Доказательство противоестественной магии

Повисла короткая, ошеломляющая пауза.

– Ясно. Гера значит, – утвердительно кивнула Литва, с легкостью отбросив большую часть имени, как ненужный хлам.

– Да, демон с вами, – махнул рукой колдун с выражением полной капитуляции, явно не имея сил спорить.

Переступив порог в уютный будуар, где мягкие диваны были покрыты шелковистым бархатом, а подушки источали тонкий аромат лаванды, гости буквально растворились в атмосфере теплоты и комфорта. Все восхищенно выдохнули, невольно расслабляя плечи.

– Это комната для гостей, – гордо, с намеком на укор, сказал колдун Гера, будто говоря: «Видите, а вы думали, я только по подземельям шляюсь!»

– А я думала, у черных колдунов бывают только пленники – с неподдельной наивностью выпалила Найда.

В ответ колдун Гера с хмурой усмешкой на лице укоризненно посмотрел на Найду, словно на неразумное дитя.

– Так, предлагаю, чтобы посидеть подольше в сухом помещении, давайте перейдем к менее… агрессивному из нас – Молчанихе! – поспешно предложила Слива, желая сменить опасную тему.

Все согласно и с облегчением закивали, их взгляды дружно обратились к Молчанихе, которая до этого сидела тихо, словно милая, но абсолютно незаметная часть самой мебели. Теперь же она внезапно стала центром всеобщего внимания.

Литва, не упустившая возможности узнать что-то новое оживленно спросила.

– Кстати, давно хотела тебя спросить, почему ты постоянно стучишь и таскаешь камни? Тебе не кажется это тяжеловато? Или это такая гномья фитнес-программа?

Молчаниха, улыбаясь загадочной улыбкой, ответила, и ее голос приобрел мечтательные, певучие нотки:

– Эти камни вовсе не простые. Это благородные минералы, обладающие собственной энергией и даже способностью общаться. Они чувствуют дискомфорт в определенных условиях и стремятся быть рядом со мной. Например, этот белый кристалл нежно тянется к лунному сиянию, а этот желтый камень жаждет солнечного света. Стоит мне лишь слегка постучать – и эти камни сами находят путь ко мне, как бы далеко от меня не находились.

Воцарилось потрясенное молчание.

– Обалдеть, – прошептал Гера, его глаза стали круглыми, как блюдца.

– У меня в башне «Говорящая с камнями»…

Он опустился на ближайший стул, словно подкошенный этим открытием. Но мгновенно вскочив, схватился за голову, а на его лице расцвела новая, еще более мощная волна торжествующего восторга.

– Я великий! Я самый великий маг! – закричал он, размахивая руками. – Я сотворил «разговаривающую с камнями»! Это же прорыв! Это… это…

Он замолчал, пытаясь осмыслить грандиозность собственного «творения».

– Гномы – это настоящие подземные мастера нашей планеты, – начал объяснять он с важным видом, поглаживая воображаемую бороду (хотя на самом деле ее у него не было) – магия земли у них не редкость, но настоящая «Говорящая с камнями», как Молчаниха, рождается среди них всего раз в триста лет.

Он сделал драматическую паузу, чтобы подчеркнуть значимость момента:

– Их оберегают, как зеницу ока, поскольку они способны открывать новые месторождения, защищать их города от внешних угроз и хранить множество древних, пыльных тайн. Однако, – он многозначительно посмотрел на Молчаниху, – поскольку наша героиня не жила среди гномов, многие из этих секретов ей, увы, неизвестны. Кстати, Аниха – имя гномье и означает «Мерцающая».

Компания уважительно и с новым интересом перевела взгляды на Молчаниху, которая смущенно покраснела и попыталась стать еще меньше.

– А про воду ты чего орала в тот раз Найде? – с нескрываемым любопытством, подперев щеку рукой, поинтересовалась Немец, сверкнув клыками в улыбке.

– Все просто, – объяснила Молчаниха, и ее голос окрасился в легкий загадочный оттенок, – передо мной иногда возникают мгновенные, как вспышка, видения. Например, как было с Литвой, когда я увидела сильный огонь, пожирающий все вокруг. Инстинктивно крикнула: «Вода!» – пояснила она, жестами иллюстрируя свое видение, словно рисуя в воздухе.

Теперь все взгляды снова обратились к Гере. Тот сначала нахмурился, потом покачал головой с видом профессора, опровергающего бредовую теорию студента.

– Нет, – решительно, почти рубя рукой воздух, заявил Гера. – Нет. И еще раз нет! Оракулов среди гномов не бывает. Это народ твердолобый, упрямый и порой даже лживый. Природа никогда не рождала среди них ясновидящих. О таких феноменах можно говорить только относительно орков. Там, в их диких племенах, подобные вещи иногда встречаются, но среди гномов? Никогда!

Воцарилось короткое молчание. Его нарушила Литва, флегматично пожав своими плечами.

– Ну, всегда что-то происходит в первый раз, – глубокомысленно произнесла она, словно подводя философский итог всему происходящему.

Ее слова повисли в воздухе, тяжелые и обнадеживающие одновременно, оставляя всех присутствующих в глубоком, немного ошеломленном размышлении о непредсказуемых и порой абсурдных поворотах судьбы, которые, казалось, стали их новой нормальностью.

– Ну, хватит! – решительно прервала разговор Литва, с силой взмахнув рукой, словно отсекая невидимые путы.

– Давайте теперь про меня поговорим. А то про камни и воду уже наслушались!

– Про тебя все довольно просто, – начал Гера, с легкой усмешкой пожимая плечами, будто речь шла о чем-то обыденном. – Ты – орчанка, маг огня, твоя стихия одна из самых опасных и разрушительных в наши дни.

Его голос стал серьезнее.

– Ведь магов огня учат контролировать пламя с пеленок, с самого детства, и чем старше становится маг, тем тоньше и мощнее его сила. А ты… – он сделал паузу, многозначительно глядя на ее мощные руки, – ты не обучена, но обладаешь дикой, неконтролируемой магией, равной силе взрослого, опытного орка-воина. Честно говоря, трудно даже представить, какие апокалиптические последствия могут быть от такого мощного, но абсолютно неуправляемого дара.

Немец, не давая ему замолкнуть и насладиться моментом, тут же вмешалась с характерной язвительной иронией:

– Ах, я-то как раз прекрасно представляю! – воскликнула она. – Мы будем вынуждены жить без крыши над головой, вечно мокрыми и питаться исключительно сырым мясом. И спать по очереди, дежуря у ее постели с ведрами воды!

– Почему сырым мясом? – искренне, в унисон изумленно спросили все остальные, недоуменно переводя взгляд с Литвы на Немца.

– Да потому что, – продолжила Немец с театральным пафосом, поднимая руки вверх в знак полного отчаяния, – если она попробует развести хоть маленький, безобидный костерок, чтобы пожарить мясо, то своим шквальным, диким огнем сожжет все вокруг: леса, степи, а может, и до гор докатит! Чтобы избежать глобальной экокатастрофы, нам лучше сразу привыкать к сырому мясу и прочим «прелестям» пещерной жизни!

– Очень даже невесело, – мрачно, с тяжелым вздохом отозвалась Литва, разглядывая свои руки с новым чувством опасности. – Ладно, теперь давайте про следующую, отводя от себя внимание, произнесла она. – Давай, выбирай сам.

Колдун, пытаясь игнорировать смотрящую на него с холодным любопытством эльфийку Сливу, бросил взгляд на Найду русалку. В этот момент на его лице расплылась медленная, мстительная улыбка, полная какого-то зловещего предвкушения. От пронзительного взгляда Геры Найда заметно поежилась, инстинктивно отодвинулась назад и обхватила себя руками, словно пытаясь, стать меньше и незаметнее. По ее коже пробежали мурашки.

– Ты, Найда – русалка, и как все уже успели заметить, ты – маг воды. Но это еще не все… Ты – русалка особенная, – продолжил колдун, его голос приобрел низкие, почти заговорщицкие нотки. Он внимательно, как хищник, наблюдал за реакцией Найды, ловя каждую ее эмоцию.

– А где подвох? – поправив волосы, спросила Найда. В ее глазах, сквозь напускную игривость, мелькнула тревога.

– Объясняю, – продолжил колдун, с легкой ноткой торжества в голосе, словно зачитывал доклад о редком виде насекомых.

– Раса русалов отличается от эльфов колоссальным разнообразием внешности. Они – воплощение праздной жизни, взбалмошные и непостоянные, редко проявляют сострадание к окружающим. Живут они в двух мирах: в воде – с хвостами и жабрами, и на суше – с ногами и легкими. Русалам нравится заводить временных партнеров из других рас, однако их любовь мимолетна, как морская пена. Однако Найда, как редкое, почти уникальное исключение, рождена с необыкновенно опасной красотой.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

– Раз в 80 лет среди русалок появляется такая особь, которой предначертано сыграть ключевую роль в судьбе народа. Достигнув определенного возраста, ее неодолимо тянет в море, где она встречает до трех десятков сильных и симпатичных русалов. Там, в священном храме бога морей, происходит уникальное действо: Мать русалов мечет до тысячи икринок, а русалы-самцы их оплодотворяют.

Голос его стал суше, безжалостнее.

– Эта пора для русалов – настоящее испытание на прочность. Пока не появились мальки, самцы охраняют кладку день и ночь, но у них изредка появляется время, чтобы спокойно поесть. Когда же малыши появляются на свет, начинается настоящая война за выживание. Мальки, движимые слепым инстинктом, атакуют не только друг друга, но и своих родителей. По мере взросления опасность возрастает многократно, и не все родители переживают этот период. Да и детенышей остается не более трехсот – таков естественный отбор. Известны случаи, когда погибали все участники этого ритуала. – Он произнес это с ледяной отстраненностью.

– Когда мальки достигают пятилетнего возраста, они обретают разум и инстинкты, они сами выбирают себе родителей, других взрослых русалок и русалов образующий брачный союз, заставляют их забирать к себе, тем самым обязывают их стать приемными родителями. Тамим образом они устраивают свою дальнейшую жизнь.

Тон его внезапно сменился на почти поэтический, но от этого стало только страшнее.

– Зато от такой русалки-девы сходят с ума мужчины всех рас, ее красоту воспевают все поэты мира, даже надменные эльфы склоняются перед ней. Тебя ждет слава, почет и бесконечное обожание… – Он снова сделал паузу, и его взгляд стал острым, как жало. – Если ты, конечно, выживешь после своей собственной… рыбной фермы.

Лицо Найды, которое вначале выражало любопытство, затем недоумение, теперь постепенно теряло краски, становясь мертвенно-бледным. Слова колдуна впивались в нее, как ледяные иглы. После последней фразы ее глаза закатились, веки дрогнули, и она беззвучно, как подкошенная, рухнула на пол.

Девчата, мгновенно сориентировавшись, с криками бросились к ней. Слива подхватила ее под руки, а Литва аккуратно взяла за ноги. Они бережно уложили Найду на мягкий диван. Слива присела рядом, обмахивая ее лицо прохладным полотенцем, ее эльфийские пальцы дрожали. Остальные стояли над ними в полной беспомощности.

Глава 4

– Эй, приходи в себя! – тихо, но настойчиво повторяла Слива, гладя Найду по щеке. – Все хорошо… Все хорошо… – но ее собственный голос выдавал панику.

– Найдочка, ну что ты так переживаешь? – участливо, почти шепотом говорила Слива, нежно поглаживая холодную руку подруги. – Мы же вернемся домой, не переживай. Мы никуда без тебя не денемся! Мы все вместе.

– А если мы задержимся здесь? – запричитала Найда, медленно приходя в себя. Голос ее был слабым, дрожащим, полным настоящей, животной паники. – У меня двое детей, четверо внуков разного возраста… Я с ними-то не всегда справляюсь! Я не хочу столько детей! – она почти завыла, в ужасе зажимая лицо руками, будто уже видела перед собой орду голодных, кусачих мальков.

– Слушай, – ободряюще, стараясь звучать уверенно, сказала Литва, опускаясь на колени рядом с диваном. – Колдун упомянул какой-то определенный возраст. Может, ты еще не достигла его? Может, у тебя еще лет сто впереди? – в ее голосе сквозила наивная, но искренняя надежда.

Слива резко повернулась к колдуну, ее эльфийский взгляд стал острым, как бритва.

– Сколько лет ей должно быть? – выдохнула она, впиваясь в него глазами.

На что он лишь развел руками и пожал плечами с видом полного безразличия ученого, наблюдающего за подопытным кроликом.

– Ууууу! – заголосила Найда с новой силой, ее тело содрогнулось от рыданий. Потом ее взгляд встретился с растерянным, но полным сочувствия взглядом Немца. В глазах русалки вспыхнул огонек отчаянной идеи.

– Ты! – почти крикнула она, хватая Немца за руку. – Он говорил, что тобой пугают детей! Ты мне поможешь, ведь так? Я же дружу с тобой с самого младенчества! Ты будешь… ты будешь самых отвратительных есть! – выпалила она, и в ее голосе звучала истерика.

– Чего?! – поперхнулась Немец, отшатываясь так, будто ее облили кислотой. Ее вампирское достоинство было оскорблено до глубины души. Она отрицательно замотала головой, пытаясь собраться с мыслями.

– Найда, – начала она успокаивающим, но твердым голосом, – я не уверена… вернее, я уверена, что даже пятьдесят неуправляемых четырехлеток похоронят вампира под толщей воды. – Она сглотнула, ее взгляд стал отсутствующим, будто она мысленно уже пыталась отбиться от воображаемой орды. – А тут… больше сотни…

У Найды расширились глаза от ужаса, в них читался настоящий, животный страх перед будущим. Губы ее задрожали. Она прошептала едва слышно, словно моля о спасении:

– Воды…

Тут же мощный, неконтролируемый поток воды обрушился на всех присутствующих, мгновенно залив всю комнату снова. Вода с грохотом стекала по стенам, оставляя за собой мутные, влажные следы, а воздух густо наполнил резкий, прохладный запах свежести и отчаяния.

Сидя на пуфике, орчанка, с громким хлюпаньем выливая воду из своих сапог, выразительно, с тяжелым вздохом произнесла:

– Вот уже второй день чувствую себя бельем, которое постоянно замачивают, полощут и ни разу не отжимают! – ее голос звучал смешанным чувством глубочайшего раздражения и легкой, уставшей иронии.

– Я тоже ни разу такой чистой не была, – поддержала ее с горьковатой усмешкой Слива, беспомощно отряхивая свои белоснежные волосы, которые опять висели тяжелыми, мокрыми прядями, как морская трава.

– Хорошо, Литва постоянно не требует огоньку, – отряхиваясь буркнула Молчанова, с благодарностью глядя на орчанку.

В гнетущей тишине комнаты все живо представили эту адскую картину – бушующее пламя, пожирающее все вокруг, – и молча, с содроганием кивнули друг другу, осознавая, что быть мокрыми – это куда предпочтительнее, чем обгоревшими до хрустящей корочки.

– И все же, выход должен быть, – задумчиво, с намеком на надежду, начала Немец, обращаясь к Гере. – Слушай, Гера, имей же хоть каплю совести! Ведь эта русалка постоянно тебя спасает! Пусть и такими… нетривиальными методами.

– Ха-ха, ну нашли лекаря! – расхохотался маг, – русалы не обладают лечебной магией, они мастера на умерщвление! Даже свое потомство, за которое так трясутся с рождения, после прореживают, никого и ничего не стесняясь! – Он произнес это с циничным презрением.

– А я тебе говорю, что именно она тебя спасала! – решительно, почти тыча в него пальцем, настаивала Немец, глядя Гере прямо в глаза, не позволяя отвертеться.

– Ладно, – махнул рукой он с видом человека, соглашающегося на абсурдный эксперимент.

Колдун достал из складок камзола маленькую серебряную иглу, резко проколол ею свой палец, из которого тут же алой струйкой потекла кровь. Он протянул Найде руку.

– На, лечи! – произнес Гера с ехидной усмешкой, всем своим видом показывая, что не поверит ничему, что бы не произошло.

Не представляя, что будет дальше, Найда провела кончиками пальцев по раненой поверхности. На глазах у всех изумленных зрителей рана тут же затянулась, не оставив ни малейшего следа, словно ее там и не было вовсе.

– Не может быть… – растерянно пробормотал колдун, вновь с силой проколов палец, уже глубже.

Найда, словно во сне, повторила движение, и снова палец зажил мгновенно, как по мановению волшебной палочки.

– Этого не может быть! – вскричал Гера, вскакивая на ноги. Его лицо выражало не просто удивление, а настоящий шок, смешанный с суеверным страхом. – Ты не можешь быть целителем! Целителями и созидателями являются эльфы!

В этот момент его взгляд, полный смятения, упал на Сливу, вспомнив ее манипуляции с костями, и он нервно, сдавленно выдохнул, бледнея:

– Значит… значит, мертвая крыса мне не привиделась?

– В шкафу ее заперли, – спокойно, словно сообщая о погоде, ответила Слива, удивленно приподнимая изящную бровь.

У колдуна сразу поблекли глаза, словно в них погасли последние свечи надежды. Он безвольно рухнул в очередной обморок, сопровождаемый звуком падения мокрой тушки на пол. На сей раз девушки даже не моргнув, с ледяным спокойствием приняли на себя очередной внезапный водопад, обрушившийся с потолка. Найда решительно подошла к нему и, словно мстя за прошлые обиды, смачно хлопнула его по щекам.

– Слушай, мне кажется, тебе не обязательно его лупить, – вмешалась Немец, наблюдая за происходящим с легким недоумением. – У тебя ведь простое прикосновение исцеляет. Мы все видели.

– Я так нервы успокаиваю, – объяснила Найда, поправляя растрепанные волосы с видом невинной овечки.

– Это нечестно! – воскликнула Слива с искренним возмущением. – Давайте по очереди будем «успокаиваться», а то его потом в чувство приводить!

Видя заинтересованный, почти одобрительный взгляд Литвы, Молчанова предупредила:

– Даже не думайте! Мы не сможем его собрать после удара орка! – она замолчала, прислушиваясь. – А чего это он не кашляет?

Все обернулись к Гере, который медленно приходил в себя, словно пытаясь осознать что-то грандиозное и ужасное одновременно. В комнате повисло напряженное молчание, нарушенное лишь монотонным капанием воды.

– Ты… эльф-некромант, – лежа в луже, срывающимся шепотом произнес Гера. – Я… я не верю в то, что сейчас сказал…

Его взгляд, полный странного озарения, упал на открытое окно, где на подоконнике, расправив крылья, сидела маленькая, беззаботная птичка, напоминающая воробья.

– Интересно, а какова реакция вампира? – обратился он с неестественной, ядовитой любезностью к Немцу. – Можешь ли ты поймать ту птичку?

У Немца радостно засветились глаза, и буквально через миг, в вихре движения, птица оказалась в ее руках, трепыхаясь от неожиданности и страха.

– Ха! Я могу, я все могу! – торжествующе улыбнулась Немец, демонстрируя свою ловкость.

Колдун, не обращая внимания на ее ликование, молниеносно выхватил птицу и резким движением свернул ей голову.

– Твою мать! Да что ты наделал?! – раздались возмущенные, полные ужаса крики.

Но Гера продолжал действовать с ледяной решимостью, игнорируя их протесты. Подойдя к Сливе, он сказал мрачным, почти металлическим голосом, не допускающим возражений:

– Возьми труп.

– Ни за что! – резко, с отвращением, ответила Слива, отстраняясь от него.

– Я сказал, возьми! – зарычал колдун, его голос прозвучал как удар хлыста. Он грубо сунул еще теплый трупик ей в руки. Слива, от неожиданности и ужаса, на мгновение рефлекторно сжала его… но тут же с омерзением выронила, отскочив назад. Но этого мгновения хватило.

Легкое, зловещее сияние окутало ее руки и птицу.

Брошенный на пол трупик вдруг дернулся. Его тело, со свернутой набок шеей, неуклюже задвигалось, ковыляя к Сливе короткими, судорожными, заплетающимися шажками. Это было настолько жуткое, противоестественное зрелище, что все замерли, парализованные ужасом.

– Аааа! – раздался общий, пронзительный крик, переполненный чистой, животной паникой. Все начали прыгать на мокрые диваны, стараясь подальше отодвинуться от жуткого, шевелящегося комочка перьев.

– Убери эту гадость! – закричала Литва, отскакивая так далеко, как только позволяли мокрые диваны. Ее голос дрожал не от страха, а от чистого, неподдельного отвращения.

Гера, на лице которого была написана вселенская драма, молча подобрал дергающийся трупик. Он аккуратно, с какой-то болезненной почтительностью, положил его в высокую хрустальную вазу и поспешно, с облегчением, накрыл толстым старинным фолиантом. Из-под него тут же послышался тихий, но настойчивый шелест перьев.

– Значит, все-таки… эльф-некромант, – произнес маг тихо, для себя, словно мир вокруг него не просто перевернулся с ног на голову, а и вовсе рассыпался в прах.

Слива, все еще потрясенная случившимся, с ужасом смотрела на закрытую вазу, сквозь стекло которой было отчетливо видно, как маленькое тельце трепещет и пытается вырваться на свободу. Ее лицо было бледным, губы дрожали.

– Что… что это значит? – тихо, почти шепотом, выдохнула она, обращаясь больше к самой себе, чем к остальным.

Воцарилась тяжелая пауза, которую нарушил голос Немца, прозвучавший с убийственной, черной иронией:

– А это значит, – начала она, с горькой усмешкой оглядывая компанию, – что мы будем без крыши над головой, вечно мокрыми, есть сырое мясо… – она сделала театральную паузу, – …и за нами будут таскаться толпы зомби-людей и животных, но зато… – ее голос стал сладким и ядовитым, – …с полными карманами благородных булыжников! – она закончила свой монолог и с наслаждением наблюдала, как на лицах подруг медленно расцветает понимание всего кошмара их нового положения.

– К слову, зачем ты вызывал этих демонов? – первой очнувшись от шока, спросила Литва, нервно поправляя влажные пряди волос. Ее голос звучал резко, пробивая гнетущую атмосферу. – Ааа… Стой. Дай-ка сама угадаю… Власть и деньги? Вечная классика.

– Для орка ты слишком проницательна, женщина, – буркнул колдун, хмуро потирая виски. Его глаза были воспалены от стресса, а голос дрожал. – Да, ты права, но дело вовсе не в этом! То, что я натворил… это настоящая катастрофа! У меня исчезла магия, да еще и вы – эти деформированные существа… – он заорал внезапно, нервно озираясь по сторонам диким взглядом, – мне нужно все исправить! Вас нужно уничтожить!

– Насчет «исправить» и «уничтожить» мы здесь уже размышляли, когда ты в стельку пьяный спал, и пришли к выводу, – спокойно, но твердо начала Молчанова, поправляя свои драгоценные камни с видом ученого, ведущего лекцию. – Понимаешь, ты же, наверное, когда создавал свое заклинание, обращался к богам? Небось, не к одному. И не все они добрые. Да и Силы Судьбы могли тебя не совсем корректно понять. Вот простая истина: если где-то прибавляется, то где-то должно убавляться. Мы появились здесь живые и обладающие магией, а ты остался без нее. Значит, баланс не нарушен. Нам нужно вернуться к себе живыми и без магии, а твоя магия должна вернуться к тебе. Все во Вселенной взаимосвязано, как узлы в огромном ковре… – она сделала паузу, глядя на него прямо. – А если по какой-то причине мы здесь умрем, даже хоть одна из нас… Не факт, что наша магия вернется к тебе, а не рассеется в воздухе.

– Да и богов своих не надо списывать со счетов, – подхватила Литва, скрестив руки на груди. – Боги любят, когда к ним относятся с уважением и вниманием. Может, они думают, что одарили тебя, а ты их подарок коту под хвост! Они ведь могут и обидеться…

– А Силы Судьбы вообще непредсказуемы и всегда хотят посмеяться над смертными, – добавила Немец с горькой усмешкой. – Их лучше не расстраивать. А то шутки у них, знаешь ли… специфические.

Глаза колдуна расширились до предела, пока он внимательно слушал их по очереди. На его лице сменялись выражения: от гнева и отрицания до медленного, леденящего душу осознания. С решимостью, которая почти граничила с паникой, он, внезапно растолкав дам, вихрем вылетел из комнаты и устремился вглубь здания.

За ним, не отставая ни на шаг, спотыкаясь об обломки и перепрыгивая лужи, последовала вся ошарашенная компания.

Колдун ворвался в просторное помещение, которое могло соперничать лишь с самыми величественными библиотеками старинных замков. Высокие, до потолка, стеллажи, прогнувшиеся под тяжестью тысяч пыльных томов, стояли как молчаливые стражи. В воздухе витал густой, сладковатый запах старой кожи, пергамента и тайны. Вдоль стен стоял массивный дубовый стол, заваленный свитками и странными приборами. И вообще вся атмосфера напоминала, что каждый листок бумаги был предметом почитания и изучения. Он замер посреди этого храма знаний, его грудь тяжело вздымалась.

– Я в раю! – тихо, почти благоговейно вымолвила Немец, застыв на пороге. Ее глаза широко распахнулись, впитывая величие зала. Тонкие, почти прозрачные пальцы с осторожно, словно боясь осквернить, коснулись переплетов старинных книг.

– Так вот что, девочки, давайте соблюдать правила безопасности в таком месте. – Ее голос притих, стал серьезным, почти строгим.

– Литва, Найда, прошу вас, подождите снаружи. Да, я просто не переживу вандализма в библиотеке, и моя вампирская сущность тут бессильна. Это было бы кощунством.

Однако ее предложение незамедлительно вызвало бурную реакцию.

– Нет уж, не собираюсь я стоять в пустом коридоре, как провинившаяся школьница! – возразила Найда, складывая руки на груди с таким видом, будто ее лично оскорбили. Ее глаза вспыхнули, отражая не просто огонь несогласия, а настоящую бурю возмущения.