается шутить?

— Вы не понимаете. Она включила меня в команду, хотя могла взять любого старшего ординатора, и если я сейчас… — я осеклась, потому что заметила, как Пол в два шага преодолел расстояние между нами и встал совсем рядом.

Я замедлила свои шаги.

— Рика.

Его грубоватый, низкий голос вырвал меня из бешеного потока мыслей.

— Посмотри на меня, — почти мягко попросил Пол, и я остановилась, поднимая на него глаза. — Дыши.

И я сделала глубокий вдох через нос, после чего медленно выдохнула через рот.

Повторила так ещё несколько раз.

Сердцебиение замедлилось, а желание биться из угла в угол понемногу отпускало. Он снова обратился ко мне на «ты», но почему-то сейчас это волновало меня меньше всего. И произвело нужный эффект.

Но почему я послушалась его? — пронеслось в голове. Его уверенный тон не оставлял места для сопротивления. Кроме того, мне действительно нужно было успокоиться.

Я застряла на складе с главой кардиохирургии.

Ладненько, бывало и похуже.

— Лучше? — спросил Палмер, всё ещё стоя слишком близко. Я не шевелилась, глядя ему в глаза.

— Да, спасибо, — искренне поблагодарила я и присела на пол, опершись спиной о стеклянную стенку стеллажа с медицинскими материалами.

Пол опустился рядом, оставив между нами непривычно мало пространства.

— Альварес наверняка уже знает, что сработала тревога. Если хотите, когда выйдем, я сам объясню ей, где вы были, — предложил Палмер.

— Вы? — я запустила пальцы в растрепавшийся пучок на макушке.

— Представьте себе, я могу быть полезным.

Смотрите-ка, да он и правда шутит! — подумала я и бросила на мужчину удивлённый взгляд.

Палмер что-то быстро набрал в телефоне, убрал его в карман, после чего снял халат и положил себе на колени, будто действительно собирался остаться здесь надолго.

Мы снова замолчали.

Меня охватила нервная дрожь, но я приказала себе держаться.

Его близость тревожила меня. Странно тревожила.

Я почувствовала слабый запах его геля для душа: что-то острое и сладкое одновременно. Необычное сочетание. Мне понравилось.

Боже, почему мне это понравилось?

— Через пять минут, — я бросила взгляд на наручные часы. — У меня консультация с доктором Альварес по новым снимкам Гарри, а я здесь… — я грустно вздохнула.

— Неужели я настолько ужасная компания? — с едва заметной усмешкой спросил доктор Палмер.

Он как будто считал мою реакцию и ухмыльнулся шире.

— Да, я умею шутить. Не делайте из меня монстра, Рикарда.

Странно прозвучало моё имя из его уст. Непривычно. Слишком лично.

В последнее время я вообще слишком часто замечала его голос, взгляды, реакции. А теперь ещё и запах.

— О, вы даже хуже, — решила я подыграть ему. Если уж мы застряли здесь… Хоть весело будет. — Я шучу. Просто эта встреча очень важна для меня. Миранда… — я осеклась.

— Ничего. Я знаю, как вы нас всех называете, — Пол понимающе качнул головой. — Альварес хотя бы имя оставили.

Потому что она душка, в отличие… — подумала я с сарказмом.

— Не нервничайте так, доктор Грейвс. Миранда и правда переживёт ваше отсутствие.

— А я — не уверена, — покрутив кольцо на мизинце, сказала я.

— Переживёте. Вы пережили те роды на парковке со мной.

Я снова перевела взгляд на Пола. Он смотрел на свои кроссовки, и я не могла разглядеть наверняка, но, кажется, он чуть-чуть улыбался.

— Это были не роды на парковке, — уточнила я.

— В машине скорой помощи на парковке. Существенная разница.

— Для человека, который тогда даже не поздоровался, вы удивительно хорошо всё помните, — дерзко заметила я. — Вы всех ординаторов так хорошо запоминаете?

Палмер вытянул свои длинные ноги и расправил халат, лежавший на них.

Белые вансы. Надо же.

А я почему-то была уверена, что Палмер даже кроссовки выбирает исключительно по уровню их занудства. Я хихикнула своим мыслям.

— Только тех, кто забирает у меня новорождённых из рук и начинает командовать.

— Я не командовала! — возмущённо воскликнула я и глянула на него снова.

— Конечно, — со вздохом протянул он.

Он невыносим, — подумала я и всё же решила не вступать в эту очередную дуэль. Я уже не понимала, смогу ли в ней выиграть.

Перед глазами всплыли картины того дня: Пол весь в крови, предельно сосредоточенный, напряжённый, но уверенно раздающий указания всем вокруг. Я вспомнила, как он разговаривал с мужем Элизабет сразу после операции. Тогда, спеша в неонатологию, я успела застать часть его общения с родственником пациентки.

— Вы тогда с её мужем разговаривали.

— Это тоже входит в мою работу, — хмыкнул он.

— Я знаю. Просто вы с родственниками пациентов совсем другой.

Мне показалось, что сейчас выдался отличный момент, чтобы получше узнать этого хмурого и загадочного доктора. Если он позволит, конечно.

Он нахмурился:

— Какой?

— Нормальный.

Он посмотрел на меня.

— Смелое заявление, доктор Грейвс.

— Я хотела сказать — спокойный.

— Стало значительно лучше.

Не удержавшись, я закатила глаза и откинула голову на стеллаж.

— Вы всегда так разговариваете с семьями пациентов? — не оставляла я попытки перевести разговор в серьёзное русло.

— Как?

— Будто точно знаете, что им сейчас нужно услышать.

Врачебная этика и навык общения с родственниками пациентов всегда казались мне самым сложным в работе хирурга.

— Я никогда не говорю людям, что всё будет хорошо, если этого не знаю.

— Я не об этом, — потерев висок, я задумалась. — Вы просто слишком хорошо понимаете, когда нужно перестать быть хирургом и просто поговорить с человеком, — закончила я мысль.

— Наверное, такое приходит с опытом.

— С профессиональным?

— Не только.

Я уже не смогла оторвать от его лица взгляд. Его неожиданная откровенность выбила меня из колеи. Я рассчитывала, что всё время, проведённое на складе, выльется во взаимное препирательство или обмен нелюбезностями.

Между нами звенело напряжение, и вдруг никто из нас не решался нарушить тишину. Она была не такой, как в лифте пару часов назад.

— Я был женат, — неожиданно выдал он.

Он был откровенным раньше? Нет. Поэтому сейчас я действительно была в шоке. Я автоматически бросила взгляд на его левую руку — кольца всё так же не было.

— Давно, — уточнил Пол.

Заметил, как я пялилась на его руки.

— Я не спрашивала, — сказала я в свою защиту.

— Вы думаете громче, чем разговариваете.

Впервые рядом с Полом я позволила себе рассмеяться и заметила, как его плечи едва заметно дрогнули от сдержанного смеха.

Но я была бы не я, если бы не начала мысленно анализировать всю известную мне о докторе Палмере информацию. Вспомнив недавнюю тёплую встречу в холле Холда, я вопросительно посмотрела на него.

— Та женщина… мисс Фарелл?

Он нахмурился.

— Что мисс Фарелл?

— Ваша бывшая жена?

Да, я не боялась задавать вопросы. Почувствовав, что лёд треснул, меня было уже не остановить. И обманывать саму себя теперь не было сил — мне было интересно больше узнать о Поле Палмере.

— Нет, — просто ответил он.

Ну же, Пол, чуть больше данных, — мысленно молила его я.

— Вы разочарованы? — сложив ладони на своих бёдрах, спросил он.

— Нет, просто пытаюсь понять…

— Не уверен, что моя семейная история нуждается в расследовании, доктор Грейвс.

Я слышала, как он закрывался снова и переходил в оборонительную позицию, а мне так не хотелось упускать этот момент.

Ситуация сама располагала к тому, чтобы немного нарушить привычные границы. И всё же Палмер мог в любой момент прекратить этот разговор — но почему-то не прекращал. Не думаю, что он стал бы делиться подробностями своей личной жизни, если бы действительно не хотел этого.

— С Лейлой мы никогда не были женаты, — он отрицательно мотнул головой, но продолжил: — Она мать Киллиана.

Стоп, Киллиана? — мой мозг судорожно искал папку со знакомыми именами и фамилиями, и перед глазами появился обаятельный зеленоглазый парнишка.

— Киллиан Фарелл?

— Да.

— Киллиан — ваш сын? — как дурочка переспросила я и во все глаза уставилась на Палмера.

— Последний раз, когда я проверял, был им, — съязвил он, но уже без прежней строгости в голосе.

Но мои мысли уже разогнались до сверхскоростей, судорожно считая.

— Стойте. Вам тридцать девять, насколько мне известно… А Киллиан сказал, что ему двадцать один…

Проблем с математикой у меня никогда не было, но эта новая информация о нём по-настоящему вогнала меня в ступор.

— Рикарда, не стоит, — попытался оборвать меня Пол.

И остановиться на самом интересном? Ну уж нет.

— Вам было восемнадцать? — шокированно посмотрела я на него, оторвавшись от стеллажа.

— Смотрю, ваши уроки арифметики не прошли даром.

В этом весь Палмер: когда ему становилось некомфортно — он либо накидывал очередную колкость, либо просто уходил. Меня радовало, что он ещё не предпринял попыток ретироваться. Хотя куда? Мы же заперты.

— Значит… женились вы позже?

— Да, — строго ответил он.

— У вас с ней?.. — я и сама не до конца понимала, что конкретно хотела спросить.

— Мы давно не вместе.

Я поняла по его тону, что эту черту мы были ещё не готовы переходить. Немного поёрзав на месте, я думала, как лучше продолжить этот разговор, но увести его в безопасную сторону.

Пол подтянул одно колено, опершись на него локтем.

— Судя по тому, что Киллиан здесь Фарелл и обращается к вам «доктор Палмер», об этом никто не знает? — задумавшись, спросила я и перевела взгляд на его лицо.

— Среди практикантов — нет.

— Почему вы сказали мне?

— Потому что вы не перестаёте задавать вопросы, — бросил он.

— Это никогда раньше вас не останавливало.

Он снова улыбнулся, но быстро взял себя в руки, почти сразу снова став серьёзным. Я отметила, что Пол почти каждый раз, когда хотел засмеяться или улыбнуться, как будто мысленно одёргивал себя.

— Не знаю, — всё-таки дал ответ он.

Вот и я совсем ничего не понимала. Здесь, среди множества шприцов, пластырей, хирургических нитей и прочего, мы — два совершенно разных человека, которые никак не могли найти общий язык, вдруг делились друг с другом чем-то непрофессиональным.

Если сначала, оказавшись запертыми, мне казалось, что необходимо заполнить тишину и как-то разбавить неловкость ситуации, то сейчас, узнав о Палмере больше, чем могла рассчитывать, я не чувствовала, что нужно что-то говорить. Внезапно он стал для меня менее непроницаемым.

Мы всё так же сидели на полу, прислонившись к створкам стеллажа, и между нами почти не было пространства. Я чувствовала тепло его плеча совсем рядом и слышала ровное дыхание. Этого оказалось достаточно, чтобы собственное сердце снова ускорилось.

Все органы чувств странным образом обострились, и я сделала глубокий протяжный вдох, чтобы успокоить колотящийся пульс. Чуть повернув голову, я взглянула на Палмера — его кадык нервно подёргивался, как будто он стал чаще сглатывать.

Интересно, я одна это чувствую?

Опустив голову, я заметила, что наши ладони лежали между нами на полу. Между пальцами были считанные сантиметры. Я ощутила лёгкое жжение в подушечках от нарастающего желания прикоснуться к нему.

Не в силах оторвать взгляд от наших рук, я чувствовала, что Пол тоже это видит. И он не убирал кисть, не пытался одёрнуть её и так же, как и я, будто раздумывал:

А что, если?..

В следующее мгновение Пол немного двинул кистью так, что его ладонь стала открыта в мою сторону. Я не понимала, что делаю и не была уверена, что он тоже это понимал, но мир вокруг в эти секунды исчез. Я слышала только своё учащённое дыхание и, как загипнотизированная, смотрела на то, как наши пальцы соприкоснулись.

Я замерла, почувствовав покалывание в том месте, где коснулись его пальцы.

Затаив дыхание, я ждала, не решаясь посмотреть ему в глаза. Мне казалось, что вот сейчас он должен опомниться и резко убрать руку, но он всё ещё не сделал этого. Большой палец Пола едва заметно погладил тыльную сторону моей ладони.

Я чуть повернула руку, позволяя нашим пальцам соприкоснуться плотнее, и это было приятно. Его ладонь была тёплой, пальцы — чуть шероховатыми. Я еле касалась его, но даже от этого невинного прикосновения не могла собрать мысли в кучу и прерывисто дышала.

Это не случайность.

Я понятия не имела, сколько прошло времени: несколько секунд или гораздо больше.

Лицо обожгло, и я подняла глаза — он смотрел на меня. Мы были так близко, что я могла рассмотреть его глаза: в зелени радужки проступали тёмные крапинки, напоминающие тени между ветвями в хвойном лесу.