Доказательство противоестественной магии

…они уперлись в тот же самый зловещий курган. То самое мертвое дерево, кривое и голое, словно коготь великана, впившийся в землю. Та же самая длинная, искаженная тень, падающая на дорогу. Даже крыса-зомби на капоте заерзала, беспокойно пощелкивая костяными зубками, словно чувствуя неладное.

– По-моему, мы здесь уже были? – неуверенно, с дрожью в голосе сказала Слива, вглядываясь в знакомые очертания. – Это дерево… оно – то же самое. И этот камень…

– Все, приехали! В прямом и переносном смысле! – колдун Гера схватился за голову, его пальцы впились в седые волосы. – Если бы мы не сворачивали не туда, потому что кто-то путает левое с правым каждые пять минут, мы бы успели! Теперь радуйтесь – мы на территории демона-невесты. Боги, я думал, это еще далеко…

– Да это стремный из тебя навигатор, – хмыкнула Немец, язвительно скрестив руки на груди. – Вечно командуешь: «Поверните налево!», а там тупик. «Объезжайте темный лес!», а там болото с трясиной. И голос тоже хреновый, прямо как у той электронной Алисы, которая всегда ведет в противоположную сторону от дома! Только ты еще и истерики устраиваешь.

Гера лишь издал бессильный стон, не находя, что возразить. А темнота вокруг сгущалась с неестественной, пугающей быстротой. Фиолетовые сумерки сменились густой, почти физически осязаемой чернотой, которая наливалась в долину, как чернила. Воздух стал тяжелым и холодным, и откуда-то из глубины кургана потянуло сладковатым, гнилостным запахом увядших цветов и старой крови.

– Так… что там с невестой? – тихо, почти шепотом спросила Найда, обнимая себя за плечи, чтобы согреться. Ее голос звучал глухо в наступившей зловещей тишине.

Гера вздохнул так глубоко и тяжко, будто собирался рассказывать эту историю в последний раз (что, учитывая обстоятельства, вполне могло быть правдой). Его взгляд устремился в темноту, словно он видел там разворачивающуюся давнюю трагедию.

– За этим проклятым курганом лежат развалины древнего замка Кровавой Розы, – начал он, и его голос приобрел низкие, повествовательные нотки. – Легенда, известная каждому ребенку в этих краях, гласит, что много веков назад там жил барон фон Хельмар с семьей, и была у них дочь – красавица Элиэль, чья слава гремела на все королевства. В нее влюбился старый барон, который жил по соседству, граф Вольфрик, могущественный и жестокий маг. И он потребовал ее руки. Но девушка тайно уже отдала сердце молодому воину из охраны отца – простому, но доблестному войну Кирсану.

– Классика, – пробормотала Литва, качая головой. – Старый и уродливый против молодого и красивого. Вечный спор.

– Отец, любивший дочь больше власти, вопреки всему согласился на ее брак с простолюдином. Сосед сделал вид, что смирился, но в душе затаил черную, жгучую обиду. И в день свадьбы явился с богатейшими подарками – золотом, диковинными зверями, магическими артефактами. Его приняли радушно – кто же хочет ссориться с таким могущественным и коварным соседом?

– Зря, – хором, с горькой предопределенностью пробурчали все.

– Когда пир был в самом разгаре, песни лились рекой, а кубки не пустовали, он подсыпал сонное зелье несравненной силы в общую чашу с вином. Все уснули мертвым сном прямо за столами. Он перебил немногочисленную оставшуюся охрану, впустил свое верное войско, и они вырезали весь замок подчистую: слуг, гостей, музыкантов. Оставили только семью барона и жениха… связанными. А наутро, на глазах у обезумевшей от ужаса невесты, закопали их всех живьем в землю у стен родного замка.

Тишина, наступившая после его слов, была гробовой и давящей. Казалось, сам воздух впитал в себя отголоски того древнего ужаса.

– Потеряв рассудок от горя и отчаяния, она каким-то чудом вырвалась, добежала до потайной лаборатории отца (а он был искусным магом-теургом) и… – Гера замолчал, сглотнув. – Наверное, в тот миг ее собственный дремлющий дар проснулся от невыносимой боли. Крови, залившей замковые плиты, хватило, чтобы совершить величайшее кощунство – вызвать сильнейшего демона из самых низших кругов Бездны. Она отдала ему все – душу, тело, свою невыплаканную боль и жажду мести. Сосед и его армия умирали мучительно, их души были растерзаны и поглощены навеки. Но демон, насытившись, не ушел. Он остался здесь, привязанный к месту своей материализации. Теперь он охотится на всякое разумное существо, осмелившееся ступить на территорию замка, и предает его изощренной, мучительной смерти, растягивая страдания, словно пытаясь воссоздать ту самую ночь…

… А я ведь мог спокойно повеситься дома, в своей башне… – горько добавил колдун, потирая виски.

– Что тебе мешает сделать это сейчас? – с ледяным эльфийским спокойствием спросила Слива. – Мы тебе поможем. Веревку найдем.

– Демон не позволит своей пище так просто убежать, – мрачно ответил Гера. – Мы уже в его сети. Он чувствует нас.

Ветер, до этого слабо шумевший в ветвях, стих окончательно.

Глава 8

– Мне что-то нехорошо… – Найда схватилась за голову, ее пальцы дрожали, а кожа покрылась ледяной испариной. – Голова кружится… В ушах звенит…

– И мне… – прохрипела Литва, ее могучие плечи сгорбились, орчья сила, казалось, испарилась, оставив лишь тяжелую слабость. – Как будто меня выжали…

– Так, прекратите! Я ничего не чувствую! И ничего, кроме этого чертова дерева, не вижу! – Немец резко вскочила, ее голос прозвучал вызовом зловещей тишине. – Это все иллюзии! Сейчас быстро пробегусь, посмотрю с холма, что там! Развею ваш бред!

И, прежде чем кто-то успел ее остановить, она рванула с места и исчезла в густой темноте, поглотившей ее без следа.

Тишина. Давящая, абсолютная, нарушаемая лишь прерывистым дыханием оставшихся.

А потом…

…из тьмы, словно из самых глубин преисподней, донесся смех.

Женский. Легкий, серебристый, но насквозь пропитанный безумием и ледяной ненавистью. Он резанул слух, заставляя содрогнуться даже Литву.

– Она идет… – прошептала Молчаниха, сжимая свои камни так, что те трещали под давлением, – она уже здесь…

Ужас, холодный и неумолимый, сковал их тела, как ледяные оковы. Чужая воля – тяжелая, всепроникающая заставила их выйти из магмобиля. Они сопротивлялись изо всех сил, мышцы напряглись до боли, но ноги двигались сами.

И тогда она появилась.

Мертвая невеста.

Ее когда-то прекрасное лицо теперь было бледным, как лунный свет на надгробии, с потухшими глазами-пустошами, в которых мерцала лишь бесконечная ненависть. Когда-то белое свадебное платье, было изорвано и залито давней, почерневшей кровью, колыхалось на невидимом ветру. Дымка, казалось, сотканая из самого мрака, окутывала мертвую невесту. Ее пальцы с длинными, острыми, как бритвы, черными ногтями сжимались и разжимались, будто уже представляя, как будет разрывать плоть, терзать души.

Она внушала ужас на уровне древних, животных инстинктов. Их сознание смирилось – конец будет долгим. И мучительным. И неизбежным.

И тут… Маленькая мертвая крыса-зомби, сидевшая на капоте, почувствовав смертельную угрозу для своей создательницы, совершила подвиг, достойный великих эпосов. Она прыгнула с капота и вцепилась мертвой хваткой в кровавый подол платья демоницы.

Та поморщилась, словно наступила на что-то мерзкое и незначительное, схватила крысу одной рукой и сжала в кулаке. Кости хрустнули, превратились в песок и осыпались на землю.

Вдруг…

– Эй, вы там! – раздался громкий, взволнованный голос Немца. – Я вроде нашла дорогу! Тут тропинка, кажется, ведет…

Она выскочила из темноты и застыла на месте, увидев, как демоница с отвращением стряхивает с руки остатки их крысы-талисмана.

Наступила секунда ошеломляющей тишины.

– ЭТА СУКА УБИЛА НАШУ КРЫСУ!!! – заорала Немец хриплым от злости голосом.

И в этот момент она стремительно превратилась в разгневанного древнего вампира. Ее веснушчатое, юное лицо исказила гримаса чистейшей ярости, клыки выросли, став длинными и острыми, а глаза заполыхали алым адским пламенем. Тени вокруг нее сгустились и зашевелились.

Демоница медленно повернула к ней голову и улыбнулась – широко, до ушей, обнажая ряды иглоподобных зубов, полная радости мрачного предвкушения.

– Вампир… – прошипела она, и ее голос звучал, как скрежет камня по стеклу. – Как давно… вечность я не питалась сладкой плотью вампира…

Это было ошибкой. Слова лишь подлили масла в огонь.

Немец взбесилась еще сильнее. И в следующую секунду они уже стояли нос к носу, сжимая друг другу глотки – одна ледяной хваткой нежити, другая – демонической силой.

Но вдруг…

Выражение лица демоницы изменилось. Сначала – недоумение, будто она наткнулась на нечто необъяснимое.

Потом – щемящий страх, промелькнувший в ее мертвых глазах.

И в итоге – абсолютный ужас.

– Поглощающая демонов… – прошептала она, и ее голос дрогнул, став слабым и потерянным. – Этого не может быть… Вас нет в этом мире!

Невеста-демон попыталась вырваться, отшатнуться, превратиться в дым, уйти в тень – но не смогла. Но ее горло, сжатое вампирской хваткой, будто намертво приросло к рукам Немца, тело сначала содрогнулось в коротких, отрывистых судорогах, затем затряслось в конвульсиях. Черные прожилки проступили на ее бледной коже, сливаясь в причудливые, ужасающие узоры. Потом плоть демоницы начала истончаться, терять форму, превращаясь в вихрь черного, густого, зловонного тумана…

…который потоком свинцовой тяжести втянулся в чуть приоткрытый рот Немца.

Немец закатила глаза, ее тело выгнулось в неестественной позе, а потом…

…она медленно, с непривычным ей щегольством облизнула губы, словно пробуя дорогое вино, моргнула пару раз и сказала обыденным голосом:

– …А вы что стоите как истуканы?

И ее вырвало.

– Это было очень страшно! – завопила Найда, и ее голос, полный истерики, тут же вызвал с неба мощный водопад, который обрушился на всех, окончательно приводя компанию в чувство ледяным шоком.

– Очень, Очень! – поддержала Литва, отплевываясь от воды и вытирая лицо.

– Я аж три раза чуть не умерла! – Слива драматично прижала руку ко лбу – мой бедный эльфийский организм такого не выдержит!

– Я видела, как моя жизнь промелькнула перед глазами! – Молчаниха упала на колени, с грохотом роняя свои драгоценные камни в образовавшуюся лужу. – И там было так мало хорошего… Сплошная работа и скучные встречи…

– Я… я… – Гера открыл рот, пытаясь найти слова, но тут его перебил громкий, неприличный звук: Немец снова блевала, судорожно хватаясь за живот и издавая тихие стоны.

– Скажи мне, на тебя, что не подействовала магия ужаса демона? – с болезненным интересом спросил колдун, подбираясь к ней поближе.

– Не знаю, не чувствовала я никакой магии, – подняв голову с посеревшим, несчастным лицом, сказала Немец. – Я просто увидела грязную тетку, убивающую нашу крысу… – ее голос дрогнул от обиды, – …еще и хамить мне стала!

– Ты… ты нас… спасла… – Найда смотрела с благоговением на Немца, несмотря на то, что та сгорбилась над лужей, издавая не самые приятные звуки.

– Я… бл… не… хотела… ее есть… – Немец выдавила из себя между приступами тошноты. – Она сама… полезла… в рот… Наглая…

– Ну, хоть вкусная была? – не удержалась Слива, с любопытством склонив голову.

Немец посмотрела на нее мутным, полным страдания взглядом и снова склонилась над лужей, всем своим видом показывая ответ.

– Значит, нет, – философски заключила Литва, с пониманием кивая. – Не повезло с закуской.

– Видимо, у поглощающего демонов отсутствует страх перед этими же демонами на генном уровне… – произнес Гера с видом ученого, внезапно осенившего великое открытие. Он задумчиво потер подбородок. – Как интересно! Я думал, что поглощающие бывают только в сказках! Легенды древнее этих гор!

Затем он хлопнул себя по лбу с такой силой, что эхо разнеслось по округе.

– Ну, конечно! – воскликнул он. – Поэтому мое демоническое дерево-убийца и не смогло ее съесть! Оно почувствовало в ней хищника высшего порядка! А я все голову ломал!

– А помнишь, ты Немца хотел принести в жертву этим демонам, чтобы договориться? – внезапно, со сладковатой ядовитостью, напомнила Слива, скрестив руки на груди. – Такая отличная идея была…

– …

– Интересно, что бы они с тобой сделали, когда поняли, какую свинью ты им подкинул? – ее голос стал шелковисто-опасным. – Вручил бы им на обед того, кто их самих в обед может превратить? Думаю, они бы оценили твой «подарок».

Гера замер. Его лицо постепенно потеряло все краски, стало землисто-серым. Глаза округлились, в них читался чистый, немой ужас перед осознанием собственной глупости и того, какой страшной смерти он избежал. Потом он медленно, как подкошенный, рухнул на землю, издав тихий, жалобный стон.

– Он в обмороке? – поинтересовалась Найда, осторожно тыча пальцем в неподвижное тело колдуна.

– Нет, просто лежит и переосмысливает жизнь, – заключила Молчаниха, подбирая свои камни из лужи и с грустью вытирая их о плащ. – И свои крайне неудачные бизнес-планы.

– Ладно, хватит ныть, – отрезала Литва, с силой встряхиваясь, как мокрая собака после купания, обрызгивая всех вокруг. – Теперь нам надо решить, что делать дальше.

Но так как была уже глубокая ночь, а силы были на исходе, решили немного поспать. Привели в чувство Геру (который пришел в себя с тихим стоном и тут же попытался сделать вид, что так и задумывал), перешли на более-менее сухой участок земли под сенью того самого зловещего дерева и кое-как устроились, стараясь не слушать душераздирающие стоны Немца.

– Я… не хочу… больше… никого… пожирать… – простонала Немец, утирая рот рукавом и с отвращением глядя на свои запачканные руки.

– Я думаю, тебе так плохо, потому что неподготовленный поглотитель растворил в себе накопленную за века всю боль, ужас и отчаяние, творящийся здесь, – философски, сквозь дремоту, заметил Гера, пока его веки предательски слипались. – Целый концентрированный адский коктейль… с нотками безысходности…

– Я умру? – Немец замерла, уставившись на него глазами, полными паники.

– Была бы ты человеком – обязательно умерла бы. Но ты же вампир, – маг лениво махнул рукой, как будто отмахиваясь от назойливой мухи. – Твое нутро переварит это… Наверное… – и он прилег на землю, почти мгновенно проваливаясь в глубокий, тяжелый сон, полный, надо полагать, кошмаров о плохих инвестициях.

Ночь прошла на удивление спокойно. Только Немец крутилась на своем импровизированном ложе из плащей, стонала, охала и периодически бормотала что-то невнятное про «крысу» и «грязную тетку». Остальные спали как убитые, вымотанные пережитым ужасом и эмоциональными качелями. И лишь две луны холодно взирали на странную группу путников, расположившихся на проклятой земле.

Утром лучи солнца робко пробились сквозь ветви деревьев, окрашивая мир в золотистые тона. И осознание того, что…

– Я… жива? – Немец села, с недоумением ощупывая себя (на всякий случай, проверяя, все ли части тела на месте и не появились ли новые щупальца), – и вроде даже… не хочу никого есть…

Все почувствовали звериный голод, скрутивший желудки. Достали из магмобиля припасы и после недолгого совещания все-таки решили рискнуть и подогреть пищу. Они обломали сухие ветки со вчерашнего зловещего дерева (которое теперь выглядело вполне безобидно), сложили их в аккуратную кучку и уставились на Литву с ожиданием.

– Огонь… – неуверенно пробормотала она, сконцентрировавшись.

Ничего. Тишина. Только ветерок шелестел листьями.

– ОГОНЬ! – крикнула она громче, уже с легкой досадой.

Ничего. Даже искорки не появилось.

– ОГОООООНЬ!!! – заорала она так, что с ближайших деревьев посыпались листья, а птицы в панике взметнулись в небо.

Результат: ноль. Тишина. Только эхо ее крика покатилось по лесу.

– Тьфу! – Литва с досадой плюнула, закатила глаза и с чувством выдавила, уже не стараясь концентрироваться:

– ЖРАТЬ ХОЧУ!

И тут…

Все дерево, с которого они обломали ветки, вспыхнуло, как порох, ярким оранжево-красным пламенем.

Ветки, сложенные для костра, остались целыми и невредимыми.

– …

Все молча посмотрели на пылающее дерево, затем на нетронутые ветки, затем на Литву.

– Ну, теперь хоть тепло, – философски заметила Слива, посматривая на пламя, которое теперь пылало в трех метрах от них. – Можно греться.

– А костра-то так и нет, – разочарованно вздохнула Найда, тыча пальцем в бесполезную кучку хвороста.

– Зато дерево горит красиво, – добавила Молчаниха, любуясь огнем. – Цвета насыщенные.

– Может, попробуешь сказать «костер»? – предложила Немец, уже доставая еду и явно настраиваясь на холодный завтрак.

– КОСТЕР! – Литва рявкнула во все горло.

Ничего. Пламя на дереве весело потрескивало.

– ЖРАТЬ ХОЧУ! – крикнула она снова, уже от отчаяния.

Еще одно дерево, стоящее поодаль, вспыхнуло, как спичка.

– …

Повисло тяжелое молчание.

– Ладно, будем есть холодное, – решительно заявила Слива, смиряясь с судьбой. – Пока весь лес не спалили.

– Подождите, надо потушить огонь, а то и правда весь лес сгорит! – Найда вскочила с места, переполненная благородными порывами и забыв о собственной магии.

– СТОЙ! – все завопили хором, протягивая к ней руки, но было поздно…

– ВОДЫ! – воскликнула она с энтузиазмом.

Деревья продолжали уверенно полыхать, зато все стоящие вокруг мгновенно стали мокрыми с головы до ног, а припасы промокли насквозь.

– Холодное. И мокрое, – Слива с горькой усмешкой вздохнула, разглядывая свой кусок хлеба, который теперь напоминал мокрую, раскисшую губку для мытья посуды. – Вот такой у нас завтрак. Питательный и… освежающий.

Они перешли на сухой участок земли и, наблюдая за догорающими деревьями, и принялись завтракать.

– Слушай, Гера, а чего ты поселился рядом с этим ужасом, этим демоном? – спросила Слива с видом опытного следователя, ведущего допрос. – Неужели нельзя было найти местечко поуютнее? Без риска быть съеденным заживо?

– Это еще прадед мой построил башню, спасаясь от карточных долгов, – Гера пожал плечами, смотря на огонь с легкой ностальгией. – А что? Удобно – только наша семья знала дневной узкий проход через эту территорию. Никто не суется. Тишина, покой… До вашего прибытия.

– Карточный долг? – Литва подняла бровь, ее взгляд выражал глубочайшее презрение к такой слабости. – Серьезно?

– Ну да. Есть у нас такая… семейная слабость, – маг смущенно махнул рукой, словно говорил о безобидном хобби вроде коллекционирования марок или разведения кактусов. – Передается по наследству.

– Отлично! – Литва резко хлопнула ладонью по колену, отчего все вздрогнули. – Мало того, что мы сами не пойми кто, так нам еще достался маг без магии! Он же черный колдун, он же пьяница, вор, мошенник и игрок! Набор качеств – просто для памятника на центральной площади!

– Еще и бабник, – насмешливо добавила Найда, с притворным умилением склонив голову набок.

– А вот это уже не про меня! – Гера возмущенно поднял палец, пытаясь сохранить остатки достоинства. – В этом замечен не был.

– Ну почему? Ты вот один, а вокруг тебя аж пять женщин, – Найда продолжила с фальшивой невинностью. – Целый гарем. Пусть и не совсем добровольный.

– Точнее, он многоженец, – подхватила Немец, с аппетитом разжевывая сырую колбасу. – Посуди сам: мы живем с тобой в одном месте, ты нас кормишь, выслушиваешь наши истерики и терпишь косяки, мы вместе путешествуем, с тобой связаны незримыми узами. И тебе деваться некуда… И ни одна, заметь, с тобой не спит. Ибо мы всегда уставшие, измученные и жизнью, и тобой. Классический ты наш муж. Советской закалки.

У Геры начал дергаться глаз. Видно было, как по его лицу ползут судороги.

– А как у вас наказывают за многоженство? – Слива вкрадчиво наклонилась к нему, сверкнув глазами. – Сажают? Или сразу в костер? Или, может, заставляют жениться на всех официально и платить денежное пособие пятерым?

– Да нет его у нас!!! – Гера взорвался, вскочив на ноги. Его трясло. – Это вы все придумали! Я не многоженец! Я… я… несчастная жертва обстоятельств!

– Вот это даа!!! Под тебя одного еще одну статью придется вписывать в законодательство этого мира, – Слива с наигранным сожалением всплеснула руками. – Как доберемся до вашего правительства – я лично донесу на тебя. Пусть знают, какой у них тут «образцовый» маг завелся.

Гера пошатнулся. Лицо его стало землистым. Ноги подкосились.

– Только в обморок не падай! – Найда ловко подхватила его за рукав. – Я тебя за эти три дня лечила чаще, чем своего мужа за 35 лет совместной жизни! Надоело уже!

Гера не упал.

Гера медленно опустился обратно на землю, бормоча что-то невнятное про «несправедливость мироздания», «клевету» и «где моя бутылка».

Глава 9

– Послушайте, а как мы все-таки будем возвращать утраченные части артефакта, если у нас нет денег? Пора бы уже что-то думать, – Молчаниха вернула всех в суровую реальность, потрясая своим любимым камнем, как дирижерской палочкой.

Все замолчали, обдумывая ситуацию. Воздух наполнился тихим скрипом мозгов, работающих на износ.

– Как ты там говорил, колдун… – Литва медленно начала, и ее взгляд загорелся хитрым огнем. – «Многие века из замка не выходил ни один живой человек»? То есть, если покойный барон не был разорен в хлам, там должно что-то быть припрятано! Сундуки, золотишко, фамильные драгоценности…

– То есть… не хочешь ли ты, мой друг Горацио, мне сказать, что у нас намечаются археологические раскопки? – Немец оживилась в предвкушении не столько науки, сколько легкой наживы. – Я всегда мечтала покопаться в чужом прошлом! Особенно, если оно блестит.

– А это не грабеж? – спросила Молчаниха, нахмурив свой маленький лобик. – Мы же цивилизованные… ну, вроде как… люди.

– Нет-нет, это научная экспедиция, – Слива подняла палец с видом профессора, читающего лекцию. – Мы просто изучаем культурное наследие утраченной династии… и аккуратно изымаем его из неправильных рук. Во благо науки! И нашего спасения, конечно.

– Из рук мертвых, – практично уточнила Найда, – которые уже ничего не почувствуют.

– Которые все равно им не воспользуются, – добавила Литва, скрестив руки на груди. – Лежит себе золотишко без дела, пылится. Непорядок.

– И если мы этого не сделаем, то, когда все узнают, что демона больше нет, сюда хлынут толпы черных кладоискателей, – с видом благородного спасителя артефактов заключила Немец. – Они все разграбят, переломают, ничего не поймут в исторической ценности! Мы же спасем наследие! Для будущих поколений! И для себя. Совсем немного.

Молчаниха посмотрела на них, потом на небо (как бы ища там поддержки), потом снова на них. На ее лице отразилась внутренняя борьба.

– Мы все ужасные люди – тихо и с полной уверенностью констатировала она.

– Зато целеустремленные, – гордо, с легкой ухмылкой сказала Слива.

– Насчет тебя – ты не идешь! – Гера вскочил, резко указывая пальцем на Сливу, словно объявлял ей карантин по чуме. Его лицо было серьезным, даже суровым.

– Почему это?! – Слива возмущенно уперла руки в боки, ее эльфийские уши задрожали от негодования. – Я тоже хочу приключений! И… культурного обмена!

– Как бы вам объяснить? – Гера провел рукой по лицу, собираясь с мыслями. – Город Хельмаг находится на перекрестке дорог. Так вот, этот город… как бы негласно… имеет название «Город Грехов». Там можно достать все, развлечься как душе твоей угодно. Ну и… естественно, там частенько пропадают люди. А так как власть города все-таки старается пресечь откровенные преступления и убийства на улицах, чаще всего «несчастных» просто вывозили за город и бросали демону-невесте. Нет тела – нет дела, – он многозначительно посмотрел на них, давая словам проникнуть в сознание. – Представляете, сколько там накопилось костей мертвых за столетия? Целое море.

Все представили.

Горы желтоватых костей, сложенных в подвалах и катакомбах.

Черепа, смотрящие пустыми глазницами.

Потом все посмотрели на Сливу.

Потом снова представили, но теперь уже море костей, которое медленно поднимается, шевелится, превращаясь в орду голодных зомби под ее руководством.

– Так… ты сторожишь магмобиль, – тоном, не терпящим возражений, заявила Литва, хлопнув Сливу по плечу, – это стратегически важный объект. Ответственная миссия.

– Русалку тоже не берем, – добавил Гера, избегая смотреть на Найду. Все удивленно на него уставились – там придется лазить в подвалы, старым катакомбам. Темно, сыро, полно паутины… Она может случайно утопить нас в первом же пролазе.

– Так, ты сторожишь Сливу, – приказала Литва, переведя взгляд на Найду, – смотри за ней в оба. Не своди глаз.

Найда вопросительно посмотрела на нее, не понимая.

– Если ты увидишь, что она попытается поднять что-то похожее на кость, интересную палочку или просто камушек, который ей приглянулся… – Литва вздохнула, представляя масштабы катастрофы. – Заливай ее водой. Сразу. Не раздумывая. Лучше десять раз перебдеть.