Бесчувственный

– Что случилось, Булат? – в ее голосе проступает волнение. – Почему ты звонишь с другого номера?

– Я… В общем, я остался без телефона, Дин. И без денег. А наизусть помню только твой номер, поэтому тебе придется меня спасти.

– Ты цел? – спрашивает мгновенно.

– Да. Почти…

– Где ты находишься? – для только что проснувшейся она на удивление быстро соображает.

Вскидываю взгляд на номер рядом стоящего здания и диктую адрес.

– Хорошо, записала, – отзывается Дина. – Сейчас вызову такси и приеду. Будь на месте, понял?

– Да куда ж я денусь? – усмехаюсь, испытывая облегчение.

– И больше не пей! – добавляет строго. – И так языком еле ворочаешь!

Разве?..

– Да не пью я, не пью… Мне ведь не на что даже…

– Все, я выезжаю. Жди!

И сбрасывает вызов.

Возвращаю мобильник выручившему меня парню и, присев на ступеньки закрытого на ночь магазина, расплываюсь в довольной пьяной улыбке.

Ай да Динка! Ай да молодец!

Никаких лишних вопросов, все четко и по делу.

Она ведь всегда такая: поможет, утешит, в беде не бросит. Где надо – подзатыльник даст, где надо – по голове погладит. Не подруга, а чистое золото.

Жаль только, что я редко ей об этом говорю... Ну о том, что она классная и что без нее моя жизнь была бы в разы паршивее. Хотя Нечаева, наверное, и сама обо всем знает. Она же умная, черт подери.

Откидываю затылок на прохладную плитку, закрываю глаза и, держа в голове мысль о том, что при встрече обязательно скажу Дине большое человеческое спасибо, проваливаюсь в полудрем.

Глава 13. В первый раз.

Дина

Меня слегка подташнивает от волнения. Как при морской болезни. Нервы натянуты тугой тетивой, а голова пухнет от вопросов: как там Булат? Не ранен ли? Не перепутал ли адрес? Хватит ли у него терпения меня дождаться?

По телефону голос Кайсарова был вусмерть пьяный. Обычно друг не достигает такой кондиции, а если все же достигает, значит, в его жизни что-то произошло. Что-то важное и нехорошее.

В последний раз он так напивался после неприятного разговора с отцом, предпоследний – когда мать загремела в больницу с воспалением легких.

Несмотря на внешнюю брутальность и вызывающую дерзость поведения, внутри Булат довольно уязвим. Особенно если речь идет о небезразличных для него людях.

– Приехали, – объявляет таксист.

– Поставьте на счетчик. Я скоро вернусь, – командую я.

И пулей выпрыгиваю из машины.

Кручу головой по сторонам в поисках Булата, но его нигде не видно.

Неужели все-таки ушел?..

Внезапно внимание цепляется за неопределенное нечто, лежащее у подножья закрытого продуктового магазина. Так сразу и не скажешь: то ли гора мусора, то ли человек.

Напрягаю зрение и делаю несколько шагов вперед. Взору постепенно открывается полная картина, и, опознав спящего на ступеньках друга, я встревоженно взвизгиваю:

– Булат!

Подлетаю к нему и, склонившись, обхватываю руками немного колючие щеки:

– Булат, немедленно просыпайся! Простудишься же!

Выглядит он ужасно. Даже хуже, чем я представляла. Куртка порвана, губы разбиты, на скуле назревает синяк, а над правым глазом красно-коричневой корочкой запеклась кровь.

– М-м-м… – в ответ раздается лишь невнятное мычание.

– Вставай, сказала! – восклицаю я, яростно дергая его за воротник. – На улице холодно, а ты на земле лежишь!

– Гусеничка, это ты? – хрипит еле слышно.

– Я, конечно! – пытаюсь закинуть его руку на свое плечо, чтобы помочь принять вертикальное положение. – Пошли скорее!

Кайсаров весит килограммов восемьдесят, а то и все восемьдесят пять. Поэтому поставить его на ноги не так-то просто. Особенно учитывая факт, что он дико пьян.

– Булат, соберись! – кряхчу я. – Нам надо дойти до машины!

– Ты вкусно пахнешь, – икнув, он зарывается носом в мои волосы. – Что это? Корица? Какао?

– Я не знаю, – отзываюсь я, едва не ломаясь под тяжестью его веса. – Это просто шампунь.

– Мне нравится, – бормочет, кое-как передвигая ногами. – Ты похожа на шоколадку, Дин…

– Угу.

– Нет, серьезно… У тебя такая смуглая кожа, и аромат охуенно сладкий…

Пока Булат толкует о запахах, пьяно растягивая гласные, я открываю дверь ожидающего нас такси и пытаюсь запихнуть его на заднее сидение.

– Ну уж нет! – вспыхивает водитель, бросив взгляд на нового невменяемого пассажира. – Пьяного не повезу!

– Да он же безобидный! – упрашиваю. – Сейчас сядет и сразу уснет.

– А перед этим облюет мне весь салон! Вы извините, девушка, но мне такой риск ни к чему!

– Даю вам тысячу сверху, – в отчаянии выпаливаю я. – И если ему все-таки станет плохо, то я оплачу вам химчистку. Честное слово!

На лице водителя застывает сомнение. Несколько секунд он взвешивает «за» и «против», а затем наконец кивает и, слегка сморщив нос, добавляет:

– Только с открытыми окнами поедем. А то амбре от вашего спутника просто невыносимое.

– Как скажете, – киваю я, радуясь, что он вообще согласился нас везти.

Сажусь в машину, захлопываю дверь, и Булат тотчас роняет голову мне колени. Так, собственно, и едем до дома: он спит, а я перебираю пальцами его мягкие темные волосы и ласково поглаживаю макушку.

Даже в глубоко нетрезвом состоянии он для меня идеал. Прекрасный и недостижимый.

К счастью, поездка обходится без эксцессов. Булата не рвет, он не шумит и не буянит. Поэтому я с чистой совестью отдаю такситу причитающееся ему вознаграждение, а затем помогаю другу выбраться наружу.

– Ну вот мы почти и приехали, – говорю я, ведя Кайсарова к подъезду. – Осталось совсем немного.

– Спасибо, Гусеничка. Мне очень нужна твоя аморальная поддержка.

– Ты имеешь в виду «моральная»?

– Нет, – ухмыляется. – Именно аморальная.

– Как же ты дурак, Кайсаров! – со смехом закатываю глаза.

– Зато со мной ты всегда улыбаешься, – хмыкает самодовольно. – Искренне.

Это правда. Так, как Булат, меня никто не смешит.

Хотя… Когда я ходила на свидание с Витей, мне тоже было классно и весело. Просто как-то немного иначе: более уютно и без накаленного добела нерва.

Заталкиваю друга в подъезд. Потом в лифт. А потом наконец и в квартиру. Благо, что у меня дома был запасной комплект его ключей. Сделала копию пару лет назад. Так, на всякий случай. И, как показала жизнь, не зря. Все-таки пригодилось.

Приседаю на корточки и принимаюсь расшнуровывать его Найки. Кайсаров при этом смотрит на меня сверху вниз и, слегка покачиваясь из стороны в сторону, блаженно скалится.

– Чего какой довольный? – с любопытством роняю я.

– Люблю, когда за мной ухаживают.

– Кто ж этого не любит, – перехожу ко второй кроссовке.

– Скажи, Дин, ты только со мной такая?

– Какая? – поднимаю на него глаза.

– Хорошая, нежная, заботливая…

На этих словах его взгляд, сосредоточенный на моем лице, становится каким-то тягучим, масляным и пугающе манким… Будто теплая плавленая карамель.

Раньше он так никогда не смотрел. По крайней мере, на меня.

– Трудно сказать, – пожимаю плечами, ощущая невольную дрожь в теле. – Но я всегда относилась к тебе по-особенному…

– Почему?

– Потому что ты мой лучший друг, – отвечаю вслух.

«И любовь всей моей жизни», – добавляю мысленно.

Поочередно сдергиваю с его ног кроссовки и, распрямившись, помогаю дойти до спальни.

С протяжным вздохом Булат валится на кровать и дергает меня за руку, вынуждая прилечь рядом. Только положив голову на мягкую подушку, я осознаю, как сильно не выспалась и устала.

– Ты тоже для меня особенная, – вдруг произносит Кайсаров, поворачиваясь на бок.

Его глаза открыты, и пристальный испытующий взгляд жжет щеку.

– Правда?.. – смущенно и обрадованно тяну я.

Хотя в глубине души знаю, что он не вкладывает в свои слова и половины того смысла, который вложила я.

– Правда. И сейчас я понял еще кое-что.

– Что же? – тоже поворачиваю голову, чтобы лучше его видеть.

– Ты красивая, – роняет, задумчиво вглядываясь в мое лицо. – Я когда-нибудь говорил тебе об этом?

– Нет, – затаив дыхание, шепчу я. – Ни разу…

– Гусеница превратилась в бабочку, а я и не заметил.

Булат закусывает разбитую губу, а затем вдруг приподнимается на локте и придвигается ближе, резко сокращая расстояние между нами и обдавая меня ароматным теплом своего тела.

От него пахнет алкоголем, парфюмом и… мечтой. Заветной, волшебной, восхитительной… Той, что никогда не суждено сбыться.

Его взгляд – голодный, манящий, порочный – сползает чуть ниже и замирает на моих приоткрытых губах.

Коротко выдыхаю. Грудь сдавливает томящим спазмом. Сердце разгоняется до двухсот и начинает оголтело хлестать по ребрам.

– Блядь… – хрипит Булат, не отрывая от меня зачарованного осоловелого взора. – Мне в голову пришла одна тупая мысль…

– Какая?..

– Что, если я тебя поцелую? Просто интересно, какая ты на вкус…

Атмосфера в комнате накаляется, становясь густой и наэлектризованной. Воздух – плотным и горячим. В голове шумит, будто я тоже пьяна.

– Я… Я даже не знаю, Булат… – лепечу срывающимся голосом.

– Тихо, – останавливает он. – Я просто попробую.

А затем наклоняется и, накрыв мои губы своими, проталкивается языком мне в рот.

Бесцеремонно.

Глубоко.

Нагло.

Вскрикиваю от шока и неожиданности, но мой возглас тонет во влажных звуках внезапно навалившейся близости. Булат целуется умело и откровенно. В его движениях нет ни грамма стеснения, ни капли робости… Он нескромно и пошло вылизывает мой рот, не оставляя там ни единого нетронутого сантиметра.

Подчиняет, сводит с ума, порабощает.

А я трепещу под его прикосновениями как лист на осеннем ветру… Кожа мурашками покрывается, в животе огненная спираль закручивается, конечности ватной слабостью наливаются…

Дурею.

А он все целует, целует, целует… Властно орудует языком, заставляя мои нервы дрожать от восторга. То губу прикусит, то облизнет, то зубами оттянет…

Глаза закатываются. Ощущение реальности ускользает. Сознание затягивается дымчатой кроваво-красной пеленой.

Булат издает сдавленный приглушенный рык, и в следующее мгновение под обличительный шорох простыней решительно вдавливает меня в матрас. Он – сверху, а я – под ним. Задыхаюсь под тяжестью его мускулистого разгоряченного тела…

Не разрывая поцелуя, Кайсаров слегка приподнимает таз и запускает руку между нами. Его ладонь нащупывает резинку моих штанов и рывком дергает ее вниз, стаскивая с меня одежду вместе с трусами.

– Булат…

– Тш-ш-ш, не рыпайся, – сипит он, возясь с пряжкой своего ремня.

А я взволнованно каменею, понимая, к чему все идет.

И нет, у меня даже не возникает мысли о том, чтобы оттолкнуть, отпрянуть, возмутиться…

Потому что это Булат.

Потому что я люблю его всю сознательную жизнь.

Кайсаров расстегивает ширинку, а через пару секунд между ног упирается что-то большое, твердое и обжигающе горячее…

Вздрагиваю.

Жмурюсь.

Испуганно сглатываю.

Булат прячет лицо куда-то мне в шею и что-то бессвязно бормочет, а давление его плоти на мою промежность все усиливается, становясь поистине нестерпимым…

Амплитудный, даже немного грубый толчок – и меня вдруг пронзает такой острой болью, которая обычно возникает при порезах или ссадинах. Всхлипнув, интуитивно дергаюсь назад, но Булат удерживает мои бедра на месте, продолжая ритмично и импульсивно наполнять меня собой…

Толчок. Еще толчок.

Сильное растяжение и ощущение тотальной переполненности.

Меня мотает по подушке туда-сюда, словно хлипкую шлюпку в сильный шторм, но я, хоть убей, не понимаю, как мне реагировать на происходящее. Кричать? Стонать? Изображать какие-то эмоции?

Боль понемногу стихает, превращаясь в тянущий дискомфорт, и я наконец открываю влажные от слез глаза. Упираюсь взглядом в потолок, который во тьме ночи кажется не белым, а грязно-серым, и вдруг понимаю, что занимаюсь сексом.

Прямо сейчас. В эту минуту.

Обдавая горячим алкогольным дыханием мою щеку, Булат наращивает темп. Вколачивается в меня с какой-то нетерпеливой безудержной яростью, а я лежу до смешного смирно и, испуганно выпучив глаза, не издаю при этом ни звука.

Интересно, мне должно быть приятно? Хотя бы чуточку? Или в первый раз всегда так?..

Булат сдавленно матерится и, больно сжав ладонью мою правую ягодицу, выскальзывает наружу. Легкая теплая пульсация касается внутренней стороны бедра, а потом все заканчивается.

Так же внезапно, как и началось.

Кайсаров освобождает меня от массы своего тела и, бегло натянув джинсы, перекатывается на другой край кровати.

А буквально через несколько десятков секунд слуха касается его тихое размеренное сопение.

Глава 14. Буду тебя любить.

Дина

Какое-то время я лежу абсолютно бездвижно. Буравлю взглядом люстру, висящую на потолке, и слушаю размеренное дыхание Булата, который погружен в глубокий сон.

Потом аккуратно поднимаюсь на ноги и скрываюсь в ванной, прикрыв за собой дверь. Снимаю мотающиеся на уровне голеней штаны с трусами, стягиваю толстовку и шагаю в душевую кабину.

Окидываю взглядом свое обнаженное тело и вдруг замечаю влажную белесую дорожку, тянущуюся от внутренней стороны бедра к колену. Это отметина Булата. Результат его оргазма.

Прикусив нижнюю губу, включаю воду и осторожно направляю душевую струю на ногу. Омываю живот, ягодицы, а затем