Бесчувственный. Сердце на части

Ведь Дина уже сделала выбор. Исчезла из моей жизни без всяких объяснений.

И сейчас ничто в ее лице не говорит о том, что она жалеет о своем решении.

– Извини, но я не могу, – Нечаева мотает головой, даже не притормаживая. – Мне правда нужно работать.

А в следующее мгновение ее стройная маленькая фигурка растворяется в толпе.

Глава 15. Катастрофа.

Дина

Кошмар… Этот вечер сущая катастрофа!

Я чувствовала, что надо пропустить смену. Предполагала, что все пойдет наперекосяк! Но страх потерять работу пересилил…

Мало того, что я уронила поднос на клиента и тем самым привлекла нежелательное внимание всего зала, так еще и наткнулась на Булата, которого совершенно не ожидала встретить.

Хотя… Надо было догадаться, что он тут будет. Это же конгресс предпринимателей, а он вместе со своими друзьями сейчас активно занимается бизнесом…

Скрываюсь в подсобном помещении, подальше от любопытных глаз, и шумно выпускаю наружу застоявшийся в легких воздух. Это так странно и пугающе… Куда бы я ни сунулась, везде он.

Прямо наваждение какое-то!

Чем сильнее я хочу абстрагироваться от Кайсарова, тем чаще его встречаю. Такое ощущение, словно судьба специально потешается надо мной. Будто на мою долю выпало мало стресса и унижений!

Сначала случайная встреча в университете. Потом девичник. Затем свадьба Марка и Ари, где я была вынуждена созерцать его идиллию с Глорией. Ну а после – ее странные расспросы на тему моего внезапного отъезда из города...

Это все слишком сложно. Слишком болезненно и невыносимо. Будто тяжелая гранитная плита, раз за разом опускающаяся на мои плечи. Пока я держусь, но мои внутренние силы почти на исходе. Еще чуть-чуть – и переломлюсь пополам. Словно тонкое деревце под порывами шквального ветра.

Провожу ладонью по слегка увлажнившемуся лбу и пытаюсь нормализовать дыхание.

Вдох-выдох, Дина. Вдох-выдох.

Ситуация с подносом, конечно, патовая, но я далеко не первый официант в мире, который по неосторожности испортил гостю рубашку. Неприятно, но не критично. Сейчас мне следует собраться с духом, обновить закуски на подносе и вернуться в зал, чтобы выполнить работу, за которую мне платят.

И плевать, что там будет Булат. И Демид. И, возможно, еще какие-то мои бывшие однокурсники…

Плевать.

У них свои задачи на этот вечер, а у меня – свои. И ничто не должно сбивать меня с толку.

Вытираю потные ладони об ткань брюк и направляюсь на кухню за новой порцией рыбных канапе. Солгу повару, что прежнюю уже съели.

– Дина, давай скорее! – заметив меня, командует Игнат, наш менеджер. – Там напитки закончились! Неси в зал поднос с бокалами!

Ох… Бокалы с шампанским – это не лучший вариант для моих все еще трясущихся рук, но выбирать, увы, не приходится.

На выходе с кухни бросаю взгляд на небольшую табуретку в углу, где оставила Амельку в компании телефона, и вдруг… столбенею.

Потому что табуретка пуста.

Мобильник есть, а ребенка нет.

– Амелия! – вскрикиваю я в надежде, что малышка покажется в поле зрения.

Но ответом мне служит пугающая тишина.

– Нечаева, чего ты медлишь?! – недовольно рычит Игнат. – У нас гости сейчас от жажды иссохнут!

– Где мой ребенок? – испуганно оборачиваюсь к нему. – Я ее вон там оставляла…

– Откуда мне знать? – огрызается он. – Я за ней не слежу!

– Но ее нет!

– Это твои проблемы, Дина! – повышает голос. – Ну-ка марш в зал!

Ну уж нет. Зал подождет. Пока я не отыщу свою дочь и не буду убеждена, что с ней все в порядке, ни о какой работе и речи быть не может. Да я ж с ума от тревоги сойду!

Ставлю поднос обратно на стол и, не обращая внимания на яростные крики Игната, принимаюсь рыскать по кухне:

– Амелия! Амелия, ты где? Покажись! Мама очень переживает!

Заглядываю под столы, распахиваю шкафы, на всякий случай даже проверяю холодильник и морозильную камеру. Амелии нигде нет. Будто сквозь землю провалилась.

– Дина, живо вернись к работе! У нас не хватает рук! – ревет Игнат в бешенстве.

– Извини, но мне надо найти дочь, – повторяю упрямо.

В голове уже вовсю разыгрываются жуткие сценарии. А что, если она каким-то образом покинула здание и оказалась на улице? Что, если ее собьет машина? Или она угодит в раскрытый колодец?..

О, боги! Как же это страшно! Она ведь совсем еще малышка! Ей всего лишь два! Если с ней что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу!

Проверив туалеты, я тщательно обшариваю подсобку и пулей вылетаю в коридор. Действую спешно и решительно, цепко скользя взглядом по окружающему пространству.

В нынешних условиях эмоции – непозволительная роскошь. Я должна быть собранной и быстрой, потому что каждая минута промедления может стать решающей. А поплакать и попричитать можно будет и после.

– Амелия! Амелия, где ты?! – кричу я, пересекая длинный безлюдный холл. – Пожалуйста, дочка, не прячься!

Блин! Ну куда она могла податься?! Ведь велела же сидеть смирно! Телефон дала, мультики включила!

Хотя в данной ситуации я могу злиться только на себя. Глупо требовать от ребенка того, чего он в силу возраста не может выполнить.

Суетливо миную несколько десятков метров, заворачиваю за угол и… вдруг с разбегу врезаюсь в чью-то грудь, отпружинив и отлетев назад.

Равновесие удержать не получается. Меня ведет, и я неуклюже заваливаюсь на пол. Больно ударившись копчиком, но, к счастью, успев подставить руку, чтобы не удариться еще и головой.

Черт!

– Дина?..

Слух доносит сигнал тревоги быстрее, чем это делает помутившееся от столкновения зрение. Вздрогнув, вскидываю взгляд на того, кто шел мне навстречу по коридору, и сердце ухает не в пятки, нет… Куда-то в преисподнюю!

Ибо передо мной снова стоит Булат.

– Куда ты так бежала? – окинув меня недоуменным взглядом, он шагает вперед и протягивает мне раскрытую ладонь.

Все еще пребывая в полнейшем ужасе, кошусь на его длинные сильные пальцы. Скольжу глазами по белоснежным манжетам и запонкам, виднеющимся из-под ткани пиджака. А в груди противным колючим комом разбухает паника.

Разве этот вечер мог стать еще хуже?

Что ж, я явно недооценила масштабы катастрофы.

Возвышаясь надо мной, Булат терпеливо ждет моей реакции. Смотрит цепко и внимательно.

В конце концов, я собираюсь с духом и, вложив свою руку в его, поднимаюсь на ноги.

– Как ты? Не ушиблась? – чуть склонив голову, он бегает по мне глазами.

Своими пронзительными янтарными глазами, во взгляде которых я однажды потонула, едва не погибнув…

Блин. Блин, блин, блин! Как же это все не к месту, не вовремя!

– Я в порядке, – говорю я, рывком выдергивая свою ладонь из его обжигающего захвата. – Мне надо идти.

Пробую обогнуть Кайсарова по дуге, но он делает шаг в сторону, преграждая мне путь.

– Дин, почему ты все время от меня бегаешь? – меж его бровей залегает глубокая складка.

– Я не бегаю, – выталкиваю из себя всю непринужденность, на которую только способна. – Мне просто пора.

– Давай поговорим, – это звучит не как просьба. Как приказ.

– Булат, я не могу! – вскидываю на него взгляд, полный беззвучной мольбы. – Мне действительно нужно бежать!

– Пять минут, – настаивает он. – Работа никуда не денется.

– Да дело не в работе! – взрываюсь я, злясь на то, что стою тут с ним и тупо теряю время, которое могла бы потратить на поиски Амельки. – Пусти!

Я снова делаю шаг в сторону, и он снова зеркалит мое движение:

– Нет.

Кайсаров произносит это негромко, я бы даже сказала, вкрадчиво, но при этом пугающе безапелляционно. Будто я в принципе не имею права на отказ. Будто моя жизнь и мое время априори принадлежат ему.

– Булат! – в моем восклицании отчетливо проступает истерика.

В эту секунду я его почти ненавижу. Почти готова нанести хлесткую яростную пощечину, чтобы сбить наконец с его лица эту самодовольную спесь!

Всю жизнь он считал себя королем, лидером! В то время, как люди вокруг были лишь поданными! И знаете что? Я подыгрывала ему. Ой, как подыгрывала!

Я заглядывала ему в рот. Я прощала ему непостоянство, эгоизм, дурной характер! Я восхищалась им с каким-то ненормальным, почти сектантским обожанием, а он принимал это как должное, искренне веря, что достоин лучшего. Лучших женщин, лучших возможностей, лучших эмоций.

А чего была достойна я? Жалких крох его внимания? Скомканного секса на пьяную голову? Отшибленной памяти?..

Я понимаю, что в случившемся есть и моя вина. Много моей вины. Но это не умаляет того факта, что мне больно. Что мне сложно проживать последствия общих ошибок в одиночку.

Последние два года я только и делала, что боролась. Со своими страхами. Со своей неуверенностью. Со своими чувствами, в конце концов! Я училась быть взрослой – спешно, экстренно, на оголенном нерве – потому что быть ребенком больше не представлялось возможным.

Я стала мамой.

И груз ответственности на моих плечах стал в десятки раз тяжелее.

– Дина, я просто хочу с тобой поговорить, – настаивает Булат. – Перестань сопротивляться.

– Нет, это ты перестань! – рявкаю я, окончательно потеряв контроль над чувствами. – Перестань меня удерживать! Перестань указывать, что мне делать! Перестань тратить мое время!

Глаза Булата расширяются. В них читается удивление, перемешанное с неверием.

– Да что с тобой, черт возьми? Тебя как будто подменили!

Ага. Два с лишним года назад.

Когда ты перевернул мою жизнь с ног на голову и даже не вспомнил об этом.

– Пусти, – повторяю я, гневно глядя на Булата.

Клянусь, если он сейчас не уберется с моей дороги, я буду драться. С таким соперником шансы у меня по нулям, но он не оставляет мне выбора!

Глаза Кайсарова делаются еще шире, однако через секунду он все же отодвигается, освобождая мне дорогу. Повинуется моей воле.

Должно быть, впервые с момента нашего знакомства.

Срываюсь с места, одержимая одной единственной мыслью – найти дочь. Но буквально через несколько мгновений понимаю, что он идет за мной. Прямо по пятам следует.

– Я не отстану, пока мы не поговорим, – будто прочитав мои мысли, спокойно произносит Булат. – Так что побуду твоей тенью.

А-а-а! Да он издевается!

Когда-то я мечтала, чтобы Кайсаров стал моей тенью. Грезила об этом со всей силой пылкой юношеской фантазии. Но он оставался глух, всегда выбирая кого-то другого.

А сейчас, когда мне действительно нужно от него избавиться, он прилип как банный лист. Ни на шаг не отстает.

Клятый закон подлости в действии.

Это жутко злит, но на препирательства с ним у меня просто нет времени.

Двигаюсь вдоль по коридору, толкая все встречающиеся по пути двери, большинство из которых оказываются запертыми. Амелии нигде нет.

– Ты что-то ищешь? – догадывается Булат, пристально наблюдая за моими суетливыми движениями. – Что именно?

– Отстань! – огрызаюсь я, ощущая, как нарастающее беспокойство за дочь становится поистине нестерпимым.

Ну где же она? Где?! Ведь не могла далеко убежать!

– Да брось, Дин, я бы мог помочь с поисками.

Я испускаю обреченный вздох.

Силы иссякают. Нервы сдают. Самообладание осыпается в крошево.

Я так сильно волнуюсь за дочь, что напрочь теряю инстинкт самосохранения. Мне уже плевать, что Булат вот-вот узнает о моей тайне. Плевать, что случится потом. Единственное, что сейчас имеет значение, – это поиски девочки, которая является смыслом моей жизни.

А все остальное – лишь никчемная лирика.

– Не что, а кого, – устало роняю я, пытаясь отпереть очередную неподдающуюся дверь.

– М?

Булат вскидывает голову, и наши взгляды пересекаются.

– Я потеряла дочь, – признаюсь на выдохе. – В начале смены я оставила ее на кухне, а сейчас ее там нет.

Глава 16. Кто это, мама?

Дина

При звуке моих слов Булат замирает как вкопанный. Такое чувство, будто даже его дыхание прерывается. Резкие черты лица каменеют, а в потемневших глазах вспыхивает шок. Искрящийся и яркий, словно салют в честь Дня победы.

– Дочь? – он выглядит так, будто ему стоит огромных усилий вытолкать из себя это слово. – У тебя есть дочь?

– Да, – киваю. – И она потерялась. Я очень боюсь, что с ней могло что-то случиться.

Наблюдать фейерверк противоречивых эмоций в его взгляде больше нет сил. Отворачиваюсь и, на секунду прикрыв веки, закусываю нижнюю губу.

Ну вот и все.

Он знает.

Ширма тайны упала, обнажив зияющую пропасть неизвестности под ногами.

Как все сложится дальше? Он догадается? Разозлится? Потребует объяснений?..

Ох, боже… Лишь бы не это. Лишь бы не сейчас. В данную минуту разговор для меня – непосильная ноша. Я просто хочу найти дочь и убедиться, что с ней все в порядке. Только это важно.

– Надо обратиться к охране, – голос Кайсарова звучит куда более твердо, чем пару мгновений назад.

Вновь смотрю на него и вижу, что он уже вернул самообладание. Довольно быстро, надо сказать. Скульптурное лицо снова приняло бесстрастное выражение, а в глазах поселилась такая привычная для него уверенность.

– К охране? – переспрашиваю я.

– Да, тут повсюду камеры. По ним будет проще отыскать ребенка.

– Хо-хорошо, – чуть запинаясь, соглашаюсь я.

Это отличная идея! И как я раньше до нее не додумалась?

– За мной, – командует Булат, устремляясь вдоль по коридору.

И я послушно семеню следом.

Широкие размашистые шаги Кайсарова преодолевают пространство гораздо быстрее, чем мои – маленькие и суетливые. Поэтому мне приходится перейти на полубег, дабы поспевать за ним.

В абсолютной тишине мы выходим на лестничную площадку и спускаемся на первый этаж, к посту охраны. Булат первым заходит в небольшое помещение со множеством мониторов, о чем-то переговаривается с охранником, а затем выглядывает наружу и жестом манит меня. Дескать, иди сюда.

Протискиваюсь в каморку, которая явно тесновата для нас троих и, сцепив руки в замок, вопросительно кошусь на Булата.

– Надо будет описать ребенка, – сухо роняет он. – Возраст, цвет волос, одежда.

– Д-да, ладно, – киваю я, судорожно заправляя выбившиеся кудряшки за уши. – Значит так… Ей два года. Волосы каштановые, вьются… Одета в розовые штанишки и голубой свитер… А еще у нее в руках, скорее всего, игрушка… Мистер Пухлик… Это плюшевый заяц…

Пока я сбивчиво и, слегка заикаясь, описываю Амелию, Булат не отводит глаз от моего лица. Смотрит внимательно, пристально, цепко. Фиксируя в мозгу каждое произнесенное мной слово.

Я чувствую его пронизывающий взгляд кожей, которая пылает, словно угли на раскаленной добела сковородке, но ответить на зрительный вызов не отваживаюсь. Если я прямо сейчас посмотрю на Булата, то с высокой долей вероятности взлечу на воздух. Или просто рухну в обморок от перенапряжения.

– Во сколько вы оставили ее на кухне? – спрашивает охранник, сосредоточенно глядя в компьютер.

– Примерно в десять минут седьмого, – отзываюсь я.

– А когда обнаружили пропажу?

– Минут пятнадцать назад, наверное.

– Понял. Ищу.

Охранник щелкает мышкой, отматывая запись видеокамер, а я взволнованно добавляю:

– Главное, чтобы она не вышла на улицу… А то там рядом такая дорога оживленная…

– У выхода никаких детей не было, – отвечает он. – Я бы заметил.

Его замечание хоть немного, но все же успокаивает. Если Амелия по-прежнему в здании, то с ней, скорее всего, все хорошо.

Я во все глаза наблюдаю за работой охранника, упорно игнорируя присутствие Булата, но его мощная энергетика, доверху заполнившая тесную комнатушку, давит так, что аж дышать становится трудно.

А еще этот аромат… Мужской, терпкий, доводящий до нервной дрожи… Забавно, но за все эти годы Кайсаров так и не сменил парфюм. Он по-прежнему пахнет цитрусом, сандалом и… непоколебимой силой, которая подчиняет себе все вокруг.

– Нашел! – восклицает охранник, и я тоже невольно вскидываюсь, копируя его движение. – Она на первом этаже, в закрытой секции гардероба!

– Слава богу! – выдыхаю, заметив на мониторе знакомую кучерявую макушку.

– Пойдемте, я вас провожу, – он поднимается с места и выходит наружу.

Мы с Булатом следуем его примеру.

Как выясняется, для того, чтобы удовлетворить нужды конгресса предпринимателей, работает только одна половина гардероба. А вторая – закрыта. Именно туда и пробралась моя маленькая хитрая озорница. Ума не приложу, как ей удалось это сделать, но факт остается фактом: пока я сломя голову носилась по зданию в ее поисках, она преспокойно сидела на тумбочке и играла с номерками.

– Амелия! – при виде дочери с моих губ срывается стон облегчения.

А в следующий миг я падаю перед ней на колени и, убрав с пухленького личика шоколадные прядки волос, заглядываю в глаза.

– Куда ты ушла? Почему? Я так за тебя волновалась!

– Мне стало скучно, мама, – простодушно отвечает малышка.

– Я чуть с ума не сошла! – выпаливаю я, прижимая дочь к себе. – Больше никогда так не делай!

Сердце колотится как обезумевшее. От пережитого страха, от адреналина, от облегчения... Утыкаюсь носом в мягкую головку, от который пахнет детским ромашковым шампунем, и вдруг ловлю себя на том, что по щекам бегут влажные ручейки.

Блин… Ну почему я такая чувствительная? Даже слез сдержать не могу!

– Ну ладно. Рад, что у вас все в порядке. Я пойду на пост.

– Спасибо за помощь! – обернувшись, говорю я. – Огромное спасибо!

Кивнув, охранник уходит, а мое внимание фокусируется на внушительной, почти двухметровой фигуре, застывшей позади нас.

Ладони Булата спрятаны в карманах стильных брюк. Резко очерченные губы плотно сжаты. Его взгляд – напряженный, пытливый, пронизывающий до самых костей – перемещается с моего лица на лицо нашей дочери и, задержавшись на миг длиною в вечность, возвращается обратно.

Я судорожно сглатываю. Понимаю, что только что подписала себе приговор.

– Кто это, мама? – невинно интересуется Амелька, с любопытством глядя на отца. – Твой друг?

Глава 17. Правда.

Дина

– Эм… Да, – растерянно отвечаю я, смотря на Булата. – Друг.

Сердце в груди колотится как бешеное, грозя перемолоть ребра в костяную крошку. Щеки пылают огнем смущения, а ладони предательски дрожат. Я вообще удивляюсь, откуда во мне берутся сила на речь… Состояние, мягко говоря, предобморочное. Будто я вот-вот потеряю связь с реальностью и отключусь.

– Как его зовут? – продолжает любопытствовать дочь, совершенно не разделяя моего смятения.

– Булат, – сиплю я. – Дядя Булат.

– А я Амелия, – дружелюбно роняет она.

В ответ на ее попытку завязать разговор Кайсаров лишь коротко кивает, а затем переводит на меня