Ксенолингвист: Сказание о Триаде

– По состоянию на сегодняшний день, на 54 число 3207 года, – с места поднялся пятидесятилетний мужчина со слегка желтоватой кожей и узким разрезом глаз, – полностью исчезли семнадцать червоточин, в числе которых две стратегически важные: коридор Лагранжа, который вёл на Эттеру с окрестностей Тилла, и коридор Миоки, прежде соединявший орбиту Сидарии с Дикими системами. Практически все червоточины демонстрируют сужение уже более чем на сорок процентов, и Синий Департамент прогнозирует исчезновение ещё нескольких десятков коридоров в ближайшие дни. Кроме того, четыре червоточины резко выросли, и если в трёх случаях это не критично, то канал Бак-Тара, находящийся недалеко от Тилла, сейчас оказывает на планету крайне разрушительное воздействие.

– К Тиллу мы ещё вернёмся, – неохотно откликнулась Аврора Тейт. – Скажите, министр Асадаши, продержатся ли остальные червоточины до 65 числа?

– Сейчас посмотрим, – Акито Асадаши, последние четыре года возглавляющий образование и научную сферу в Третьей Федерации, принялся что-то искать в своём планшете, но вдруг осёкся и, не отрывая взгляда от экрана, с лёгкой дрожью в голосе уточнил. – Это ведь дата выборов, госпожа президент?

– Мне повторить вопрос? – ледяным тоном ответила та. – Ваше дело – наука, министр, вот и не отвлекайтесь.

– Конечно, – глава Синего Департамента судорожно сглотнул, будто боялся за свою жизнь. – Ключевые коридоры сохранятся еще двадцать-тридцать дней.

Аврору Тейт этот ответ устроил, и она, задумчиво постучав пальцами по столу, посмотрела на главу Красного Департамента:

– Мне ждать сюрпризов от Тилла, генерал Шоу?

Алистер Шоу командовал армией Третьей Федерации при двух прошлых президентах и сохранил свой пост по сей день. В народе и в войсках его называли «пыльным генералом», потому что на его век не выпало ни одной серьёзной войны, а нынешнюю, что шла с кнатами за коридор Надежды, он вёл крайне неубедительно, и о победоносном финале речи явно не шло.

– Крейсер «Ниоба» обеспечит полную тишину вокруг Тилла, – ответил этот слегка полноватый офицер с бегающими глазами. – Мы полностью блокируем все входящие и исходящие сигналы, хотя это и не требуется: канал Бак-Тара уже сжёг всю инфраструктуру связи на Тилле. Всё, как вы велели, госпожа президент. До выборов никто ничего не узнает, а потом… потом уже и так никто ничего узнать не сможет.

– Простите, я чего-то не понимаю? – задумчиво почесал седую бровь Одрик Таламо. – Почему мы не организуем эвакуацию с Тилла?

– К планете сложно подлететь, – пояснил министр Асадаши, – потому что канал Бак-Тара моментально глушит наши лучевые двигатели. Но меня интересует другое: мы тратим почти миллиард геонов в день на содержание «Ниобы» на орбите Тилла. Не лучше ли генералу Шоу отвести один из своих сильнейших кораблей на фронт, где дела, насколько мне известно, идут не очень успешно?

– А ну-ка замолкли! – президент Тейт, устав слушать споры и перепалки, чуть было не стукнула по столу, но удержалась. Впрочем, этого и не требовалось, ведь она имела колоссальное влияние на каждого из своих министров, и те обычно не решались перечить своему лидеру. – Хотите прямым текстом, господа? Можно и так!

Женщина встала и, подойдя к окну, задумчиво поглядела вниз на город, где вдалеке виднелась центральная площадь и «Маяк», гордо возвышающийся в самом её центре. Аврора Тейт любила рассматривать корабль Первопроходцев, представляя тот день, когда человечество получило новый мир взамен уничтоженного своими же руками. Это всегда поддерживало её, будто намекая, что выкрутиться можно даже из самой невозможной ситуации.

– Министр Асадаши, как там ваша фотонная фабрика? – вдруг спросила президент, не отворачиваясь от окна. – Получилось уже переплюнуть негулониан?

– Простите, но… – глава Синего Департамента снова встал.

– Сидите, – снисходительно произнесла Тейт. – Это же ваше личное хобби, я не вмешиваюсь. Во сколько оно вам обходится? Миллион геонов в цикл? Два миллиона? Копилку ещё не разбили?

Акито Асадаши сел и замолчал. Притихли и остальные, лишь Дан Белур безразлично рассматривал свои пальцы.

– Генерал Шоу, – продолжила она, – я слышала, вы недавно прикупили очередной спутник где-то на Просторе. Отличное приобретение, скажу я вам. Говорят, у вас уже почти целая система в кармане. Ценю ваш размах!

Глава Красного Департамента суетливо окинул взглядом главный зал, отчего его вечно бегающие глаза стали смотреться почти комично.

– Одрик, – президент всё-таки отвернулась от окна, – надеюсь, ваше отсутствие не сказалось на вкусе этих мерзких батончиков… как там их… «Лимбо», верно? Сколько вы с них имеете в цикл? Тысяч семьсот? Или миллиончик уже набегает?

Министр Таламо многозначительно отвёл взгляд и провёл рукой по лысине, будто пытаясь себя успокоить.

– А надо ли напоминать, господа, благодаря кому и чему вы всё это имеете? – Аврора Тейт снова заняла своё место во главе стола. – Разве доходы от нартовых месторождений на Тилле не поделены поровну между моими вернейшими четырьмя помощниками? Министр Брум, что там с нартом? Просветите коллег.

Слово взял глава Зелёного Департамента, отвечающего за правоохранительную деятельность в Федерации. На его кителе соответствующего цвета виднелась эмблема в виде щита на фоне чёрного ромба. Освальд Брум возглавил своё ведомство сразу после прихода Авроры Тейт к власти и считался её самым верным сторонником.

– Нартовые шахты иссякли, господа, – произнёс вкрадчивым голосом этот весьма невысокий человек неопределённого возраста с неестественно выпученными глазами, придающими ему удивительное сходство с филарскими болотниками. – Экология Тилла практически уничтожена. Активная добыча загрязнила почву настолько, что местные синие деревья желтеют прямо на глазах. Я оценил положение дел: даже если бы канал Бак-Тара не грозил сейчас Тиллу гибелью, планете так и так оставалось бы не больше пары лет.

– Ну а самое главное? – поторопила его президент.

– А самое главное, – учтиво кивнул он, – что на Тилле узнали о наших… секретах. Тот факт, что на лучевые двигатели идёт лишь малая часть добытого нарта, всплыл. Кроме того, стало известно, что карьеры разрабатывались в десятки раз быстрее в наших интересах. И проблемы с почвой уже не замолчать. Если позволите, я бы осмелился предположить, что поведение канала Бак-Тара стало подарком для всех нас, учитывая предстоящие выборы.

– Подарком? – министр Асадаши поправил воротник своего синего кителя, будто набираясь смелости. – То есть мы позволим одной из планет Ближних рубежей просто сгореть в этой червоточине?

– Отличный вопрос, Акито! – президент смотрела на него, прищурившись, не понимая, можно ли доверять главе Синего Департамента. – Министр Таламо, каков мой рейтинг?

Одрик Таламо принял важный вид и, явно гордясь результатом, сообщил:

– Девяносто три процента.

– Да бросьте вы! – брезгливо бросила Аврора Тейт. – Говорите, как есть.

– Сорок… сорок четыре, госпожа президент, – смято пробубнил тот, – но настоящих конкурентов у вас нет. Все семеро проинструктированы, и я строго слежу за их предвыборными программами. Рейтинги, даже неофициальные, держатся на трёх-пяти процентах, не более. До выборов одиннадцать дней, можете быть спокойны.

– А теперь, – женщина во главе стола вновь посмотрела на министра Акито Асадаши, – скажите мне, чем кончится для моих министров огласка истории на Тилле? Вы получили посты из моих рук, – она иронично посмотрела на генерала Шоу, – а вас я поста не лишила, хотя следовало бы. Как только выяснится, что Тилл был загублен вами четырьмя, что станет с моим рейтингом? Даже если это случится после выборов, мы не можем так рисковать.

В главном зале Нового Оплота повисла липкая звенящая тишина. Президент поочерёдно окидывала взглядом одного за другим, слово пытаясь угадать их настроение.

– Девятьсот двадцать миллионов… – прошептал министр Асадаши.

– Что-то? – президент картинно приложила ладонь к уху. – Не скромничайте, Акито, у вас куда более яркие доходы.

– Н-нет… – сдавленно кашлянул тот. – Это население Тилла. Девятьсот двадцать миллионов.

– Хотите сказать, что эта цена слишком высока, чтобы уплатить её за стабильность Федерации? – чуть слышно проговорил Освальд Брум, пристально глядя на коллегу. В своём зелёном кителе он сейчас ещё больше напоминал филара, нежели человека. – Позволите мукам своей совести, поставить под вопрос итоги выборов и будущее всей космодержавы?

– Постойте, – Одрик Таламо решил немного снизить градус напряжения. – А с чего мы взяли, что ситуация на Тилле раскроется? Губернатор Мун ведь наш человек, и он всё прекрасно знает. И имеет немалый процент.

– За это скажите спасибо некоему Марвину Артейну, заместителю Муна по экологии, – недовольно ответила Аврора Тейт. – Никогда не любила провинциальных чиновников. Он не удовлетворился бездействием нашего любимого губернатора и начал писать сюда, в Аркадию. Наш дорогой Освальд, – она с признательностью кивнула пучеглазому Бруму, – не даёт делу хода, но где один такой Марвин, там и новые. Я уж не говорю о мелких занозах типа этого «Горизонта», которые только и жду шанса впиться мне в глотку. Будем честны, господа: мы доили Тилл все пять лет моего срока, и сейчас пришло время спрятать концы в воду. Вернее – в червоточину. Именно поэтому мне нужна помощь каждого из вас.

Главы департаментов переглянулись, ожидая конкретных распоряжений.

– Одрик и его Жёлтый Департамент должны обеспечить мне рейтинги вплоть до дня выборов. Кроме того, я поручаю вам заключить временное перемирие с кнатами в ближайшие дни. На любых условиях. Граждане должны видеть, что я делаю всё для благополучия Федерации. Как только я переизберусь, будем воевать дальше, списав всё на нарушения с их стороны.

Министр Таламо сосредоточенно кивал, нахмурив свои густые седые брови и делая пометки в голографическом планшете.

– Акито, я хочу, чтобы вся мощь Синего Департамента была сейчас направлена на ежедневный анализ каждой чёртовой червоточины в Федерации! Каждой! – с главой научного направления президент явно предпочитала не церемониться. – И чтоб каждый день ты лично выступал в новостях и рассказывал, что мы держим ситуацию на контроле. Понял меня?

Министр Асадаши умоляюще посмотрел на бескомпромиссную и бессердечную в его понимании женщину, что-то неубедительно хмыкнул и согласился.

– Алистер, Красный Департамент должен строжайшим образом соблюдать условия перемирия ровно до выборов, – Аврора Тейт строго постучала пальцем по столу. – Одрик обеспечит договор, но вы должны проследить, чтоб ни одной ракеты с нашей стороны! Кнаты должны видеть, что мы верны слову. И ещё: ваш крейсер… «Ниоба», кажется… проследите, чтобы он не покидал пространство Тилла, пока планета… пока мы не будем в безопасности.

Генерал Шоу резко встал и, по-военному отдав честь, тут же сел на место.

– Тебя, Освальд, – она посмотрела на незаметного и вкрадчивого Брума, – не мне учить. Прошу лишь, чтобы никаких митингов здесь, утечек с Тилла и прочего. И вычисли уже эту Луковски. До дня выборов ни у кого не должно возникнуть и мысли, чтобы голосовать как-то иначе. И ещё… ты вроде хотел о чём-то попросить?

–Да-да, – глава Зелёного Департамента достал свой голографический планшет, который тут же спроецировал над столом несколько портретов, – стоит учесть, что усилий генерала Шоу не хватает, и временами с Тилла кто-то прорывается. Кроме того, мне нужно бороться с демонстрантами. Я уже создал специальное бюро, которое противостоит дезинформации, подстрекательству, терроризму и просто несогласным. Но этому бюро нужно лицо. Кто-то, кому люди будут доверять. Я пролистал списки наших служащих и нашёл прекрасного кандидата. Опыт в разведке, пять боевых наград, достижения в дипломатии при освобождении заложников… Одрик, не отдадите ли вы мне одного из ваших людей? Сейчас скажу, как его…

– Кир Найл, – глухо откликнулся министр Таламо, глядя на голографический портрет и понимая, что никаких шансов отказаться у него нет. – Вот только он очень… идейный. Генерал Шоу подтвердит, что Найл ушёл из его Красного департамента именно потому, что не был согласен с тамошними методами.

– Это я беру на себя, – располагающим тоном протянул Освальд Брум, но от этого стал смотреться только более мерзко. – Ему не придётся ничем заниматься. Он и знать ничего не будет. Мне нужны его лицо и биография, чтобы заткнуть недовольных.

– Вот и договорились, – нетерпеливо вставила Аврора Тейт. – Вы должны понимать, господа, что гибель Тилла в наших с вами интересах. Никто не должен его покинуть: любая утечка – это информация о том, что мы бросили планету на погибель. Приступайте, Белур.

Все присутствующие министры знали, что такая встреча не может закончиться ничем иным. Толстый хранитель наконец оживился и начал пристально смотреть в глаза Одрику Таламо, Освальду Бруму, Алистеру Шоу и Акито Асадаши. Через минуту он произнёс:

– Они все честны. Мы заодно.

– Прекрасно! – на лице Авроры Тейт мелькнуло заметное облегчение.

– А почему мы так зациклились на дне выборов? – поинтересовался министр Таламо. – Правда может раскрыться позже, тогда нам тоже несдобровать.

– Потому что, если верить нашему дорогому Акито, – президент посмотрела на главу Синего Департамента, – червоточинам жить недолго. Очень скоро господа, от Федерации ничего не останется, а мы будем править Сидарией и Мэлнисом – это всё, до чего можно долететь без коридоров. Но пока что голосует вся Федерация, и она должна голосовать за меня.

***

Корб и Нарба были вируанами. Представителям этой полупрозрачной расы гуманоидов и на родной-то планете было нелегко, но там хоть погода хорошая, а Тилл с его вечным теплом и влажностью бесконечных синих лесов крайне пагубно влиял на кожу и волосы, к тому же вызывая бесконечную аллергию. Но Зальц-5 – это самая настоящая дыра, из которой все уважающие себя вируаны старались вырваться при первой же возможности. Планета давно страдала от перенаселения, работы не было, а кормить пятерых детей необходимо каждый день, вот Корб и Нарба и решились на переезд.

Тилл встретил их суровой бюрократией, равнодушием чиновников и распределительным лагерем, но именно здесь им тут же предложили работу. Корб умел только строить дома из пластичного зальцского камня, а Нарба всю жизнь проработала в придорожной забегаловке, разнося вируанский пудинг и разливая знаменитый ароматный чай. На родной планете это считалось низшим положением и едва ли давало шанс на лучшую жизнь, но в Маханне на Тилле супруги уже через год смогли открыть своё небольшое заведение, а через пять почти весь квартал ходил обедать именно к ним. Дети, достигнув в два года подобающего возраста, отправились учиться в местную планетарную школу. Никто не смеялся над скоростью взросления вируанов, и семья замечательно вписалась в местный ритм и быт. Всё было хорошо.

А потом наступил 49 день 3207 года по исчислению Третьей Федерации. День, когда связь по всей планете вдруг пропала, а губернатор Мун выступил с приказом о запрете на любые вылеты с Тилла. Корб и Нарба всё поняли: власти заботились о них, ведь канал Бак-Тара начал расти, лучевые двигатели повсеместно отключались, и легко можно было разбиться при попытке выйти на орбиту. Целый день супруги просидели у голографического приёмника, ожидая хороших новостей, но в Маханне уже начинались беспорядки, летающий транспорт куда-то испарился, а водители ультрамобилей, спеша к своим семьям, устраивали на дорогах жуткие аварии.

И тогда Корб перевёл все геоны, которые были у семьи и у их прекрасного ресторанчика, на один счёт, взял Нарбу и детей, сел на скоростной поезд, идущий через город, и поехал на окраину. Тут они посетили старого друга Корба, здоровенного и вечно сурового кната Рагга, держащего судоремонтную мастерскую. Корб любил Третью Федерацию, любил Тилл и любил своё дело, но ещё больше он любил семью, а потому решился нарушить губернаторский запрет. Он купил у Рагга небольшой корабль, что, кстати говоря, было не очень-то быстро, ведь кнат долго решал вопросы с каким-то пожилым тевларцем и человеческой смуглокожей девушкой. Когда заветный борт оказался в их распоряжении, семейство вируанов почувствовало себя в безопасности.

Корабль взмыл в воздух, и Корб повёл его низко над синими деревьями, чтобы не попасться городским радарам. Достигнув нежилых мест, вируаны увидели множество заброшенных нартовых карьеров и совершенно пересохшие озёра и реки. Справедливо решив, что всему виной канал Бак-Тара, Корб и Нарба попрощались с Тиллом и направили корабль в небо, готовясь выйти на орбиту. Ходили слухи, что недалеко от планеты есть мелкие неучтённые червоточины, и вируанское семейство надеялось их отыскать.

– Незарегистрированный борт, говорит офицер Зелёного Департамента! – внезапно прозвучало из динамика на приборной панели. – Немедленно заглушите двигатель и приготовьтесь к досмотру!

Нарба выглянула в иллюминатор и увидела на орбите Тилла невообразимых размеров космический корабль, каких до сегодняшнего дня ей встречать никогда не доводилось. Он очень походил на один из шести мощнейших крейсеров Федерации, которыми власти так любили хвастаться в новостях чуть ли не каждый день. Со стороны этого гиганта к ним летело небольшое и очень быстрое судно, опасно напоминающее истребитель.

– Пустим их, – пожал тощими плечами субтильный полупрозрачный Корб.

– Конечно, дорогой, – с пониманием ответила Нарба.

Офицеры Зелёного Департамента пристыковались очень оперативно, и уже через пять минут вся семья вируанов находилась на их патрульном корабле.

– Куда направляетесь? – строго спросил старший, просматривая документы Корба, Нарбы и всех пятерых детей.

– Домой на Зальц-5, – доверительно произнёс Корб, не видя в правоохранителе Федерации никакой опасности.

– До него тысячи индиктов, – заметил другой офицер, – а к каналу Бак-Тара не подлететь. Это ж как надо любить родину, чтоб ради неё провести в космосе шесть лет. А то и все семь!

– А губернаторский запрет на полёты? – командир не дал вируанам шанса ответить. – Или власти вам не указ?

– Что вы! Что вы! – затараторила вечно неуёмная Нарба. – Мы уважаем губернатора Муна! Великий человек!

Офицеры скептически осмотрели эту странное семейство, после чего старший снова спросил:

– С орбиты с кем-то связаться успели?

Этот вопрос показался Корбу очень необычным. И с чего бы полицейскому этим интересоваться? Если они что-то нарушили, пусть выписывают штраф и отправляют назад. К счастью, отвечать не пришлось, так как Нарба, не долго думая, поспешила заверить представителей Зелёного Департамента, что у них и в мыслях не было никуда звонить.

– Всё чисто! – доложил третий офицер, вернувшись с вируанского корабля через стыковочный шлюз.

– Хорошо, – командир отдал вируанам их документы. – Приятного полёта и больше ничего не нарушайте. И зарегистрируйте корабль, как прибудете на Зальц-5.

Корб и Нарба были рады, что всё так хорошо закончилось. Поторапливая детей, они вернулись на свой борт и, отстыковавшись, направились прочь от патрульного судна.

– Оставил? – обратился командир к только что пришедшему офицеру и, увидев, что тот кивнул, обратился к другому. – Жми.

– Да они же просто жалкие, – ответил тот, – пусть летят, а? Может, хоть на «Ниобу» сообщим?

– Мы подчиняемся лично министру Бруму, а не «Ниобе» и вообще не красным, – ответил старший офицер Зелёного Департамента, – и у меня чёткий приказ. Жми, я сказал!

Не дождавшись реакции, командир вырвал небольшой пульт из рук подчинённого и, не задумываясь, нажал на единственную кнопку. В иллюминаторе на мгновение вспыхнул яркий свет и почти сразу погас, а вируанское судно, удалившееся на небольшое расстояние, разлетелось на мелкие кусочки. Больше Корба и Нарбу с их детьми никто никогда не видел.

***

Утром 55 дня 3207 года программа «Горизонт», ворвавшаяся в эфир со всех галафонов, голографических приёмников и компьютеров, разбудила не только Эдвина Артейна в Цитадели. Магну Луковски с её вопросами о положении дел на Тилле, о гигантском крейсере «Ниоба», стерегущем планету, и об исчезающих червоточинах услышала вся Сидария. По крайней мере, вся Аркадия – уж точно. К десяти часам на площади у Нового Оплота начали скапливаться недовольные, которые очень быстро превратились в демонстрантов. Поначалу стихийно, а после уже вполне организованно, они принялись выкрикивать лозунги, суть которых весьма несложно угадать, учитывая характер утренних новостей.

«Долой Тейт!», «Мы хотим честные выборы!», «Верните Тилл!», «Где Триада?» – это лишь немногие из голографических баннеров и девизов, которые заполонили площадь перед официальной резиденцией Авроры Тейт. Люди, тевларцы, вируаны, филары и ещё многие обитатели столицы были напуганы и возмущены одновременно, требуя от властей хоть каких-то ответов.

Витесса Найл посмотрела на свой галафон и поняла, что у неё есть ещё около часа. К двенадцати она собиралась в центральный планетарный госпиталь, чтобы навестить Арманду Райли, за которую переживала со вчерашнего дня, когда медики забрали её прямо из космопорта. Рано утром Тесса уже успела съездить в грузовое управление столицы, где забрала Планка, которого на «Мираже» всё-таки предусмотрительно отключили. Заодно она передала с курьером, повёзшим в Цитадель хорда Шума, конверт для трусоватого курсанта Артейна, который хотя и не особо ей нравился, но всё же был профессору Райли не чужим. Оставалось некоторое время до скоростного поезда, и девушка решила посмотреть, с чего вдруг на площади столпился народ. Из-за своих утренних дел на складе космопорта она была чуть ли не единственной во всей Аркадии, кто ещё не слышал бравого откровения Магны Луковски.

– Куда идёшь? – резко одёрнул её высокий крепкий человек в зелёном кителе с эмблемой в виде щита на груди. – Площадь уже оцеплена, нечего там смотреть!

– Ничего не перепутал? – возмутилась было Тесса, но сообразила, что сегодня вместо дипломатической формы на ней серебристо-голубой топ, пусть и симпатичный, но совершенно гражданский. – Я пилот Жёлтого Департамента, так что отвали.

– А я президент Федерации, – хмыкнул тот, с силой ухватив рыжеволосую девушку за предплечье, – катись отсюда, тебе сказано!

Тесса почувствовала резкую боль. Да уж, слабаков в Зелёный Департамент явно не брали, и девушка, поспешив вывернуться из неприятной хватки, отскочила в сторону.

– Слышь ты, президент, – растирая руку в надежде не оставить синяк, выпалила Тесса, – своих-то слов не боишься? А если я доложу, что ты так себя перед выборами назвал? Долго прослужишь, кретин?

Полицейский с ненавистью посмотрел на совершенно обнаглевшую гражданку, но всё же остановился. В её словах была если не правда, то уж риск – точно. Да и чего он к ней прицепился? Пока они тут выясняли отношения, к заградительному кордону у площади прошли человек двадцать. А там лейтенант, а лейтенант – это проблемы. Решив, что догнать и увести посторонних будет для него куда выгоднее, громила в зелёном кителе демонстративно плюнул на дорогу перед собой и, развернувшись, пошагал в сторону заграждений.

«Привет митингующим!» – донеслось сразу из десятка голографических проекторов, заботливо установленных кем-то в самых разных частых площади прямо в толпе.

Офицеры и бойцы в зелёном тут же кинулись туда, откуда исходили проекции, но скопившийся народ буквально не пропускал их ни на шаг. Над головами собравшихся появился яркий силуэт молодой женщины с выкрашенными в синий цвет волосами и как будто бы хищным выражением лица. Вместе с тем голос её был дружелюбным, и отталкивающего впечатления она не производила.

«С вами я, Магна Луковски, и сегодня я к вам не с новостями, дорогие жители Федерации! Я хочу сообщить, что уже несколько недель вы поддерживаете меня, всегда рады мне и, что уж греха таить, любите меня! – на этих словах в толпе послышался одобрительный смех. – И поэтому я решила идти до конца! Сегодня я, Магна Луковски, официально вступаю в предвыборную гонку за пост президента Третьей Федерации! Аврора Тейт сейчас попытается дискредитировать меня и мою команду, но знайте: всё законно! Я подала заявление и его у меня приняли! Вы спросите: «Магна, но какова твоя программа? Где же обещания?» А у меня одно обещание, друзья! Я сделаю всё, чтобы открыть правду о каждом аморальном шаге нынешнего правительства, о червоточинах, которые вот-вот разделят нас на миллионы индиктов, о Тилле, пропавшем со всех радаров, и о Триаде, которая, похоже, вообще не чешется, чтобы что-то сделать! Голосуйте за президента Луковски, друзья, и следите за «Горизонтом», чтобы творить будущее вместе!»

В толпе послышалось ликование и улюлюканье. Сначала лёгкое и нерешительное, оно быстро переросло в ритмичное и одновременное скандирование: «Лу-ков-ски! Лу-ков-ски!»

– Расходимся! – с металлическим грохотом на площадь ступили бойцы десанта, сверкающие своей тёмной бронёй в свете полуденного солнца. Они шли с трёх направлений, постепенно вытесняя собравшихся на одну из улиц, от которой ходило сразу множество рейсовых поездов. – Всем освободить площадь! Немедленно разойдитесь!