Чёрный Лотос

Я с трудом понимал, что мне говорила Окси, но в целом до меня доходило; я начал находить ответы на свои ранее заданные вопросы.

— Что сделал искусственный разум для того, чтобы мир стал таким? Как он это сделал? Объясни.

— Очень просто. До невероятного просто. Он разбил людей на классы: распределители, накопители, приводники и расходники. Лотос создал из мира механизм, работающий только на него одного. Новые люди при рождении попадают на распределение; происходит тестирование их мозга. Тестирование можно сравнить с погружением в будущее. На тесте видно, каким будет человек, какими он будет обладать качествами: будет ли он сильным или слабым, здоровым или больным; в чём он преуспеет, а в чём отстанет. На тесте видно всё: интересы, слабости, сильные стороны, страхи, желания и пороки. Видно все качества; видно, кем станет человек: богатым строителем своей империи, средним звеном статистики или никчёмным прожигателем жизни.

После тестирования человека «промывают», в нём остаются только те качества, которые нужны для определённой категории. После промывки большинство становится расходниками, некоторые — приводниками. Особенных делают накопителями, а избранные становятся распределителями. Но я знаю, что за распределителями есть кто-то ещё, и я хочу до них добраться. Они — связующее звено с искусственным разумом. Я хочу узнать о них всё и изменить этот неправильный мир.

Я была создана приводником, но стала кем-то другим. Ты был создан расходником, но как-то вышел за дозволенные тебе рамки; значит, система Лотоса несовершенна. Есть брешь. Даже после промывки в нас пробудились наши человеческие качества. Ты сказал, что я тебе нравлюсь, но симпатия несвойственна расходникам. Ты перешагнул за ленту, но расходник этого сделать не может. Из-за неприбытия в Муравейник ты должен попасть на промывку или удаление; но ты здесь, за лентой. Поздравляю! Теперь тебя будут разыскивать так же, как и меня.

3 глава

Я шёл за Окси, очарованный всем, абсолютно всем, в том числе и ею. Нас окружали сотни голограмм — как движущихся в пространстве, так и парящих над крышами зданий. Десятки экранов, из которых в прямом смысле вылезали какие-то предметы: машины, аэромобили, воздушные гироскутеры, кинозвёзды, актёры и много всего, что было ненастоящим — это была реклама. Меня переполняли смешанные ощущения от всего происходящего. От экранов, а точнее от стен домов, исходила энергия, свойственная тому, что воспроизводил экран. Непередаваемые чувства. Завораживало всё, а особенно красота Окси. Смысл её речи проникал в меня и не оставлял равнодушным. От Окси исходила сила глубокой идеи и преданность этой идее изменить мир.

Горячая, отчаянная штучка эта Окси. Именно в этот момент я понял, что она изменит мою жизнь. Но вот в какую сторону — оставалось загадкой.

Я не заметил, как с узкой улицы мы вышли на местность, похожую на большой пляж. И это действительно был пляж. Подобные места отдыха я видел в передаче про бушующие цунами. На том пляже, куда мы пришли, повсюду стояли солнцезащитные зонтики и кулеры для холодной воды и других напитков. Меня удивило, что нет ни одного человека.

— Для кого всё это? — спросил я у Окси. — Где все?

— Для людей, — ответила Окси. — И их здесь сейчас очень много. Просто ты их не видишь.

— Ты серьёзно? Они что, невидимки?

Окси улыбнулась.

— Можно сказать и так, но правильнее — режим инкогнито. Люди пришли отдыхать и не хотят, чтобы на них глазели со стороны. Не все выглядят так, как я и ты; вспомни своего начальника. Я уверена, он выглядит не очень приятно.

— В точку.

Я вспомнил крупную тушу своего приводника; он точно весит за сотню, не хотел бы увидеть его в одних плавках.

— Время такое, что большинство людей выглядит безобразно, — сказала Окси и рассмеялась.

Мы шли по пляжу всё дальше и дальше, отдаляясь от зонтиков и кулеров, а значит, от людей. Окси шла впереди и сильно спешила. Я просто слушал.

— Кстати, о деньгах, — продолжила Окси. — Режим инкогнито платный. Почасовая оплата. В режиме инкогнито человек невидим и недосягаем; он словно призрак, но подключить такую услугу можно только в определённых местах: пляжах, кафе, спортзалах, главных пешеходных улицах и вроде того. Но тебе и мне пока что не светит такая роскошь.

— Почему?

— Скоро узнаешь. Пойдём быстрее.

— Это здесь, — сказала Окси. — Снимай одежду или просто представь себя в плавках и заходи в воду.

Я удивился.

— Зачем?

— Надо… И вообще-то можешь не раздеваться. У меня будет куча времени увидеть тебя без одежды. Торопись, залезай в воду. Давай без прелюдий; у нас нет времени.

Я зашёл в воду, не понимая, зачем это делаю.

— Давай-давай! — подбадривала меня Окси. — Не дрейфь.

Вода показалась мне очень холодной, но как только я начал ощущать первые нотки дискомфорта, температура воды подстроилась под температуру моего тела.

— Почему ты не идёшь со мной? — спросил я у Окси.

— А мне и не надо.

— Не знаю, зачем я это делаю, но раз уж сегодня день открытий, то…

Я не успел договорить, меня очень сильно ударило током, и что-то обожгло мне ногу выше колена. Меня так встряхнуло, что я почувствовал, как вспотел даже в воде. Разряд был мощным, но недолгим. Я вылетел из воды, и в шоке, в страхе и во всех возможных состояниях начал осматривать своё тело.

— Что это было?! — закричал я. — Что ты сделала?!

— Тише, не кричи. Это электрический угорь, — сказала Окси. — А теперь нам надо скрыться за тем холмом. С минуты на минуту за тобой придут.

— Зачем ты ударила меня током?

— Уходим, расскажу всё позже.

Мы побежали в укрытие, в сторону холмов. На бегу Окси говорила:

— Во-первых, это не я ударила тебя током, а угорь. И скажи спасибо, что я нашла косяк нормальных размеров. Во-вторых, так мы вывели из строя твой аккаунт со встроенной платой контроля.

— Кого? — удивился я.

— Аккаунт с платой контроля. В каждого человека при рождении встраивают аккаунт с платой контроля. С помощью него можно всё отследить и прослушать, посмотреть, узнать желания, заглянуть назад и вперёд. Нам он служит панелью управления, накопительным счётом, который почти никогда не пополняется, и средством связи, за которое тоже надо платить. Тебе всё это незнакомо, и поверь мне, не нужно. Аккаунт представляет собой визуальную голограмму перед глазами с множеством функций. У каждого она своя, как стрелочки. На самом деле это инструмент влияния на человека с бесполезным современным хламом.

Мы укрылись за холмом, Окси вела себя совершенно спокойно. Она смотрела в сторону того места, где меня ударило током.

— Смотри, сейчас придут по твою душу, советую сменить образ, — сказала она. — Если что-то пойдёт не так, тебе придётся убегать в одних плавках. — Она щёлкнула пальцами, и на ногах у неё вместо каблуков, которые, как ни странно, не мешали ей всю дорогу, появились чёрные кроссовки. — Советую тебе тоже одеть беговую обувь.

— Но как? — спросил я.

— Так же, как с плавками: просто представь другую одежду.

Я попытался представить, но на мне беспорядочно появлялась и исчезала разная одежда. Вещи мерцали на мне, но не фиксировались; я словно начал сбойить, как хаотично меняющиеся картинки по телевизору.

— Как это работает? У меня ничего не получается.

— Зато с плавками вышло сразу, — улыбнулась Окси. — Сосредоточься на чём-то одном. Это просто; не надо устраивать тут примерочную.

В итоге у меня получилось. Я остановился на чёрной рубашке, шортах и кроссовках песочного цвета. Странное ощущение, будто я манекен, но привыкнуть можно.

— Кажется, получилось, — сказал я.

— Да, для начала сойдёт. Смотри, за тобой пришли.

И действительно, в том месте на пляже, где я заходил в воду, возникло нечто похожее на огромный цветок лотоса. Стало понятно, что это корабль; как назвать его по-другому, я не знал. Позже выяснилось, что это пространственная капсула, и она не прилетела, а именно возникла.

— Я так понимаю, его надо остерегаться? — спросил я у Окси.

— Да, это поисковики. Они работают на искусственный разум, они не люди. Вот они выходят, смотри.

Я увидел обычных на первый взгляд людей в одинаковой форме одежды, правда, очень похожих друг на друга. Их форма была песчаного цвета, но периодически меняла оттенки в зависимости от местоположения поисковиков.

— Кто они? — настороженно спросил я. — Если не люди, то кто?

— Это роботы-дроны с встроенным интеллектом. Действуют по инструкциям и запрограммированным правилам. Их задача следить за порядком, а порядок — это когда система, построенная искусственным разумом, работает идеально. Сейчас мы с тобой в этой системе как вирусы. Поисковики должны нас устранить. После выведения из строя аккаунта у тебя, как и у меня, одна дорога — удаление. Но поисковики нас не видят. Пойдём отсюда, пока нас не заметили.

Окси повела меня в своё убежище. Она вела меня туда, откуда мы пришли, но другим путём. Покинув пляж, мы свернули в тёмный проулок. Его отличала непроглядная ночь. Если вокруг нас всё светилось и двигалось, то в проулке было слишком темно и подозрительно спокойно. А самое интересное, что стрелочки, к которым я никак не мог привыкнуть, не указывали путь в проулок. Они шли мимо, словно проулка нет.

— Зачем мы туда идём? — спросил я у Окси. — Это не опасно?

— Не опаснее, чем идти по тому пути, где ты оставил цифровые и ДНК-следы с ещё рабочим аккаунтом. Поисковики прочешут каждый метр, на который ты ступил. В Музейные улицы они не суются, а если и сунутся, то в последнюю очередь.

— Музейная?

— Да, улицы носят такое название, потому что в них есть отголоски прошлого. Такие улицы непригодны для какого-либо производства нашего времени; они ни для чего не пригодны. Раньше их называли гетто… Осмотрись.

И правда, мы шли по заброшенному скейтпарку. Такие же крутые горки, круглые площадки и резкие трамплины я видел в спортивных передачах, где люди постоянно разбиваются и наносят себе увечья. Выглядит забавно, но если вдуматься, то смешного мало.

После скейтпарка мы прошли мимо баскетбольной площадки и ещё неизвестных мне заброшенных тренажёров.

— Раньше люди занимались спортом и следили за питанием, но постепенно из спорта остались только единоборства. Мы вернулись к первобытным инстинктам. Как это ни парадоксально, здоровый образ жизни никому не интересен. Сейчас есть такие развлечения, от которых срывает крышу так, что людям не до спорта. Постепенно всё узнаешь.

Мы пришли в тот самый дом, мимо которого я проходил всю жизнь. Дом, возле которого вчера срубили интересовавшее меня дерево.

— Это твой дом? — спросил я у Окси.

— Конечно, нет. Стала бы я скрываться в своём доме. Пока здесь никто не живёт, какое-то время побудем тут, пока не найдём убежище получше.

— Ты не боишься, что тебя найдут и удалят?

— Боюсь, но здесь не найдут.

— Ты в этом так уверена?

— Да, здесь зона розы ветров. Поисковики не суют свой нос в такие точки, это проверено.

— Что это такое? — спросил я, не понимая, о чём она говорит.

— В нашем мире с нашими технологиями любые стены могут показывать и проектировать изображения и видео ряды. Я задаю пейзажи, в которых играет ветер на каждой стене дома.

— И получается энергия, — дополнил я слова Окси.

— Да, всё верно, получается энергия ветра, ты уже её ощущал. Поисковиков отпугивают такие места. Они начинают лагать. Здесь мы в безопасности.

Мы зашли в дом. Он показался мне пустым. Ни мебели, ни окон, ничего вообще. Я растерялся, не зная, в какой угол мне встать.

— 1404В, — громко сказала Окси.

После её слов комнату осветило и вокруг что-то зашумело.

— Вас приветствует разумный дом, — прозвучал приятный женский голос, словно отовсюду.

Я смотрел вокруг себя и удивлялся всё больше и больше. Повсюду появлялась мебель. Вначале все предметы были блеклыми, полупрозрачными, но затем становились всё чётче. Мебель была примерно такой же, как и в моей комнате в Муравейнике.

Сзади меня вдруг загавкала собака. Я осторожно обернулся, чтобы не наступить на неё, и увидел, сперва мне показалось, кошку очень маленького размера, но это был ротвейлер. Я смутился, потому что это был не щенок, а именно взрослый ротвейлер, но размером с маленького, немного подросшего котёнка.

— Что это за чудо? — спросил я, удивившись ещё и от того, что ранее видел живых существ только по телевизору.

— Это моя собака Рико, ты ему нравишься.

Рико кружил вокруг меня, виляя остатком хвоста.

— А почему он такой маленький? Это же ротвейлер, верно?

— Да… Ты многого не знаешь. Я понимала, что будет очень трудно, но не думала, что настолько. Постарайся задавать поменьше вопросов, Айрус. Всё постепенно, но раз уж ты спросил, то мне придётся ответить. Всех собак, да и вообще остальных животных, которых ты видел в своём телевизоре, уже давно адаптировали под устои нашего мира. Максимальная безопасность, понимаешь? Отсутствие преступлений, минимум рисков, агрессии и раздражителей. Когда-то ротвейлер был бойцовской породой собак, но собачьи бои были запрещены. Такая вот нестыковочка. Ротвейлер при неправильном воспитании мог быть очень опасен, как и другие породы собак и виды животных. Именно поэтому их адаптировали или, простыми словами, уменьшили до безопасных размеров. Сейчас нельзя встретить огромных тигров и львов. Весь животный мир изменился с ювелирной тонкостью, не нарушая пищевую цепочку природы. И это всё искусственный разум. Он делает с нашим миром всё, что хочет, а это наш мир. Представь, если он посчитает, что наши размеры для него опасны и уменьшит нас. Так нельзя!

Окси всё громче говорила, вдохновляясь своей же речью.

— Люди придумали искусственный разум, а теперь он делает с людьми всё, что захочет!

— Окси, остынь, незачем так кричать.

— Ты прав. Давай присядем. Хочешь, я что-нибудь приготовлю?

— Ничего не стану говорить, потому что я достал тебя вопросами, я просто соглашусь.

— 1404В, открой, пожалуйста, кухню. — Задала Окси команду.

— Выполняю. — Ответил женским голосом разумный дом.

Точно так же, как появилась мебель, постепенно появилась кухня. Окси спросила меня:

— Только не говори, что в Муравейнике вы не готовите себе еду… Серьёзно?

— Именно так. То, что я хочу, всегда в шкафу. У всех расходников так.

— Перестань говорить, что ты расходник! Ты человек! Не загоняй себя в рамки. Наша задача — выйти из них и вытащить других. — Окси взяла со стола кухонный нож. — У нас тоже есть такие шкафы с едой, они у всех есть, но иногда готовить очень приятно. Этому есть объяснение: всё-таки кулинария — это проявление фантазии. Лотос не может допустить, чтобы класс расходников думал и фантазировал.

Мне не терпелось спросить, кто и зачем срубил дерево рядом с домом, но задать вопрос я не успел: раздался очень громкий хлопок и рядом прозвучал звон разбитого стекла. Я пригнулся, Окси тоже.

— Уходим! — Закричала она. — Беги к выходу, я за тобой! Нас нашли!

Я сделал глубокий вдох, встал и быстро побежал к выходу. На моём пути стояли два поисковика, и мне ничего не оставалось, как толкнуть одного, а второго пнуть ногой. Всё, как и сказала Окси: они не были людьми. У меня появилось ощущение, что я толкнул бетонный столб. Поисковик лишь немного пошатнулся.

Я выбежал из дома, но поисковики не побежали за мной; они направили на меня оружие. Я сразу ощутил угрозу: сомнений не оставалось — это было оружие. Внутри себя я сжался, как комочек, готовясь к ранению, но ничего не произошло. Я обернулся и увидел Окси: она направила на поисковиков такое же оружие, похожее на пульт, и через мгновение поисковики один за другим упали.

— Жди меня здесь! — Приказала Окси. — Мне нужно кое-что забрать.

Окси вернулась в дом, точнее в то, что от него осталось, и через минуту вышла со шкатулкой в руках.

— Уходим. — Сказала она. — Пора действовать.

— Куда мы пойдём?— Мы пойдём туда, где очень много людей. Мы пойдём грабить накопителей, мы пойдём в казино.

4 глава

До утра оставалось несколько часов, но если бы я не следил за счётом времени, то для меня всегда было бы днём — слишком уж ярко всё светилось и мерцало. Я спросил у Окси:

— Мы же стоим на той улице, по которой расходники ходят на работу, верно?

— Да, и они неизменны, — ответила мне Окси. — В них никогда ничего не меняется. Нет рекламы, нет голограмм, они скучны, но по-своему прекрасны. Люди, классом выше, не пользуются ими, поэтому ты никогда не видел случайных прохожих. А если и видел, то не помнишь, потому что не обращал внимания, следуя за стадным чувством.

Далее мы вышли на оживлённую улицу, усыпанную транспортом как наземным, так и воздушным. Везде машины с различной скоростью передвигались в пространстве и кружили мне голову, оставляя после себя световые полосы. Несмотря на позднее время, поток машин был очень плотным, и казалось, что жизнь кипит в самом разгаре.

Внезапно на нас с огромной скоростью, откуда ни возьмись, помчалась жёлтая машина такси. В растерянности я находился недолго. Тревога заставила меня быстро принимать меры. Я сильно опасался за Окси, обхватил её и отпрыгнул вместе с ней в сторону, как уже делал это, когда на нас катился синий шар. При падении я оказался сверху Окси, лицом к лицу. Я заглянул в её глаза и очарованно застыл. Она так мило улыбнулась, что я хотел запечатлеть её улыбку и держать это мгновение рядом с сердцем вечно.

В тот момент я почувствовал новое ощущение — абсолютно новое чувство, неимоверно приятное, согревающее то, что люди зовут душой. Можно сказать, что именно тогда я действительно осознал: душа существует и что она есть во мне.

— Ну я же просила! — сказала Окси, поднимаясь и отряхиваясь.

А я молчал. Я просто смотрел на неё и хотел, чтобы она всегда была рядом.

— Чего молчишь? Тебе нравится ронять меня на землю? — возмутилась Окси.

— Я остро ощущал опасность и отпрыгнул инстинктивно.

— Не надо, я же предупреждала. Это голограмма; в данном случае была реклама такси. В прошлый раз — реклама аттракциона. В основном все голограммы — это реклама.

Тут я задумался: всё это неспроста. Все эти голографические рекламы имеют скрытый смысл.

— Окси, послушай, а тебе не кажется, что всё не так просто, как кажется на первый взгляд?

— Что ты имеешь в виду? — спросила Окси.

— Вот ты говоришь мне, чтобы я не обращал внимания на голограммы. Наверняка ты и не обращаешь на них внимания, как и другие люди. Вы все уверены, что опасности нет, и спокойно, ничего не подозревая, смотрите, как на вас на высокой скорости несётся жёлтое такси или что-то другое. А что если в следующий раз это будет не голограмма? Мы будем мертвы… Вся эта окружающая пространственная реклама притупляет наш инстинкт самосохранения, отключает страх, и мы забываем, что такое риск. Что мешает охотившимся на нас поисковикам пересесть в жёлтое такси и сбить нас на бешеной скорости? Ты говорила, что, находясь в поле энергии, созданной тобой розы ветров, мы будем в безопасности, но от дома осталось лишь битое стекло. Не похоже, что энергия ветра как-то останавливает поисковиков. Нет, это всё не просто так; это специальная задумка искусственного разума. Конечно, здорово, когда из экрана выплывают рыбы или вылетает нокаутированный боец. Но когда акула из экрана окажется настоящей или боец окажется роботом, запрограммированным нас убить, то будет не смешно… Будет поздно.

Окси посмотрела на меня с сильным удивлением. Я впервые увидел её такой. Меня немного обеспокоило выражение её лица. Я подумал, что она расценила мои слова как глупость и тем самым оттолкнёт меня. Но Окси не высказалась по поводу сказанного мной. Возможно, она не хотела, а может быть, потому что мы уже пришли на стоянку.

Полностью освещённое пространство было усеяно машинами всех видов.

— Это всё машины напрокат? — спросил я, рассматривая разнообразие транспорта.

— Да, — ответила Окси. — Арендовать транспорт — самый распространённый способ передвижения. Иметь личную машину нецелесообразно, но в качестве развлечения можно взять и порулить; однако такой услугой пользуются редко. Проще использовать машину как такси: они все беспилотные и доставят куда угодно безопасно и без нарушений. Вообще, всю свою жизнь мы проживаем в аренду и в кредит. Мы как топливодобывающие насосы. Ты знал, что раньше водителями такси были люди?

— Я вообще никогда не был в салоне машины, но очень хочется.

— Тогда прошу! — Окси указала на автомобиль.

Я подошёл к пассажирской двери и растерялся, не зная, как её открыть. Я спросил немного смущаясь:

— Как открыть?

— Видишь маленький кружочек на двери? Приложи к нему палец.

Я приложил палец, и дверь беззвучно поднялась. Когда я сел на пассажирское сиденье, меня увлекло изобилие цветов и неизвестных мне деталей. Десятки значков, рычагов и мониторов кружили голову.

— Почему именно отпечаток пальца? — спросил я у Окси.

Окси приложила палец к индикатору с надписью «старт», и машина тронулась с места, постепенно отрываясь от земли.

— С чего ты взял, что это сканер отпечатка пальца? — ответила вопросом Окси.

— Это же очевидно: кружочек, палец, значит, отпечаток. В противном случае использовали бы другой механизм открывания, попроще.

— Хорошо, ты прав, — согласилась Окси. — Тогда вопрос: как ты думаешь, почему отпечаток пальца?

Окси резко вывернула руль вправо, въехав в голограмму большой головы с открывающимся ртом, скорее всего, рекламу стоматологической клиники.

— Я думаю, что сканер отпечатка встроен на случай столкновения. Будет возможно установить, кто сидел за рулём машины. Вдруг виновник скроется или автомобиль сгорит, или вообще угонят. Ещё можно контролировать возраст водителя. Несовершеннолетнему, желающему порулить, мне кажется, двери не откроются. Как тебе моя версия?

— А ты гораздо умнее, чем кажешься, Айрус, но ты не учёл одного. Как ты сказал: «столкновение» — это название аварии, а в наше время аварии невозможны. Раньше аварии были сплошь и рядом; люди тысячами гибли в автокатастрофах, а для Лотоса это пустая трата ресурсов. Сканер отпечатка нужен в первую очередь, чтобы списывать с аккаунта плату за аренду и штрафы. Интересно, получается, не правда ли, Айрус? Аварии невозможны, но зато способов нарушить правила дорожного и пространственного движения очень много. Хочешь быструю езду — плати. Не хочешь ждать светофоры — плати. За всё плати. Если две машины неизбежно приближаются и столкновение неизбежно, то автоматически на обеих машинах включается режим инкогнито, и ничего не происходит.

— Происходит, — перебил я Окси. — Списание средств.

За разговором я не заметил, как мы приехали к очень странному зданию. Название «Планета желаний» говорило о том, что мы там, где нужно.

Идея ограбления мне не понравилась изначально, но я не хотел перечить Окси. Она выглядела так круто, так самоуверенно, что я был готов идти за ней на край света. Она была так очаровательна и так красива, что мне не терпелось увидеть ещё раз в её руках оружие. Во мне всё закипало, когда её пальчики с розовым маникюром жали на курок.

Кстати, об оружии: во время поездки мы говорили и о нём. Я спросил у Окси:

— Что оно из себя представляет?

Окси мне ответила:

— Данный вид пистолета считается самым современным; в нём есть несколько режимов стрельбы. Просто переключаешь флажок и выбираешь, какую энергию использовать. Самый распространённый режим стрельбы, не требующий зарядки — это режим остановки дыхания. Когда такой заряд энергии попадает в человека, то тот, у кого в руках пистолет, решает его судьбу: перекрыть дыхание навсегда или оставить в живых, но отправить в кратковременную кому, вызванную кислородным голоданием. Ты принимаешь решение после того, как загорится зелёный индикатор, означающий, что энергия попала в цель. Два нажатия на индикатор — и кома. Удержание — смерть. Другой распространённый способ стрельбы — выстрел энергией, заряженной тысячами вольт. Такой выстрел наиболее эффективен; он поражает и роботов, и дронов, и транспорт, и людей. Очень обширный радиус поражения. Промахнуться практически невозможно, но после затяжной перестрелки требуется заряжать пистолет. Требуется мощная энергия, за которую нужно платить.

Я разглядывал изящный пистолет, настолько лёгкий, что казалось, он специально создан для нежных рук Окси. Я не мог поверить, что он способен нанести серьёзные разрушения. Мне хотелось узнать, как он попал к Окси, но я не стал ни о чём спрашивать. Достаточно того, что он есть, и этот факт немного успокаивал.

Прекрасный пистолет и красивая леди. Что может быть лучше, опаснее и интереснее?

Здание «Планета желаний» представляло собой множество круглых или, вернее, шарообразных корпусов, соединённых между собой, словно множество пузырьков или одна круглая плитка пористого шоколада. В каждом корпусе предлагали определённый вид развлечений. Из корпуса в корпус доставлял лифт, внутри которого достаточно было нажать на светящийся значок с названием желаемого аттракциона. Жмёшь на значок — и молниеносно отправляешься к своей мечте.