НАША ДЕВОЧКА – 3

У плиты второй полицейский задумчиво наклонился над кастрюлькой и тут же передал по рации дежурному оперативнику информацию о свежем следе уехавшего автомобиля.

Волонтёры тем временем быстро осматривали территорию вокруг корпуса, на всякий случай проверяя кусты и завалы, чтобы убедиться, что никто не остался в укрытии.

— Всё это мы сфотографируем и занесём в отчёт, — говорил один из полицейских. — Затем передадим экспертам. Чем больше информации, тем лучше.

В это время Артём и Кирилл стояли посреди комнаты, обмениваясь тяжелыми взглядами. Вопросы висели в воздухе, а гнев захлестывал с новой силой.

— Вот чёрт, — выдохнул Артём, крепко сжав кулаки. — Только одна кровать... Они спали вместе. Вместе!

Его голос дрогнул от злости и ревности, а в глазах вспыхнуло что-то острое, почти болезненное:

— Как, чёрт возьми, Никита мог так с ней поступить? Алина... она ведь наша, а тут, в этом дерьме, она была с ним!

Кирилл, который обычно держался спокойнее, тоже не скрывал своего предельного напряжения. Он сжал челюсть и, глядя на помятую постель, молчал некоторое время, словно стараясь привести мысли в порядок.

— Я представляю, как он смотрел на неё, — тихо сказал он. — Как держал, как шептал эти свои мерзкие слова. Всё это просто кругом идёт в голове.

Артём сделал шаг вперёд, дрожа от сдерживаемого гнева.

— Чёрт, — прорычал он. — Она была совершенно одна! А он... этот ублюдок Никита! Понимаешь, Кир? Мы были так далеко, и я ненавижу себя за это. Каждый день она могла нуждаться в нас, а мы искали не там. Вот где настоящая боль.

В этот момент раздался голос от двери:

— Парни, я нашёл наручники.

Они оба обернулись как по команде. В руках одного из волонтёров сверкали металлические оковы, холодные и тёмные.

Артём почувствовал, как в груди всё сжалось, словно ледяная рука сдавила сердце. Он хотел прокричать, крушить всё вокруг ногами, но вместо этого выдавил из себя лишь тихий шёпот:

— Значит, она была пленницей. Он не просто прятал её, он держал её силой.

— А если он насиловал нашу девочку?

Голос Кирилла срывался. Он закрыл лицо руками, словно пытаясь заглушить нарастающий ужас и боль:

— Что он с ней сделал?

Артём сжал кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони до белизны. В голове бушевала буря из ярости, отчаяния и неистового желания разорвать Никиту на части. Он сделал шаг к выходу, с трудом сдерживая одышку.

— Я не могу даже представить... Но я обещаю тебе, — тяжело выдохнул он. — Я сделаю всё, чтобы это больше никогда не повторилось. Никита ответит за каждый её день здесь.

— Мы должны зафиксировать всё, — твёрдо сказал Кирилл, беря себя в руки. — Найти любой след, который поможет понять, куда они направились. И главное, не допустить, чтобы он ушёл.

— Мы вместе, — ответил Артём, глядя в глаза другу. — Это наша война. Мы вернём Алину домой.

Они выскочили на улицу. Дрон плавно поднялся в воздух, мягко гудя винтами. Артём управлял им предельно сосредоточенно, отслеживая на экране планшета окрестные просёлочные дороги. Кирилл стоял рядом, напряжённо вглядываясь в изображение.

В этот момент у Кирилла зазвонил телефон. Он выхватил его из кармана и мгновенно принял вызов.

— Да. Кирилл Андреев. Что у вас?

На другом конце прозвучал короткий доклад оперативника из группы наблюдения: — Машина Никиты Серова только что зафиксирована камерами на трассе. Направление северо-запад, он объехал лесной массив и движется по шоссе в сторону вашего посёлка.

— Чёрт... — Кирилл резко повернулся к Артёму. — Они разминулись с нами по объездной и едут прямо в посёлок!

Артём, не отрывая взгляда от экрана, резко опустил дрон на траву:

— Поехали.

Они сорвались с места, не тратя ни секунды. Активисты остались дорабатывать на месте и собирать улики, а Артём и Кирилл прыгнули в машину и резко вылетели со двора лагеря, оставив за собой клубы пыли.

Машина неслась по трассе молча, быстро, почти бешено. Каждый из них боялся произнести вслух страшную мысль о том, что всё это может оказаться простой ловушкой.

На подъезде к посёлку раздался резкий виброзвонок. Пришло новое сообщение. Артём мгновенно выхватил телефон из кармана. Смс без имени и без подписи.

«В 16:00 у озера. Будьте одни, и Алина не пострадает. Без фокусов».

Он вслух прочитал текст, и в салоне автомобиля повисла тяжёлая тишина.

— Он нас ведёт, — хрипло произнёс Кирилл, до белизны в пальцах сжав руль. — Но выбора у нас нет.

— Мы пойдём. Только мы, как он и сказал. Но если с её головы упадёт хоть один волос... — Артём не стал договаривать.

Взгляд его стал ледяным и пустым.

Они уже приближались к посёлку. До назначенного времени у озера оставалось меньше часа. И в каждом ударе сердца бился один-единственный вопрос: успеют ли они вовремя и в каком состоянии найдут Алину.

Глава 17.

Они подъехали ровно к четырём часам дня. Водная гладь озера застыла в тишине, обрамлённая густыми зарослями камыша и тяжёлым запахом влажной земли. Лёгкий ветер колыхал прибрежную траву, словно сама природа замерла в ожидании неизбежного. На небольшом песчаном выступе у самой воды стояли двое — Алина и Никита.

Никита держал её за руку. Он выглядел спокойным и сосредоточенным, как человек, который уже принял самое главное и непростое решение в своей жизни. Алина казалась уставшей, но в её глазах больше не было страха, только глубокая, изнуряющая тревога.

Кирилл и Артём выскочили из машины быстро, решительно. Артём сразу сделал резкий шаг вперёд, готовый в ту же секунду сорваться с места, но Никита лишь молча вскинул свободную руку, останавливая их простым, но непреклонным жестом.

Он медленно наклонился к Алине и тихо прошептал ей на ухо. Его голос прозвучал спокойно:

— Я верю тебе, подруга.

Затем он повернул Алину лицом к себе, задержал взгляд буквально на секунду, быстро и почти нежно чмокнул её в губы. Его пальцы соскользнули с её руки, и он мягко подтолкнул её в сторону ребят.

— Иди.

Алина бросила на него прощальный взгляд и со всех ног побежала к своим. Она кинулась в объятия Кирилла с огромным облегчением, с мелкой дрожью во всем теле, с тишиной, которую было невозможно выразить никакими словами. Он крепко обнял её, прижимая к себе так сильно, словно боялся, что она снова исчезнет, и чувствовал, как она возвращается частью его собственного мира.

Но Артём уже сорвался с места и вихрем бросился к Никите.

— Сволочь! — взревел он и в следующее мгновение со всего маха ударил Никиту в челюсть.

Тот резко пошатнулся, но на землю не упал. Лицо его застыло в холодной, едва заметной полуулыбке. Второй удар пришелся в живот. Третий — в плечо.

— Артём! Нет! — закричала Алина, вырываясь из рук Кирилла. — Стой! Не надо! Надо поговорить! Кирилл! Помоги! Оттащи его!

Кирилл в последний момент перехватил Артёма сзади, повиснув на нём, удерживая, оттаскивая в сторону.

— Успокойся, чёрт тебя побери! Хватит!

Артём тяжело дышал, его руки дрожали от ярости, а глаза метали молнии. Он будто сам не осознавал, что делает.

Никита отряхнул плечо, сплюнул кровь на землю. В его голосе не было злости.

— Али... поговори с ними.

Он посмотрел на неё пристально, с каким-то странным уважением.

— Я вернусь завтра в это же время, сюда.

Развернулся и пошёл по тропе, не оборачиваясь.

Алина стояла между двумя мужчинами, которые не знали, как теперь на неё смотреть. Они молчали. Их глаза были полны вопросов, ревности, злости и обиды.

Она сглотнула и выдохнула:

— Пожалуйста, не смотрите на меня так. Я расскажу всё. Только дайте мне минуту.

Она сделала шаг к Артёму. Он дышал тяжело, его грудь ходила ходуном, кулаки сжаты, будто он из последних сил сдерживался, чтобы не броситься вслед за Никитой. Алина сильно обняла его, крепко, по-настоящему. Его тело напряглось, потом чуть дрогнуло. Она подняла руку и нежно коснулась его щеки.

— Глупый, — прошептала она с грустной улыбкой. — Не надо было...Она коротко, трепетно поцеловала его в губы. Артём не шевельнулся, только прикрыл глаза.

Затем Алина повернулась к Кириллу. Он стоял, наблюдая за ней, с болью и заботой в глазах. Она подошла, коснулась его руки и, не говоря ни слова, также чмокнула его в губы. Он вздохнул, будто сдерживал всё это время дыхание.

— Пошли домой, — тихо сказала она. — Там я всё расскажу. Всё, что хотите знать. Только, можно, пожалуйста, нормальной еды?

Кирилл усмехнулся сквозь усталость и напряжение.

— Конечно.

Они сели в машину и поехали в молчании, каждый со своими мыслями. Дорога показалась бесконечной. Но, наконец, родной дом, знакомая дверь, уютное тепло внутри.

На кухне Кирилл сразу включил плиту, достал кастрюли из холодильника.

— Щи греются. Ещё запеканка есть, — бросил он через плечо.

— И пирог, — добавил Артём.

Алина слабо улыбнулась.

— Я всё это съем, клянусь. Всё. Только сначала сядьте.

Они опустились за стол. Артём сидел всё ещё с предельно напряжённым лицом. Кирилл выглядел внешне спокойнее, но взгляд его оставался колючим и холодным.

— Ты цела? — спросил Арт первым. — Он тебя не трогал? Не причинил боль? Не насиловал?

— Где вы были всё это время? — добавил Кирилл. — Почему ты не звонила? Ты же знала, что мы ищем тебя как сумасшедшие?

— Он тебя держал силой? — снова вступил Арт. — Наручники? Это были его? Почему он тебя поцеловал, к чему принуждал?

Алина подняла руки, останавливая их потоком.

— Стоп. Я расскажу всё с самого начала. Только слушайте. Хорошо?

Парни замолкли. Сели ровно. Смотрели на неё, будто она была между ними последним живым дыханием.

Она вздохнула. Алина говорила спокойно, но в её голосе слышалась усталость и лёгкая дрожь. Сидела прямо, плечи напряжены, руки сцеплены в замок.

— Когда я вам написала СМС от Леры, что всё хорошо... — она сделала паузу и, вдруг осознав, быстро добавила: — Кстати, с ней всё в порядке?

Кирилл кивнул.

— Да. Мы с ней держим связь. Она была напугана, конечно, но сейчас все нормально, за тебя переживает.

Алина облегчённо вздохнула, но ненадолго. В её лице снова появилась тень.

— Почти сразу после той СМС в дверь позвонили. Лера открыла. Там был Никита... и ещё один парень. Я его не знала. Леру усыпили почти мгновенно, чем — не знаю, она даже не успела вскрикнуть. А потом... — она сглотнула. — Потом Никита посмотрел на меня и сказал: «Ты не бойся. Я не причиню тебе зла. Но ты не должна сейчас звонить никому».Я хотела позвонить вам. Он отобрал телефон.

— Ублюдок, — выдохнул Артём, сжав кулаки.

— Подожди, — остановил его Кирилл, — Дай ей договорить.

Алина кивнула и продолжила.

— Он достал... ткань. Наверное, с хлороформом, не знаю. Это же... усыпляет?

— Да, — хрипло сказал Артём, — достаточно вдохнуть — и всё.

— Я не успела ничего. Просто темнота, а потом проснулась в заброшенном лагере. На кровати в наручниках.

В комнате повисла глухая тишина. Артём резко отодвинул стул, встал, прошёлся вдоль кухни, остановился и выругался громко, зло.

— Он тебя в наручники? — он повернулся, лицо исказилось. — Господи, да я его...!

Кирилл поднялся, чтобы остановить вспышку.

— Арт, спокойно. Ей и так тяжело. Слушай дальше.

Алина смотрела в стол, потом подняла на них глаза.

— Я не знаю, зачем он это делал. Возможно, чтобы я не сбежала. Но он был спокоен. Даже... ласков. Не приближался ко мне, не трогал. Потом я опять уснула, проснулась уже утром. Он оставил ключ от наручников рядом. Я освободилась.

Он принес еду, чай... Сначала был напряжен... Показал место где мы были, нёс что-то непонятное, я не могла понять толком зачем он меня украл... Постепенно он расслабился, начал доверять, раскрывать свои чувства.

Артём, сжав кулаки, не выдержал:

— Он спал с тобой?

— Да... на одной кровати, но не домогался. Только обнимал.

Мальчики обменялись взглядом, лица их горели злостью, дыхание учащалось.

Алина вздохнула, продолжила:

— Мне пришлось идти на хитрость, чтобы он поверил мне, начал доверять, я позволила ему целовать меня, ради дела. Шипите сколько хотите, но иначе он не раскрылся бы.

Парни злобно фыркали, как будто через зубы.

— Он рассказал о себе, о своих страхах, боли. Я уговорила его пойти на лечение. Теперь прошу вас, закройте мои поиски, заберите заявление. Я обещала Никите помочь, быть рядом, чтобы он смог вылечиться.

Артём взорвался снова:

— Ты шутишь?! Мы не ели, не спали, бросили работу, бегали по лесам неделю, подняли на уши весь город, а ты хочешь забыть? Простить? Дать поблажку этому пацану? Ни за что!

Он сжал кулаки так, что вены на руках вздулись, лицо побагровело от злости.

Кирилл попытался успокоить:

— Арт, нужно понять, что сейчас важно для Алины. Она сама сделала свой выбор. Мы должны поддержать её.

Но в глазах Артёма был только гнев и боль, смесь ревности и бессилия. Он не мог поверить, что всё закончилось так.

Алина смотрела на них, сердце колотилось, но она твёрдо знала — этот путь для неё единственно правильный.

Алина посмотрела на мальчиков, в их глазах всё ещё горел гнев, страх и непонимание. Она взяла глубокий вдох и заговорила мягко, с теплом и уверенностью:

— Спасибо, Кир... я знаю, что вы злы и расстроены. Я бы тоже была на вашем месте в таком состоянии. Но послушайте меня, пожалуйста. Никита сдержал своё слово. Он был со мной добр и обходителен. Да, я видела его в гневе — он страшен, когда злится. Но этот гнев он никогда не направлял на меня, даже когда я вначале кричала, спорила, била его и он злился. Он просто сломлен, сломлен и одинок. Я стала для него той опорой, которую он давно потерял. Ему не на кого больше положиться.

Она сделала паузу, словно собираясь с силами.

— Я хочу помочь ему. И обещаю, как только Ник поправится, он больше не будет меня доставать. Никто больше не пострадает.

Алина улыбнулась, в её глазах заблестели слёзы.

— Я так скучала по вам, по своим мальчикам... И я верю, что вы поддержите меня, ведь я верю в вас, люблю вас. Именно мысль о том, что вы меня ищете и ждёте, дала мне силы вернуться. Ник мог держать меня там очень долго и он мог разозлиться, если что-то пошло не так. Я была так близка к тому, чтобы остаться там навсегда... Но я вернулась ради вас.

Она взглянула в глаза Артёму и Кириллу, полная надежды и любви, и тихо добавила:

— Пожалуйста, помогите мне помочь ему.

Кирилл и Артём молча переглянулись, слова Алины остались в воздухе, но внутри них всё кипело.

— Ты правда веришь, что у него есть шанс? — тихо спросил Артём у Кирилла, не отводя взгляда от Алины. Его голос был напряжён и тяжёл.

— Я не знаю, — ответил Кирилл, сжав кулаки на коленях. — Но если Алина говорит, что он был с ней добр, если она действительно хочет помочь, значит, мы должны дать ей шанс. Но это будет не просто.

Артём скривился, почти выдавил из себя саркастическую усмешку:

— Я не могу представить, чтобы после всего, что мы пережили, я мог спокойно смотреть на этого... этого человека. Знаешь, как он её держал? Наручники, угроза, похищение. Это не просто стереть это из памяти.

— Я понимаю, — сказал Кирилл мягче, — но злость и ненависть могут сломать нас сильнее, чем он её сломал. Если мы не дадим Алине сделать этот шаг, мы рискуем потерять её. Нам надо быть рядом, а не против неё.

Артём глубоко вдохнул, затем медленно кивнул:

— Ладно. Но я буду внимательно следить. Если что, я первый, кто его закроет. И больше никаких сюрпризов.

Кирилл улыбнулся, немного расслабившись:

— Мы семья, и сейчас важнее всего быть вместе. Всё наладится, просто нужно время.

Они оба посмотрели на Алину, в их глазах теперь смешались тревога и надежда, готовность бороться и доверять.

Артём сжал кулаки, с трудом сдерживая бурю эмоций, но слушал внимательно. Кирилл нахмурился, пытаясь осознать каждое слово Алины, словно это была непростая загадка.

— Он хотел тебя, — проговорил Артём тихо, будто боясь, что сказанное пронзит сердце, — но не смог переступить черту... Это... это ещё хуже, чем я думал. Значит, он сдерживался ради тебя, понимая, кто мы для тебя. Ведь так?

— Так. Он не позволял ничего лишнего.

Кирилл вздохнул, отводя взгляд:

— Значит, в нем всё же есть что-то человеческое. Если он смог сдержаться, если понимал границы, может, есть шанс, что он способен измениться. Но всё равно это... жутко.

Алина кивнула, глаза её чуть заблестели:

— Я обещала быть рядом, потому что если я уйду, он может сломаться совсем. Ему больше не на кого опереться. Я хочу помочь, чтобы он справился и больше не причинял никому вреда.

Артём зарычал, голос дрогнул от сдерживаемой ярости:

— Ну и пусть ломается! Нам-то что? Пусть посадят, заставят лечиться принудительно — какой от этого толк? Такой же результат будет! Только тратим силы и время, а он всё равно останется монстром! Зачем вообще ввязываться во всё это?

Алина глубоко вздохнула, глаза загорелись твёрдостью:

— Нет, Артём, результат будет совсем другой. Принудительная терапия не поможет, она сделает из него настоящего зверя. Монстра, который однажды вырвется наружу. Он вспомнит обо мне и вернётся уже в обличии настоящего дьявола. Тогда его изощрённый ум придумает такую игру, что всем нам мало не покажется. И тогда он совсем не будет сдерживаться.

Она замолчала на мгновение, позволив словам повиснуть в комнате.

— Представьте, что тогда он может сделать со мной... с нами. Лучше сейчас попытаться помочь ему, пока он ещё хоть немного человечен.

— Проще убить этого ублюдка, — выплюнул слова Артем. — Али, ты только дай согласие, мы от него избавимся, обещаю.

Алина резко подняла голову, глаза вспыхнули гневом:

— Ты вообще о чём, Артём?! — голос дрожал от эмоций. — Ты думаешь, всё так просто, просто убить? Это не игра, не фильм! Это человек, каким бы зверем он ни был, и ты не имеешь права решать, кто должен жить, а кто нет! Я не прошу тебя становиться его другом, но и убивать — это не выход! Ты меня пугаешь своими словами.

— Меня печалит, что ты так к нему привязалась.

— Ты не понимаешь меня, Арт? Совсем?

Артем подошел и обнял ее.

— Понимаю, милая, просто не могу смириться, что часть твоей души теперь его.

— Арт, Кир, я вас очень люблю, правда. Никто меня не отберет у вас. Просто поверь мне, доверьтесь. Вы сделаете все правильно. Мне нужно, понимаете, нужно ему помочь.

Артём сжал зубы:

— Ты рискуешь, Али. Ты хочешь быть светом в темноте, но не забывай — эта темнота может тебя поглотить.

Кирилл положил руку ей на плечо, мягко поддерживая:

— Мы все здесь, чтобы помочь. Не одна ты с этим.

Их взгляды встретились, в них смешались тревога, боль и хрупкая надежда, словно все трое прекрасно знали: это только начало, впереди будет тяжелый и извилистый путь, но другого выбора у них сейчас просто нет.

В комнате воцарилась тишина, наполненная жесткой решимостью и липким страхом одновременно.

— Завтра начнём готовиться, — предложила Алина, нарушая гнетущую паузу. — Сначала поговорим с психологами, а потом с Никитой.

Артём наконец улыбнулся, почти по-братски хлопнул её по плечу:

— Значит, есть план и мы его реализуем.

Кирилл кивнул:

— Вместе.

Алина, наконец, позволила себе расслабиться и села за еду, Кирилл аккуратно поставил тарелки с горячим обедом, или ужином. Парни наблюдали за ней, и их взгляды были наполнены тревогой и сожалением.

— Ты так голодна... — тихо прошептал Артём, — Нам так жаль, что не нашли тебя раньше.

— Да, — поддержал Кирилл, — Мы сделали всё, что могли, но всё равно...

Алина улыбнулась сквозь усталость:

— Не вините себя. Главное, что я здесь, с вами.

В этот момент Кирилл достал телефон и позвонил в волонтёрский штаб.

— Алло, да, Алина нашлась. Всё хорошо, возвращаемся в участок, — сообщил он с облегчением.

После обеда они собрались и отправились в отделение полиции. Там дали подробные показания, рассказали обо всём, что случилось. Полицейские были внимательны и профессиональны, отметили важность поддержки таких дел.

— Обязательно передайте спасибо волонтёрам и всем, кто не остался равнодушным, — сказал старший инспектор.

На выходе из участка ребята смотрели друг на друга — усталые, но с чувством, что сделали всё возможное.

— Теперь начинается новая глава, — тихо сказал Кирилл, — Но сегодня мы уже победили.

***

Когда Алина потянулась за телефоном, чтобы позвонить Лере, Кирилл мягко, но решительно поймал её за запястье. Улыбнулся чуть лукаво и покачал головой:

— Стоп. Сегодня ты в нашем распоряжении. Лере я сам напишу, всё расскажешь ей завтра подробно, с эффектами. А сегодня... мы тебя не отпустим.

Он подмигнул, а рядом уже стоял Артём, добавив с игривой суровостью:

— Слишком долго мы ждали этот момент. И никаких поблажек, сначала душ, потом «разговор по душам». Готовься, Али.

Она хмыкнула, чуть сопротивляясь, но на щеках уже играли тёплые, живые искры, она знала, что спорить бесполезно.

После душа Алина почувствовала себя будто заново рождённой. Чистая, свежая, в мягком хлопковом халате, с влажными распущенными волосами. В спальне царила особая атмосфера: приглушённый свет, аромат иланг-иланга, теплота воздуха и почти магическое ощущение уюта.

Едва она вошла, Кирилл оказался рядом. Его руки легко скользнули по её плечам, и халат мягко упал на пол. Он обнял её, притянул ближе и коснулся губами не спеша, чувственно, будто смаковал само прикосновение.

Следом подошёл Артём, его поцелуй был другим: горячим, властным, с оттенком неуемной тоски. Алина задыхалась между ними от восторга, желания и нахлынувших эмоций.

На широкой кровати они оказались вместе, сплетённые в единое дыхание. Кирилл устроился с одной стороны, его ладонь ласкала её талию, губы оставляли влажные следы по шее и ключицам. Он смотрел на неё с нежностью и чем-то непередаваемо родным. Артём расположился с другой стороны, ближе к её спине. Его руки исследовали изгибы позвоночника, касались так, будто каждое движение было продумано заранее. Он дышал ей в затылок, прижимался всем телом, создавая ощущение уюта и невыразимой близости.

Алина оказалась между двумя полюсами — теплом и огнём. Она чувствовала каждое прикосновение, каждый вдох, и вся её кожа отзывалась жаром. Её губы находили сначала Кирилла, потом Артёма, пальцы запутывались в их волосах, а дыхание становилось всё глубже.

Кирилл медленно вошёл в неё первым. Он был мягким, тёплым, будто хотел раствориться в ней, согреть изнутри. Алина тихо застонала в ответ на это нежное, бережное единение. Он двигался размеренно, плавно, не спешил — давая ей всё то, чего она была лишена все эти дни.

Артём присоединился после. Его касание было мощным, страстным, в нём чувствовалась сдержанная ярость, тоска, ревность и любовь, накопившиеся за долгие ночи. Он не торопился, но и не давал ей забыться. Его страсть вырывала из неё другой, более дикий отклик, оголённый и настоящий.

Кирилл обнимал, целовал, шептал ласковые слова. Артём сжимал её бедра, прижимал ближе, оставлял следы от поцелуев. Алина была между ними, чувствовала себя не объектом, а центром их любви, их желания, их мира.

Позже, когда её тело устало от чувств, а дыхание сбилось, Кирилл лёг, а она устроилась сверху. Она двигалась сама — медленно, плавно, будто дирижировала мелодией их слияния. Артём был рядом, его руки направляли, поддерживали, ласкали.

Ночь была долгой. Их ритмы менялись от нежных до пылких, от медленных до захватывающих. Но в каждом прикосновении была любовь. В каждом взгляде — обещание быть рядом.