Обсидиановый демон

Я глазам своим не поверила, когда увидела фотографии, на которых были мои обидчики. Спустя некоторое время я узнала, как именно с ними разобрались. По телу мгновенно прошёлся холодок, волосы на затылке встали дыбом, я даже забыла, как дышать. Снова. Это повторилось снова.

Я ждала сенсея весь день, но он по обыкновению вернулся только глубокой ночью и сразу принялся менять мне бинты:

– Я всё уладил. Сейчас ты на больничном, потому что во время тренировки случайно получила ожог, поняла меня?

Он вкратце рассказал мне легенду, которую я должна была запомнить.

– Но сенсей, что именно вы уладили?

На этот вопрос он мне ничего не ответил и молча ушёл. Как только моя нога зажила, и я смогла вернуться к занятиям, в академии вдруг наступило небольшое затишье.

Глава 7. Мысли в темноте.

Йона.

– Дома. Со мной. – чётко проговариваю слова, давая понять, что другого ответа от меня пиджак не получит.

Дерел выражает нетерпение:

– Госпожа Йона, ты же понимаешь, что если это ложь, то мы всё равно докопаемся до правды? Ты уже, и сама должна была понять, что у нас на тебя есть много всего интересного.

Мне хочется плюнуть ему в рожу, потому что я знаю, что всё, что у них на меня есть – пустышка, хотя и вызывающая подозрения. Я поняла это сразу, как только в этом деле не прозвучало ни слова о записи. Видео, которое записала Катарина, должно было остаться где-то в архивах. Всё, что попадает в сеть, там и остаётся. Но раз видео нет, значит сенсей не оставил ни следа, как и обещал, – он всегда заботился обо мне.

– Понимаю, но мне нет смысла врать. Если вы подозреваете в убийствах моего сенсея, то у вас должны быть для этого веские основания. – мне сложно представить, чтобы пиджак знал нечто такое, чего бы не знала я сама. А полагаться лишь на совпадения, пустая трата времени.

Пиджак переворачивает страницу, внимательно разглядывает, бегло снуя своими глазёнками. Я уже была готова к тому, что он снова покажет мне нечто занимательное, но после раздумий он вдруг выдал:

– Продолжим завтра, и будь уверена, тебе не понравится то, что у нас на тебя есть. – с этими словами он поднялся со стула и покинул комнату, не дав мне и рта раскрыть.

Но я всё же прокричала:

– Эй! Вы что, так и оставите меня здесь?! – перспектива просидеть на стуле неизвестно сколько, да ещё и скованной по рукам и ногам, с поломанными рёбрами и гудящей башкой от раны, не сильно воодушевляет. Если Дерел хотел, чтобы я сотрудничала и была более сговорчива, то ему требовалось проявить чуть больше внимания к пленнице.

Тут дверь снова открылась и вошла дамочка с такой кислой миной, что на секунду мне её стало жаль. Не свезло ей возиться со мной. Она принялась ковыряться в наручниках, и я услышала заветный щелчок. Освобождать меня даже не думали, только перековали руки спереди, но даже за такую малость я была благодарна. Дамочка вновь ушла, вернулась с тем самым жестяным ведром, оставила его в углу и ушла. Я озиралась по сторонам, не зная, ждать ли ещё гостей, но ответом мне стал выключенный свет. Грёбаные десять ламп наконец-то погасли! Некоторое время я ещё просидела на стуле, уткнувшись руками в стол, а потом решила попытать счастья.

Поднялась со стула, отодвинула его в сторону и попыталась наощупь примериться, чтобы лечь. Цепи крепко удерживали меня на одном месте, так что расположиться было очень сложно. Рёбра в моём теле ломило так, что я при каждом движении видела искры. Кое-как уселась на пол, а затем легла. В помещении было так темно, что казалось, тьму эту можно потрогать. А самое весёлое, что эти мудаки по ту сторону прекрасно видят, как я корчусь тут от боли. Суки, не дождётесь вы от меня зрелища!

Стоило мне выпрямиться на полу, как я почувствовала облегчение, разлившееся по телу. Дурацкий ошейник давил на шею, руки изнывали, в груди цвёл лотос, но всё же… как хорошо…

Я попыталась вдохнуть как можно глубже, при этом не позволив рёбрам шевелиться. Провести ночь на жёстком полу не самая худшая для меня перспектива. Когда-то были дни похуже, и я неоднократно ночевала на улицах Кан-Арексиса, забившись в угол подворотни, кишащей крысами.

Не сомневаюсь, что завтра пиджак будет расспрашивать как раз об одном из таких дней. Раз уж они начали копать под меня и группу, то тот эпизод непременно должен всплыть. Я зажмуриваюсь, пытаясь отбросить воспоминания. Нужно сосредоточиться на чём-то другом.

В помещении не слышно ни звука, из-за дверей не доносится ни шороха, и не видно даже самой малой полоски света. Значит, они все ушли? Вот так просто? Оставили меня одну, уверенные в том, что я не сбегу? От части, они правы, сбежать и правда тяжело, но не невозможно.

Меня удерживает здесь только Кайден. Без него я не смогу осуществить задуманное, так что ради этого лощённого хера мне придётся ещё немного потерпеть. Ещё чуть-чуть.

Интересно, его сейчас держат где-то в соседней комнате? Кто они такие, что посмели напасть на него? В мире есть лишь несколько семей, которые стоят на самой верхушке; семья Дорейн, обладающие золотыми глазами, семья Арексис, держащие под собой всех карателей и систему в целом, а так же третья семья – Элиас, – потомки нашего оракула, правящие уже несколько поколений. Вся власть находится в руках детей Элии.

Дорейн подчиняются семье Элиас напрямую, если бы те что-то задумали, красть Кайдена бы точно не стали. Арексисы? Но зачем? Да и сунь они свой нос, Элиас снесли бы их в одночасье, лишив всех прав и полномочий. Значит, вмешалась ещё одна сторона, у которой к тому же в союзниках Красный Альянс. Предполагаю, что несколько группировок могли объединиться, чтобы провернуть похищение. Опять же, зачем? Что они могут поиметь с Кайдена, а тем более с меня? Всем известно, что семья Дорейн – целители. Более того, они занимаются лечением только Элии, и не имеют права исцелять никого другого. Это их договор, существующий уже столетиями. Вероятно, отец Кайдена уже засёк его пропажу, а если так, то вся страна должна стоять на ушах.

Ах, плакали мои денежки, мои сару… сколько же мне придётся заплатить штрафов? А придётся ли вообще? Вероятно, что меня пинком отправят восвояси, как только мы сможем отсюда выбраться. И пойду я вместе со своими скромными пожитками снова побираться по улицам. А моя MALINA? Где моё оружие? Наверняка верзилы его покрошили. На новое у меня не хватит никаких денег, да их попросту у меня даже нет в таком количестве! Мать моя сатана, отец чёрт сутулый, о чём я только думаю?! Какие деньги, Йона!?

Обещание сенсею, я должна его выполнить. Услуга, о которой он меня попросил. Нужно сосредоточиться на ней.

Если бы не Кайден… я бы уже давно отсюда выбралась, но нет же, этот хер увязался со мной и теперь я связана по рукам и ногам! Вот же урод смазливый! Лощённый клин в моей заднице! Вот выберемся, и я от души ему наваляю. Конечно, бить мне его нельзя, но, если никто не узнает… Чёрт, о чём я опять думаю! Надо собраться с мыслями, и желательно поспать. Если завтра пиджак планирует снова меня допрашивать, следует хорошенько покопаться в недрах своей памяти, чтобы освежить все воспоминания. Как же мне не хочется этого делать! Что вообще хорошего я могу вспомнить?

Тренировки с сенсеем, проклятая академия и год моего семнадцатилетия, год, который я провела на улицах в поисках крыши над головой и пропитания. По телу мгновенно бегут мурашки, все волоски встают дыбом. У меня было столько шансов сдохнуть, и я, конечно же, не упустила не одного.

Глава 8. Подарок.

Йона.

Как только я закончила своё обучение в академии Арексиса, мой сенсей сделал мне подарок.

Я неслась домой, радуясь, что этот кошмар наконец-то закончился. Засунула никому не нужную медаль в тумбу и готова была позабыть о ней навсегда. Накрыв праздничный стол, я принялась ждать своего сенсея, который по обыкновению должен был нагрянуть к ночи.

Только став взрослой я смогла оценить сенсея как мужчину, а не как своего покровителя. Пусть я никогда не видела его лица, но могла примерно представить, что скрывается под маской. Сенсей был высокого роста, примерно метр девяносто восемь. Под водолазкой пряталось накаченное тело, которое мне удалось увидеть лишь раз обнажённым. В тот день я заставила его запотеть так, что пришла его очередь взмолиться о прекращении тренировки. Сам виноват, что вырастил меня такой. Когда он снял свою водолазку, я чуть на землю задницей не плюхнулась. Челюсть у меня отвисла примерно до пояса, а слюна предательски потекла изо рта. Конечно, я немного преувеличиваю, но примерно так оно и было.

Среди моих одногруппников были парни с хорошим телосложением, но они были юны, и в целом не вызывали во мне трепета, чего нельзя было сказать про сенсея. Я не знаю его точный возраст, но предположу, что ему около сорока. Да чтоб я сдохла так выглядеть в его возрасте! В общем-то сенсей своим телосложением повысил мою и без того высокую планку на мужской пол. Хотя, если честно, мне было плевать на парней. Девчонки в группе постоянно шушукались, обсуждая кто с кем целовался и переспал. Я никогда не принимала участия в подобных сплетнях, в целом, я и вообще никогда ни с кем не общалась. После пары случаев обо мне предпочли не шептаться, и оставили меня в покое, так что последний год обучения я жила как-никогда спокойно.

В дверях щёлкнул замок и показалась фигура сенсея с букетом цветов. Я не видела лица, но знала, что под маской демона он сейчас улыбается:

– Йона, мои поздравления! – он суёт мне в руки букет из моих любимых османтусов и лилий – гремучая приторная смесь для моего искушённого обоняния. Сам он водит носом от аромата, и я невольно улыбаюсь.

– Спасибо, сенсей! – я принимаю цветы и ставлю их в вазу, которую извлекаю из недр шкафчика в каждый праздник – именно по праздникам я получаю цветы от своего спасителя.

Он ведёт себя довольно странно, и я окидываю его настороженным взглядом:

– Что-то случилось?

Сенсей переминается с ноги на ногу:

– Йона, у меня для тебя кое-что есть, спускайся, я буду ждать тебя на улице. – он разворачивается и покидает квартиру.

Мне ничего не остаётся, кроме как переодеться в брюки и рубашку, и выйти вслед за ним. Когда я спускаюсь, у лестницы, ведущей к парадному входу, красуется чёрная зверюга. Я замираю столбом, не в силах поверить, что мой глаз меня не обманывает. На зверюге нелепо нацеплен фиолетовый огромный бант, а к нему ещё в дополнение идёт коробка, украшенная такой же фиолетовой лентой. Я спешу спуститься:

– Сенсей? Это мне? – я нервно озираюсь по сторонам, но в такое время на улицах никого не бывает. По крайней мере именно в этом районе, на этой улице, и конкретно у нашего многоэтажного здания. Мне вообще порой кажется, что я тут живу одна, но это же невозможно, правда?

Сенсей стоит рядом с мотоциклом, скрестив на груди руки, и опирается на него в такой расслабленной позе, что я жалею, что у меня нет телефона и я не могу запечатлеть его образ на фотографии. Он кивает мне:

– Да. Это твой подарок.

Я начинаю прыгать на месте, не сумев удержать радость в узде. Обычно, за такое проявление чувств, сенсей ругал меня, но сегодня позволяет мне вольности.

– Но это же такой дорогой подарок! Я мечтала о нём, но сенсей, я правда могу взять его? – я подхожу к мотоциклу, прикасаюсь к нему кончиками пальцев и по телу бегут мурашки. Мне не терпится оседлать его и разогнаться, промчавшись по ночным улицам Кан-Арексиса.

Сенсей усмехается:

– Правда, ты заслужила, Йона. – он берёт коробку и протягивает мне. – А это ещё один подарок, который поможет тебе выжить.

Я напрягаюсь. «Выжить?» Что задумал сенсей? Неужели пришло время, и он решил меня оставить одну? Но ведь до отбора ещё целый год. Руки предательски трясутся, когда я тянусь к коробке. Она довольно увесистая, интересно, что там такое? Откидываю крышку и замираю во второй раз; передо мной красуется новейшая модель оружия MALINA R115, и я сомневаюсь, что она есть даже у карателей. Откуда у моего сенсея столько денег на такие роскошные подарки? Конечно, я не первый раз задумывалась об этом, ведь он содержал меня почти тринадцать лет. Оплачивал еду, одежду, квартиру, учёбу. К слову, когда я узнала, сколько стоит обучение в Арексисе, то лишилась дара речи на добрую минуту. У сенсея было несколько автомобилей, которые он часто менял, был и мотоцикл, а также загородный домик, где мы проводили тренировки. Всё было довольно скрытно и явно в это вкладывались большие деньги. И вот он запросто дарит мне мотоцикл, да ещё и оружие новой модели. Я понимаю, что это прощальный подарок:

– Сенсей, – я поднимаю на него полный грусти взгляд. – Вы уходите?

Я слышу, как он улыбается:

– Да. Пришла пора тебе начать свою жизнь без меня. Ты хорошо обучена, умна, талантлива, теперь ты сможешь выжить в одиночку. Я оставил тебе все самые необходимые контакты в папке, она лежит на твоём столе. Там также есть карточка с достаточным количеством сару, чтобы какое-то время ты ни в чём не нуждалась. Страховку следует пополнять каждый месяц, ты помнишь об этом? – я согласно киваю ему, не в силах что-либо сказать. – Через неделю срок аренды истекает, так что тебе нужно будет подыскать себе новое жильё.

Тут мой глаз готов уже полезть на лоб, потому что я с ужасом осознаю, что я слишком мала и никчёмна, чтобы решать такие глобальные вопросы. Сенсей видит моё замешательство и протягивает руку, нежно прикасаясь к моей щеке:

– Йона, ты справишься, я в тебя верю. – сердце у меня сжимается при мысли, что мы больше не увидимся.

Я спрашиваю:

– Это наша последняя встреча? – он ведь даже не сказал мне, какую услугу я должна ему оказать.

Словно читая мои мысли, он отвечает:

– Я приду к тебе через год, за день до отбора, и скажу, чем ты должна заплатить за все эти годы. – его голос вдруг сорвался. Неужели ему грустно? Сенсей и правда переживает, что мы расстаёмся? – Йона, не забывай носить маску, помнишь?

Я киваю ему. Речь идёт о боях, где я должна скрывать свою личность:

– Да, сенсей.

Он берёт меня за плечи и в его голосе слышатся игривые нотки:

– А теперь не желаешь прокатиться?

При мысли об этом у меня аж поджилки затряслись:

– А вы со мной прокатитесь?

Сенсей смеётся:

– Ха-ха, хочешь, чтобы я поседел? – не хотелось бы видеть его чёрную шевелюру поседевшей.

Он обучал меня вождению с того возраста, как только ноги мои начали доставать до педалей. Я обучилась езде и на его машинах, и на мотоциклах. Вот уж не ожидала, что он струсит:

– Боитесь? – говорю я с вызовом.

Сенсей с минуту раздумывает, почёсывая голову, и я знаю, что его заботит вовсе не моя лихая езда. Он просчитывает, сколько ему нужно будет потратить, чтобы скрыть все следы с камер видеонаблюдения, а ещё с дронов, которые снуют повсюду в городе. Моё предложение встанет ему в очень крупную сумму денег.

– Хорошо, – соглашается он, и я готова запищать от радости. – Только сначала отнеси оружие домой, я подожду тебя здесь.

– Ура!

Мы вместе снимаем бант с мотоцикла, и я несусь домой, чтобы оставить там коробку с подарком.

Когда спускаюсь, сенсей всё ещё ждёт меня, протягивая шлем. Всё это время он висел на ручке, и я даже не сразу его заметила. Надеваю эту прелесть с кошачьими ушками, перекидываю ногу, и жду, пока сенсей займёт место позади меня. Кто-то мог бы найти в этот моменте что-то интимное, но попрошу придержать свои грязные мыслишки при себе. Как бы тесно мы не находились с моим сенсеем, ни одна клеточка в моём теле не отзывалась.

Завожу мотоцикл, и вот именно в этот момент моё тело трепещет. Звук мотора заставляет моё сердце биться быстрей. Сенсей прижимается к моей спине, хватая меня за талию. Трусишка. Такой большой серьёзный дядька и боится со мной ездить, но я могу его понять. Что ж, сам меня такой вырастил.

– Ты ведь будешь вести аккуратно, да? – спрашивает сенсей.

Мы срываемся с места, и я громко визжу от радости, но мой голос приглушает шлем. Сенсей сильней впивается в моё тело, и я чувствую его страх. Я хлопаю его своей рукой, и он сжимает талию пуще прежнего, потому что какой дурак будет спокоен, когда на скорости в двести восемьдесят, его водитель управляет транспортом одной рукой?! Страху ему добавляет ещё и один мой зрячий глаз. Я смеюсь:

– Сегодня я не умру, сенсей, а значит и вы тоже, – сомневаюсь, что он мог услышать мой крик, но чувствую, как пальцы его ослабляют хватку.

Мы мчимся по пустынным улицам Кан-Арексиса, собирая восторженные взгляды редких прохожих. Вероятно, они уже провожают нас в последний путь. Адреналин в крови бушует, и я отдаюсь этому чувству всецело. Свобода. Такой кроткий миг, когда я могу по-настоящему почувствовать себя свободной. Сенсей уходит, оставляя меня одну, и я не знаю, как мне примириться с тем фактом, что я остаюсь на милость судьбы совершенно без присмотра. Никто больше за меня не решит никакие проблемы, никто не уладит конфликты – я сама должна суметь за себя постоять. Я улыбаюсь, проскальзывая в поворот, огибая бесчисленные высотки нашего города. Из-за скорости всё сливается в сплошную яркую полосу. На горизонте маячит алый куб, ставший нашим солнцем, луной и звёздами. Пока он был скрыт за зданиями, я о нём не думала, но вот мы выехали на трассу, и куб предстал во всей красе. Трёхмерная чудовищная хрень, ставшая палачом моей жизни. Хотелось бы мне навсегда убрать его с нашего небосвода, но мир изменился. Люди не хотят оставаться без своих сил. Им стало плевать, что сраный куб определяет их жизнь. Как всегда, бедные – плачут, – богатые становятся только богаче. Ни черта не меняется. Повезло тебе родиться оборотнем, и ты будешь жить, купаясь в лучах славы. Родишься падшим ангелом и тогда… не хочу даже об этом думать.

А если родиться такой как я. Что ж, всякое дерьмо случается в жизни, правда хотелось бы мне, чтобы это дерьмо касалось не только меня, но хотя бы ещё парочки людей в мире. Неужели так сложно было родить ещё чуть-чуть «бракованных»?

Мы заканчиваем круг и возвращаемся к дому. Сенсей спрыгивает с сиденья быстрей, чем я успеваю заглушить двигатель:

– Йона, ты явно не желала, чтобы я уходил живым! – пылко говорит он, но я слышу, что сенсей улыбается.

Я снимаю шлем:

– Вам ведь понравилось.

Он переводит дух, и ждёт, пока я слезу. Как только я встаю на ноги, сенсей тут же сгребает меня в медвежьи объятия. От езды его одежда впитала мой аромат, и теперь он пахнет османтусом. Мне приятно находиться в его объятиях. Это первое тепло, которое я получила за все двенадцать лет.

– Мне пора, Йона. Не забывай носить маску, все документы у тебя на столе, я уже говорил да? – я улыбаюсь, потому что сенсей повторяется. Он нервничает. – Спасибо за такой резвый прокат, пожалуй, я отправлю все свои мотоциклы на свалку.

Мне хочется возразить, но я и так знаю, что он шутит. Просто сенсей не любит доверять свою жизнь кому-то, кроме себя, что довольно странно, учитывая его расположение в мой адрес.

– Я буду ждать встречи, сенсей, обещаю, я не подведу. – бурчу ему, всё ещё прижавшись к его сильной груди.

Он по-доброму треплет мои волосы. Сенсей единственный, кому я позволяю их касаться, как и целом всего своего тела.

– Живи так, будто меня никогда не было рядом, так тебе будет проще. Не ищи опоры, стань ею сама для себя. – он размыкает объятия и отходит от меня на несколько шагов.

Мне кажется, что ему хочется снять свою маску и показаться мне, но он этого не делает. Я лишь вздыхаю:

– Спасибо вам за всё. – улыбаюсь ему самой яркой и искренней улыбкой.

На этом наше прощание заканчивается и сенсей скрывается в тени так быстро, что я не успеваю отследить, куда он испарился. Полагаю, он снова использовал тот трюк. Паркую мотоцикл и возвращаюсь домой. В комнате на столе, как и говорил сенсей, лежит папка с документами и банковской картой. Пока мне не исполнится восемнадцать, придётся таскать этот пластик с собой, а потом его заменят часы. Среди документов есть адреса арен, где нелегально выступают гончие и все желающие, готовые биться не на жизнь, а на смерть. Ещё есть адрес клиники, в которой я была уже неоднократно. Конечно, она подпольная и любое моё появление в ней не оставит следов. Мастерская, где я смогу обслуживать мотоцикл, а также оружие. На листе стоит пометка, какими словами я должна привлечь нужного мне человека. Несколько номеров доверенных лиц, к которым я могу обратиться по части жилья и прочих важных документов. Сенсей сказал, что я должна сама научиться жить дальше, но всё же позаботился обо мне куда больше, чем я того заслуживала. На столе лежит моя маска вороны, которую я надеваю во время боёв на арене.

Если через неделю я останусь без крыши над головой, то стоит заработать побольше сару, а это означает, что пора прогуляться в «Пески Скорпиона».

Глава 9. Ворона без амбиций.

Йона.

«Пески Скорпиона» – арена на востоке столицы, спрятанная в тени высоток с неприметной табличкой «Мебельный». Правда от мебели там только переломанные трибуны и стены. Я паркуюсь в подземном гараже соседнего здания, надеваю вместо шлема маску на лицо, предварительно спрятав повязку с глаза в карман. Достаю из-за спины оружие:

– MALINA, третий режим, – обращаюсь к чудо-игрушке, которая сейчас выглядит как обычная лазерная пушка.

«Запрос на смену режима принят. Подтвердите свою личность.» – раздаётся в моей голове механический голос.

Я прикладываю палец к небольшому стёклышку, он считывает мой отпечаток:

«Ваша личность подтверждена. Приступаю к смене режима. Третий режим – меч.»

Пушка поднимается из моих рук в воздух и начинает видоизменяться. Спустя несколько мгновений передо мной красуется меч с острым фиолетовым лезвием. Чёрная рукоять отмечена стёклышком для отпечатка. Вокруг него сверкает рисунок волн, светящихся таким же фиолетовым оттенком. Лезвие на мече не обычное – оно сияет сгустком энергии, которая обычно преобразуется в пушке и бахает лазерными пулями. Арексис воистину гений, раз разработал такую чудесную игрушку! Не подпускать детей! Опасно!

Пристраиваю меч за спиной. MALINA не может использовать никто, кроме непосредственного хозяина. Моя ДНК уже впечатана в систему, так что, если какой-то чужак решит позабавиться, в его руках оружие станет бесполезной болванкой. К спине у меня закреплён специальный магнитный диск, который позволяет оружию держаться без дополнительного крепления.

Приготовления завершены, и я могу отправиться на арену. Десятки верзил следят за местностью, не пропуская чужаков. Таких как я тут полно. Вижу примерно с десяток гончих, идущих со мной в одну ногу в направлении фальшивой вывески. Некоторых я вижу впервые, кого-то запомнила по прошлым боям. Меня здесь тоже знают. Отличительной моей чертой является один факт, – я никогда не побеждаю в финале, так что смешки за спиной довольно частое явление. Они никак не могут понять, почему я выигрываю несколько поединков, а потом вдруг начинаю проигрывать каждому новому противнику. За это меня в шутку называют: «Ворона без амбиций».

Сердце замирает, когда я иду вдоль коридоров. Издалека уже слышится рёв зрителей, которые пришли сюда за кровавым зрелищем. Мне было десять, когда сенсей привёл меня сюда в первый раз. Сначала я только смотрела, а через год уже и сама начала принимать участие в поединках.

Сейчас же мне становится немного не по себе. Я чувствую тоску из-за отсутствия сенсея. Смогу ли я справиться без его поддержки? Тут же одёргиваю себя за хандру. Конечно справлюсь! Выбора у меня всё равно нет. В моём случае самый быстрый заработок – это бои, или затесаться в ряды падших ангелов, но первый вариант мне ближе.

Останавливаюсь перед списками, сверкающими на ярком голубом табло. Сегодня будет поединок, который я обычно называю: «сдохни или умри». Тридцать бойцов загоняют на арену, и они должны сражаться друг с другом. Трое, стоящих на ногах, проходят в финал и борются за первое, второе и третье место. Сумма выигрыша, конечно же, разительно отличается, но я и не собираюсь побеждать. Мне нужно моё скромное третье место, за которое я смогу получить десять тысяч сару. Небольшая сумма, но её хватит, чтобы покрыть страховку. Чтобы заработать на квартиру, мне нужно… дайте-ка подумать. Возьмём за основу мой возраст, округлим до двадцати, помножим на два и припишем много нулей. В общем, квартирка обойдётся мне минимум в четыре миллиона сару, а за бой я получаю от десяти до тридцати тысяч, вот и считаем, что за год мне нужно примерно сто пятьдесят боёв, а если учесть страховку, на которую будет уходить часть денег, то и вообще все двести.

Я устало вздыхаю. Отдохнуть у меня не получится. Денег, что оставил мне сенсей хватит примерно на три месяца, значит за это время я успею скопить кругленькую сумму.

Оставляю заявку, вписывая себя как «Ворона», и продвигаюсь к арене. Несколько участников сейчас разогревают публику. Вижу, что сражается оборотень-волк и стихиец с силой воды. Для меня это всё давно перестало быть интересным. Есть те, кому нравится смотреть за зрелищем, а есть такие как я, – кто любит принимать в нём участие. Рядом со мной пристраивается участник, которого я меньше всего хотела бы сейчас видеть: