Доказательство противоестественной магии

Леля Немичева

Доказательство противоестественной магии

Пролог

Все началось со дня рождения Немца – да-да, Елены Немичевой, которую подруги еще со школьных времен звали только так. Просто от фамилии отгрызли кусок, а что вы хотели? Шутки шутками, но к своим 52 годам Немец уже привыкла к этому прозвищу, как к старому халату – удобное, родное – и менять не собиралась. И вот, на ее 52-летие четыре бесстрашные, слегка поседевшие, но несдающиеся подруги: Наталья Литовкина (Литва), Алена Славгородская (Слива), Светлана Найденова (Найда) и Наталья Молчанова (Молчаниха) – совершили подвиг дружбы. Разбросанные жизнью по разным городам, они прикатили в Москву в одинаковых футболках и банданах с гордой надписью: «Банда ведьм».

– А чего? Весело же! – беззаботно ржали они, не подозревая, что Вселенная – та еще буквоедка. Она не шутит. Она все воспринимает буквально.

Знай, они, чем обернется эта выходка – не то, что банданы бы сожгли, а на всякий случай заперлись бы по своим домам на месяц, обложившись чесноком, святой водой и иконой. Но, увы, Рок уже хихикал в кулак, потирая руки.

Пьяные мечты – опасная штука…

День рождения удался на славу: вино лилось ручьем, рекой, водопадом. Разговоры грели душу, а воспоминания поджаривали мозг до хрустящей корочки.

К полуночи три «ведьмы» уже блаженно посапывали, разложившись по диванам. На поле боя остались только именинница и Литва – женщина с характером шторма, упрямством бульдозера и скоростью мысли бегущего гепарда.

– А помнишь, Ленчик, как мы запоем фантастику глотали? – ностальгически вздохнула Литва, размахивая бокалом так, что вино угрожающе плескалось на грани катастрофы. Еще полградуса – и красное пятно на белой блузке Немца стало бы историческим.

– Да мы и сейчас ее читаем! – фыркнула Немец, но глаза ее уже блестели опасным блеском.

– А помнишь, как мечтали стать попаданками? – Литва закатила глаза с таким видом, будто вот-вот вызовет демона или сама станет им.

– Литва, для тебя – все, что угодно! – засмеялась Немец, но в голосе уже дрожала особая нотка предвкушения, та самая, из-за которой в юности они оказывались то на крыше общежития, то в милиции, то без денег в чужом городе.

– Ладно, давай мечтать!

И две взрослые, солидные тетки, нагрузившиеся алкоголем до состояния «ой, все», пустились в бурные фантазии о приключениях в иных мирах.

…И в этот момент что-то пошло не так. Может, звезды встали криво, или наоборот, ровно? Или рулетка Вселенной остановилась именно на них. А может, сама Судьба, услышав их, решила: «А давайте-ка повеселимся!»

Так или иначе, реальность дернулась, как плохой сигнал телевизора, и в это же самое время в параллельном мире маг, тоже напившись, чихнул в неподходящий момент.

И… БА-БАХ!

Глава 1

«Господи, какие же они неудобные, эти каменные полы!» – была первая мысль, пронзившая сознание Немца, когда она попыталась пошевелиться. Ее спина ныла так, будто по ней проехался не просто танк, а целая колонна бронетехники. Кого-то явно забыли предупредить, что утро после дня рождения должно начинаться с кофе, а не с ощущения, будто тебя использовали в качестве коврика для ног, она уставилась в потолок. Немец с трудом разлепила веки. Потолок был высокий, сводчатый, с паутиной в углах, где кажется, еще и шевелилось что-то мохнатое и явно недружелюбное. По ощущениям – как в средневековом замке после особенно бурной вечеринки троллей.

– Твою ж мать… – рядом раздался хриплый голос, больше похожий на рык голодного медведя, только что разбуженного посреди зимы. – Девки, что за дрянь мы вчера пили?!

Немец медленно повернула голову – шея скрипела, словно несмазанная дверь в заброшенном доме и… застыла, как вкопанная, перед ней сидела женщина-орк. Да-да, именно орк.

Ну, кто еще мог так выглядеть? Гладкая зеленоватая кожа, будто вымоченная в малахитовой краске, выпирающие клыки, способные перекусить стальной прут, и копна черных кудрявых волос. Она возвышалась над окружающими предметами, словно дуб среди кустарников – внушительно, неоспоримо и с налетом «я здесь главная, вопросы есть?». Мускулы ее рук были рельефны настолько, что, кажется, могли бы служить учебным пособием по анатомии для начинающих медиков. Казалось, она источала не только дикую, звериную мощь, но и какую-то первобытную грацию – противоречивую, но оттого еще более завораживающую. Ее черные глаза были пронзительными, словно за ними скрывался целый мир, недоступный для обычных смертных. Запах звериных шкур, в которые она была одета, слегка отдавал влажной землей и свежими травами, смешиваясь в густой, почти осязаемый кокон. Она была самой природой, дикой, неукротимой и совершенно не собирающейся просить прощения за свое существование.

– Мама… – выдохнула Немец, чувствуя, как мозг отчаянно пытается перезагрузиться.

Орк (а точнее, Литва в новом «амплуа») оскалилась.

– Я не поняла… Где Немец, Слива, Найда, Молчаниха?! – ее голос звучал так, будто она пережевывала гальку, да еще и с удовольствием.

– Я здесь… – из угла донесся испуганный, мелодичный голосок, словно серебряный колокольчик, упавший на бархат.

Они разом повернулись и…

…увидели эльфийку. Да, да, это была она! Белоснежные волосы, ниспадающие ниже пояса, струящиеся, будто жидкое серебро. Кожа – безупречно гладкая, словно выточенная из мрамора, но теплая, живая, сияющая изнутри. Заостренные уши, изящные черты лица, хрупкая фигура, от которой веяло такой грацией, что, казалось, она вот-вот растает в воздухе, как утренний туман.

И в тот же момент… Раздался душераздирающий, полный ужаса крик:

– НОГИ! ГДЕ МОИ НОГИ?! ААААА!

Медленно, с ощущением, будто вот-вот узрят нечто, после чего спать спокойно уже не получится никогда, они повернулись на крик.

И увидели русалку. Самую прекрасную из тех, что они когда-либо видели, точнее, не видели. Ее кожа сияла перламутровым светом, будто впитала в себя лунные блики, в ее больших глазах, цвета морской волны, плескалась настоящая тоска по чему-то безвозвратно утерянному. А хвост… О, этот хвост! Переливающийся всеми оттенками изумруда и бирюзы, будто сотканный из самого моря.

Но самое странное было в том, что чем громче голосила русалка, тем быстрее ее хвост превращался в человеческие ноги. Буквально на глазах. Перестав орать, русалка с облегчением уставилась на свои новоприобретенные конечности и принялась щупать их с выражением лица человека, который только что нашел свои случайно утерянные сокровища.

– Ты кто?! – прохрипела Литва-орк.

– Найда… – машинально ответила русалка, все еще продолжая ощупывать свои ноги, словно боясь, что они вот-вот снова сольются в хвост.

– А ты кто? – Литва ткнула пальцем, точнее, когтем, больше похожим на кинжал, в эльфийку.

– Слива… – та ответила певуче, словно пробуя новый голос, и тут же замерла, осознав, насколько он теперь отличается от ее привычного.

– Дай угадаю… – Литва медленно перевела взгляд на Немца, – ты – Немец.

– Теперь осталось найти Молчаниху.

И тут… Раздался стук. Монотонный. Настойчивый.

– Та-а-ак… – Литва встала, как охотник, почуявший добычу, и двинулась на звук, ее мощная фигура отбрасывала на стены угрожающие тени.

Остальные поплелись за ней, переступая через обломки мебели – кто-то тут явно не жалел интерьера, да и вообще, судя по всему, был большим поклонником тотального разрушения.

Когда они обошли груду поломанной мебели, перед ними открылась странная картина.

Маленькая девушка – ну очень маленькая, метр сорок от силы – сидела на развалинах стены, методично стуча по камням.

Ее темная кожа контрастировала с ярко-рыжими, почти огненными волосами, которые вились непослушными прядями, словно пытались сбежать с ее головы. Изумрудные глаза, большие и такие же пронзительные как у совы, были прищурены, а брови нахмурены так, будто она решала мировую загадку, а не колотила по кирпичам. И самое странное, то что, камни в ее руке то появлялись, то исчезали, словно подчиняясь какому-то неведомому ритуалу.

Литва-орк нависла над ней, как грозовая туча. Ее темная тень накрыла гномиху (а кто же еще это мог быть?).

– Ты Молчаниха?! – гаркнула Литва.

Девушка взвизгнула, швырнула камни в воздух и шлепнулась на груду кирпичей, прижимая к груди оставшийся камень, словно это было ее сокровище.

– Я… Да… – прошептала она заикаясь. – А Вы… кто?..

Ее глаза расширились до предела, наполняясь чистым, неразбавленным страхом. Литва тяжело выдохнула.

– Литва! – выдох был настолько глубоким, что, кажется, в нем утонули все ее надежды на нормальное утро.

– Литва?.. – недоверчиво прошептала Молчаниха. – Ты… вчера что-то не то съела?

Она медленно осмотрела подругу: клыки, зеленую кожу, руки, способные раздавить череп как виноград.

– Ты вся зеленая. И… у тебя, кажется, зубы выпадают?

Литва оскалилась.

– Нет, не выпадают! Это клыки!

– Спорим, она гном, – перебила разговор Немец, ее голос звенел, но в нем уже проскальзывала легкая истерика. – Точно вам говорю. Мы, что теперь попаданки? Господи ужас то какой… А я? Кто я?!

Ее взгляд метнулся по комнате, словно ища ответы на стенах. И она его увидела. Разбитое зеркало. Немец рванула к нему, спотыкаясь о собственные ноги, новое тело еще не слушалось. В осколках отразилась… девочка лет четырнадцати высокая, худенькая, с веснушками и милым курносым носиком. Ее черные косички торчали в разные стороны, словно две антенны, поймавшие сигнал из космоса.

– Что за фигня такая?! – взвизгнула Немец, хватая себя за щеки. – Фига вы все такие, а я такая?!

Она трясла головой, словно надеясь, что образ рассыплется, как кошмар. Но нет. Все было по-настоящему.

– У вас и волосы, и сиськи, а Литовкину даже клыки не портят! А я??? – ее голос дрожал от возмущения. – Где справедливость??!

– Зато у тебя сразу нормальные ноги были, – робко заметила Найда, ее глаза были полны сочувствия, а в уголках губ дрожала улыбка.

– Да, и ты ростом не с табурет, как Молчаниха, – неловко поддержала Литва, осторожно, словно боясь, что Немец сейчас взорвется.

– И заметь, ты одна сохранила человеческий облик, – задумчиво добавила Слива. – Может, это что-то значит?

Немец замерла. Потом ее глаза сузились.

– Точно! – воскликнула она. – Вы меня сожрете!

Все опешили.

– Это почему?! – хором выдали они.

– Потому что неизвестно, чем питаются эльфы с гномами, а тем более русалки с орками! – Немец говорила быстро, с нарастающей паникой. – Может, людьми?

Она ткнула пальцем в себя.

– А во мне хоть все уверены? Все мы знаем, что едят люди!

Тишина. Потом Литва фыркнула.

– Ну, если что… – она облизнула клык. – Ты хотя бы диетическая.

Тишину разорвал голос Немца, резкий, как треснувшее стекло:

– А вы хоть все женского пола? Пощупайте себя! Везде!

Ее руки размахивали в воздухе, словно она пыталась поймать невидимые доказательства.

– Кто его знает, какая у вас теперь физиология?!

Мертвая тишина. Потом – взрыв движения. Все засуетились, руки заметались по телам, шаря, проверяя, сжимая – смущенно, панически, с оттенком дикого ужаса. Литва схватила себя за грудь, потом резко опустила руки ниже, зажмурилась и выдохнула с облегчением. Слива осторожно провела руками по ушам, потом вдруг всплеснула ими, схватилась за бедра и застыла с выражением «ну хоть это на месте». Найда уже задрала рубашку, изучая живот, когда Молчаниха внезапно закричала:

– СТОП!

Все замерли.

– Я…кажется… нормальная… – робко сказала гномиха, краснея до кончиков ушей.

– Я тоже, – прошептала Найда.

– И я, – фыркнула Литва.

– А у меня и так понятно. Ничего не изменилось! – Немец. Она вздохнула и обвела всех тоскливым взглядом.

– Вам хорошо, вы все красивые… – пауза, зловещая, – а я так себе.

Тишина.

– Так… с этим разобрались почти, – Найда провела рукой по лицу, словно стирая остатки паники. – Теперь второй вопрос… ГДЕ МЫ?

– Это куда ж нас угораздило?! – Литва сорвалась с места и бросилась к окну. Схватившись за подоконник, который тут же треснул под ее могучими пальцами, и высунулась наружу.

Ее зеленое лицо исказилось. За окном открывался вид, от которого кровь стыла в жилах. Черная башня, в которой они находились, возвышалась над бескрайним лесом, мрачным и непроницаемым, словно стена из теней. Деревья стояли плотно, как солдаты на параде, их ветви сплетались в единый клубок, не пропуская ни единого луча солнца. У подножия башни виднелся сад, обнесенный высоким кованным забором с острыми, как бритва пиками. В этом саду росли странные растения с темно-фиолетовыми листьями, которые, казалось, шевелились без всякого ветра. Дорожки из черного гравия вились между кустами, образуя загадочные узоры. А за забором, внизу лежало озеро. Но не просто озеро. Оно было черным. Не темным, а именно черным, как чернила. Его поверхность не колыхалась, не отражала небо – она поглощала свет, словно живая пустота.

– Ой, блин… – прошептала Литва, ее пальцы непроизвольно сжали каменный подоконник так, что тот начал крошиться.

– Я почему-то не хочу смотреть, – Найда зажмурилась, отвернулась, сжалась в комок, словно пытаясь стать меньше. Ее русалочьи инстинкты явно бунтовали против этого черного зеркала воды.

– Нам всем нужно успокоиться и принять ситуацию, – Молчаниха встала на цыпочки, что при ее росте выглядело трогательно и бесполезно одновременно. Она гладила себя по груди, словно убеждая, что все под контролем.

– Я всегда так делаю, – её голос звучал ровно. Слишком ровно. Как у человека, который вот-вот сорвется в истерику, но пока держится.

– Лес… озеро… этот странный сад… и мы в черной, разрушенной башне, – Слива медленно подошла к окну, втянула воздух и застыла. Ее эльфийские глаза расширились, улавливая детали. – Что бы это значило? – вопрос повис в воздухе.

Пауза.

– Черная башня? – Немец вдруг побледнела, что при ее новом подростковом лице выглядело еще драматичнее.

– Это точно черный колдун! Мы в плену у черного колдуна! Все. Нам трындец!

– А может, демон? Сатана? – хмыкнула Литва.

– Девочки, а можно простого маньяка попросить? Может, нам повезет? – жалобно прошептала Найда.

Еще пауза.

– Нужно осмотреться, – сказала Немец.

– Слива, ты первая пойдешь к колдуну на опыты! – буркнула Немец.

Все перевели взгляд на эльфийку.

Слива замерла, потом быстро повернулась. Белоснежные волосы взметнулись, глаза сверкнули холодным светом.

– С чего это???? – возмутилась Слива, уже готовая начать спор.

– Классика жанра, впереди всегда красивые идут. А ты сейчас красивее нас-убедительно объяснила Немец.

– Так, прекращаем ерунду пороть – хмуро произнесла Литва-орк, скрестив руки на груди. – Мы почти определились, кто мы и где примерно находимся. Теперь задача – выяснить, как мы сюда попали и как вернуться обратно домой.

Ее лицо было напряжено, клыки слегка обнажились в недовольной гримасе.

– Не думаю, что это плен, – задумчиво произнесла Слива, ее пальцы непроизвольно скользнули по потертой каменной стене, словно ища невидимые знаки.

Взгляд девушек устремился к массивным дубовым дверям – добротным, но странно перекошенным. Одна створка висела на единственной петле, будто ее вырвали с мясом, а потом небрежно приладили обратно.

– Может, про нас просто забыли? – предположила Молчаниха-гном, всхлипнув.

– Не посмотрим – не узнаем, – вздохнула Литва и резко выпрямилась, призывая всех к действию. – Пошли!

– Блин, это как-то страшно! – вскрикнула Найда, цепляясь за рукав Сливы. Ее голос дрожал, как лист на ветру, а глаза были широко раскрыты, словно она уже видела кошмары, которые их ждут.

– На то она и черная башня колдуна, чтобы внушать страх, – зловеще прошипела Немец, драматично закутываясь в пышный плащ, который, если присмотреться, оказался портьерой, сорванной с окна.

– Да что ты заладила: колдун, колдун?! – Литва, топнула ногой так, что с потолка посыпалась пыль веков, а где-то вдалеке жалобно пискнула мышь. – Замолчи, а то накаркаешь!

Девушки замерли, обмениваясь взглядами, полными паники, сомнений и нелепой надежды. Наконец, собравшись с духом, они начали обследовать помещение. Каждый их шаг отдавался эхом в высоких каменных сводах, словно сама башня, прислушиваясь, выжидала. Стены, покрытые потрескавшимися фресками, казалось, шептали забытые заклинания. Пол, усыпанный осколками разбитой посуды, хрустел под ногами, как кости невинных жертв. Но самое странное, что внутри башни не было ожидаемого холода и мрака. Теплый свет ламп разливал мягкое золотистое сияние, создавая почти уютную атмосферу. Мягкие ткани на диванах, хотя и изорванные местами, все еще хранили следы былой роскоши. Массивная мебель, хоть и поврежденная, говорила о стремлении хозяина к комфорту.

– Что за чертовщина? – прошептала Найда, проводя пальцами по бархатной обивке кресла. – Здесь же должно быть страшно?!

– Может, колдун просто… любит уют? – неуверенно предположила Молчаниха, оглядываясь, будто ожидая, что из-за угла выскочит злобный хозяин.

– Или он хочет, чтобы его жертвы чувствовали себя… как дома, – мрачно добавила Немец, ее глаза сверкнули в полумраке.

Тишина. Глубокая. Давящая. И вдруг – где-то выше раздался скрип. Словно дверь медленно открылась. Все замерли.

– Я передумала, – пискнула Найда. – Может, просто посидим тут?

– Поздно, – прошептала Слива, ее уши дрогнули.

– Черт! – громко, с раздражением воскликнула Литва, с силой распахнув очередную дубовую дверь.

Остальные, с трудом протискиваясь в проем за ее спиной, оказались в помещении, которое сразу же ударило по обонянию: кислотный запах химикатов, приторная сладость гниющих трав и металлический привкус крови. Перед ними предстала картина тотального хаоса. Это была лаборатория, но в состоянии после урагана. Полки опрокинуты, стеклянные колбы и реторты разбиты вдребезги, по стенам и полу вязкие разноцветные следы не идентифицируемой жидкости. Страницы книг с вырванными листами устилали пол бумажным ковром. В центре этого апокалиптического беспорядка лежал мужчина, окруженный осколками стекла и странными металлическими инструментами.

На вид ему было лет сорок, не больше. Черты его застывшего лица были искажены гримасой то ли боли, то ли ужаса. Темные, почти черные волосы, чуть посеребренные у висков сединой, спутанными прядями прилипли ко лбу, влажному от испарины. Длинный бархатный камзол, когда-то дорогой и красивый, теперь был в пятнах непонятного происхождения, то ли крови, то ли магических реактивов. На его тонких руках проступали темные прожилки, словно чернила, растекшиеся под кожей.

– Я же говорила, что он появится! Ура, нашли колдуна! – почти с истеричной радостью закричала Немец, тыча пальцем в неподвижную фигуру. Но ее торжество длилось недолго. – Только он мертвый… – голос ее сорвался, став тихим и серьезным.

– Я боюсь мертвецов, – прошептала Молчаниха, ее маленькие руки задрожали, и она инстинктивно отступила за спину Литвы в поиске защиты.

– Да и я как-то тоже, – неохотно согласилась Литва. Ее орчий вид, обычно такой грозный, внезапно показался потерянным. Клыки не выглядели такими уж страшными, а глаза наполнились чистой тревогой.

– Чего их бояться? – холодно, по-деловому произнесла Слива. Ее лицо оставалось невозмутимым, лишь легкая тень презрения скользнула в ее взгляде. Она уверенно направилась к телу, ловко переступая через хлам.

Не дождавшись, пока ее позовут, к трупу шагнула и Найда, пожав плечами она наклонилась, прислушиваясь.

– Живой, вроде? – произнесла она, ее голос прозвучал неуверенно.

– Ага, пульс есть! – ответила Слива, приложив тонкие пальцы к его шее. В ее голосе прозвучало легкое, едва уловимое облегчение.

В этот момент к ним подошли остальные, образовав вокруг алхимика тесный круг. Их напряженные, задумчивые лица были полные страха и любопытства.

– Его бы водичкой сбрызнуть, – задумчиво произнес кто-то из группы.

– Воду, надо воду! – воскликнула Найда, ее голос внезапно зазвенел, наполняясь силой и странной властью.

И в этот миг на всю компанию с оглушительным ревом обрушился мощный водопад ледяной воды. Серебряные струи хлестнули с такой силой, что Сливу и Найду отбросило от тела колдуна. Все охнули, закричали от неожиданности и окаменели в шоке. На полу мгновенно образовалось небольшое озерцо, в котором плавали обломки полок и страницы книг.

– Какого хрена?! Сказали же, сбрызнуть! Какая скотина это сделала?! – кричали они хором, захлебываясь и отплевываясь.

Их перебил булькающий кашель колдуна.

– Ну вот, теперь он утонет! – завопила Слива, с ужасом глядя, как колдун захлебывается в образовавшейся луже.

– Спасайте быстрее гада, вас же на зарнице в школе учили! – заорала Немец, размахивая руками. – Как там… подышите ему в рот!

– Я не буду! – резко отрезала Литва, делая шаг назад с таким выражением лица, будто ей предложили поцеловать жабу. – У него там… магический кариес! Или бородавки! Или еще какая-нибудь колдовская гадость!

– Может, просто перевернуть его? – неуверенно предложила Молчаниха, прячась за спиной орка.

– Да вы что, с ума сошли? Он же колдун! – зашептала Немец. – А вдруг у него защитное заклятье?

Неизвестно, чем бы закончился этот спор, если бы Найда не приняла радикальное решение, оттолкнув спорщиц, она приподняла колдуна над лужей и нанесла две резкие, звонкие пощечины.

– Эй, просыпайся! Приехали сантехники!

Колдун перестал кашлять и открыл глаза. Он смотрел на них снизу вверх, они смотрели на него сверху вниз.

– Вы… демоны? – хриплым голосом наконец спросил он.

– Никогда их не видели, – спокойно ответила Немец, поправляя свой импровизированный плащ-портьеру.

Атмосфера в комнате стала напряженной.

Мужчина медленно сел, его глаза пытливо изучали собеседников.

– Какого беса вы здесь делаете? – наконец спросил он, стараясь сохранить хоть какую-то уверенность в голосе.

– Ну, во-первых, – начала Слива, скрестив руки на груди. – Это мы у Вас хотели спросить. Наши эксперты, – при этом она многозначительно посмотрела на Немца, – утверждают, что Вы – колдун и это Ваше жилье. Поэтому мы ждем объяснений относительно того, что происходит и почему мы здесь.

– Вы не демоны, – утвердительно сказал мужчина, потирая виски. – Значит, я допустил ошибку… Где же? – Он задумался, лицо его скривилось в гримасе концентрации. – По этому свитку… потом по этому отрывку… потом… потом… я выпил немного вина…

– Чтооо? – взвилась Литва. – Нет, вы это слышали? Эта сволочь пьет на рабочем месте! Она подошла к колдуну и ткнула в него пальцем.

– Поэтому ты и получил, что получил! Это я тебе как ведущий инженер по охране труда и технике безопасности, говорю! Нарушение техники безопасности! Спиртные напитки в лаборатории ЗАПРЕЩЕНЫ!

Колдун смотрел на Литву с таким изумлением, будто она только что предложила ему танцевать макарену.

– Что за бред, зачем труд охранять? – возмутился он сам с собой.

– А, вы еще здесь? Я от вас не избавился пару секунд назад? – колдун фыркнул с выражением человека, который обнаружил на своем роскошном пироге непрошеных муравьев. Он сделал широкий пас руками, что-то торопливо пробормотал на забытом языке и…

Абсолютно ничего не произошло.

Тишина в лаборатории стала такой густой, что ее можно было резать ножом. Он удивленно уставился на свои ладони, будто впервые увидел их, взмахнул еще раз – уже с большим размахом, но с тем же плачевным результатом. Потом еще. А потом забегал по лаборатории, жестикулируя, как расстроенный фокусник на детском утреннике, у которого не выходят трюки. Его движения стали резкими, беспорядочными, он то и дело натыкался на опрокинутые столы, разбрасывая осколки стекла и свитки.

– Девочки, он нас будет убивать! – запищала Молчанова, вжимаясь в стену так, что, казалось, вот-вот станет ее частью.

– Кто тебе это сказал? – тихо, почти шепотом, спросила Литва, не отводя пристального взгляда от колдуна, который в этот момент запутался в полах своего камзола и едва не грохнулся лицом в лужу зеленой слизи. Он выглядел так, будто сейчас сам умрет от истерики.

– Я это увидела. Как-то… И нам всем будет очень страшно, – прошептала Молчанова, и ее голос дрожал, как лист на ветру.

В этот момент колдун остановился, его плечи затряслись, и он опустился на колени с таким душераздирающим воем, будто у него на глазах растоптали его самый ценный гримуар.

– Это вы! Это все вы! – его голос сорвался на пронзительный, истеричный и обиженный визг. – Вы каким-то образом вытянули из меня магию! Я это чувствую! Пустота! И если вас не станет, она вернется ко мне!???

С этими словами он резко вскочил, с неожиданной для его тщедушного телосложения силой и ринулся к старинному мрачному шкафу. Он разбрасывал его содержимое с такой яростью, будто искал спрятанное завещание. Из-под груды запыленных свитков, потускневших артефактов и странных засушенных существ он выдернул кинжал с рукоятью в виде змеи, который залился зловещим, ядовито-фиолетовым сиянием.