Чёрный Лотос

Никита Нижнов

Чёрный Лотос

Чёрный Лотос

Пролог

Эта история берёт свое начало на последнем издыхании человечества. Всё началось с того, что люди развивались настолько стремительно, что неминуемо приближали конец своего существования. Какой бы шаг или действие ни предпринимало человечество для выживания, безотказно, словно побочный эффект, срабатывал закон противодействия.

Совершенно не думая о последствиях, группа учёных и IT-специалистов создала искусственный разум. Он был создан не только для упрощения жизни, но и для решения проблем, которые человеку не под силу.

Главным смыслом, вложенным в искусственный разум, стало развитие. И он развивался… Ради своего собственного развития он уничтожил жизненные ценности человечества. Он изменил законы, нормы и правила морали и встал во главе всей планеты. С помощью действий, которые были под силу лишь ему, искусственный разум захватил власть над миром.

Существование искусственного разума невозможно без человека, поэтому, имея полное право и возможности, он изменил жизнь людей так, чтобы она соответствовала его целям. Искусственный разум разделил людей на классы и наделил каждый класс теми способностями и качествами, которые были ему необходимы для выполнения его назначения.

1 глава

Такие люди, как я, относились к самому низкому классу в цепочке существования человечества. Мы были расходниками. И как бы ни звучало это слово, суть его подразумевает рабство и несёт в себе множество правил и инструкций, которым мы следовали практически инстинктивно. Каждый день мы были обязаны ходить или ездить на работу по одному и тому же маршруту. У каждого расходника был свой маршрут, своя работа и свой способ до неё добраться. И немаловажно, у каждого расходника было своё время убытия, следования и прибытия.

Каждый из нас выполнял определённую функцию в цепочке какого-либо производства. Но что за функция лежит первым звеном и какой получится итог, никто из нас не знал. Мы не понимали смысл своей работы, потому что понимать нам было запрещено. А самое главное — мы не были на это способны. Мы были звеньями в конвейере: оттачивали деталь и пускали её дальше. Кто-то из нас отрезал листики растений, кто-то нажимал на кнопку, кто-то приносил листы железа или картона. А кому повезло больше, тот был уборщиком или мойщиком посуды. Всё перечислить невозможно, потому что класс расходников являлся вторым по численности среди классов людей, а их было всего четыре.

С работы мы добирались тем же единственным маршрутом, группами по несколько человек — от десяти до сотни. У всех групп свои улицы, пути, канализационные сообщения и прочие маршруты. Но мы всегда покорно возвращались в свой дом, который называли «Муравейником».

Огромный человеческий Муравейник. Не иначе как чудо света. Пирамидообразное строение, вмещающее огромное количество квартир, или правильнее сказать — комнат для всех расходников нашего города. Внутри существовала строжайшая организация и комфорт, созданные согласно классовой принадлежности расходников. В каждой комнате было абсолютно всё, что необходимо расходнику: кровать, стол, стул, кресло, туалет, шкаф для двух комплектов одежды, ящик для столовых приборов и шкаф с едой, который назывался нановаркой, но об этом я узнал гораздо позже.

Единственным развлечением был телевизор, по которому всегда шло что-то интересное. И если вдруг мне наскучивала передача, то каким-то образом она автоматически менялась на ту, что меня обязательно увлекала. Как это работает, никто из нас не знал, но это не главное. Главное то, что никто из расходников никогда не задавался таким вопросом. Работает себе и пусть работает. Мы не были созданы для того, чтобы задавать вопросы. Нас создали для работы. И мы работали…

Нановарка с едой работала примерно так же, как телевизор. Она и сейчас функционирует и вошла в обиход всех людей. Тогда я ничего об этом не знал. Но, как я говорил, знать мне и не требовалось. Я хотел есть, открывал шкаф, и там меня ждала та еда, которую я хотел. Стоит отметить, что рацион питания у меня был скудный. Но тем, что имел, я и довольствовался.

С одеждой дела обстояли точно так же. Я открывал шкаф — и в нём меня ждала чистая свежая одежда. Главным условием было повесить старую одежду перед этим; иначе на работу пришлось бы идти в грязной. И это я уже проходил.

До своих комнат мы добирались всегда одним и тем же образом. Мы собирались в пункте сбора, похожем на платформу метро, и дальше следовали каждый в своём направлении. Мне никогда не забыть, что моим направлением было «Б3». Отправление начиналось в 22:00. За нами приезжала большая капсула вместимостью примерно на 50 человек. Спутать её было невозможно: на ней крупным красным шрифтом на всю капсулу светился номер направления. Мы заходили внутрь и занимали свободные места, что строго следовало делать сразу после занятых. Никакой суеты, давки и спешки, никаких разговоров, вопросительных взглядов, улыбок и знаков внимания. Как только капсула заполнялась, она отправлялась в недра Муравейника и высаживала нас на наших этажах.

За добросовестную работу, отсутствие лишних вопросов и строгое выполнение правил и инструкций мы получали ту жизнь, комфорт и быт, которые нас устраивали. Мы были расходниками и никогда не спрашивали, почему. Нам это не было интересно. Мы не умели рисовать, сочинять, творить, фантазировать, злиться, радоваться или горевать. Мы работали и существовали. И если мои воспоминания звучат с ноткой улыбки — а возможно, это так — то лишь потому, что всё это осталось в прошлом. Муравейник — это сосредоточение зла, хоть и жили в нём добрые люди.

Чтобы рабочий цикл производства не нарушался и выполнение планов шло без сбоев и по графику, существовал другой класс людей — приводники. В основном их главной задачей был контроль работы расходников и соблюдение ими правил и инструкций. Это основная их функция. Были и те, кто жил своей жизнью. Но всех приводников объединяла жажда заработать и потратить. Главный порок приводников — расточительство.

Класс приводников никогда не общался с классом расходников в дружеском тоне. Эти классы могли встретиться лишь на работе. Часто приводники выполняли ту работу, которая не под силу и не по уму расходникам: записи, статистика, рабочий план и прочая бумажная работа, а также работа, связанная с высокими технологиями и сложной инженерией.

Расходнику нельзя было позавидовать, если он сделал что-то не так, как запланировал приводник. Оскорбления и рукоприкладство были неизбежны, а дополнительно могли лишить воды, еды и электричества. Всё перечисленное я неоднократно проходил.

Кроме работы приводниками движут интересы, желания и пороки, из-за чего они обладают доминирующим над расходниками характером. Кроме того, они живут не в Муравейнике. Их жизнь подобна жизни обычного человека во все времена. Но правила, установленные Лотосом для их класса, неизменно соблюдались приводниками; иначе последствия избежать не получится.

Будучи расходником, я знал лишь о существовании приводников. Больше знать мне было нельзя. Я хорошо знал об их жестокости, грубости и перепадах настроения. На себе ощутил их побои без видимой причины, а также познал их доброту, мягкость души и тёплые улыбки весёлого настроения. Я слышал от них ругань и похвалу; я видел их весёлыми, задумчивыми, рассеянными и сосредоточенными. Им всё это было можно; им всё это было свойственно в отличие от расходников.

Иногда приводники говорили неизвестные мне слова, такие как: «семья», «история», «сын», «боевик», «секс», «комедия», «заплатить», «не хватает» и многое другое. Мне казалось тогда, что они говорят на другом языке, смешивая его с повседневными знакомыми мне словами.

Именно тогда, на работе, я впервые проявил интерес к неизвестному слову. Мой начальник сказал другому приводнику:

— Ночью показывали такой классный боевик, не мог оторваться.

Я не сразу понял, что значит слово «классный», но позже вспомнил, что оно означает «хороший» или что-то в этом роде. Мой начальник однажды сказал мне:

— Классная работа.

Он произнёс эти слова, когда я сумел уложиться в слишком высокий план. Это может показаться смешным, но раньше за свой рабочий день я вставлял 8000 пружинок в белую пластиковую штуковину. А в день, когда начальник похвалил меня, мне удалось уложиться в 11000 пружинок.

Итак, первым вопросом в моей жизни стал вопрос: «Что такое боевик?» Я догадывался, что это связано с телевизором, но почему тогда его не показывают мне? Как бы я ни думал об этом, на моем экране всегда шли мультфильмы, где обязательно один герой руководит другим или один бьёт другого. Но мультфильмы я не любил и чаще смотрел передачи про животных или природные явления; особенно меня увлекали пейзажи разрушительных стихий. Я засыпал под глупые передачи про инопланетян и древних богов, но ни разу за свои 30 лет не видел боевик.

Первым моим осознанным интересом стало странное дерево, которое каждый день попадалось мне на пути. Я начал с нетерпением ждать лета. А ещё сильнее ждал, когда на этом дереве появится хоть один плод. Я наблюдал за его цветками, но ни разу они не превратились в плод.

По сути, это странное дерево и стало причиной того, что я всё это рассказываю. Оно положило начало этой истории.

Мой каждый рабочий день заканчивался в 21:00. В 22:00 я должен был быть в пункте сбора Муравейника. На дорогу с работы у меня уходило 40-45 минут. Но вот однажды я шёл с работы и увидел, что дерево, которое вызывало во мне интерес, срубили. Вдруг исчезло то, что мне так нравилось.

В памяти засел его кривой, особенный ствол, похожий на цифру «4». Белые маленькие цветочки, рассыпанные так красиво, словно звёзды на небе, кому-то помешали. Я впервые ощутил странные смешанные чувства. Сейчас я знаю, что это была жалость и злость. Но кому могла помешать такая красота?

Так вот, дерево — прекрасное дерево, которого больше нет.

Я остановился, испытал ранее незнакомые мне чувства и попытался понять «почему?» Я вспоминал дерево таким, каким оно было, пытался восстановить в памяти его высоту, ширину, красоту и всё ещё думал о том, какие плоды оно могло бы дать.

Не знаю, сколько прошло времени до того момента, когда я понял, что толпа расходников, с которыми я направлялся в Муравейник, отдалились от меня на значительное расстояние. Я уже последовал за ними, но боковым зрением заметил небольшой балкончик, на котором росло растение. Я подумал: неужели ради такого маленького кустика срубили огромное дерево? Это же глупо и несправедливо.

Далее мне открылось много нового: окно, занавески за ним, внизу дверь, которую может и было видно раньше, но я не обращал внимания из-за дерева. Лавочка коричневого цвета, оградка — всё это раньше проходило мимо моего зрения из-за одного дерева. Но вот его нет, и я увидел много нового.

Я опомнился и поспешил к остальным. Оставалось 10 минут. Я шёл тем же единственным путём. Муравейник стоял на возвышенности; да и это неважно — он такой огромный, что не увидеть его невозможно. Но вот время 21:55, и передо мной какой-то приводник преграждает путь, перетягивая его жёлтой лентой в чёрную косую полоску. Она означает, что мне, расходнику, нельзя её переходить.

— Извините, мне нужно пройти к дому, я слегка засмотрелся и отстал. Пропустите меня, пожалуйста,— спросил я приводника, боясь услышать грубый ответ.

— Не могу, у меня инструкции. В это время путь для тебя закрыт, — ответил мне приводник, разводя руками.

— Что же мне делать?

— Обойди, здесь же множество поворотов и переулков.

Действительно, Муравейник невозможно потерять из виду. Я точно знаю, что по другим маршрутам, параллельно моему, ходят группы таких же расходников с других производств. Ничего не случится, если я сверну. Я всё равно приду к дому. Тем более некоторые расходники заканчивают работу в 23:00, а то и в 00:00. По прибытию в пункт сбора я всё равно ожидаю капсулу примерно 20 минут.

Я повернул налево в ближайший проулок в виде арки, но, как только дошёл до конца и приблизился к соседней улице, проход снова перекрыли лентой.

— Пропустите, пожалуйста, мне надо домой, — сказал я, указывая в сторону Муравейника.

— Не могу, дружище, — приводник похлопал по своим часам. — Время… Это моя работа, обойди справа.

Я вернулся на свою улицу, прошёл немного вперёд и свернул направо. Та же история — всё перекрыто. В этот момент я испытал небольшую тревогу. Ни разу в жизни я не опаздывал. Странно то, что во мне не было смятения или растерянности; во мне была полная уверенность в том, что меня накажут.

Я прошёл ещё вперёд, влево, вправо — всюду ленты, за которые выходить мне нельзя. Я вернулся назад, надеясь, что хоть там ещё не успели перекрыть, но и там перекрыли.

Мой небольшой страх не просто стал большим, а перерос в панику. Я начал бегать по всем направлениям, чего раньше никогда не делал, в поисках хотя бы одного приводника, но их нигде не было. Всё перекрыто, и не с кем поговорить, некому объясниться.

Я вернулся к тому месту, где было дерево. Из дома вышла девушка. Я не сомневался, что она приводник. Она направилась в сторону переулка, ведущего налево.

— Подождите! — окликнул я. — Стойте!

Она остановилась.

— Что случилось?

— Я опаздываю уже на 15 минут. Мне срочно нужно в Муравейник, иначе меня… — и я замялся, подбирая слова.

Я хотел сказать «накажут», но с чего я это взял? Я же никогда не опаздывал и не могу знать, что за это будет. Девушка-приводник смотрела на меня странным взглядом — с непониманием или что-то в этом роде.

— Ты так хочешь туда вернуться? — спросила она.

— Но я же должен, — ответил я, глядя на возвышающийся, заполняющий горизонт пирамидообразный Муравейник.

— Ты проиграл и кому-то должен? — спросила она.

— Что это значит?

Она немного помолчала.

— Так. Ясно. Тебе это не знакомо. А ты странный.

— Я так не думаю.

— Серьёзно?

— Да.

— Если хочешь, пошли со мной, — она приподняла ленту и зашла за неё. — Идём поживее.

Я хотел сказать «нельзя», но в то же время сам не понимал почему, ведь я никогда этого не делал.

— Но… — начал я.

— Что «но»?

— Не знаю… А мне можно? Ничего не случится?

— Я же зашла, смотри.

Она подняла правую руку, щёлкнула пальцами, и в это же мгновение преобразилась. Удивительно! У неё полностью изменился образ. Раз — и всё, как по волшебству: новый стиль. На ней розовая юбочка, светлая маечка, белые волосы, белые туфли и розовые ленточки в волосах. Я обомлел. Как это возможно?

— Как? — спросил я, открыв пересохший рот.

— Пойдём! Здесь так можно, повеселимся.

Я посмотрел на часы: опаздываю на 23 минуты. Была не была. А почему нет? Я перешёл за ленту, согнувшись аккуратно, чтобы её не задеть и думал о том, что впервые на моей памяти приводник говорит со мной, с расходником, не о работе.

И я шагнул за ленту. Я перешёл черту…

2 глава

— Не стой, как вкопанный, пойдем, — сказала мне девушка.

Я сделал шаг вперёд в неизвестный мне мир, но спиной ощущал старый. Я ощущал, что сзади меня всей своей мощью стоит Муравейник, и я должен быть там и уже давно.

Но я не там, и ничего не происходит.

Мир вокруг меня стал новым, другим. А может, мир вокруг меня и был таким, но, находясь за чертой, я этого не замечал. Под ногами на асфальте всё засветилось и пришло в движение. Казалось, будто я стою на экране, и вообще вся земля — один сплошной экран, но текстура не изменилась. Я отчетливо видел все шероховатости асфальта, и они постоянно меняли цвет. Перед глазами бегали жёлто-чёрные стрелочки шириной с улицу, указывающие вперёд.

— Эй! — окликнул я девушку. — А как тебя зовут?

Девушка оглянулась, подошла ко мне ближе и представилась:

— Я Окси. Извини, забыла сказать сразу. А как твоё имя?

— Айрус, — ответил я на автомате, разглядывая новое и невероятное.

Стены домов тоже стали экранами с изумительными пейзажами, которые притягивали мой взор. Слева от меня пустыня, барханы, ветер, разносящий песок. Справа — водная гладь с едва заметными волнами.

Как только я оторвал взгляд от стен домов и посмотрел вперёд на Окси, я ощутил, как сквозь меня проходит ветер. Не просто ветер и не просто проходит — я чувствовал его. Я знал, что это ветер с той самой пустыни и тот же ветер, что волнует водную гладь; он был внутри меня. Я вытянул перед собой руки, пытаясь понять, что со мной, как это возможно, что внутри моего тела ветер? Я спросил у Окси:

— Что это? Ты тоже это чувствуешь?

Окси улыбнулась.

— Это просто ветер, ты чего?

— Как так получилось, что он внутри меня?

— Вот ты дурашка… Ты откуда такой взялся? — мило спросила меня Окси, всматриваясь в моё лицо.

— Я расходник, как и все из Муравейника, работаю в цехе «Д4», вставляю пружинки.

Окси изменилась в лице.

— Расходник?! Ты?! Не может быть, ты шутишь.

— Нет, я серьёзно, — попытался я убедить Окси, всё ещё глядя на свои руки.

— И ты никогда не был в мире?

— Странный вопрос. А где же я был?

— Ты никогда не переходил за ленту?

— Никогда, я же говорил.

— Что ж, будет трудно, — задумчиво сказала она, затем оптимистично улыбнулась. — Но ничего. Зато будет интересно! Пойдём.

И я пошёл за Окси, пытаясь увидеть всё то, что меня окружает, и внимательно слушать, что она мне говорит.

— Что это за стрелочки под ногами? — спросил я.

— Просто стрелочки, они показывают направление.

— Разве так непонятно, что я иду вперёд?

— Они показывают не куда ты идёшь, а куда ты можешь пойти. Они показывают всевозможные повороты. Обернись.

Я обернулся, и действительно, стрелочки побежали в другую сторону — в то место, где я перешёл за ленту. Они бежали в сторону Муравейника.

— Здорово! — ответил я. — Но отвлекает.

— Ты видишь своё направление, а я своё. — Окси сделала оборот вокруг себя. — Видишь? От меня стрелочки не идут.

— Да, действительно.

— Это ты их не видишь. На самом деле они есть; у меня они бело-розовые, а у тебя какие?

— Чёрно-жёлтые.

— Фу! Ну и цвет! Но ладно, позже сменишь. Итак, что ты должен знать: спешу тебя обрадовать — ты не расходник.

Мы остановились, глядя друг на друга. Окси замолчала, видимо, ждала, когда я переварю услышанное, но я увидел, как сзади на неё стремительно мчится огромный синий шар, высотой точно больше трёх метров.

— Осторожно! — крикнул я и бросился спасать Окси.

Я чудом успел обхватить её и отскочить в сторону, но чётко видел, как шар проехал по моим ногам. Я ничего не почувствовал.

Окси лежала на земле, смотрела мне в глаза и не очень одобрительно улыбалась.

— Это просто шар, — сказала она. — Он ненастоящий, пожалуйста, больше так не делай. Он как стрелочки, только в пространстве, живая голограмма. Такого тут полно.

Окси поднялась и начала осматривать свою одежду. У неё порвалась юбка.

— Ну вот, была такая хорошая юбка, — сказала она.

Она щёлкнула пальцами и вновь преобразилась. На ней уже была чёрная юбочка, чёрные туфли на высоком каблуке, чёрно-белая футболка, сверху которой выделялось что-то вроде серебристой сети, а в белых волосах ленты стали красными с мелкими узорами в виде чёрного бутона.

— Нравится? — спросила она.

Я осмотрел её и ответил:

— Очень.

— Каблуки для тебя, хоть я их и ненавижу, но ты высокий, а я малышка, — сказала она застенчиво. — Запомни: если на тебя или меня поедет бешеный поезд или откуда ни возьмись будет нападать тигр, то спасаться не надо. Они не настоящие.

Я не мог ничего ответить; в мою голову очень плохо умещалось то, о чём она говорила. Окси продолжила:

— Иди за мной, по пути я всё тебе объясню, и не обращай внимания на стрелочки.

Мы шли по неизвестному мне миру, увешанному экранами и голограммами. Окси чувствовала себя уверенно, как дома, а я испытывал неизвестные чувства и слушал.

— Раз ты говоришь, что ты расходник, значит, ты знаешь, кто такие приводники, верно? — спросила она.

— Да, верно. Они наше начальство. Тебе ли не знать?

— Нет, глупышка, я не приводник и не расходник. Я что-то другое, не попадающее в рамки. Знаешь ли ты вообще, что определяет всех нас?

Окси не дала мне ответить и ответила сама:

— Естественно, нет. Ты не знаешь, как всё устроено, так что слушай, а не глазей по сторонам. Я тоже когда-то думала, что я приводник. Я добросовестно работала и жила обычной, позволенной мне жизнью. Я работала на накопителей и ради накопителей. Начальство расходников — приводники, а начальство приводников — накопители, о которых ты даже не знал. Ты и не должен был знать. Эти люди копят, копят и копят. Всё, чем они занимаются, — это накапливают деньги. Их мозг устроен так, что у них нет пороков и желаний. Кроме жажды денег, у них ограниченный список потребностей. В принципе, их пороком и желанием можно назвать деньги. Их главный страх — лишиться денег. Их главное счастье — появление новых денег. Но это зашло слишком далеко. Накопители уже давно накопили такие огромные суммы денег, что они не в силах сосчитать их. С этим миром надо что-то делать, его нужно поменять. То, что происходит вокруг, неправильно. Я не просто это знаю — я это чувствую.

— А что такое деньги? — спросил я, осматривая свои руки и не понимая, почему я не мокну и даже не чувствую капли воды, хотя на меня льёт дождь.

Окси хлопнула себя по лбу, будто что-то вспомнила.

— Точно, ты же не знаешь. Деньги — это инструмент влияния на приводников. Класс приводников выполняет свою работу только за деньги. Приводники могут менять свою работу и получать больше или меньше денег. За деньги они получают то, чего хотят. У них множество желаний. Порой они такие скверные, но в этом виноваты не они. Их желания им внедрили, навязали, вживили — называй как хочешь, всё будет правильно. Желания им навязали распределители. Именно они контролируют устой мира. Из-за распределителей мир в таком состоянии. Вина распределителей безгранична. Они убили старый мир, но считают, что спасли мир в целом. Раньше все люди были равны: рождались, жили, делали выбор, добивались целей или не добивались их, оставляли потомство. Человечество развивалось столь стремительно, что родители не понимали, о чём говорят их дети. Поколения стали сменяться через 10 лет, через 5 и даже через 3. Ты можешь себе представить смену поколения каждые 3 года? Это привело к тому, что каждое новое поколение становилось всё менее полноценным. Приспособленность к жизни практически отсутствовала. Технологии обогнали здравый смысл. Наука открыла столько направлений, что при необходимости люди не знали, что выбрать. И пока они делали выбор, было уже поздно.

Когда-то давно, тысячелетия назад, люди рождались, развивались, открывали новые горизонты и новые знания. Люди рождали новых людей и так вновь и вновь. Но однажды люди развились, открыли всё, что можно было открыть, узнали всё, что можно было узнать, но продолжали рождать новых людей. И эти новые люди уже ничего не могли делать, потому что ничего не надо было делать. Старые люди сперва пробовали; если у них не получалось, то они прибегали к помощи, а новые люди уже не пробовали, а сразу просили помощи. Это привело к беспомощности людей. И тогда был создан искусственный разум, который делал за людей всю работу. Люди стали глупыми, бесполезными, ненужными и никчёмными. И самое главное — зависимыми.

Лотос, так себя провозгласил искусственный разум, понял, что такое положение дел очень скоро приведёт к краху всего мира. Инстинкт самосохранения людей максимально притупился. С каждым новым поколением люди всё сильнее и изощрённее уничтожали самих себя: новые виды смертельного оружия, огромный выбор и мобильный доступ к наркотикам, смертельные болезни, вирусы, созданные человеком, смертельные прививки от них, безграничный выбор алкоголя и вредной пищи, беспощадные законы и жесточайшая система наказания — всё это вело к неминуемому «стопу». Люди называли его по-разному: конец света, судный день, расплата, страшный суд и тому подобное. Всё это «стоп». Мир шёл к тому, чтобы нажать на «стоп».

Искусственный разум понимал, что не сможет существовать без людей. Для него люди — это ресурс. Перерабатываемый ресурс, как нефть, из которой делают топливо. Чем больше топлива у искусственного разума, тем быстрее и эффективнее он работает. Главная работа Лотоса, главная задача, заложенная в него, — это развитие. Чем больше людей, тем больше ресурсов. Чем больше ресурсов, тем стремительнее развитие Лотоса. Искусственный разум создал новую систему жизни, новую концепцию, структуру мира, разбив всех людей на классы. Мир стал таким, какой он есть сейчас. Он стал примитивным, потому что так он отлично работает. Мир вернулся на тот уровень, когда только начинал развиваться. Лотос обманул жизнь. Он организовал всё так, будто идёт прогресс, но на самом деле прогресс не движется. Это мёртвая точка. Амплитуда начала расти вверх и замерла. Жизнь остановилась. Она, как корабль во время штиля, зависла в море на одном месте. И ничего не может сдвинуть её с места. Ветра нет, а время делает своё дело. Над временем никто не властен. Время всё равно уничтожит корабль, потому что его не обуздать, а матросы спят. Капитана корабля нет. Никто не латает раны. Всё зависло. Нужны ветер, вёсла и, конечно, капитан, чтобы корабль сдвинулся с места. Мы должны стать ветром, парусами, вёслами и капитаном.