Исчезнувшие тени

На помощь пришел один из сирийских офицеров, немного говоривший по-английски.

— Это старейшина поселка. Он хочет, чтобы вы пошли за ним, — перевел сириец.

Земцов, взяв с собой пятерых солдат и пулеметчика, отправился за стариком.

Через несколько минут они оказались на окраине поселка.

То, что предстало их взору навсегда отпечаталось в памяти капитана.

Вдоль песчаной проселочной дороги ровными рядами лежали изуродованные тела мирных жителей. Здесь были мужчины и женщины, старики и дети, скрючившиеся в самых разных противоестественных позах.

Больше всего запомнился капитану маленький ребенок, лежавший между двух взрослых — должно быть, родителей.

Такую расправу бандиты учинили над христианами, когда-то жившими здесь.

Земцов посмотрел справа и слева от себя. Даже бывалые бойцы пребывали в глубоком шоке от увиденного.

Капитан полез в карман и извлек свой телефон. Тот был полностью негоден, видимо, разбился во время боя.

— Есть у кого телефон? — не своим голосом спросил Земцов.

Стоявший справа младший сержант извлек исправную трубку с камерой.

— Снять здесь все, — тихо приказал он, — мир должен знать об этом.

А к окраине поселка уже подходили военные и оставшиеся в живых местные жители. Всюду слышались тихие голоса и женский плач.

Вдруг справа Земцов заметил движение. Двое военных полицейских тащили под руки какого-то помятого мужичонку.

Швырнув его перед расступившейся толпой, один из бойцов доложил:

— Вот, товарищ капитан, прятался в подвале. Смотрите, что при нем нашли.

Он протянул Земцову американскую рацию и пистолет-пулемет израильского производства.

Повертев вещи в руках, капитан передал их одному из бойцов и взглянул на пленника. Тот смотрел испуганно, переводя дикий взгляд с толпы местных жителей и на военных.

Местные решительно двинулись вперед, перекрикивая друг друга и требуя немедленной расправы. Пленный боевик начал лопотать, цепляясь крючковатыми пальцами за штанину капитана и прося защиты.

Секунду поразмыслив, Земцов дал приказ окружить того и не подпускать разъяренную толпу. Схватив за рукав топтавшегося рядом сирийского офицера, он гаркнул:

— Переведи! Самосуд вершить не позволим!

Тут, прорвав оцепление, к нему подбежала женщина с мертвым ребенком на руках.

— Господин офицер, это сделал он… — проговорила она на ломаном английском сквозь рыдания и указала на пленного, — он… он!

Земцов опустил глаза, не в силах смотреть на нее. Он не знал, что ответить.

Вечером того же дня он сидел в штабной палатке уже в Пальмире и тупо смотрел в стенку. Из этого боя он вернулся с поседевшими висками и пустыми глазами. Он как будто постарел за один день.

В голове роились самые разные мысли. В палатку вошел полковник юстиции и жестом показал Земцову сидеть. Сам он присел рядом и закурил.

— Того пленного пришлось отпустить, — поколебавшись с минуту, сообщил он.

Земцов не поверил своим ушам. Он перевел озадаченный взгляд на полковника.

Тот продолжил:

— На связь вышли американцы… сообщили, что это их ценный информатор… пришлось передать его, сам понимаешь…

Земцов отказывался понимать. Он резко встал и, не произнося ни слова, вышел из палатки.

Глядя в ночное небо, он беззвучно плакал…

***

Когда Земцов закончил, все вокруг стояли молча.

Сильви опустила глаза, не решаясь смотреть на майора, а он словно мыслями все еще был там, в сирийской пустыне.

— Это была моя самая большая ошибка… — наконец проговорил он. — Но больше я подобных ошибок стараюсь не совершать…

Повисла неловкая пауза, которую с глупым видом нарушил Хантер, похлопав в ладоши.

— Благодарим, господин майор, за ваш увлекательный рассказ, но, господа, думаю, мы уже достаточно наслушались о вашем героизме. Вашу руку, господин майор, — Хантер протянул Земцову свою холенную ладонь.

Земцов брезгливо посмотрел на руку Хантера, затем обвел взглядом всех собравшихся.

Покачав головой, он тихо сказал:

— Вы, господин Хантер, так ничего и не поняли. Герой не я, а те парни, — он кивнул головой вверх, — майор Вятчанин и сержант Трофимов, старший лейтенант Волков, получившие свои награды посмертно. А наши враги имели хорошее оружие… американское оружие, мистер Хантер.

С этими словами он стянул с правой руки черную перчатку и протянул руку американцу. Тот побледнел. Некоторые дамы ахнули, а Сильви прикрыла рот ладонью. Вся рука Земцова была покрыта глубокими уродливыми шрамами, а на пальцах совсем не было ногтей.

Хантер так и не решился пожать руку майора. А тот надел обратно кожаную перчатку и коротко кивнул:

— Честь имею.

С этими словами он покинул зал. Все смотрели ему вслед.

Наконец молчание прервал граф ван ден Ален, процедивший сквозь зубы:

— Удивительный варвар…

Услышав это, Сильви зарделась и несмотря на протесты родителей быстрым шагом направилась вслед за Земцовым.

Лоссаль сказал металлическим тоном.

— Этот варвар, граф, неделю провел у боевиков, и одному Богу известно, что ему пришлось пережить, пока его не освободили, — чеканя каждое слово проговорил он, — этот варвар не раз сражался с бандитами и проявил себя блестяще. Думаете, он и подобные ему делают это ради вас? Не заблуждайтесь, они делают это ради того, чтобы этот мир окончательно не превратился в ад.

И поклонившись, Лоссаль в сопровождении ди Маджио покинул зал под бравурную музыку оркестра.

***

Денис с задумчивым видом брел по улице незнакомого города, а в его голове роились самые разные мысли.

Он уже почти дошел до середины моста Эразма — крупнейшего в Роттердаме, когда увидел прямо перед собой знакомую фигуру.

Обнимая себя за плечи, напротив стояла Сильви. Так и не решившись поднять на него глаза, она тихо произнесла:

— Прости их, Дэни…

Денис только вздохнул и накинул на плечи девушки свой плащ.

— Похоже, во время каждой нашей встречи я должен согревать тебя, — с улыбкой произнес он.

Сильви благодарно посмотрела не него.

— Должен признать, у тебя отличный жених, — с сарказмом продолжил Денис, — я впечатлен.

Сильви густо покраснела и снова опустила глаза.

— Я… я должна была… — запинаясь начала она. — Я все тебе объясню…

Денис покачал головой.

— Ты не должна ничего объяснять.

Они некоторое время молчали, глядя друг на друга, а затем Сильви прильнула к нему, и Денис крепко обнял ее.

Глава 8

За ночь Земцову так и не удалось толком сомкнуть глаз.

Вокруг творилась какая-то чертовщина. Всюду в темноте незнакомого гостиничного номера слышались странные шорохи и скрип старых дубовых половиц.

Казалось, что кто-то невидимый ходил возле кровати, у входной двери и у окна на другом конце комнаты.

Привыкший за время службы на Ближнем Востоке реагировать на малейшее движение, Земцов то и дело подскакивал в постели, стряхивая с себя остатки тревожной дремоты, и включал расположенную на прикроватной тумбочке лампу.

Обводя комнату пристальным взглядом, он снова падал на матрац, пребывая в полной уверенности, что медленно сходит с ума.

В какой-то момент он задумался.

Темноты Земцов никогда не боялся. Даже в детстве, когда в каждом из нас живет первобытный, выработанный еще далекими предками, священный трепет перед мраком ночи.

Земцова темнота всегда манила своей таинственностью. Ему очень хотелось узнать, что сокрыто за мраком, и он испытывал истинное удовольствие, когда черное полотно прорезал лучик подаренного дедом карманного фонарика.

Его дед, опытный охотник, всегда учил уважать темноту, относиться к ней как к живому существу, способному в случае необходимости дать укрытие, или наоборот, укрыть твоего неприятеля.

В какой-то момент к Земцову пришло осознание, что вопреки расхожему мнению яркий свет дня не менее подходит для темных делишек, нежели мрак ночи. Поэтому бояться темноты просто глупо.

Земцов понимал, что людям проще жить в мире, где все делится на черное и белое, где день создан для благих дел, а ночь — для коварных злодеяний.

Гораздо больше майора страшила другая тьма… та тьма, что жила в человеке и порой вырывалась наружу, вынуждая совершать преступления.

Земцов давно пришел к выводу, что его судьба и судьбы тысяч других, связавших себя с нелегким ремеслом защиты закона и справедливости, неразрывно связаны с тьмой, и все они в какой-то степени напоминают лучик фонарика из его далеких детских воспоминаний…

Наконец устав от тех странностей, что творились в его гостиничном номере, Земцов решил оставить лампу включенной.

«Пусть тьма отступит!»

В очередной раз взбив неудобную жесткую подушку, он прилег и постарался уснуть.

Сколько времени прошло, Земцов не помнил, но он увидел огромный, залитый солнцем цветущий луг, какие часто можно встретить в центральной полосе России. Проведя рукой по высокой траве, майор с удивлением отметил, что она полностью здорова и избавлена от извечной черной перчатки. В этот момент он окончательно убедился, что спит.

Слева и справа виднелись, точно сошедшие с пейзажа, небольшие рощицы, из которых доносились мелодичные песни соловьев.

На душе вмиг стало хорошо и спокойно.

Земцов прикрыл глаза и вдохнул полной грудью.

Но мгновение тишины и беззаботности сменилось нарастающей тревогой. Подул холодный ветер, майор открыл глаза и увидел, как резко меняется пейзаж.

Небо заволокло свинцовыми тучами, трава вокруг пожухла и стала буро-коричневой. Соловьиные рощи исчезли, сменившись враждебным осенним бором, словно стена стоявшим перед майором.

Земцов понял, что находится на опушке Каннок-Чейсского леса.

Некоторые деревья уже стояли совершенно голыми, а на других местами еще виднелась коричневая листва.

У самого входа в лес майор заметил какое-то движение. Издали казалось, что это медведь.

Земцов пригляделся и не поверил своим глазам.

У кромки леса, подняв руки, пританцовывал невысокий человек, полностью одетый в медвежью шкуру.

Медленно крутясь вокруг своей оси, он совершал странные неестественные движения руками, такие, словно пытался отпугнуть кого-то невидимого. От необычного человека исходила какая-то угроза, чувствовавшая на подсознательном уровне.

Секунду Земцов стоял опешив.

Но даже во сне он оставался тем, кем был в реальности.

— Эй, ты! А ну стоять! — рявкнул он громким командным голосом.

Человек вздрогнул от неожиданности, согнулся и воровато обернулся.

Холодок пробежал по спине майора.

Перед ним был не человек, а какое-то существо. Лица разглядеть он не мог, потому что все его внимание было сосредоточено на огромных, черных как агаты глазах, которыми существо таращилось на него.

С большим трудом Земцов вернул самообладание и строго выкрикнул:

— Полиция! Не двигаться!

Он сделал решительный шаг вперед, но существо тут же опрометью кинулось в лесную чащу.

Земцов бросился в погоню, но в какой-то момент понял, что бежит на месте. Существо уже давно исчезло из виду, а он все не мог добежать до опушки леса.

Неожиданно, он услышал звук — тонкий, жалобный, словно где-то поблизости плакал ребенок.

Майор остановился и перевел дух.

Так и есть.

Плакал ребенок, но понять, откуда исходил звук, Земцов не мог. Он вертел головой по сторонам, но все без толку.

Когда он проснулся, плач как будто доносился из соседнего номера.

Земцов прислушался и замер. Источник звука был определенно где-то рядом.

Периферийным зрением он успел заметить, как в правом углу, наименее освещенном, метнулась какая-то тень. Земцов резко повернулся в ту сторону, но не успел ничего разглядеть. Походивший на детский плач звук исчез.

Майор вскочил с постели, сон как рукой сняло. Он быстро осмотрел номер, но ничего подозрительного не обнаружил. Все двери и окна были крепко заперты, никаких следов постороннего присутствия не наблюдалось.

А затем раздалась мелодия, сработал будильник лежавшего на прикроватной тумбе мобильника. Земцов отключил противный сигнал и потянулся.

Решив, что ему все это почудилось, он пожал плечами и, продолжая разминаться, направился в ванную комнату.

Включив свет, он не успел сделать и шага, остановившись как вкопанный.

На висевшем над раковиной запотевшем зеркале, маленькой, явно детской рукой, была выведена аккуратная надпись «помоги».

Земцов едва успел снять ее на телефон, как в следующее мгновение надпись исчезла.

***

Земцов спустился к завтраку.

В зале паба «Тисовая аллея» было тихо, и ничто не напоминало о том, что еще недавно в заведении было полно народу.

За дальним столиком сидел Садхир и поглощал изрядную порцию свиных сосисок. За стойкой, как и накануне вечером, хлопотал мистер Кранберри. Создавалось впечатление, что этот человек вообще никогда не спит. Увидев Земцова, хозяин «Кэмбдон Гарден Инн» приветливо помахал ему рукой. Майор кивнул в ответ и проследовал к столику, за которым устроился его напарник.

Плюхнувшись на жалобно заскрипевший стул, Земцов шумно выдохнул.

Садхир проглотил очередной кусок мяса и с сомнением взглянул на своего русского коллегу.

— Если бы я не знал тебя, то мог бы с уверенностью сказать, что ночь ты провел в компании бутылки доброго виски… — задумчиво протянул он.

Земцов посмотрел на Садхира мутными глазами и благодарно кивнул мистеру Кранберри, как нельзя кстати налившему ароматного горячего кофе в стоящую перед майором кружку.

Сделав большой глоток, Земцов зажмурился от удовольствия.

— Нелегкая ночка выдалась, — подавив зевок, Земцов поставил на отполированную столешницу кружку с кофе и принялся усиленно массировать обеими ладонями глаза.

Садхир пожал плечами и вновь вернулся к поглощению сосисок.

Земцов с минуту наблюдал за ним, а затем, осторожно, словно извиняясь, спросил:

— Ты… ничего не слышал сегодня ранним утром? Где-то в половине седьмого?

Садхир поднял глаза на напарника и будто дирижерской палочкой неопределенно взмахнул вилкой, с наколотым на нее кусочком сосиски.

Сделав глоток кофе, он наконец ответил.

— Ничего, спал сном младенца, — инспектор расплылся в широкой улыбке.

— Младенцы редко спят спокойно и к тому же будят своих родителей, — задумчиво глядя на противоположную стену, сказал Земцов.

— Тебе-то почем знать, — проворчал Садхир, — когда будет у тебя миссис майор и малыши, тогда и поговорим, — он подмигнул Земцову и продолжил, — вот с нашей дочуркой у нас с Лилли проблем никогда не было.

Земцов понял, что еще немного и инспектор перейдет к любимой теме — обсуждению дочери Мариши.

В сентябре, когда они вместе работали с Садхиром по «Делу Теней», Земцову приходилось частенько бывать в доме инспектора, и даже один раз он заночевал у него. Поэтому майор был не понаслышке знаком со всей его большой семьей.

Ученица первого класса Мириша была не по годам умна и рассудительна, тем не менее оставаясь шестилетним ребенком. Большой, как медведь, Земцов, выделяющийся на фоне всей ее родни, вызвал истинное восхищение девчонки и ее любимым развлечением стало катание на плечах у майора. От одного воспоминания Земцов подавил улыбку и поспешил вернуть разговор в нужное русло.

— Кстати, о детях, — осторожно начал он, — готов поклясться, что сегодня утром слышал детский плач и… — майор замялся. — Могу с уверенностью сказать, что звук был в моем номере.

Садхир недоуменно посмотрел на него.

— Ну и что? Подумаешь, эка невидаль — плакал ребенок где-то у соседей, а тебе спросонья и показалось.

Он потянулся.

— А с тобой и мне начнет мерещиться всякое! Шутка ли — через пол страны на машине! Да еще весь день в дороге!

Земцов внимательно слушал его излияния. Когда инспектор закончил сетовать на свою непростую судьбу, майор продолжил.

— И все-таки я уверен, — твердо заявил он.

Садхир с сомнением посмотрел на своего приятеля.

— В чем ты уверен? В том, что у тебя в номере был невидимый ребенок, который еще и плакал к тому же?

Земцов опустил глаза, понимая всю абсурдность своих заявлений.

— А мы сейчас это и выясним, – оживился Садхир и повернулся к мистеру Кранберри, как раз подошедшему к ним с кофейником в руках.

— Скажите, сэр, в гостинице есть постояльцы с маленькими детьми? — осведомился он.

Хозяин гостиницы удивленно посмотрел на него.

— Нет, сэр. Вы с господином Земцофф единственные гости…

Он на секунду замялся.

— Хотя нет, есть еще молодая леди… она заняла номер пять с месяц назад. Номер оплачен, но ее самой я давненько не видел. Она упоминала, что приехала изучать лес и ее может долго не быть. Видимо, мы с ней не пересекаемся, ключ от номера она ни разу не оставляла.

Мистер Кранберри налил свежий кофе в кружки и удалился, а Земцов победоносно посмотрел на Садхира.

— Вот, видишь! Детей в гостинице нет, а это значит…

— А это значит, что ты окончательно свихнулся из-за этого дела, — закончил за него Садхир.

Он глубоко вздохнул.

— Я понимаю, как дорога тебе последняя жертва… — инспектор осекся и продолжил не так уверенно. — То есть, эта Сильви… Никогда не видел, чтобы кто-то так яростно пытался докопаться до истины, как это делаешь ты. Но посмотри на себя — ты не спишь, практически не ешь и носишься по всей Европе в ее поисках.

Земцов жестом остановил его и миролюбивым тоном произнес.

— Спасибо за поддержку, дружище, но я в порядке. Правда! И потом, что ты скажешь на это? — он протянул Садхиру свой мобильник, на экране которого было фото таинственной надписи, обнаруженной в ванной комнате.

Садхир повертел телефон в руках и недоуменно посмотрел на майора.

— Это я нашел на зеркале в своей ванной комнате сегодня утром… — пояснил Земцов. — Едва успел заснять. Не поверишь, но надпись почти сразу исчезла.

Садхир недоверчиво посмотрел на майора.

— Как это исчезла…? — раздраженно пробурчал он. — Чья-то неудачная шутка?

Земцов покачал головой.

— Я проверил зеркало с фонариком. Никаких отпечатков. Ничего! Можешь сам проверить.

Садхир проворчал что-то на своем родном языке и нехотя поднялся из-за стола.

Всю дорогу до номера Земцова инспектор продолжал чертыхаться и, войдя внутрь, сразу направился в ванную комнату.

Под пристальным взглядом Земцова он минут десять рассматривал зеркало с разных углов, дышал на его поверхность, светил фонариком, направляя свет то так, то эдак. В итоге он решил снять зеркало и осмотреть. Все без толку.

Наконец инспектор озадаченно почесал затылок и повернулся к Земцову.

— Слушай, Дэни, а ты меня часом не разыгрываешь? — прищурился он.

Земцов одарил его тяжелым взглядом.

— Ясно, — без лишних слов выдохнул инспектор и поднял руки вверх, давая понять, что не имеет ни малейшего представления о том, что произошло в номере майора.

***

Спустя пятнадцать минут они уже стояли у входа в кабинет суперинтенданта Маклафлина.

Предстояла вылазка в Каннок-Чейсский лес, к тому месту, где по словам очевидцев, видели девушку, похожую на Сильви ван ден Ален.

Первой мыслью сегодня было отправиться на разведку без болтливого суперинтенданта. Но поскольку ни Садхир, ни тем более Земцов не знали местных лесных троп, оба были вынуждены признать, что без сопровождения Маклафлина им не обойтись.

Едва переступив порог кабинета, Земцов и Садхир остановились. Суперинтендант был не один. В одном из кресел, спиной к двери восседал некий джентльмен.

Маклафлин поднялся навстречу вошедшим, приветственно расставив руки в стороны. Его гость также встал из кресла и повернулся ко входу.

Земцову хватило одного взгляда на посетителя, чтобы понять, кто перед ним стоит. Бледное аристократическое лицо, капризный изгиб губ, тонкие усики — на него изучающе смотрел точно сошедший со вчерашнего портрета сэр Фицалан. Дополнял гротескный образ визитера старомодный, но элегантный костюм-тройка.

«Не хватает только бутоньерки в петлице, а так — чистый мафиози из фильмов Ричарда Уилсона19», — отметил про себя Земцов.

А Маклафлин уже вовсю играл роль радушного хозяина.

— Джентльмены, прошу вас, — обратился он к Садхиру и Земцову, — рекомендую — сэр Мортимер Фицалан, патрон округа Каннок и наш добрый друг!

Он сделал широкий жест рукой, словно хотел продемонстрировать масштаб неслыханной доброты Фицалана. Но на Садхира и Земцова столь лестная рекомендация не произвела должного впечатления. Оба, не сговариваясь, тяжелым «полицейским» взглядом изучали сэра Фицалана.

Тот слегка сощурился в ответ и первым нарушил неловкую паузу.

— Господа, мистер Маклафлин как раз рассказывал мне о вас. Вы, должно быть, наши гости из столицы? Что ж, рад приветствовать вас на земле моих предков, — изрек он неожиданно приятным баритоном, — поверьте, места здесь сказочные, а люди еще лучше, — аристократ протянул руку Садхиру ладонью вниз словно для поцелуя.

Секунду помешкав, инспектор пожал ему кончики пальцев, точно здоровался с женщиной. Затем чести приветствия благородного сэра Фицалана удостоился и Земцов. Майор не стал миндальничать и от души стиснул своей огромной лапищей в перчатке тонкие, как у пианиста, пальцы Фицалана. Аристократ поморщился от боли и резко, точно от огня, отдернул руку.

— Что ж, сэр Мортимер, почту за честь познакомиться с вами, — начал Садхир, — но нам с господином суперинтендантом нужно обсудить планы расследования.

Многозначительным взглядом он явно дал понять сэру Фицалану, что не собирается продолжать разговор в его присутствии. Но Фицалан, между тем, и не думал уходить. Напротив, он снова приземлился в кресло и удивленно спросил:

— Расследование…? Но позвольте, я полагал, что «Дело Теней» закрыто! По крайне мере так писали в газетах?

Земцов скрипнул зубами, а Садхир раздраженно посмотрел на Маклафлина.

— Вижу, сэр Мортимер, — процедил он, не отводя взгляда от суперинтенданта, — вы неплохо осведомлены о цели нашего приезда.

Маклафлин смущенно посмотрел вниз, пытаясь разглядеть под пивным животом носки своих ботинок.

— Расследование никогда не прекращалось, — вмешался Земцов, — просто следственные действия на территории Англии были приостановлены.

— Да, но ведь та девушка… как же ее…? Последняя пропавшая… — Фицалан зажмурился, силясь вспомнить имя.

— Ван ден Ален, — напомнил Земцов.

— Да, точно, Сильви ван ден Ален, — обрадовался баронет, — она ведь исчезла в Лондоне! Неужели след привел вас к нам?

Обсуждать детали расследования с посторонним — грубейшее нарушение инструкции и служебной этики. Поэтому Садхир ответил неопределенно, в духе «так уж сложилось».

— Суперинтендант, мы ждем вас внизу, вы знаете, куда мы собираемся, — сказал Садхир, давая понять, что беседа закончена.

Похоже, о том, куда они собираются, знал не только Маклафлин.

— Вы в лес? — осведомился Фицалан. — Могу вам все показать лично, мои владения как раз примыкают к чаще.

— Исключено, — отрезал Садхир и направился к выходу.

Земцов многозначительно взглянул на Маклафлина и, кивнув Фицалану, последовал за коллегой.

***

Почти всю дорогу от полицейского участка в машине царило напряженное молчание.

Поначалу Маклафлин пытался оправдываться. Он убеждал в том, что такому уважаемому человеку как сэр Фицалан можно доверять и раскрывать секреты. Но не найдя поддержки у коллег, он в итоге замолчал и перестал поднимать столь щекотливую тему.

Спустя примерно минут двадцать он остановил автомобиль на покрытой осенней листвой обочине.

Все трое вышли из машины.

Земцов покрутился, разминая как всегда затекшую поясницу, и попутно огляделся.

С обеих сторон почти вплотную к дороге подступал лес. Несмотря на то, что листва уже отлетела, накрыв землю серо-бурым ковром, деревья стояли настолько плотно друг к другу, что разглядеть что-либо дальше пятнадцати ярдов не представлялось возможным.

— Вроде бы здесь Белфорды видели ее, — уныло протянул Маклафлин, — вот и дорожный указатель, — он махнул в сторону знака, гласившего, что до Каннока ехать пятнадцать миль.

— А вот и тормозной путь их машины, — сказал Земцов, глядя на асфальт.

Он извлек из кармана куртки сигарету и стал крутить ее в пальцах, разглядывая четкий след от протекторов шин.

Все трое двинулись по следу. Дорога была пустынна, так что полицейские без опаски шли прямо посреди нее.

— Здесь он начал объезжать препятствие, — Садхир указал, что след стал резко забирать вправо, а там он улетел в кювет.

— Выходит, девушка стояла примерно в этом промежутке, — Земцов пальцем прочертил дугу, — сюда кто-нибудь из ваших выезжал? — обратился он к Маклафлину.

Тот только неопределенно передернул плечами.

— А зачем? Тони ведь заявление отозвал.

— Действительно, зачем?! — с сарказмом протянул Земцов и присел на корточки, разглядывая асфальт.