Ксенолингвист: Сказание о Триаде

– Думай о процессе, – послышался голос хранителя. – Не напрягайся, просто думай.

Эдвин сделал больше десяти попыток, но ничего не вышло. Когда Дан Белур в очередной раз посоветовал ему «просто думать» и не отвлекаться, парень не выдержал:

– Я думаю! Думаю! – крикнул он. – У меня вообще-то отец и мама на Тилле! И связи никакой! И молчат все! А эта Луковски такое рассказывает, что

Взволнованно выдохнув, он посмотрел на Дана Белура и Логдена, которые, похоже, были шокированы не меньше него. Только сейчас, когда хранитель много раз подряд влез ему в голову, обнажая все мысли и страхи, Эдвин наконец почувствовал то, что старался задавить в себе все последние дни. Да, он всегда хотел переплюнуть отца. Да, он всегда считал мать надоедливой и дотошной. Но это были его отец и мать! Его родители! Казалось бы, он просто находился в столице, но разве последние события не намекали, что дом он может и не увидеть? Разве не витал в воздухе тревожный слух, что с Тиллом случилось что-то ужасное? Тесса могла сколько угодно над ним смеяться, а Белур – сколько угодно критиковать, но Эдвин не был ни опытным пилотом Федерации, ни циничным хранителем! Он – просто двадцатидвухлетний курсант-ксенолингвист, которому сейчас больше всего хотелось оказаться дома в Маханне, слушать рассказы матери о необходимости устроиться на работу и наставления отца по поводу скорейшей женитьбы. А уж как здорово сейчас было бы засесть с Корой в «Афродите»!

– Понятно, – то ли прочитав его мысли, то ли просто догадавшись, протянул Дан Белур и поднялся со стула. – Иди к себе, посиди немного в тишине. Через час жду тебя в голографическом зале, где мы вчера были.

– Всё нормально, – выдавил из себя Эдвин, понимая, что и хранитель, и Логден сейчас видят в нём просто испуганного юнца. – Я могу продолжать.

– Это не предложение, – хмуро откликнулся Дан Белур, направляясь мимо него к выходу. – Жду через час.

Эдвин проводил толстяка взглядом и с лёгким стоном растёр руками лицо, будто пытаясь стряхнуть усталость.

– На меня он каждую неделю орёт, – попытался подбодрить его Логден.

– Ты вообще знаешь, что бывает с хранителями после этих подвигов? – злость в душе Эдвина по прежнему не желала отступать, но он вновь одёрнул себя, подумав, что парню, вероятно, рано это знать. – Честь и слава с ними бывает. Ладно, я к себе. Спасибо, что помог.

***

Дан Белур оказался прав, и небольшой отдых действительно слегка привёл Эдвина в чувства. Нет, тревога за родителей никуда не делась, как и сами переживания о Тилле, который и вправду будто бы испарился, но мысли эти всё-таки удалось обуздать. Справедливо решив, что если сейчас добавить тревоги ко всему прожитому за последние дни, можно будет попросту свихнуться, парень лёг на кровать и принялся задумчиво смотреть в потолок, будто ища там какие-то ответы.

– Ррр – из душевой, расположенной в углу комнаты, вышел маленький красный хорд, которому, похоже, очень нравилось спать в сырости. Зверь сонно зевнул, обнажая два ряда острых клыков, и сел рядом с кроватью, навострив высокие острые уши.

– Тебя хоть покормили? – спросил Эдвин, сообразив, что мог бы купить чего-нибудь Шуму, пока гулял с Тессой.

Хорд плотоядно облизнулся и позитивно фыркнул, демонстрируя, что вполне сыт. Видимо, этому зверю неслабо досталось от пиратов, потому что безразличие нового хозяина он воспринимал совершенно спокойно и явно не намеревался его покидать.

– Как думаешь, на Тилле всё нормально? – спросил парень, сам не зная, на какой ответ от хорда он рассчитывает.

– Уррр – Шум лёг, тихо скребя пол когтистой лапой.

– Вот и я думаю, что нет, – продолжал будущий ксенолингвист, тщетно пытаясь найти в своём зубастом питомце достойного собеседника. – А Белур? Что о нём думаешь?

Едва он произнёс эти слова, как хорд приподнялся и пристально посмотрел на него своим единственным жёлтым глазом. Это было настолько неожиданно, что парень даже подумал, будто тот его понял.

– Не доверяешь ему, да? – Эдвин хотел аккуратно прикоснуться к хорду и одобрительно потрепать по голове, но тот внезапно изогнулся, прищурился и, оскалив зубы, издал звук, напоминающий нечто среднее между шипением и рыком.

Такого от него парень раньше не слышал, но Шум не дал времени на раздумья, ещё раз зарычал и скрылся в душевой, чем-то гремя и звеня. Когда парень заглянул туда, оказалось, что хорда нигде нет, зато небольшое сливное отверстие у стены лишилось закрывающей его решётки. «Как он только туда пролез?» – мысленно удивился Эдвин, но вспомнил, что на пиратском корабле Шум уже проделывал нечто подобное. Несколько минут зверь отсутствовал, и юноша уже хотел позвать кого-нибудь на помощь, решив, что тот застрял, но вскоре из слива снова послышались недовольные рык и ворчание, и маленький хорд вылез наружу. Он был весь мокрый и липкий, а в клыках держал какой-то блестящий предмет.

– Чего это у тебя? – поймав себя на том, что будто бы уже доверяет этому красному зверю, Эдвин сел на корточки и протянул руку ладонью вверх.

Шум разжал челюсти, и парень поймал выпавший из его пасти прозрачный пузырёк с металлической крышкой. В таких обычно продавали медикаменты, да и внутри этого виднелось несколько ярко-зелёных таблеток. Хорд гордо прошествовал в комнату, оставляя после себя мокрые и склизкие следы, а Эдвин прочитал название: «Килуин-А». На крышке была нарисована эмблема Красного Департамента – две перекрещенные плазменные винтовки на фоне чёрного ромба.

– То есть мы теперь воруем? – переступая через лужи грязи, парень вернулся в комнату и с укором посмотрел на хорда, который, похоже, чувствовал себя просто прекрасно. – Ладно, поглядим, чего ты раздобыл.

Шум довольно фыркнул, а Эдвин, взяв галафон, подключился к сети Третьей Федерации и ввёл название в общий поиск. Никаких результатов по запросу «Килуин-А» сеть не предоставила. Тот же итог последовал, когда парень попытался найти какие-то сведения через голографический компьютер.

– Не мог пораньше притащить? – Эдвин задумчиво покрутил в руках пузырёк, раз за разом перечитывая название и вглядываясь в кислотно-зелёные таблетки. – Я был сегодня в госпитале, мог бы там спросить.

***

Дан Белур ждал его в голографическом зале, рассматривая собственное изображение. Оно, само собой, было здесь единственным, не имеющим конечной даты ни в годах жизни, ни в сроках служения в качестве хранителя. Эдвин даже подумал, что толстяк, вероятно, его не заметит, но тот задумчиво проговорил:

– Хочешь ненадолго отбросить мысли о доме?

Эдвин уже час думал об этом и пришёл к выводу, что скучает и по родителям, и по Маханне, и по Коре, и даже по старому тевларцу Ишшиббу. Впрочем, сейчас эти тревоги всё равно не вели ни к чему хорошему: с Тиллом связи не было, а развивать этот его «дар» они только мешали. Собрав мысли воедино, парень сказал, что готов заниматься дальше.

– Отлично, – кивнул Дан Белур и, подойдя к металлическим дверям с электронным замком, принялся вводить код.

Уже дважды Эдвин видел вчера это помещение с поддельным Осколком и не совсем понимал, что ещё такого нового хранитель может ему там продемонстрировать. Наконец, двери открылись, и этот громоздкий тучный человек в неизменном белом костюме вошёл внутрь, жестом позвав парня с собой. Обойдя стол с бутафорским камнем, заботливо укрытым лучевым барьером, Дан Белур подошёл к задней стене комнаты и приложил руку к панели в углу, которая на первый взгляд ничем не отличалась от всех прочих, какими были обшиты стены помещения. Раздался негромкий шипящий звук, наподобие того, который издавал пар, выпускаемый двигателями кораблей при взлёте и посадке, часть стены отъехала в сторону, и Эдвин увидел подсвеченную кабину лифта.

– Спускаться долго, – хранитель вошёл внутрь, и парню на секунду показалось, что лифт сейчас не выдержит, настолько тревожный скрип он издал.

Впрочем, выбора не оставалось и Эдвин вошёл в кабину вслед за Белуром. Стенная панель тихо сдвинулась на своё место, и они оба поехали куда-то вниз. Хранителю явно не нравилась эта процедура, он стал намного тяжелее дышать и прислонился к металлической обшивке лифта. Трудно было сказать, сколько длился этот спуск, но когда двери, наконец, открылись Эдвин всем нутром почувствовал, что находится где-то очень глубоко под землёй. Несмотря на обычный на первый взгляд коридор с продольными лампами в полу и на потолке, здесь стойко ощущался запах сырости и, кажется, даже плесени. В конце коридора виднелась огромная массивная дверь, похожая на те, которые устанавливали в банковских хранилищах Федерации. Несколько минут ушло у Дана Белура, чтобы преодолеть всё расстояние, но в итоге он ввёл код и облегчённо выдохнул, когда громоздкая дверь поползла вверх.

– Здесь бываем только мы с Логденом, – хранитель ступил в темноту, и помещение впереди тут же озарилось ярким светом.

Оно представляло собой небольшой круглый зал, в центре которого на подсвеченном постаменте лежал Осколок. Отчего-то на этот раз у Эдвина не возникло ни тени сомнения, что он настоящий, а тот, что лежал сейчас в комнате наверху, несмотря на исключительное внешнее сходство, сразу же показался лишь бледной тенью. Минерал янтарного цвета словно манил Эдвина, и юноша, ловя себя на мысли о том, что хочет прикоснуться к Осколку, сделал несколько шагов вперёд.

– Это он – выдохнул Эдвин, воспитанный, как и все, на вере в то, что члены Триады, каждый из которых владел одним из этих легендарных артефактов, способны спасти галактику, если это потребуется. Конечно, парень всегда скептически относился к сверхъестественной стороне вопроса, но увидеть этот легендарный предмет своими глазами было невероятно любопытно. Осколок достигал в размере около полуметра в самой широкой своей части и довольно легко представлялось, что он действительно является фрагментом некой сферы.

– Он самый, – без особого почтения откликнулся Дан Белур. – Подойди.

Эдвин будто забыл, что обещал себе только освоиться со странным умением отключать технику на расстоянии и строго-настрого зарёкся вставать на путь преемника, к чему так старательно день за днём подталкивал его хранитель. Впрочем, опомнившись, он решил, что всё это лишь для того, чтобы очистить мысли и лучше совладать с новыми способностями.

– У Осколка всего три функции, – назидательно проговорил Дан Белур, коснувшись янтарной поверхности этого удивительного камня своими пухлыми пальцами. – Первая: с его помощью можно устанавливать связь с другими двумя хранителями. Связь эта ментальная, не требующая сигнала или чего-то подобного. Я иногда общался с Руук, предшественницей нынешней юной кнатской хранительницы Сааг. Мудрая была женщина. С новой мы не связывались, да и желания как-то нет. Ашшамма же молчит столько, сколько я её помню. Ещё мой предшественник говорил, что она не отвечает. Думаю, это из-за Обуланского инцидента, случившегося шестьдесят лет назад – сразу после того, как она стала хранителем после жертвы её наставницы. Руук тоже всегда говорила, что Ашшамма ни разу не выходила на связь.

– То есть та встреча на Эттере была вообще не нужна? – Эдвин пристально вглядывался в Осколок, но пока что не видел ничего особенного. – Вы могли пообщаться друг с другом прямо из дома?

– К сожалению, нет, – Дан Белур покачал головой. – Перед вмешательством Триады всегда проводится такая встреча. Она не для нас, а для правителей. Ни один из нас не может вынести Осколок или, тем более, добраться с ним до Халлара без дозволения и помощи властей. Согласие должно быть всеобщим, ведь именно президенту Тейт, если говорить о нашем Осколке, потом как-то разруливать историю с внезапно спасёнными червоточинами. Кроме того, конкретно в этот раз, добавилась ещё проблема с Ашшаммой: нам пришлось долго давить на Союз Тевлар, чтобы её привезли. Говорят, отказывалась до последнего.

– Понятно, – картинка в голове постепенно начинала складываться, если не считать самого невероятного факта общения через какой-то древний камень. – А вторая функция?

Дан Белур слегка прищурился и одобрительно кивнул, видя, что Эдвина удалось заинтересовать.

– Если Искра в хранителе достаточно сильна, что бывает далеко не всегда, Осколок может давать ответы на твои вопросы, – проговорил он, и его лицо будто бы замерцало в янтарном свете камня. – Учение Триады, сформированное за века её существования, гласит, что мы, преемники Иллу, можем владеть их знаниями, но только при условии, что достойны этого. Лишь единицы хранителей, если говорить о людях, получали такую возможность. Но получали. Давая знание, Осколок испытывает тебя, так что выживали не все. Думаю, поэтому в какой-то момент Триада перестала это практиковать: мы поделились тем, что знали, и сформировали своё учение об Иллу, преемниках, спасении галактики и так далее. Всё это записано в книгах, хранящихся в Цитадели. У кнатов и тевларцев – тоже. Но это всё тебе, конечно же, не интересно. Хочешь узнать третью роль, которую может играть Осколок?

– Я так понимаю, речь идёт как раз о том, для чего вы собираетесь вместе? – Эдвин уже догадался, зачем эти артефакты нужны на самом деле. – «Белая чума», «Великая ночь», «Тяжкое бремя» – вы ведь об этом?

– Именно, – кивнул Дан Белур. – Собранные вместе, три Осколка образуют Ядро – тот самый ключ, что первая Триада обрела на Халларе. Когда Ядро помещено в сердце галактики, а управляют им трое истинных и достойных хранителей, они способны буквально стать Иллу, как нам и заповедовано. Они обретают могущество, позволяющее воплощать в реальность любое совместное желание, а оно всегда одно – спасти галактику и её обитателей. Как ты верно запомнил, такое случалось трижды. К сожалению, мы не Иллу, а потому Триада непременно умирает, свершив задуманное, и её место занимают преемники, которых мы обязаны подготовить. Кроме того, как я уже отмечал, катаклизмы, требующие вмешательства Триады, участились, а Искра вырождается. Преемников найти всё сложнее, а те, что есть, едва ли дотягивают до нужного уровня.

– А с чего вы решили, что я дотягиваю? – Эдвин на всякий случай отступил на шаг от Осколка. – Вы же сами говорили, что не видели моё рождение? Может, я в принципе не подхожу?

– Не видел, – согласился Дан Белур. – Обычно Осколок взывает к хранителю, когда рождается носитель Искры его расы. Осколок показывает его нам, а мы уже ставим власти в известность и начинаем обучение. Я не знаю, как точно это устроено у кнатов и тевларцев, но, полагаю, принцип такой же. Так нашли меня, так я нашёл Логдена и девочек. Но не тебя

На минуту повисла тяжёлая тишина. Стоя перед Осколком, Эдвин будто ставил сейчас под сомнение весь свой здравый смысл и всё, во что верил. Неужели все эти басни про героическую Триаду правда? Неужели хранители действительно могут спасти галактику, если что-то случится? Болезнь, гаснущие звёзды, безумная гравитация – они всё это одолели?

– Никто не обязывает тебя становиться преемником, – в который раз повторил Дан Белур, – но ты можешь просто проверить, выбрал бы тебя Осколок или нет? Я вижу, сколько в тебе Искры, Эдвин Артейн. Никто из хранителей прошлого не мог похвастаться такой мощью. Да, меня тоже удивляет, что Осколок не показал твоё рождение, но теперь ты здесь. Хочешь убедиться, что я не врал тебе? Дотронься до Осколка, а он вспыхнет так, что никакие лампы не понадобятся. С твоей Искрой иначе и быть не может.

– Я чем-то рискую? – спросил Эдвин, понимая, что толстяк, вероятно, соврёт ему, даже если прикосновение может убить.

– Совершенно ничем, – ответил тот. – Просто узнаешь правду.

Парень на мгновение задумался, а потом, решив, что пора уже всё-таки однозначно убедиться в правоте Дана Белура, резко положил руку на Осколок. Зажмурившись от страха, он ощутил твёрдую шершавую поверхность, которая к тому же оказалась неожиданно холодной. Ожидая вспышки яркого света, Эдвин так сильно стиснул зубы, будто в любой момент этот камень мог взорваться, оторвав ему руку.

– Ничего не понимаю – вдруг послышался задумчивый голос Дана Белура, бубнящего что-то себе под нос.

– Что не так? – с замиранием сердца Эдвин открыл глаза и понял, что вокруг, кажется, ничего не изменилось, если не считать чрезвычайно озадаченного лица хранителя.

– Всё не так, – разочарованно произнёс тот. – Он не видит тебя. Осколок не видит тебя.

– Ну и отлично! – парень облегчённо убрал руку и почувствовал, что впервые за много дней по-настоящему счастлив. Он так и думал, что все эти россказни – простой бред, а Триада – лишь культ, который власти из поколения в поколение поддерживают, чтобы держать народы в слепой вере и подчинении. А техника? Ну и что? Говорят, в Диких системах встречаются целые расы, способные генерировать импульсы, глушащие электронику. Мало ли! Может, вообще совпадение!

– Нет – Дан Белур отошёл назад и, прислонившись к стене, нервно сцепил пальцы, будто пытаясь что-то понять. – Твоя Искра Я вижу её Почему он не видит? Почему?

***

Эдвину пришлось вытерпеть почти двадцать минут возмущений и причитаний Дана Белура, которые тот, бродя туда-сюда, выкрикивал куда-то в пустоту. Кажется, он даже пытался обвинять парня, но в итоге сдался, и вскоре они оба поднялись на лифте обратно в голографический зал Цитадели. Эдвин шёл к себе в комнату с необычайной лёгкостью, чувствуя, что в мире всё вновь встаёт на свои места: он – самый обычный человек, а космические катаклизмы – естественное, пусть и крайне неприятное явление.

– Привет, Шум! – бодро сказал он, вспоминая утренние слова Рана Белура. – Всё, можешь от меня отцепиться. Нет во мне никакой Искры, незачем за мной ходить.

Хорд моргнул своим большим глазом, обнюхал ноги Эдвина и, как и прежде, улёгся возле кровати, явно не разделяя уверенности того, кого считал своим хозяином. Парень уже хотел включить голографический компьютер и вновь попытаться вызвать Тилл, но тут заметил, что под красной шерстяной лапой хорда лежит всё тот же пузырёк, который обнаружился утром. Эдвин аккуратно забрал его и снова прочитал название. «Стоп! – осенило его. – Есть же Счастливчик Камо!» К счастью, он не выбросил и не потерял маленький квадратный коммуникатор, выданный доктором на прощание. Устройство обладало единственной кнопкой, которую парень нажал и услышал тихий писк, с которым сигнал унёсся куда-то далеко.

«Эдвин? – внезапно донёсся из крошечного динамика уже знакомый бодрый голос Камо Данзумы. – Рад тебя слышать! Ты уже на Тилле? Отец рядом?»

Сказать по правде, Эдвин не верил, что эта штуковина сработает, особенно если учесть, насколько паршиво в последние дни обстояли дела с межпланетной связью. Тем не менее, он был весьма рад доктору. Кроме того, парень отметил, что до «Миража» на кнатском фронте новости, видимо, не доходят, иначе врач бы уже знал, что Эдвина тут на всю столицу объявили преемником хранителя. Вежливо извинившись, он сообщил свой основной вопрос:

– Доктор Данзума, а что такое «Килуин-А»?

«Ты где это слышал?» – в весёлом голосе доктора появились нотки подозрительности.

– Да просто маме лекарство прописали, – соврал Эдвин. – Хотел узнать, помогает ли?

«Не знал, что твоя мама – десантник, – усмехнулся бортовой врач. – Это новейший пехотный препарат. Фактически убивает тебя с одной таблетки, останавливая кровотечение и развитие любых болезней. Действует сутки, а доктора за это время успевают тебя полностью подлатать. Разработка новая, её пока только тестируют. И главное – его не достать, выдаётся строго по рецепту перед боем. Скажи маме, – на этих словах он снова усмехнулся, – что стоит чуть перебрать и ты труп уже по-настоящему. А ещё владение «Килуином-А» абсолютно незаконно за пределами фронта, так что я очень надеюсь, что ты просто наслушался болтовни наших ветеранов в барах».

– Конечно, – заверил его Эдвин. – Предлагают тут всякое извините, что обманул!

«Ничего! – в динамике внезапно раздался сильный шум и треск. – Слушай, тут в нас немного попали! Сейчас работы прибавится, я побежал! До связи! Не глупи! Отцу привет!»

Эдвин спрятал во внутренний карман кителя коммуникатор, который к его удивлению работал просто прекрасно. «Вот кому надо проблемы со связью решать», – подумал парень и лёг на кровать, глядя в потолок. Кому в Цитадели нужно фронтовое лекарство, вызывающее временную смерть и способное убить даже при лёгкой передозировке? И как вообще Шум умудрился его найти? С этими мыслями Эдвин пролежал пару часов, пока усталость не взяла верх и он не почувствовал, что засыпает. Хорд тоже мирно похрапывал на полу.

И в этот момент парень снова услышал его. Тот же голос, что минувшей ночью. Неизвестная, но до боли знакомая женщина, будто кричала откуда-то из глубины Цитадели, но Эдвин снова не смог разобрать ни единого слова. Голос был то тихим, то громким, но решительно не замолкал. К слову, на этот раз юноша оказался не единственным, кто его слышал, потому что хорд, отсутствовавший прошлой ночью, резко встрепенулся и выскочил из комнаты. Догоняя его, Эдвин подсознательно уже понимал, куда они спешат, но всё же надеялся, что ему всё это кажется. Вместе с Шумом они преодолели два лестничных пролёта и оказались в голографическом зале. Хорд, не останавливаясь, поспешил к двери комнаты с фальшивым Осколком, которую Эдвин, сам себе не веря, открыл, как его научил Логден.

– Ты серьёзно? – Эдвин, только недавно испытавший облегчение от того, что вся эта эпопея с Искрой закончилась, посмотрел на галафон, показывающий почти полночь. Вероятно, слуги уже спали, и их никто не заметит. – Без меня не дотянешься, да?

Ненавидя себя за взявшееся непонятно откуда любопытство, парень нажал на ту часть стены, которая открывала проход к лифту. Всё ещё слыша женский голос у себя в голове, который постепенно становился всё сильнее, он вместе с хордом спустился в пропахший сыростью и плесенью коридор. Электронный замок на тяжёлой двери был активен, и Эдвин растерянно посмотрел на Шума, который нетерпеливо скрёб пол когтями.

– Да понял я, – парень приложил руку к двери, уже не веря ни в какой дар, но не успел он даже сосредоточиться, как услышал щелчок – техника поддалась, и замок открылся.

Когда дверь медленно поднялась, а в зале загорелся свет, Эдвин увидел, что янтарная поверхность артефакта ярко мерцает, будто призывая его. Всё ещё слыша в голове знакомый голос, парень сделал несколько несмелых шагов вперёд и второй раз в жизни прикоснулся к холодному Осколку, отвергшему его три часа назад.

«Дан Белур! Дан Белур, вы нужны мне!» – из бессвязного шума голос тут же стал различимым, и будущий ксенолингвист безошибочно узнал его. В прошлый раз эта женщина говорила на ломаном всеобщем, страшно коверкая слова, но это несомненно была она.

– Хранитель Сааг? – произнёс Эдвин вслух. – Сааг Дакаста Сааг?

Глава 13. Президент Луковски

Если негулонианский Дворец Всеединства был золотым венцом технологического величия Протектората, то Новый Оплот, возвышающийся в самом центре Аркадии, демонстрировал суровую мощь и неуёмную решительность человеческой расы. По крайней мере, так было задумано, когда это исполинское крестообразное сооружение возводили в конце двадцать шестого века в период правления первого президента Магнуса Барна. Будущая полуторамиллиардная Аркадия к тому времени ещё только строилась и заселялась, но то ли по стечению обстоятельств, то ли по гениальному замыслу архитекторов, но Новый Оплот стал точной копией столицы, представляя собой крест в кресте, если смотреть на резиденцию главы Третьей Федерации с высоты птичьего полёта. Серые стены взмывали далеко ввысь, а голограммы на них круглосуточно проецировали синий флаг с Сидарией в центре и десятью планетами-доминионами вокруг. Какое-то время миры Простора пытались возмущаться, что на символе государства изображены только планеты Ближних рубежей, но историческую традицию никто менять не стал.

– Министр, я вам не мешаю? – недовольным тоном произнесла Аврора Тейт. Она любила главный зал Нового Оплота и предпочитала проводить собрания и совещания именно здесь, чувствуя преемственность от восьмидесяти двух президентов, правивших до неё.

– Простите, – Одрик Таламо спрятал свой галафон. – Мой человек только что сообщил, что преемник Эдвин Артейн успешно доставлен в Цитадель.

– Прекрасно, – расплылся в улыбке Дан Белур, сидя по правую руку от президента. – Этот юноша станет истинным символом Третьей Федерации в Триаде!

За большим прямоугольным столом собрались шестеро. Это собрание предусмотрительно не внесли в график президента, а все участники сейчас официально находились в совершенно других местах. Кроме самой Авроры Тейт, хранителя Дана Белура и министра Одрика Таламо здесь также присутствовали главы Синего, Зелёного и Красного Департаментов.

– Замечательно, – президент откликнулась на комментарий хранителя без особого энтузиазма. – Теперь вернёмся к моему вопросу: что у нас с червоточинами?