Бесчувственный. Сердце на части

С головой погружаюсь в цифры, однако сосредоточиться не получается. Не проходит и пятнадцати минут, как дверь сотрясается от требовательного стука, а следом в проеме появляется самодовольная физиономия Южакова.

– Я занят, Юг, – ворчу я, нехотя отрывая взгляд от монитора.

– Разговор есть, – друг, как всегда, класть хотел на мою занятость. – По поводу помещений в Строгино.

Плюхается на софу и деловито закидывает ногу на ногу.

– Обсуждали ведь уже, – со вздохом потираю переносицу.

– А толку? Решения-то по-прежнему нет.

Откидываюсь на спинку стула и, сложив руки на груди, задумываюсь.

– Ну и какие у нас варианты? – роняю, помолчав.

– Договариваться напрямую с администрацией. Иного пути нет.

Я понимаю, на что Демид намекает. Точнее уже даже не намекает, а открытым текстом выговаривает. Мол, пора тебе, Булатик, к блудному папашке на поклон. Он у тебя дядька с влиянием, с властью. Глядишь – поможет по старой памяти.

– Я к отцу не пойду, – твердо произношу я, направляя решительный взгляд на друга.

– Почему?

– Ты знаешь, почему. И давай закроем эту тему.

– Да что ж у тебя за детская позиция, блядь, такая? – Демид вскакивает на ноги. – Принципы важнее разумных доводов?!

– Юг, заткнись, а, – цежу раздраженно. – На конфликт нарываешься.

– А ты на что нарываешься? На убытки? На упущенную выгоду? – рычит он. – Такие бабки готов проебать, лишь бы свою гребаную гордость потешить!

– При чем тут моя гордость?! – рявкаю, рассвирепев. – Это ты ищешь легких путей, так? Вот ты и расхлебывай это дерьмо!

– Прекрасно, блядь! Просто прекрасно! – разъяренно меряет шагами комнату. – И вот как после этого с тобой бизнес делать? Как?!

– Жопой об косяк, – огрызаюсь мрачно. – А теперь будь другом, свали из моего кабинета. А то я на эмоциях и въебать могу.

– Угрожаешь? – притормозив, сужает глаза.

– Угрожаю, – подтверждаю бесстрастно.

– А слабо таким борзыми для дела быть? – делает шаг вперед, упираясь ладонями в поверхность моего стола. – Или только с лучшими друзьями письками можешь меряться?

– Нахуй пошел, – чеканю, глядя на него в упор.

– Я-то пойду, – усмехается Демид. – Но ты со мной отправишься. Ибо мы с тобой в одной связке, братан. Пора бы это уже осознать.

Повисает пауза.

Отвернувшись, смотрю в окно, за которым виднеются темные силуэты пролетающих по небу птиц, а Южаков тем временем пристально буравит взглядом мой профиль.

– Я понимаю твои мотивы, Булат, – говорит наконец, оседая обратно на диван. – Ты обижен и винишь Рената Айдаровича во всех смертных грехах. Но, несмотря ни на что, он по-прежнему твой отец. Всегда был и всегда будет. Родственников не выбирают, сам знаешь. Он такой, какой есть. И тебе надо это тупо принять.

– А можно обойтись без отстойных советов? – кривлюсь я.

– Нельзя. Кто-то же должен направить тебя на путь истинный.

– Я его ни о чем просить не буду, – вновь повторяю то, что уже не раз озвучивал. – А если так невмоготу, можешь сам удачу попытать.

– А я попытаю. Я не гордый, – заявляет с вызовом. – Главное, чтобы ты потом не верещал, почему к твоему бате без тебя пошли.

– Да мне вообще похуй, – морщусь. – Делай, что хочешь. Главное, меня в свои интриги не втягивай.

– Добро, – Демид снова принимает вертикальное положение. – Значит, это карт-бланш?

Я дергаю челюстью и кидаю на Южакова такой взгляд, что ему тотчас становится ясно: еще секунда этого дебильного диалога – и я окончательно выйду из себя.

Я люблю Демида. Как брата, как друга и вообще… Но порой он меня страшно бесит. Прям до огненных искр перед глазами. Ни одна даже самая спесивая баба не может заебать так, как задавшийся очередной бредовой идеей Юг.

Ему известна вся правда о моих непростых отношениях с отцом. Он в курсе, что я скорее удавлюсь, чем сделаю шаг навстречу этому чванливому громкоголосому пиздаболу, но все равно какого-то хрена наседает на меня. Дескать, это для дела, для бизнеса, для общего блага…

Честно? Я ради общей цели землю носом рыть готов. Пахать как ломовая лошадь, лишь бы результата добиться. Но есть вещи, которыми нельзя поступаться. Ни при каких обстоятельствах. Принципы, например. Или данное самому себе слово.

Когда много лет назад мой отец уходил к молоденькой шлюхе, бросая меня и мать на произвол судьбы, я поклялся, что никогда его не прощу. Никогда не куплюсь на его лживые речи.

И это вовсе не пресловутая детская обида, как считает Демид. Нет. Тут нечто совершенно иное. Просто однажды увидев гниль в человеке, ты не можешь делать вид, будто все хорошо. Не можешь натянуть маску фальшивого принятия и притвориться, что не замечаешь зловонного смрада, тянущегося из глубин его нутра.

Хитровыдуманная актерская игра – это не для меня. Уж лучше я буду несговорчивым, своенравным, упрямым… Но зато честным. Перед другими и самим собой. Так легче живется. И спокойнее спится по ночам.

Южаков уходит, оставляя после себя шлейф разочарования и неудовлетворенности. Выхожу из-за стола, пошире распахиваю окно и возвращаюсь к работе над сметой.

Я бы мог грузануться. Мог бы расстроиться из-за перебранки с другом, но длительная рефлексия не в моем стиле. Когда передо мной стоит конкретная задача, все возможные препятствия идут нахуй.

Ибо жизнь одна, а время скоротечно. И тратить его на сожаления я не собираюсь.

Глава 5. Девичник.

Дина

В ночном клубе весело и людно. Громкие увесистые биты сотрясают пестрящее вспышками пространство и безжалостно бьют по перепонкам. Жар двигающихся в танце тел плавит воздух. Стены вибрируют под натиском бурной энергии.

Мы с Ариадной и ее приятельницами сидим за богато накрытым столом и празднуем девичник. Еще немного – и подруга шагнет во взрослую семейную жизнь. А пока – на ее губах блуждает шальная беззаботная улыбка, а огненно-рыжие волосы едва поспевают за ритмичными движениями головы.

– Ты чего такая зажатая, Дин? – наклонившись ко мне, кричит Ариадна. – Не нравится здесь?

Из-за громкой музыки ей приходится напрягать голосовые связки.

– Все супер, – спешу успокоить подругу. – Просто я немного переживаю из-за Амелии. Никогда не оставляла ее в столь поздний час...

– Так она же с твоей мамой, – напоминает, пританцовывая. – Уверена, у них все в порядке.

– Да, конечно, – киваю. – Это исключительно мои загоны.

– Выпей, – Ари придвигает ко мне бокал с Дайкири. – Поможет расслабиться.

Послушно делаю глоток горьковатого алкогольного напитка, но нервы по-прежнему напряжены. А голова пухнет от навязчивых мыслей: как там Амелька? Легла ли спать? Не скучает ли по мне? Почистила ли мама ей зубки на ночь? Не забыла ли дать плюшевого мистера Пухлика, без которого дочь не может уснуть?

Безусловно, я не сомневаюсь в родительнице. Он ответственна и прекрасно ладит с внучкой. Но мое тревожное материнское сердце все же не на месте. Ведь Амелия совсем еще маленькая…

Улучив удобный момент, ныряю рукой в сумочку и извлекаю оттуда телефон: ни пропущенных вызовов, ни сообщений. Это добрый знак, но я все же хочу удостовериться, что у моих близких все нормально.

Открываю приложение мессенджера и печатаю сообщение:

«Как у вас дела?»

Через пару минут мама присылает ответ:

«Все хорошо. Амелия уже уснула. Как твой вечер?»

Облегченно выдыхаю и набираю:

«Весело. Ты дала ей мистера Пухлика? Зубы не забыли почистить?»

Надеюсь, родительница правильно поймет мои вопросы и не решит, будто я ей не доверяю.

«Если ты про плюшевого зайца, то он с Амелькой в кроватке. Зубы почистили».

А следом еще одно сообщение:

«Не переживай, Дин. И постарайся развлечься».

Закусываю губу и несколько секунд в замешательстве перекладываю телефон из руки в руку.

Ну вот. Даже мама прочувствовала мое смятение. Может, я и впрямь слишком загоняюсь и накручиваю себя по пустякам?

Прячу мобильник обратно в сумочку и твердо обещаю себе получить удовольствие от вечера. Допить наконец этот несчастный коктейль и наведаться на танцпол вместе с девочками.

– Кто хочет потанцевать? – словно читая мои мысли, кричит красивая веселая блондинка из нашей компании.

Если я ничего не путаю, ее зовут Полина. На первый взгляд, девушка кажется недоступной и чопорной, но при этом отжигает так, что от нее искры летят.

– А мы все пойдем! – задорно подхватывает Ари. – Да, Дин?

И смотрит на меня. Хитро так, с вызовом.

– Угу, – храбрюсь я, поднимаясь на ноги и разглаживая несуществующие складки на платье. – Гулять так гулять.

– Вот это я понимаю! – одобрительно верещит подруга. – Пойдемте, девочки, покажем всем, как надо отрываться!

Мы беремся за руки и спускаемся на танцпол. Тут тесно, жарко и сильно пахнет алкоголем. Но я стараюсь абстрагироваться от неприятных ощущений и настроиться на правильную волну. Сегодня никаких переживаний и самоанализа. Только танцы, улыбки и хорошее настроение.

Оказавшись в толпе людей, отвоевываю себе немного места и пытаюсь поймать ритм. Танцую я плохо. Так же, как и пою. Но ведь здесь никто не оценивает, верно? Смысл клубных вечеринок в том, чтобы расслабиться и получить кайф от процесса.

А вот Ариадна и Полина по праву могут считать себя звездами танцпола. Стоит им ступить на залитый светомузыкой пол, как они тотчас притягивают к себе восхищенные взгляды. На них смотрят все: и мужчины, и женщины. А все потому, что Ари и Полина просто божественно двигаются. Плавно вращают бедрами, энергично крутят головой, изображают какие-то немыслимые и безумно соблазнительные волны.

Наравне с остальными я наблюдаю за пластичностью и грациозностью девочек и совсем немного им завидую. Хотела бы я уметь так же. Быть такой же гибкой, эффектной, умеющей произвести впечатление…

Но, к сожалению или к счастью, каждому свое. В компании клевых девчонок я всегда под номером два. Зато у меня отличная память, и я хорошо владею печатным словом. Жаль только, что эти качества никак не помогают в устройстве личной жизни…

– Уф, я устала, – голосит Ари, вытирая увлажнившийся от энергичных танцев лоб. – Пойдемте выпьем?

– Я за! – подхватывает Полина.

– И я! – голосит еще одна девушка из нашей компании по имени Вика.

Мне не остается ничего иного, кроме как подчиниться воле большинства. Тем более что мой собственный танец так и не задался.

Возвращаемся за столик и снова вооружаемся бокалами. Полина произносит красивый тост в честь скорого замужества Ари, и мы с девочками громко чокаемся. Прикладываю к губам тонкое стекло мартинки и, игнорируя вяжущее ощущение горечи на языке, делаю несколько больших настойчивых глотков.

Мне во что бы то ни стало нужно оседлать волну веселья. Не ради себя – ради Ари.

Подруга тем временем берет в руки телефон, и ее ярко накрашенный рот растягивается в широкой улыбке.

– Марк пишет, – довольно сообщает она.

– Правда? – оживляется Полина. – Как там их мальчишник?

– Нормально. Но он говорит, что уже соскучился.

– У-у-у… Как это мило! – растроганно тянет Вика.

Ари театрально закатывает глаза, но видно, что ей приятно внимание жениха. Она рада, что даже в момент мальчишника все его мысли принадлежат ей.

– Ну раз скучает, пусть едет сюда, – вдруг заявляет Полина.

– Думаешь? – Ари с сомнением косится на подругу.

– А что такого? – отзывается та. – С мальчишками веселее будет.

– Девочки, вы не против, если я позову парней к нам? – Ариадна смотрит на нас с Викой.

Натягиваюсь струной, напрягаясь. Потому что я очень даже против! Ведь на мальчишнике Марка непременно гуляет Булат, а встреча с бывшим лучшим другом абсолютно не входит в мои сегодняшние планы!

Я ведь хотела расслабиться, помните? А не считать минуты, сгорая от страха и смущения…

Судорожно сглатываю и скашиваю глаза на Вику. Хоть бы она запротестовала. Хоть бы сказала, что ей не по душе эта затея!

Однако удача снова поворачивается ко мне спиной.

– Я только за, – Вика беспечно пожимает плечами. – Чем больше народу, тем лучше.

Сердце с гулким «ба-бах» падает в пятки. Я суетливо вбираю в себя стремительно исчезающий кислород и, дрожа от нахлынувшего волнения, робко произношу:

– Но разве девичник не подразумевает тусовку в чисто женской компании?

Девочки смотрят на меня. С непониманием и едва заметным осуждением.

Это провал. Три голоса против одного. У меня изначально не было шансов.

– Ну и что с того? – хмыкает Полина. – Мы ведь уже потусовались без мальчиков…

– Да и Ари наверняка не терпится рухнуть в объятия к будущему мужу, – хихикает Вика.

– Ну… Как хотите, – у меня иссякает запас аргументов.

Натягиваю вымученную улыбку и снова хватаюсь за коктейль. Теперь у меня гораздо больше поводов напиться. Желание повеселиться уходит на второй план, а на первый выступает стремление выдержать этот вечер, который сулит быть очень непростым…

Глава 6. Никаких жертв.

Дина

Появление Булата электрическим разрядом проходится по моим оголенным нервам. Я замечаю его сразу. Как только он в компании других парней показывается на лестнице, ведущей к нашему столику.

Высокий. Роскошный. Плечистый. Преисполненный превосходства и непоколебимой уверенности в себе.

Его мощная энергетика тотчас заполоняет собой пространство, а взгляд зелено-карих глаз будто бы метит территорию. Все, чего касается его внимание, принадлежит ему. Автоматически и безоговорочно.

Кайсаров одет в элегантный черный костюм, выгодно подчеркивающий достоинства его атлетической фигуры. Под модным пиджаком – кипенно-белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, из-под которой виднеется поросль темных волос.

Сейчас он даже красивее, чем в моих воспоминаниях. И я тихо ненавижу его за это.

– Ну привет, – здоровается Марк, задерживая внимание на своей невесте. – Заскучали?

– Ничуть, – Ари кокетливо поводит плечиком. – Просто решили дать вам шанс на настоящее веселье.

– Вот, значит, как? – он слегка сощуривает глаза и делает порывистый шаг к ней.

Между ними пульсирует неистовая химия. Они не касаются друг друга, но при этом их сексуальное напряжение буквально выжигает воздух.

Смутившись, отвожу взгляд от будущих молодожен и фокусирую его на Демиде, который лениво поглаживает восторженную Полину по изгибу ягодиц.

Неловко. Получается, без пары остались только трое: я, Вика и Булат.

Кстати, странно, что Ари не пригласила на девичник Глорию, девушку Кайсарова. Может, они не ладят? Не общаются? Если это так, то возникает ряд вопросов. Ведь Ари – это человек, способный найти общий язык практически с каждым.

Коротко кивнув в знак приветствия, Булат мажет по нам с Викой ничего не выражающим взглядом и опускается на соседний диван. Берет в руки кальянную трубку, глубоко затягивается, а затем, откинув назад голову, выпускает белесую струю дыма вертикально вверх.

Ерзаю на месте и, дабы хоть чем-то занять руки, опять берусь за коктейль. Пить больше не хочется, но сидеть напротив Булата без всякого дела крайне некомфортно. Поэтому я направляю взгляд в бокал и изображаю заинтересованность его содержимым.

Ужасный вечер. Просто катастрофа. Может, вызвать такси и уехать домой?

– Булат, я слышала ты машину недавно поменял? – кричит Вика. – Не жалко было расставаться с красавцем Мустангом?

– Не-а, – голос парня растворяется в вибрациях музыки, поэтому я, скорее, читаю по губам, нежели слышу его. – Это всего лишь вещь.

– А что в итоге взял?

С этими словами Вика поднимается со своего места и присаживается рядом с Булатом, так что продолжение их разговора сливается с фоновым шумом клуба. Да и неинтересно мне, если честно, на какую машину Кайсаров пересел. Это его жизнь и его дело. Мне туда лучше не лезть.

Вздохнув, перевожу внимание на танцпол и какое-то время наблюдаю за резвящейся толпой.

– Дин, все в порядке? – к моему уху наклоняется приблизившаяся Ари. – Я только потом сообразила, что ты, наверное, не хотела пересекаться с Булатом…

– Не волнуйся, все нормально, – отзываюсь я.

Это неправда, но теперь-то уж что? Времени назад не отмотаешь.

– Точно? – подруга внимательно вглядывается в мое лицо.

– Конечно, – бодро киваю я, а затем добавляю. – Я отлучусь ненадолго, ладно? Хочу подышать свежим воздухом.

– Хорошо. Мне пойти с тобой?

– Не нужно, – качаю головой. – Развлекайся, это ведь твой вечер.

Выбираюсь из-за стола и, поправив надетую в честь девичника фату, торопливо семеню в сторону террасы, расположенной на третьем этаже. Сейчас я готова оказаться где угодно, лишь бы не сидеть напротив Булата и Вики, чей диалог становится все более тесным и увлеченным. Они уже едва носами друг друга не задевают…

Миную длинную лестницу и, пропустив вперед компанию пьяных парней, выхожу на открытое пространство. На дворе уже сентябрь, но вечера по-прежнему теплые. Даже с оголенными плечами не холодно. Настоящее бабье лето.

Приближаюсь к перилам и, окидываю взглядом город, который, несмотря на поздний час, пульсирует огнями. После почти трех лет жизни в маленьком и тихом Южно-Сахалинске, Москва кажется мне какой-то чересчур шумной и неугомонной. Я отвыкла от нее. Отвыкла от бешеного ритма и вечных пробок. От толп людей и их не стихающего многоголосья.

Иногда меня посещают мысли о том, что не нужно было возвращаться. Можно было бы перевестись в Южно-Сахалинский университет и закончить обучение там. Знаю, это бы повлекло много бюрократических трудностей, но зато мое душевное равновесие было бы в безопасности…

– Тебе ведь здесь не нравится, – где-то позади раздается до боли знакомый голос с глубокой чувственной хрипотцой.

Он не спрашивает, а утверждает, не давая ни единого шанса на возражение.

– С чего ты взял? – не оборачиваясь, роняю я.

А тело меж тем натягивается тетивой, от макушки до пят покрываясь мурашками.

– Я знаю тебя, – Булат становится рядом и опускает жилистые предплечья на перильное ограждение. – Ты не любишь шумные сборища, запах кальяна и алкоголь.

– Зато я люблю Ари, – пожимаю плечами. – А ей здесь весело.

Я все еще наблюдаю за машинами, проезжающими по распростертой под нами дороге, но боковое зрение подсказывает, что Кайсаров повернул голову и смотрит на меня. В упор.

Хорошо, что тут темно. Он вряд ли заметит предательский румянец на моих щеках.

– Все-таки почему ты уехала? – спрашивает, нарушая повисшую тишину. – Ведь должна же быть причина.

– Причин много. Трудно выделить одну, – не моргнув, лгу я. – Скажу так: это были семейные обстоятельства.

– Понятно.

По тону ясно, что мой ответ не исчерпал его любопытства, но Булат, слава богу, не продолжает расспрос. Достает из кармана пиджака сигареты и неспешно закуривает.

– Как бы там ни было, – продолжает он, выпуская дым через ноздри, – я рад, что ты приехала, Гусеничка. Я скучал.

В его интонациях – впервые с момента моего приезда – проступает что-то давнее, теплое, родное… Как тихие отголоски некогда сильной связи. Как напоминание о том, что когда-то мы были близки.

Удивительно, как легко порвалась нить между нами. Ведь недаром говорят, что нет более чужого человека, чем тот, которого ты в прошлом любил.

Я молчу. Сказать о том, что я тоже скучала, не поворачивается язык. Ведь это было так болезненно, так сложно… Я выдирала его из сердца с мясом, с жилами, с кровью. А он просто изредка про меня вспоминал. В этом была вся суть наших с Булатом отношений: я горела им, а в его душе и искры не промелькнуло.

– Я думаю, ты скучал не по мне, а по ощущениям, которые испытывал рядом со мной, – произношу наконец.

– В смысле? – темные брови Булата смыкаются на переносице.

Вероятно, он совершенно не ожидал от меня подобного ответа.

– Тебе нравилось, когда на тебя смотрят с восхищением, – говорю просто. – А восхищения во мне было сполна.

– Мне казалось, у нас было взаимно, – несколько озадаченно роняет Кайсаров. – Разве нет?

– Нет, – отвечаю, усмехнувшись. – Но сейчас это уже не имеет никакого значения.

Я вижу, что в голове Булата зреют вопросы, но у меня нет ни малейшего желания на них отвечать. Я вообще не понимаю, зачем стою здесь и веду этот ни к чему не ведущий диалог. Наши жизни давно идут параллельно, а я совсем не стремлюсь их вновь пересекать.

– Ты извини, я пойду, – говорю я, не дожидаясь ответной реплики. – Замерзла.

Отлипаю от перил и решительно устремляюсь прочь.

– Дин! – меж лопаток оседает требовательный оклик.

Но я не сбавляю темпа шагов и не оборачиваюсь.

Не хочу. Устала. Выдохлась.

Больше никаких жертв во имя Булата. Пора научиться думать о себе.

Глава 7. Оказывается, изменилась.

Булат

Дина скрывается за дверью, а я по-прежнему стою на месте и недоуменно таращусь ей вслед. Ни хуя не понял: что сейчас произошло? Почему после общения с ней возникло ощущение, будто в меня пару-тройку раз ткнули иголкой? Острой такой, металлической.

Раньше она так себя не вела. Не было в ней ни надменности, ни холодности показной, ни стервозности. А сейчас нос воротит, через губу общается… Смотрит на меня так, будто я кусок говна на палочке.

Неприятно, черт подери. Бесит даже. Я все пытаюсь уловить, разобраться, зацепить суть… Но по-прежнему ни хрена не догоняю. Куда делать моя добрая покладистая Гусеничка? И кто эта мегера со средним пальцем во взгляде?

Безусловно, время меняет людей… Но не настолько же! Дина будто злится на меня, будто ненавидит за что-то. Только вот я ни в чем перед ней не виноват! Перед всеми своими бывшими – да, готов покаяться. А ей ничего плохого не делал. Никогда.

А, может, она из-за того нашего злополучного поцелуя дуется? Ну, когда я ее по пьяни засосал. Только ведь это лет сто назад было... Нельзя же из-за такой мелочи годами обижаться.

Глория тоже порой загоняется. Плачет, кричит, ревнует. Это напрягает, но, по крайней мере, я всегда знаю, из-за чего у нас скандал. Всегда могу разговорить ее и выяснить причину.

А в случае с Диной все несколько сложнее. Она не моя женщина, мы не общались почти три года, однако отголоски былой дружеской привязанности все же дают о себе знать.

Мне не плевать на нее. Поэтому я не могу просто взять и положить хер на ее странные выебоны.

Стоит мне вспомнить Глорию, как в кармане тотчас вибрирует мобильник. Извлекаю его наружу и, ухмыльнувшись, читаю входящее сообщение.

YourGloria 00:04 «Не могу уснуть без тебя. Ты скоро?».

Bulat007 00:05 «Час. Может, два».

YourGloria 00:05 «Буду ждать тебя. И еще кое-что…»

Bulat007 00:05 «Что?»

YourGloria 00:06 «На мне нет белья».

Улыбаюсь и провожу кончиком языка по верхней губе. Глория умеет разжечь во мне огонь. Даже когда ее нет рядом.

Bulat007 00:06 «Мне нужны доказательства».

YourGloria 00:07 «Если я их предоставлю, ты приедешь поскорее?»

Bulat007 00:07 «Возможно».

Какое-то время Глория ничего не отвечает, а затем от нее приходит фотография. Малышка не солгала: она без белья и без всякого стеснения. Демонстрирует свои сочные сиськи и кокетливо покусывает ноготь на большом пальцем.

Ар-р-р… Горячая.

У меня аж привстал немного.

Ставлю реакцию-огонек на ее фотку и прячу мобильник обратно в карман. Надо по-быстрому наведаться к друзьями, махнуть вискаря и валить домой. Предчувствую, что сегодня меня ждет жаркая, полная извращений и похоти ночь.

Возвращаюсь в клуб и нахожу наш столик. Дины за ним, как ни странно, нет. Только прилипала Вика, которая весь вечер пристает с разговорами. Помнится, пару лет назад она активно набивалась мне в девушки, но я технично ее слил. Однако, судя по всему, эта неугомонная так и не потеряла надежду.

– А где все? – интересуюсь я, опрокидывая в себя порцию спиртного.

– На танцпол пошли, – рапортует с готовностью.

– Динка тоже?

– Угу, – кивает. – А ты не хочешь потанцевать?

– Я сегодня не танцую, – отрезаю решительно.

И, закусив дубовую горечь плиткой темного шоколада, направляюсь в сторону балкона. Оттуда удобно наблюдать за танцующими.

Своих нахожу сразу. Ари трясет рыжей шевелюрой, отдаваясь во власть ритмичной музыки, а рядом с ней с места на места переступает Гассен. Он терпеть не может все эти пьяные пляски, но ради нее наступает на горло своим предпочтениям.

Любовь, мать ее за ногу. Против нее не попрешь.

Скольжу взглядом дальше и наконец замечаю Дину. Она находится чуть поодаль, будто совсем не чувствует необходимости быть причастной к общей компании.

Забавно. Мы дружили с детсадовских времен, но при этом я ни разу не видел, как она танцует. Непривычно наблюдать ее такой: расслабленной, раскрепощенной, слегка охмелевшей…