Бесчувственный

Завязывается борьба: Кайсаров сверху, парень в синих шортах – под ним. Заламывают друг другу руки, выкручивают ноги, краснеют и грязно матерятся, выплескивая в воздух энергию войны и концентрированный тестостерон.

Я отвожу взгляд в сторону не в силах выдержать этой жуткой картины, а атмосфера в зале, наоборот, накаляется.

Зрители вскакивают со своих мест, брызжут слюной, бурно жестикулируют. Ими движет не просто праздный интерес – на кону их деньги. Ведь когда есть ставки, любой бой становится в разы красочнее, а его исход приобретает сакральный смысл.

Меня обдает жаром разгоряченных тел, а где-то над ухом раздается яростное:

– Давай, Булатик! Уеби его об пол! Об пол эту суку!

Я далеко не впервые присутствую на подобного рода мероприятиях, но меня всегда поражает жестокость, сокрытая в человеческих сердцах. За пределами этого зала охваченная жаждой крови толпа – уважаемые люди. Топ-менеджеры, представители шоу-бизнеса, бизнесмены, возглавляющие крупные компании.

В повседневной жизни они не проявляют ни злости, ни агрессии и внешне кажутся вполне законопослушными гражданами. Но, придя сюда, они снимают маску, которую общество вынуждает их носить, и дают волю своей безумной звериной натуре.

Булат говорит, что это хорошо. Дескать, человеку нужно место, где он может спустить пар и показать теневую сторону своей личности. Но для меня в этом есть какой-то диссонанс. Я не понимаю, как можно любить искусство, джаз, мемы с котиками и при этом искренне наслаждаться видом чужих страданий.

Разве это не лицемерие? Или в этом и есть страшная суть человеческой природы?

Ожесточенное противостояние продолжается. Рестлерам вновь удалось принять вертикальное положение, и сейчас они боксируют, активно перемещаясь по рингу.

Я знаю, что Кайсаров хорош в борьбе. А еще у него есть пара-тройка коронных ударов. Но длительная кардио-динамика его выматывает, он теряет силы, и, кажется, именно этого добивается его противник, ритмично прыгая туда-сюда.

– Как зовут этого парня? Того, что в красных шортах? – поблизости раздается на удивление спокойный и мелодичный женский голос, который очень контрастирует с творящемся вокруг хаосом.

Поворачиваю голову, прислушиваясь. Справа от меня стоят две красивые женщины средних лет в модных длинных платьях. Их внешний вид не вызывает никаких вопросов, тут все одеты максимально празднично: мужчины в смокингах, дамы в вечерних туалетах.

И только я в обычных черных джинсах и толстовке. Потому что Булат за меня попросил.

– Это Булат Кайсаров, – отвечает ее элегантная собеседница. – Мальчик хорош, не правда ли?

– О да, – соглашается первая. – Надо будет попросить Виктора представить нас.

– Думаю, из этого ничего не выйдет, дорогая, – вздыхает вторая. – Мальчик красивый, но, увы, со скверным характером. На афтепати не остается и на контакт идет с большим трудом.

– Неужто гей?

– Не знаю. Возможно, просто принципиальный.

– Любые принципы можно искоренить деньгами, – усмехается, отпивая шампанское. – Это лишь вопрос цены.

Отключаю слух и отворачиваюсь.

Мерзко. Будто в грязи извалялась.

Все же мне никогда не понять людей из мира власти и больших денег. Каким бы сияющим и глянцевым он не был, запах идущей из нутра гнили неизбежно будет портить общее впечатление.

Я знаю, что некоторые молодые рестлеры спят с влиятельными дамами. За деньги. За покровительство. За возможность выбиться в люди.

Но Булат не такой и таким никогда не станет, потому что, несмотря на бесшабашность и несерьезное отношение к жизни, у него есть границы, которые он никогда не переступит. Даже под угрозой смерти.

– Во-о-оу! – возглас ведущего встряхивает воздух, и я поднимаю взгляд на ринг.

В этот самый момент Булат подпрыгивает и, в прыжке разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, стремительно выносит ногу вперед. Его пятка оказывается на уровне лица соперника, а в следующую секунду мощный сокрушительный удар сбивает его с ног. Парень летит на пол, ударяется носом об прорезиненное покрытие и, очевидно, потеряв сознание, больше не поднимается.

– Дамы и господа, это был круговой удар ногой в исполнении блистательного Стального Клинка! – в каком-то неистовом экстазе вопит ведущий. – И это его абсолютная безоговорочная побе-е-еда!

Имя Булат означает «сталь», именно поэтому он взял себе такое прозвище. Это звучит брутально и устрашающе, но иногда мне кажется, что друг и впрямь выкован из стали. Причем только его мышцы, но и сердце тоже…

Парня в синих шортах, который так и не пришел в себя, уносят с ринга на носилках, а Кайсаров тем временем расхаживает туда-сюда и с ленивой грацией победителя принимает восторги, исходящие от беснующейся публики:

– Булат, мы любим тебя!

– Ты лучший!

– Я хочу от тебя детей!

Он слышит это. Упивается моментом оглушительной славы. Возвышается над миром простых смертных, раздувая свое обласканное народной любовью эго до поистине гигантских размеров.

Хищник.

Самец.

И, как показал бой, король сегодняшнего ринга.

Вынув изо рта защитную капу, Булат вскидывает вверх руки и, играя бицепсами, кричит что-то в зал. Празднует свою победу. Наслаждается ею.

Его левая ладонь сильно повреждена, и несколько капель крови, сорвавшись вниз, приземляются на край ринга. Девушка в короткой черной комбинации, стоящая рядом, замечает это и, недолго думая, собирает указательным пальцем алую жидкость. А затем вскидывает на Булата голодный вожделеющий взгляд и погружает палец в рот, со смаком слизывая его кровь.

Божечки… Какой ужас…

Оторвав внимание от чокнутой фетишистки, я вновь смотрю на Булата и на этот раз ловлю его прицельный смеющийся взор, сфокусированный на моем лице. Друг уже получил порцию одобрения от каждого, кто находится в этом зале, и теперь ждет ее от меня. Ведь он сам неоднократно говорил, что я его главная болельщица.

Вздергиваю уголки губ и поднимаю в воздух два больших пальца.

Ты, как всегда, крут. А я, как всегда, с ума по тебе схожу.

Некоторые вещи в этой жизни никогда не меняются.

Отсалютовав толпе, Булат сбегает с ринга и скрывается за дверьми раздевалки. Я тоже поднимаюсь на ноги, вешаю на плечо рюкзак и, продираясь через гущу взбудораженных людей, держу путь на выход.

Самая сложная часть вечера позади, а впереди приятный ритуал: я буду обрабатывать Булату боевые раны и тихонько вздыхать о том, какой он потрясающий и недосягаемый…

Глава 8. Инстинкты.

Дина

– В понедельник опять будешь пугать преподавателей своими жуткими синяками, – вздыхаю я, кидая косой взгляд на Кайсарова.

Мы вышли из клуба, в котором проходил его бой, и, натянув на головы капюшоны, неспешно бредем к машине.

– Похуй, – как всегда, коротко и лаконично отвечает друг. – Главное, я снова победил.

Он достает из кармана куртки бело-голубую пачку и, раскрыв ее, цепляет разбитыми губами сигарету.

– Что произошло с тем парнем? Ну, твоим противником, – продолжаю я, обнимая себя руками. – Он пришел в себя?

– Понятия не имею, – закрыв сигарету ладонью от ветра, чиркает зажигалкой.

– И даже не интересно? Вдруг ты его убил?

– Вряд ли, – пожимает плечами, жадно вбирая в себя дым, а затем поднимает голову вверх и тонкой рассеивающейся струйкой выпускает его наружу. – А даже если так, он знал, на что идет.

– То есть тебе вообще не жалко человека, которого ты избил?

– Гусеничка, ну ты опять за свое? – Булат кидает на меня насмешливый взгляд и снисходительно ухмыляется. – Я ведь уже объяснял, бои без правил и жалость – понятия несовместимые. Тут либо ты, либо тебя. И я предпочитаю первый вариант.

– Я понимаю, – говорю со вздохом. – Просто я переживаю за этого парня… Вдруг у него что-то серьезное?

– Ты всегда можешь вернуться в клуб и поинтересоваться его здоровьем, – отзывается иронично. – Можешь даже поехать к нему домой и всю ночь залечивать его раны. Думаю, он не откажется.

– Булат! – роняю с укором.

– Я уже девятнадцать лет как Булат, – хмыкает. – А тебе пора понемногу осваивать искусство похуизма, Дина. Нельзя принимать все так близко к сердцу.

Кайсаров снимает машину с сигнализации и, отбросив недокуренную сигарету на усыпанный редкими дождевыми каплями асфальт, забирается на водительское сидение. Я устраиваюсь рядом и сразу же пристегиваю ремень безопасности.

Булат нажимает пару-тройку кнопок на магнитоле, и вскоре пространство салона наполняется ритмичными провокационными речитативами Эминема. После боя друг всегда слушает старенький хит «Not afraid», который призывает не бояться следовать своему пути.

Откидываю затылок на подголовник и направляю взгляд в окно, за которым проносятся мрачные здания, яркие неоновые вывески и куда-то спешащие люди. Несмотря на поздний час, Москва бурлит энергией. Она, как и положено сердцу большой страны, никогда не стихает, не останавливается и беспрестанно пульсирует.

До дома доезжаем быстро, без пробок. Булат паркует машину у своего подъезда, и, выйдя наружу, мы без лишних слов добираемся до его квартиры. Тут по обыкновению прохладно, ибо он всегда держит окна открытыми, и царит лютый бардак.

Вспомните все стереотипы, которые вы когда-либо слышали о холостяцких берлогах, а теперь помножьте их на два. Вот примерно так и выглядит жилище Булата. По центру зала висит огромная боксерская груша, по углам разбросаны пустые бутылки из-под пива и энергетиков, а постель в спальне заправляется в лучшем случае раз в неделю.

Бросив ключи на этажерку в виде бочки, друг неряшливо скидывает кроссовки и плюхается на огромный кожаный диван, а я тем временем направляюсь на кухню и достаю из верхнего ящика гарнитура аптечку, которой уже неоднократно пользовалась.

– Раздевайся, – командую я, затаскиваю коробку с бинтами и антисептиками в зал.

– Только в этот раз будь нежной, – просит Кайсаров, послушно стянув худи через голову.

Вблизи его обнаженный торс, усыпанный татуировками, кажется еще более впечатляющим, чем на ринге. Булат много времени посвящает тренировкам, и его тело является закономерным результатом приложенных усилий. Мышцы объемные, твердые и прекрасно сепарируются. На животе отчетливо виднеются кубики пресса. А крепкие жилистые предплечья вызывают бессознательное чувство доверия и защищенности.

Залюбовавшись эстетикой его тела, на миг зависаю. Затем пару раз хлопаю вдруг потяжелевшими ресницами, проталкиваю загустевшую слюну вниз по пищеводу и делаю неуверенный шаг вперед.

– Начнем с перекиси, – хриплю я, фокусируя взгляд на глубокой ссадине, которая растянулась прямо под правой ключицей.

– Как скажешь, – отзывается равнодушно. – Только давай побыстрее, лады? А то я голоден как зверь.

Принимаюсь за работу. Открываю бутылек и осторожно орошаю его содержимым рану. Вступив в реакцию с кровью, перекись тихонько шипит, а я аккуратно подтираю ватным диском стекающие по груди Булата капли.

Аромат его тела забивается в ноздри и будоражит. В нем смешались запахи терпкого мужского парфюма, пота, крови и табака. Головокружительное сочетание. Яркое, маскулинное, наполняющее воображение запретными образами…

Я довольно часто вижу Булата без футболки, но каждый чертов раз мой организм реагирует на него подобным образом: пульс учащается, в голове начинает пьяно шуметь, а ладони схватываются постыдной дрожью.

Пока я обрабатываю его раны и борюсь с собственными взбунтовавшимися инстинктами, Кайсаров абсолютно безучастно зависает в телефоне. В отличие от меня, наша физическая близость не вызывает в нем никаких эмоций, поэтому внимание друга полностью сосредоточено на развлекательных рилсах, которые он лениво листает.

На самом деле я уже привыкла. К тому, что не привлекаю его как девушка. К тому, что в определенные моменты жизни я для него далеко не на первом месте. К тому что он без всяких объяснений может куда-то сорваться и вернуться обратно со здоровенным засосом на шее.

Такова модель наших с Булатом отношений. Он – лидер, звезда, бунтарь. А я – его верный друг, который оказывается рядом всегда, когда ему это необходимо.

Возможно, со стороны это выглядит жалко. Возможно, во мне недостаточно силы и гордости, о которых так много говорят последовательницы феминизма. Но проблема в том, что я попросту не могу иначе. Уж лучше присутствовать в жизни Булата эпизодически, чем вовсе потерять его.

Глава 9. Просто друг.

Булат

– Какую пиццу ты хочешь? – спрашиваю у Дины, которая с почти материнской заботой обматывает бинтом мою пострадавшую в бою руку. – Пеперони? Или сливочную с креветками?

– Мне без разницы, – отзывается она, не отрывая взгляда от моей ладони. – Закажи на свой вкус.

Добавляю в корзину обе – и Пеперони, и с креветками – и нажимаю кнопку «оформить заказ». Обычно после боев меня пробивает на адский жор, поэтому лишним точно не будет.

Сворачиваю окно браузера и захожу в соцсеть. Уже который вечер подряд я зависаю в профиле Глории и по сотому кругу просматриваю ее ленту. Вчера я даже дрочнул на ее фотки. Дважды. Ну потому что она охуенно красива! И сиськи, и жопа, и кукольное личико – все при ней.

Главная проблема заключается в том, что подобраться к этой цыпочке, оказалось не так просто, как я рассчитывал. Она не реагирует на провокации и не отвечает на сообщения. Полный игнор.

И это дико меня бесит.

Не сочтите за бахвальство, но я привык, что бабы сами прыгают в мою постель. С радостью и энтузиазмом. А тут не то что секса – даже взгляда урвать не получается. Глория отгородилась от меня непроницаемым щитом и не выдает ни одной эмоции, зацепившись за которую я бы мог раскрутить наше общение.

Вчера был в «Vanilla Bull». Вновь смотрел ее выступление и караулил у гримерки. И знаете что? Ни хрена мне перепало! Прошла мимо с покерфейсом и захлопнула дверь прямо перед моим носом.

Я, конечно, психанул, ворвался внутрь без приглашения, нагородил всякой вызывающей хуйни, а она так равнодушно и скучающе: «Ты меня уже утомил, Булатик. Будь добр, покинь помещение».

Короче, не получается пока. Долблюсь башкой о стену – а результата ноль. И оттого мой интерес к этой красивой спесивой суке возрастает день ото дня. Ведь чем больше нельзя, тем сильнее хочется.

– Ну вот, вроде все, – роняет Дина, завязывая бинт красивым бантиком. – Больше ничего не беспокоит?

– Кажется, нет, – зевнув, почесываю щеку. – Спасибо тебе, Гусеничка.

– Не за что, Булат.

Динка улыбается, и на ее смуглых щеках появляются ямочки. Милые такие, трогательные. Она вообще прелесть. Добрая, ласковая, готовая всегда прийти на помощь.

Мы с Нечаевой общаемся с детства, и за все эти годы я убедился в том, что она по-настоящему классный друг. Ничуть не хуже, чем мои пацаны.

Разумеется, с ней нельзя обсуждать телок и прочие аспекты «взрослой» жизни, но зато она с удовольствием слушает мои не шибко умные рассуждения о политике, здорово помогает мне по учебе и следит за тем, чтобы мой желудок не загнулся от алкоголя и фастфуда.

Я в свою очередь тоже стараюсь быть ей если не отличным, то, по крайней мере, неплохим другом. Подвожу Динку в универ, отпугиваю от нее всяких зубастых стерв и скрепя сердце составляю ей компанию в просмотре слезливым мелодрам, от которых она люто тащится.

Например, в прошлом месяце у нас в программе был фильм «50 первых поцелуев». Дичь редкостная, но я вытерпел. На что только не пойдешь ради дружбы.

Дина закрывает аптечку и уносит ее обратно на кухню, а я возвращаю внимание к экрану мобильника. Два часа назад Глория выложила новую публикацию. Она спортивном костюме. Сидит на диване, скрестив ноги по-турецки, и с улыбкой смотрит в камеру.

Вроде бы ничего необычного, но по необъяснимым причинам меня завораживает этот снимок. Я рассматриваю его уже около минуты и подмечаю все новые и новые детали: черную кошку, притаившуюся на подлокотнике дивана, пушистые тапочки, стоящие на полу, забавную плюшевую резинку, которой Глория собрала волосы в хвост. Здесь она какая-то нежная, хрупкая, домашняя…

Совсем не та самоуверенная дива, которую я наблюдал на сцене в клубе.

«Так идеально может выглядеть только нечистая сила», – быстро пишу комментарий и нажимаю «отправить». На фоне восторженных од, которые строчат ей другие фолловеры, он выглядит дерзко и нагло, но мне это на руку.

Опыт взросления научил одному важному правилу: с хорошими парнями девчонки только дружат, а трахаются – всегда с плохими.

– Скоро пиццу привезут? – Дина садится рядом со мной на диван и подтягивает к груди колени.

– Минут через десять, думаю, – отзываюсь я. – Проголодалась?

– Да, немного, – кивает. – Надо быстрее поесть и браться за домашку. Завтра ведь семинар по экономике.

– Ой, бля… – я блокирую мобильник и, отложив его в сторону, вытягиваю ноги. – Что-то я так заебался с этой учебой…

– Да ты и так учишься вполсилы, – бросает с насмешливым укором. – Когда успел устать-то?

Да, кстати. Дина не ругается матом. Вообще. И на каждое матерное слово у нее в арсенале есть порядка десяти приличных синонимов. Вон, как лихо она заменила простое и понятное «заебался» на нейтральное «устал».

– Задают до хрена, – ворчу я. – И эти постоянные контрольные…

У Динки в кармане пиликает телефон, и, отвлекшись на него, она никак не комментирует мое нытье. Берет гаджет в руки, а в следующую секунду на ее губах появляется легкая блуждающая улыбка.

Широко открываю рот, вновь поддаваясь одолевающей меня зевоте, и вдруг ловлю себя на мысли, что у Гусенички очень симпатичный носик. Маленький, с забавно вздернутым кончиком, как у какого-то мультяшного персонажа. Раньше я особо не замечал, что у нее очень правильные и гармоничные черты, а сейчас как-то в глаза бросилось…

– Кто пишет? – интересуюсь я, подкладывая под голову диванную подушку.

– Да так… Никто…

А у самой глаза блестят. И улыбка с лица не сходит.

– Нет, серьезно, – настаиваю, ощущая ленивое любопытство, – кто?

– Да никто, Булат! – отвечает, пожалуй, слишком эмоционально. – Просто друг…

– Друг?.. – тяну я, пытаясь осознать услышанное.

А потом подрываюсь с места и ловко выхватываю у нее мобильник.

– Отдай! – взвизгивает Динка, пытаясь вернуть пропажу.

Но мне ее возня – как слону укус комара.

Удерживая пищащую подругу на расстоянии вытянутой руки, ныряю взглядом в ее переписку с каким-то белобрысым типом.

LuckyBoy: «Как насчет Якитории на Арбате? Я надеюсь, ты любишь роллы?»

DinaNechaeva: «Люблю».

LuckyBoy: «В таком случае я забронирую нам столик у окна. В центре зала обычно слишком шумно».

DinaNechaeva: «Хорошо».

LuckyBoy: «Во сколько увидимся? Часов в восемь или попозже?»

DinaNechaeva: «В восемь вполне подойдет».

– Булат! – возмущенно кряхтит Гусеничка, пытаясь отпихнуть мою руку и приблизиться хотя бы на шаг. – Это бессовестное вторжение в мою частную жизнь!

– Частную жизнь? – подхватываю со смехом. – Так ты, значит, на свидание собралась?

Подбрасываю ее мобильник, и она проворно ловит его в воздухе.

– Даже если так, то что?! – спрашивает с вызовом, опасливо пряча гаджет обратно в карман.

А в карих глазищах молнии сверкают. Прямо одна за другой.

– Да ничего, – пожимаю плечами. – Просто я удивлен, что ты ведешь такую бурную социальную жизнь и ничего мне про это не рассказываешь.

– Ты мне тоже ничего не рассказываешь!

– Ну так хочешь, расскажу? – заявляю с азартом. – Пару недель назад я с такой охрененной….

– Не надо, прошу! – прерывает, яростно качая головой. – Я это просто так ляпнула…

– Ну и кто этот мальчик-удача? Откуда ты его знаешь? – не унимаюсь я.

– А тебе какое дело? – все еще хорохорится.

– Банальное дружеское любопытство, не более того, – примирительно поднимаю ладони в воздух, как бы демонстрируя, что я не преследую никаких дурных намерений.

Окинув меня оценивающим взглядом, Дина немного смягчается. Вздыхает. Заправляет выбившиеся из хвоста кудряшки за ухо и гораздо спокойнее говорит:

– Его зовут Витя. Он учится в нашем институте.

– Витя, – повторяю я, будто пробуя это имя на вкус. – Помнишь, раньше песня такая была? Остановите! Остановите! Вите! Вите надо выйти… – горланю я, отбивая ритм ладонью на коленке.

– Булат! – мне в морду прилетает диванная подушка.

– Чего? – со смехом. – Прикольная же песня!

– Ты, как всегда, в своем репертуаре! – Динка обиженно сводит брови к переносице и скрещивает руки на груди.

– Да ладно, я ж шучу, – легонько толкаю ее в бок. – Колись, Гусеничка, у вас с Витей уже был секс?

– Отстань!

– Ну или хотя бы поцелуй? Он уже обласкал своим длинным языком твои нежные гланды?

– Фу, Кайсаров! – подруга морщится. – Почему ты такой мерзкий?!

– Открою тебе секрет, малышка: все мужики мерзкие, – ржу я, вновь принимая полугоризонтальное положение на диване и закидывая руки за голову. – И все хотят затащить тебя в койку.

– Неправда! Витя не такой!

– У него есть член?

– Что?!

– Я к тому, что, если у него есть член, он точно хочет этого. Без вариантов.

– Мы даже не целовались, раз уж тебя это так волнует! – выпаливает.

– М-м-м… Как неинтересно.

– Но завтра у нас будет первое свидание!

– Свидание? Воу-воу, притормозите, ребята! – хохочу я. – Куда так разогнались-то?

– Все, – выдает обиженно. – Заткнись.

Дина поджимает губы и демонстративно отворачивается в сторону. Дышит тяжело и часто. Вот-вот пар из ушей повалит.

Протягиваю руку и легонько касаюсь ее плеча кончиками пальцев. Дергается в сторону, как от удара током. Ерепенится. Даже притронуться нормально не дает.

Блин… Неужто я перегнул парку? Переборщил с шутками?

– Гусеничка, ну извини, – вздыхаю, выдержав небольшую паузу. –Ты же знаешь, меня иногда заносит…

Молчит. Дуется. Взгляд по-прежнему в стену направлен.

– Ну, может, твой Витя и впрямь не такой, – сдаю еще одну свою позицию. – Не у всех же мужиков мозги в штанах…

Дина понемногу оттаивать начинает. Ее плечи расслабляются, а поворот головы становится не таким категоричным.

– Я даже рад за тебя, – продолжаю. – Свидание – это и впрямь круто.

– Я знаю, что его приглашение, по большому счету, ничего не значит. Может, мы вообще не сойдемся характерами или банально не понравимся друг другу, – она оборачивается и наконец отвечает на мой взгляд. – Просто знаешь… Мне приятно, что на меня обратили внимание. И я хочу весело провести этот вечер.

– Конечно, – соглашаюсь. – Ты этого на сто процентов заслуживаешь.

– Спасибо, Булат, – роняет тихо.

Какое-то время я молча таращусь в ее огромные широко распахнутые глаза цвета свежесваренного кофе, а затем уютную тишину комнаты нарушает пронзительный писк домофона.

– Пиццу принесли, – провозглашаю я, поднимаясь на ноги и устремляясь в коридор. – Поставь пока чайник, плиз. И пиво из холодильника вынь.

– Хорошо, – отзывается Дина.

Оставляю курьеру пару сотен на чай и затаскиваю две большие картонные коробки на кухню.

– М-м-м… Как вкусно пахнет, – тянет она, убирая со стола грязную посуду и вытирая его поверхность влажной тряпочкой.

Садимся друг напротив друга. Открываем коробки и начинаем трапезу. Динка пьет свой любимый травяной чай, я медленно потягиваю пиво из запотевшей банки, и наш привычный дружеский треп льется рекой. Мы оживленно обсуждаем сегодняшний бой, занудных институтских преподов и грядущий день рождения нашего общего друга.

Напряга между нами как не бывало. Недопонимания – тоже.

Все-таки те, кто говорит, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, – полные идиоты. Потому что мы с Гусеничкой живое тому опровержение.

Столько лет общения – и ни единого срыва, ни одной крупной ссоры. Мне с ней по кайфу, ее тоже все устраивает. Это ли не идеальная формула отношений?

Глава 10. Свидание.

Дина

– Так, значит, ты подрабатываешь аниматором? – уточняет Витя, когда, приняв заказ, официант оставляет нас наедине.

– Да, в основном мой профиль – детские праздники, – отвечаю я, немного смущенно ковыряя пальцем уголок салфетки. – Но иногда я выступаю и на мероприятиях для взрослых.

– Правда? – в его голосе звучит неподдельная заинтересованность.

– Ты удивишься, но в последнее время люди очень любят костюмированные вечеринки. Нанимают аниматоров и сами одеваются в определенном стиле. По их словам, это создает особое настроение.

– Ну и ну, – усмехается. – Никогда не слышал о таком.

– Порой это бывает очень даже весело, – пожимаю плечами.

– Ты молодец, что стремишься к финансовой независимости, – роняет одобрительно.

На самом деле до независимости мне еще далеко. Несмотря на наличие подработки, мне все равно приходится брать деньги у родителей. Как правило, у мамы, потому что ее новый муж довольно неплохо зарабатывает.