Доказательство противоестественной магии

Контраст был ошеломляющим, почти болезненным. Ледяная, угнетающая строгость одного участка смотрелась кощунственно рядом с безудержной, жизнеутверждающей красотой другого. Казалось, два этих места существовали в вечном противостоянии, и гулять по этому саду было равносильно ходьбе по лезвию бритвы между восторгом и ужасом.

– Вау… – вдохнули-выдохнули все.

Гера гордо расправил плечи, поглаживая бороду:

– Даже эльфы восхищались моим садом!

– Мило, – сухо заметила Слива.

– А это что? – вдруг крикнула Немец, с любопытством тыча пальцем в самое большое и мрачное дерево.

И в тот же миг – исчезла. ЩЕЛК. Дерево мгновенно ожило – его черные, скрюченные ветви взметнулись, как щупальца разбуженного спрута. Они молниеносно опутали Немца, еще висящую в воздухе, и с дикой силой рванули ее к своему толстому, потрескавшемуся стволу… Но вдруг – замерло. Задрожало всеми ветвями, словно ощутив нечто чужеродное и ужасное. И резко, с отвращением, одернуло ветви.

– А-а-а! – дикий вопль Немца разорвал гнетущую тишину сада. Она вцепилась в убегающие ветки мертвой, вампирской хваткой, не желая отпускать.

Дерево заколебалось, заскрипело от напряжения – и тогда… БА-БАХ! Оно швырнуло ее на землю с такой чудовищной силой, что кости захрустели, как сухие ветки под сапогом великана.

– НЕЕЕЕТ! – вопль Сливы превратился в нечто нечеловеческое, пронзительное, полное ужаса. Она рванулась вперед, не думая о последствиях, схватила еще дергающиеся ветви – и…

Дерево стало СИНИМ. Ледяной, мертвенный цвет мгновенно пополз по коре, сковывая ее инеем. Потом – огонь. Яростный, алый, пожирающий. Он вырвался изнутри, опаляя синеву и высвистывая ярость орчанки. Потом – вода, хлынувшая с неба, как внезапное цунами, заливая пламя и превращая все вокруг в мутный поток. И наконец – БУУУМ!

Мощный взрыв разорвал дерево в щепки, накрыв весь сад черным, едким пеплом и ошметками коры.

Тишина. Глубокая, оглушительная, нарушаемая лишь шипением остывающих угольков.

Немец медленно, со скрипом поднялась. Ее кости скрежетали, срастаясь на глазах с противным хрустом. Она отряхнула пепел с плеч с видом человека, только что выигравшего небольшую, но важную драку.

– Нет, вы видели, – прохрипела она, с наслаждением вытирая струйку крови с разбитой губы, – как оно меня об землю? Настоящий хулиган!

Гера стоял неподвижно, застыв в немом крике. Его глаза были выпучены, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Лицо побелело, как мел.

– М-мое… д-дерево… – заикаясь, прошептал он, и голос его был полон такого невыразимого горя, что стало почти неловко. – Мой… страж…

– Оно первое начало! – возмутилась Немец, с негодованием указывая на груду пепла. – Напало без предупреждения!

– Это было демоническое дерево-убийца! – Гера захлебнулся от отчаяния, сжимая в дрожащих руках горсть черного пепла. – Оно охраняло мой сад! Мой предок отдал за его саженец целое состояние! – он с силой швырнул пепел в воздух. – Он потерял глаз, приручая его! Глаз!!! Потом еще долго отращивал его!

Воцарилась тяжелая, неловкая тишина. Пепел медленно оседал на идеальные клумбы, на хрустальную беседку, на плечи потрясенной компании.

– Невозможно убить демоническое дерево… – он упал на колени, завыв так горько и пронзительно, что даже суровая Литва дрогнула. Его рыдания эхом разносились по саду, смешиваясь с шипением пепла.

– Ну, не расстраивайся так, – мягко, почти по-матерински сказала она, неловко поглаживая его по вздрагивающему плечу. – Посадим везде цветы! Будет еще красивее! Ярко и… не так смертельно опасно!

Она подошла к сияющей хрустальной беседке, обхватила нежную, бархатную розу, растущую у ее основания…

– Ну вот, засадим розами! – улыбнулась она, обращаясь к остальным. – Да, розочки быстро вырастут…

И тут же с испуганным вскриком отпрыгнула назад!

Цветок дернулся.

Роза начала расти на глазах с пугающей, неестественной скоростью. Стебель утолщался, становясь похожим на мощную лиану, побеги которой расползались по земле, как щупальца, шипы твердели и удлинялись, становясь острее стали.

– Ой-ей… – в унисон прошептали все, инстинктивно отступая.

Растение, словно разъяренный зверь, опутало хрустальную беседку, сжимая ее с треском, как гигантская змея – свою добычу.

ХРЯСЬ!

Беседка, бывшая гордостью Геры, сложилась, как бумажная, и мгновенно, с глухим гулом, исчезла под землей, утащенная в темноту разросшимися корнями.

Гера замер, его глаза расширились, наполнившись свежим ужасом, и он рухнул на землю, как подкошенный.

– А оно оттуда больше не вылезет? – шепотом, полным страха, спросила Молчаниха, прижимая к груди свои дрожащие и тревожно жужжащие камни.

Ответа не последовало. В тот же миг Немец рывком схватила Найду и оттащила ее за угол башни, подальше от зловещей клумбы.

– Ты главное не поливай цветок! – шикнула она, сверкая глазами. – Может, он там всухомятку подавится беседкой и передумает расти. Постой пока здесь.

И – фьють – исчезла, оставив Найду в одиночестве смотреть на стену башни с немым вопросом в глазах. Вернувшись к остальным, Немец осторожно, на цыпочках, осмотрела зияющий провал, где еще секунду назад красовалась роза.

– Его надо закрыть, – мрачно, без предисловий, констатировала она. – Пока оно не решило перекусить еще чем-нибудь. Или кем-нибудь.

Взгляд компании упал на огромный, черный, явно неподъемный камень, лежащий неподалеку, как будто специально оставленный для таких случаев.

– Давай, Литва, – вздохнула Немец, смотря на орчанку, – все-таки мы с тобой здесь самые сильные.

Со скрежетом, стоном и напрягом всех сил они подняли глыбу, шатаясь под ее чудовищным весом, и…

БУМ!

Швырнули ее в дыру. Камень треснул, раскололся на несколько частей – и осыпался вниз, плотно, намертво запечатав отверстие. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием и стуком собственных сердец.

– Ну… – Литва вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. – Теперь точно не вылезет. Надеюсь.

Гера на этот раз, сам пришедший в себя, не в силах вынести очередной удар судьбы, рухнул на колени перед запечатанной ямой и зарыдал в голос, обнимая мелкую гальку, остатки священного камня, словно это был его последний друг.

– Ну что, Литва, мы поняли – огородничество это не твое, – серьезно, с легкой дрожью в голосе констатировала Найда, все еще прячась за углом.

– Не знаю, что в твоем случае страшнее, – с ехидной усмешкой добавила Немец, с наслаждением наблюдая за всеобщим хаосом, – когда ты будешь огнем выжигать природу или… эту самую природу созидать. Результат, я считаю, одинаково катастрофический.

– Знаешь, если я когда-нибудь даже заикнусь, что хочу свежих овощей с грядки, – тихо, но очень искренне попросила Слива, бледнея при одной лишь мысли, – сразу же набей мне мою эльфийскую рожу, чтобы я об этом и думать забыла. Пожалуйста.

– Чего это я буду бить тебе рожу? – искренне не поняла Литва, насупив свои брови, – я же не агрессивная!

– Потому что я не хочу быть сожранной таким вот помидорчиком-мутантом, выращенным тобой из-за желания накормить меня! – почти взвизгнула Слива, указывая на заваленную яму.

– Я тоже мясо теперь только есть буду, – поддержала ее Молчаниха, нервно поглаживая свои камни, которые начинали подозрительно нагреваться. – Исключительно проверенное, из магазина. Без намека на магию.

– Слушайте, я не пойму, это вы меня так успокаиваете? – возмутилась Литва, разводя руками. – Не успокаиваете! От слова «совсем»! Я же хотела как лучше!

– По-моему, успокаивать надо его, – тихо, но четко произнесла Молчаниха, пальцем ткнув в сторону горько оплакивающего свой сад колдуна.

Все как по команде обернулись к Гере. Тот лежал в позе эмбриона, раскачиваясь и прижимая к груди осколки камня, его рыдания стали тише, но от этого не менее душераздирающими.

Повисла неловкая пауза. Даже Немец на мгновение потеряла свою язвительность. Все уселись полукругом вокруг колдуна, как на самой неудачной групповой терапии в истории. Маг рыдал, уткнувшись лицом в ладони.

– Гера, ну ладно тебе… – попыталась Литва, ее голос звучал непривычно неуверенно и мягко. – Зато место освободилось… картошку посадишь. Зимой будет что кушать. Практично же.

Воцарилось гробовое молчание. Даже ветер перестал шуметь в ветвях уцелевших деревьев, будто прислушиваясь к этой гениальной, но чудовищно неуместной идее. Все медленно, почти механически, повернули головы в сторону Литвы. Взгляды, полные немого укора и недоумения, впились в нее.

– Ну, хватит! – спохватилась Немец, ломая напряженную паузу. – Думаешь, нам легко? Я домой хочу! – ее голос дрогнул. – Соскучилась по семье! Держусь из последних сил, чтобы не впасть в вампирскую депрессию и не начать всех кусать!

– Я тоже домой хочу… – всхлипнула Найда, и по ее щекам потекли ручьи, на этот раз – соленые, человеческие слезы.

– И я хочу… – тихо прошептала Слива, ее изящные эльфийские уши грустно опустились.

– И я… – добавила Молчаниха, сжимая в руках свой самый теплый камешек утешения.

И тут началось. Три девушки и один колдун ревели в унисон, создавая жутковатую, разноголосую симфонию тоски и отчаяния, которая эхом разносилась по опустошенному саду. Немец и Литва молча переживали, смотря на эту сюрреалистичную картину. На их лицах читалась одинаковая смесь жалости, раздражения и полнейшего «Как же все это надоело».

Когда рев подруг наконец перекрыл стенания мага, тот внезапно замолчал. Он резко поднял голову. Его взгляд, полный тоски, обошел всех, затем он медленно, с трудом поднялся на ноги.

– Ты куда? – спросила Литва, насторожившись.

– Собирать вещи, – глянув на нее, мрачно сказал он. Его голос звучал глухо, но с железной решимостью. – Вы ни минуты больше здесь не останетесь. Мы уезжаем. Сейчас же.

Колдун резко развернулся и зашагал к башне, его темный плащ развевался за спиной, как знамя капитуляции перед этой безумной, разрушительной, но сплоченной единственной надеждой на спасение компанией.

Глава 7

– Все, хватит рыдать, пошли собирать свои вещи! – резко вскочила Немец, с отвращением отряхивая колени от садовой грязи. Ее голос звучал как кнут, возвращающий к реальности.

– У нас нет здесь своих вещей, – лениво заметила Литва, почесывая кончик одного из своих клыков, – а это… – она окинула взглядом свою потрепанную одежду, – уже, кажется, безнадежно.

– Значит, пойдем собирать нужные нам вещи! – парировала Немец с видом опытного стратега. В ее глазах вспыхнул азарт мародерства.

То, что последовало дальше, можно было с натяжкой назвать «сборами», если бы слово «нашествие» не подходило куда лучше и точнее. За десять минут героини дня устроили настоящий погром.

Они выпустили мертвую крысу-скелетика, которая радостно, с костяным треском, ринулась носиться по коридорам, сея хаос и панику. Умудрились уничтожить два артефакта. Первый разбили случайно, зацепив походной сумкой. Второй – «на всякий случай, вдруг это портал в ад, который вот-вот откроется», – заявила Слива и с силой швырнула его об стену. Артефакт, конечно, порталом не оказался.

Затопить нижние этажи, благодаря исследовательскому интересу Найды к магическому водопроводу, который она решила напоследок «немного прочистить» – вода хлынула с такой силой, что смыла в коридор несколько не успевших упаковаться книг.

Устроить настоящее драматическое шоу с участием Молчанихи, которая, узнав, что не сможет взять все свои благородные камни, устроила истерику, достойную гномьего короля, лишенного сокровищницы.

– МОИ КАМНИ! Я ИХ СОБИРАЛА! Я ИХ УЖЕ ЛЮБЛЮ! – вопила она, брыкаясь в воздухе, пока Литва несла ее под мышкой, как непослушного, но очень драгоценного щенка. После бурных переговоров (и нескольких недвусмысленных угроз со стороны Литвы «выбросить все в окно») Молчанихе, наконец разрешили взять четыре самых любимых камня.

– Ты и так тащишь четыре штуки! – рявкнула Литва, поправляя захват, – хватит с тебя! Они же тяжелые, как чугунные болванки!

Немец, между тем, с видом заправского библиофила, совершившего вылазку в редкий архив, пристроила у себя за пазухой и под мышками несколько увесистых томов. Переплеты, пахнущие старой кожей и тайной, щекотали кожу.

– Что это? – бросила на нее подозрительный взгляд Литва, указывая на торчащий из-под куртки золоченый переплет.

– Так, кое-что почитать в дороге, – невозмутимо отозвалась Немец, стараясь прижать книги покрепче. Одна из них, самая толстая, с кроваво-красным обрезом и тисненым силуэтом летучей мыши на обложке, называлась «Гематология и гедонизм: Искусство выслеживания вампира». Вторая, потоньше, но с угрожающе поблескивающими металлическими застежками – «1001 способов борьбы с вампиром: Практическое руководство по выживанию».

Когда вся компания, запыхавшаяся, уставшая и перепачканная, наконец-то вывалилась во двор, колдун уже стоял там. Он ждал, скрестив руки на груди, с выражением лица человека, уже тысячу раз пожалевшего обо всех своих жизненных выборах, начиная с того дня, когда решил стать магом. Дождавшись, пока все перетаскают свои баулы, а Молчаниха в пятый раз пересчитает свои четыре священных камня, молча развернулся и твердым шагом направился к большому, мрачному ангару, стоявшему неподалеку.

– Он что, нас на чем-то вывозить собрался? – прошептала Немец, скептически оглядывая покосившуюся постройку. Ее взгляд, полный недоверия, скользил по ржавым стенам ангара, словно ища хоть один намек на надежность.

– Надеюсь, не на метлах, – буркнула Литва, потирая плечо, на котором все еще красовались свежие следы зубов Молчанихи.

Скрипнув ржавыми петлями, которые взвыли, как души грешников, ворота ангара медленно распахнулись – и перед потрясенной компанией предстало… нечто.

Это было похоже на причудливый гибрид.

Воздушная подушка размером с маленький автобус, под которым мерцало и переливалось силовое поле, издавая тихое, потрескивающее гудение, напоминала футуристический экипаж с донельзя потрепанной брезентовой крышей, будто его шили на коленке впопыхах, во время урагана. В то же время это средство передвижения напоминало машину времени, если бы ее собирали из того, что нашлось в гараже у сумасшедшего инженера-алхимика. Со свисающими проводами, странными шестеренками, кое-как прикрученными сбоку, и подозрительными святящимися трубками. Панорамные стекла открывали обзор на все 180 градусов. Мягкие, бархатные сиденья выглядели подозрительно удобными и нетронутыми на фоне общего хаоса. А руль и вовсе был похож на штурвал пиратского корабля – только весь покрытый непонятными мерцающими рунами, которые то загорались, то гасли.

– Мой магмобиль! – гордо, с придыханием, сказал Гера, поглаживая борт, как любимого коня.

– Это… это вообще безопасно? – спросила Слива осторожно, будто боясь обжечься, тыкая пальцем в потрепанный брезент крыши.

– Конечно! – бодро, с наигранной уверенностью ответил колдун. – Абсолютно! Ну, почти. Если его не трясти слишком сильно и не лететь боком. И…

– О, господи… – простонала Найда, с ужасом глядя на силовую подушку – я же боюсь летать!

– Садись, не ной, – толкнула ее Литва, решительно закидывая баулы в «багажник» (который, судя по глухому звуку падающих вещей, был просто дырой в полу, прикрытой крышкой), – выбора у нас все равно нет. Либо это, либо остаемся тут ждать, пока твои будущие дети нас не съедят.

– Вопрос… – Слива склонила голову набок, ее острые уши нервно дернулись. В ее глазах читалась не просто тревога, а настоящая паника. – У тебя же нет магии. Как ты его поведешь?

Колдун Гера усмехнулся, поглаживая бороду с видом человека, который только что подложил всем свинью и теперь наслаждается эффектом.

– Зато магия есть у вас. – Он широко, почти до ушей, улыбнулся, сверкнув зубами – его поведет кто-то из вас. Доброволец есть?

– В смысле… ты совсем, что ли, с ума сошел?! – Слива всплеснула руками, ее белоснежные волосы взметнулись, как испуганный хвост павлина. – Я не умею! У меня прав нет! Я даже на велосипеде-то еду еле-еле!

Остальные мгновенно отпрянули от машины, как будто он предложил им добровольно прыгнуть в кипящую лаву. Все дружно повернулись к Немцу. Та застыла с открытым ртом, медленно осознавая перспективу стать магводилой этого драндулета. Ее вампирская бледность стала еще заметнее.

– Вы… точно мне доверяете? – слабо, почти шепотом спросила она, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги.

– Нет, конечно, – хором, без тени сомнения, ответили все, – но и выбора у нас тоже нет!

– Ладно… – она сглотнула, потянулась к панели управления с видом человека, идущего на эшафот, – но, если мы все умрем, это исключительно ваша вина. Давай инструктаж, колдун.

– Тут все легко! – бодро, с наигранным энтузиазмом объяснял Гера, похлопывая по корпусу магомобиля. – Магические накопители улавливают твою магию, и он приходит в движение. Тебе надо только взяться за штурвал. Только не торопись – сначала медленно и плавно возьмись за руль… Почувствуй связь…

Немец, сжав зубы и зажмурившись, осторожно, как сапер, обезвреживающий мину, протянула руки к штурвалу. Не получилось. Едва ее пальцы коснулись холодной поверхности руля, как магомобиль взвыл, как разъяренный дракон. Он рванул вперед с такой силой, что всех оглушил, снес пол ангара, вылетел на улицу, отправил тяжелую створку ворот забора в свободный полет и только потом, с жалобным скрипом и шипением остановился, зарывшись носом в кусты. Немец выскочила из аппарата, ее лицо было бледнее зимнего снега, а две темные косички торчали в разные стороны, как антенны, отчаянно пытающиеся поймать сигнал надвигающейся катастрофы.

– Не переживай! – истерично крикнула она Гере, размахивая руками, – мы… э-э-э… поставим эти ворота назад! Как новенькие будут! Ну, почти!

Найда, не выдержав всеобщего напряжения, непроизвольно попросила воды – и тут же с оглушительным ревом обрушила на всех ледяной поток, хлынувший прямо из ниоткуда.

– Ой, извините! – завопила она, но было поздно. Подруги присели от напора, в сотый раз за эти сутки став мокрыми с головы до ног, а колдун устоял – с него стекала вода, и он смотрел в небо с таким выражением лица, словно молил богов о капле терпения или немедленной смерти.

Ворота кое-как вернули на место, подперев кривым бревном и обмотав старой, разлохмаченной веревкой так, что теперь они держались исключительно на честном слове и надежде, что ветер не подует.

Колдун тяжело, с надрывом вздохнул, оглядел разгромленный ангар, потом мокрую и виноватую компанию, потом магмобиль, который тихо поскрипывал, будто насмехаясь над всей этой ситуацией.

– Ладно… – прошептал он, и в его голосе звучала бездна отчаяния и принятия. – Поехали. Просто… поехали.

Все загрузились в магмобиль, нервно поглядывая на Немца, которая осторожно, миллиметр за миллиметром, тянулась к штурвалу. Воздух внутри салона стал густым и напряженным, будто перед ударом молнии.

И тут…

Из-под сиденья, с противным костяным шелестом, выскочила та самая крыса-зомби – мокрая, потрепанная, но невероятно живучая. Она гордо уселась на капот, как настоящая, хоть и жутковатая, эмблема роскошного авто, и замерла, словно ожидая всеобщего восхищения.

– ЧТО ЗА… – Немец дернулась от неожиданности, и ее пальцы рефлекторно сжали штурвал.

Магмобиль взревел, как раненый слон, и рванул вперед с такой бешеной скоростью, что у всех пассажиров волосы встали дыбом. Ландшафт за окном превратился в одну сплошную цветную полосу.

Далее последовали безуспешные, отчаянные попытки избавиться от незваного пассажира: Литва пыталась смахнуть ее рукой – крыса ловко пролезла в вентиляцию и через секунду вылезла обратно, отряхиваясь с видом победителя. Слива, вскочив, замахнулась своим изящным эльфийским башмаком – та увернулась с насмешливой ловкостью и уселась еще горделивее, будто принимая вызов. Молчаниха с криком отчаяния швырнула в нее один из своих четырех священных камней! – крыса поймала его зубами с глухим щелчком и с презрением бросила обратно, попав Молчанихе прямо в лоб.

– Да ну ее на фиг! – закричала Немец, когда «эмблема» в пятый раз вернулась на капот, теперь уже с довольным, почти насмешливым видом, – она теперь с нами навеки!

– Короче, у людей – «мерседес», а у нас будет «крысадес», – с горькой иронией подытожила она, сжимая руль так, что костяшки на ее пальцах побелели.

– Зато теперь у нас есть талисман, – философски заметила Слива, стараясь найти хоть что-то положительное, – «живой». Натуральная кость. Антистресс.

– Я бы предпочла зеркальце или брелок, – пробормотала Найда, – что-то менее… костяное.

Колдун просто закрыл лицо руками, издавая тихие, безнадежные стоны. А крыса, словно чувствуя свою победу, торжествующе зачирикала, издавая странные костяные трели, которые явно означали: «Поздравляю, вы мои теперь! Готовьтесь к вечным приключениям и костяному беспределу!»

Так они и ехали.

Через время Немец уже более-менее уверенно вела магмобиль. А крыса-зомби по-прежнему гордо восседала на капоте, как зловещий талисман. Колдун Гера, примостившись на сдвинутых сиденьях, показывал направление и по ходу дела объяснял, куда их занесло.

За окном мелькали пейзажи, поражающие своим странным великолепием. Рощи деревьев с серебряной листвой, отливающей в лунном свете, сменялись равнинами, усеянными светящимися грибами, пульсирующими мягким фиолетовым светом. Где-то вдали виднелись остроконечные вершины гор, окутанные радужными туманами. Воздух был насыщен ароматами незнакомых цветов и пряных трав.

– Добро пожаловать в страну Авгалонию, – театрально развел руками маг, когда они миновали странный пограничный столб, увитый живыми, шевелящимися лозами. – Столица Авгалонии – Авголоград.

Особенности Авгалонии (сведения, которые они почерпнули из рассказа Геры):

Население: Разные расы (орки, эльфы, гномы, русалы и люди) живут в автономиях, строго разделенных древними договорами, но формально все подчиняются императору.

Правитель: Император из древней династии, в чьих жилах течет кровь всех ключевых рас (иначе бы ему просто не подчинялись, а быстренько свергли).

Характер власти: тиран, но в меру. Самодур, но с оговорками. Налоги исправно платятся, войны ведутся лениво, а конфликты с соседями вспыхивают по расписанию (раз в пятилетку – как Олимпиада, только с бо́льшим количеством стрел и магических огненных шаров).

Общий вердикт – жить можно. Если не высовываться. И не спорить с властью. И смотреть под ноги – местная флора иногда бывает… нервной.

– Вообще, тут все очень даже неплохо, – заключила Слива, с интересом разглядывая проплывающие за стеклом пейзажи, – красиво.

Магмобиль (или уже официально «крысадес») несся по дороге, оставляя за собой шлейф пыли. Немец, наконец-то освоившая управление, все еще путала право и лево, из-за чего компания уже третий раз за день сворачивала не туда, утыкаясь то в стену живых колючих кустов, то в бурлящий ручей, в котором плескались странные трехглазые существа.

– Мы должны доехать до темноты хотя бы в окрестности Хельмага, – мрачно сказал Гера, когда они в очередной раз разворачивались, под аккомпанемент недовольного писка крысы-талисмана. – Это ближайший город. Если бы мы выехали с утра, я бы не переживал…

– А что будет? – хором, с нарастающей тревогой спросили все, кроме Молчанихи, которая в этот момент пыталась достать выкатившийся камень из-под сиденья.

– Потом расскажу. Когда доедем, – буркнул колдун, нервно постукивая пальцами по приборной панели. По его внезапно побледневшему лицу было ясно, что «потом» может произойти что-то крайне неприятное.

В воздухе повисло напряженное, гнетущее молчание.

– Значит, будет что-то плохое, – безрадостно заключила Немец.

– Или очень плохое, – добавила Литва.

– Или… очень-очень плохое? – тонко, почти пискляво, вскрикнула Найда.

– Может, просто опаздывать невежливо? – наивно предположила Слива, пытаясь найти логичное объяснение.

Гера лишь тяжело вздохнул и посмотрел вдаль, где уже сгущались сиреневые сумерки, на горизонте начали проступать очертания чего-то большого и темного.

– Это будет УЖАС! – внезапно закричала Молчаниха, вцепившись в свои камни так, что костяшки на ее пальцах побелели. – Я увидела на мгновение! Там… тени! Они шевелятся! Мы должны вернуться!

– Ну вот, кто тебя просил пить на рабочем месте?! – огрызнулась Литва на мага (точнее, на бывшего мага), ее клыки грозно сверкнули в сгущающемся полумраке. – Жили все спокойно, мы – в своем мире, ты – в своем. И надо было все по пьяни испортить и вытащить нас к себе, где каждые пять минут всегда ужас!

– Что, разворачиваться? – резко спросила Немец, уже нажимая на тормоз. Машина резко заскрежетала, сбрасывая скорость.

– Давай… – глухо, сдавленно пробурчал маг, и в его голосе звучала неподдельная тревога. – Пока не поздно…

Немец резко, почти на месте, развернула магмобиль у старого мертвого дерева, торчащего из зловещего, поросшего черным мхом кургана, и они рванули обратно, оставляя за собой лишь клубы пыли и чувство надвигающейся беды. Но через полчаса бешеной гонки по незнакомой дороге…