Доказательство противоестественной магии

Колдун же, между приступами сознания, носился по стоянке, проживая все стадии принятия с драматизмом талантливого актера:

Отрицание – «Этого не может быть! Вы все врете!” – хрипел он, судорожно ощупывая свои пустые карманы, будто надеясь, что золото просто затерялось в складках ткани. Его глаза бегали по сторонам, отказываясь верить в реальность.

Гнев – «ГДЕ МОЕ ЗОЛОТО?!» – орал он, тряся Литву за плечи с силой отчаяния. Его лицо искажала гримаса ярости, а слюна брызгала из уголков рта. Литва только покрутила пальцем у виска и легко отцепила его от себя, как назойливого щенка.

Торг – «Может… может, хоть еще один сундук остался?» – лепетал он, с мольбой глядя на Немца, а его пальцы нервно теребили край ее плаща. В его глазах теплилась жалкая последняя надежда.

Депрессия – «Все пропало…» – ныл он, обхватив голову руками и качаясь на месте. Слезы текли по его грязным щекам, оставляя белые полосы. Он бесцельно бродил по лагерю, натыкаясь на деревья и чуть не падая в костер.

Принятие – «Ладно… хоть живой остался…» – перед тем как снова отключиться, рухнув на землю, как подкошенный.

Остальные наблюдали за этим спектаклем с разной степенью участия:

Немец сидела, подперев подбородок рукой, ее взор выражал что-то среднее между развлечением и готовностью придушить колдуна, если он снова полезет дергать ее плащ. Время от времени она лениво подставляла ему подножку, когда он особенно бестолково кружил рядом.

Молчаниха мирно перебирала свои новые камни, лишь изредка поднимая глаза на эту суматоху. Она время от времени подбрасывала в костер щепотку какой-то травы, и воздух наполнялся умиротворяющим ароматом, будто пытаясь усмирить всеобщую бурю эмоций.

Эльфийка периодически вздыхала, поправляя волосы и смотря на колдуна с брезгливой жалостью, как на испорченное произведение искусства.

Когда колдун в пятый раз рухнул без чувств, Найда устало потерла виски:

– Может, оставим его так? Пусть отоспится…

Но Литва уже набирала в легкие воздух, готовясь с новыми подробностями описать, как именно рухнула центральная башня…

– Ладно, пусть отоспится, – резко перебила ее Немец, злобно перекусывая кусок черствого хлеба, словно это была шея колдуна, – сундук в багажник. И всем спать. Утро вечера мудренее.

Со скрипом и грохотом она зашвырнула проклятый сундук в повозку, а затем улеглась прямо рядом с ним, обхватив его руками для надежности.

– На всякий случай, – пробурчала она сквозь зубы, бросая последний предупреждающий взгляд на колдуна.

Остальные, слишком уставшие для возражений, просто кивнули и устроились на ночлег. Только Молчаниха еще некоторое время сидела, поглаживая пальцами теплый белый камень, пока ее глаза не слиплись от усталости. «Как хорошо, что камни на месте замка наконец-то спят спокойно», – подумала она перед тем как окончательно погрузиться в исцеляющий сон.

Утро встретило их ясным солнцем и… резким пинком в бок, разбудившим мага.

– Вставайте! – орала Немец, топая ногами по стоянке с таким шумом, что с ближайших деревьев слетели испуганные птицы. – Припасы почти кончились, а ловить дичь я не собираюсь!

Ее взгляд, полный немого обвинения, скользнул в сторону Литвы:

– Тем более с огнем у нас… проблемы, – она многозначительно посмотрела на обугленные остатки костра, который накануне Литва пыталась разжечь с помощью «экологически чистого» метода трения двух палочек.

Эльфийка потянулась, ее серебристые волосы рассыпались по плечам, и она нежно улыбнулась колдуну, словно вчерашнего апокалипсиса и не было:

– Гера, милый, что дальше? – ласково спросила она, глядя на него большими, полными доверия глазами.

Колдун, еще не до конца отошедший от вчерашнего потрясения, потер виски и хрипло ответил, голос его скрипел:

– Дальше мы едем в Хельмаг. Снимаем дом на отшибе. Меняем то, что в сундуке, на монеты. И думаем дальше.

Он резко поднял палец вверх, его глаза внезапно загорелись знакомой искрой:

– И главное – тише воды, ниже травы. Никакого внимания к себе.

Немец, фыркнув с таким выражением, будто ей предложили купить болотную воду по цене эликсира, выдернула сундук из повозки и с глухим грохотом бросила его перед собой. Все замерли в напряженном ожидании, вглядываясь в ветхие железные застежки, которые вот-вот должны были со скрипом открыться.

И сундук распахнулся с громким, пронзительным лязгом. Все дружно ахнули. Внутри, переливаясь всеми цветами радуги, лежали искрящиеся, идеально ограненные драгоценные камни и аккуратные, тяжелые золотые слитки, будто только что отлитые на королевском монетном дворе. Солнечные лучи играли на их поверхности, рассыпая по земле слепящие золотистые блики.

– Этого хватит, чтобы выкупить части артефакта? – Слива аж подпрыгнула от возбуждения, ее глаза округлились, как блюдца, а руки сами потянулись к сверкающему богатству. Все мгновенно перевели взгляд на Геру, затаив дыхание в ожидании ответа.

Колдун тяжело вздохнул, потер переносицу, словно пытаясь стереть накопившуюся за ночь усталость и головную боль:

– Не знаю… Должно хватить… – пробормотал он неопределенно, разглядывая сокровища с видом бухгалтера, обнаружившего в отчетности дыру размером с этот сундук. – Но нам еще нужно на личные расходы: одежда, еда, кров… – он замолчал, судорожно прикидывая в уме суммы, а еще нужно заряжать магические накопители магмобиля… – добавил он тоном человека, который уже чувствует, как золото утекает сквозь пальцы.

Литва махнула рукой, ее губы растянулись в широкой, беззаботной улыбке, совершенно не разделяя его беспокойства:

– Ладно, будем разбираться по ходу дела! – выпалила она с энтузиазмом человека, который только что нашел клад и уже забыл, во сколько обошлось его «оформление». – Главное – есть с чего начать! А там видно будет!

Немец, внезапно прищурившись, пристально уставилась на Сливу. Ее взгляд стал острым, как бритва.

– Слушай, Слив… – начала она медленно, скрестив руки на груди. – Я все собираюсь спросить – чего у тебя с ушами? Вечно что-то отвлекает… – ее голос звучал подозрительно, взгляд стал изучающим, будто она пыталась разгадать сложную головоломку.

Найда тут же подхватила, склонив голову набок:

– Да, я тоже хотела спросить! – ее тон был мягче, но в глазах читалось неподдельное любопытство.

Слива испуганно заморгала, непроизвольно прикрыв уши ладонями. Ее обычно спокойное лицо побледнело.

– А… что с ними? – прошептала она, и в голосе явственно дрожали нотки паники.

В этот момент все разом замерли. В сундуке переливалось золото, но и на кончиках ее ушей совершенно явственно играла россыпь золотых крупинок, словно кто-то рассыпал по ним мельчайшие песчинки драгоценного металла. Они мерцали в утреннем солнце таинственным светом.

Колдун, не отрываясь от пересчета сокровищ, равнодушно бросил:

– Я что-то слышал про это… Не могу вспомнить… – его голос звучал рассеянно, но в глазах мелькнула искорка интереса, когда он мельком глянул на переливающиеся уши эльфийки.

– Очень жаль, зная истинную причину, мы смогли бы придумать, как уберечь себя от проблем. Сейчас же я поняла одно, – тихо, но четко проговорила Молчаниха, ее обычно спокойные глаза теперь горели тревогой. Она медленно подняла руку, дотронулась до кончиков ушей Сливы – и резко отпрянула, будто обожглась. – Закрой свои уши. Тебе нельзя их показывать, – прошипела она, и голос ее дрожал. – Я увидела, как из-за них нас эльфы ведут под конвоем…

Тишина повисла тяжелым покрывалом. Даже ветер стих, будто сама природа затаила дыхание, напуганная этим открытием.

Найда молча встала, ее глазах читалось глубокое беспокойство, она быстро подошла к магмобилю, достала шелковый шарф – темно-синий, с вышитыми звездами – и протянула его Сливе.

– Надень, – коротко сказала она, и в ее тоне не было места возражениям. – И старайся не снимать его без причины, пока мы не разберемся, что к чему.

Слива вздохнула, ее пальцы слегка дрожали, когда она повязывала шарф, тщательно скрывая свои переливающиеся всевозможными оттенками уши. Она не сказала ни слова, но в ее глазах стоял немой, испуганный вопрос: «Что со мной не так?

Все понимали, что-то здесь нечисто. Что-то опасное и темное коснулось их подруги, и теперь это касалось их всех. Воздух наполнился напряженным ожиданием беды.

Без лишних слов, окутанные тягостным молчанием после недавнего открытия, все погрузились в магмобиль. Дверцы захлопнулись с глухим стуком, изолируя их от внешнего мира. Немец резко дернула руль, и двигатель с низким, мощным урчанием ожил, вибрируя всем корпусом. Магические кристаллы в панели управления вспыхнули ровным голубым светом, отбрасывая мерцающие блики на напряженные лица, и повозка плавно тронулась с места, оставляя позади пыльное облако.

Сначала был лес – густой, древний и, казалось, бесконечный. Деревья-великаны стояли по обе стороны узкой колеи, как немые, покрытые мхом стражи, их вершины терялись где-то высоко в небе. Солнечный свет пробивался сквозь плотный полог листвы редкими, косыми лучами, создавая на земле узорчатый ковер из света и тени. Воздух был густым, влажным и наполненным ароматом хвои, прелых листьев и чего-то дикого, первозданного. Время от времени из чащи доносился тревожный шепот листвы, будто лес действительно делился с ними своими вековыми тайнами.

Потом лес неожиданно расступился, и их взорам открылись поля – бескрайние, золотые от спелой пшеницы, уходящие за горизонт и сливающиеся с небом. Ветер гнал по ним бесконечные волны, и колосья склонялись друг за другом с тихим, умиротворяющим шорохом, будто невидимый великан нежно гладил землю своей могучей рукой. Воздух здесь был чистым, свежим и пах солнцем, пыльцой и свободой. После давящей тесноты леса это пространство казалось бесконечным и дарящим легкость, которой так не хватало их загруженным тревогами сердцам.

А затем… появилась она. Дорога. Настоящая, укатанная, мощенная камнем дорога, четко обозначая цивилизацию среди дикой природы.

В этом мире дороги – большая редкость и признак могущества. Они, словно артерии, соединяли лишь крупные города-государства, оплоты порядка и торговли. Это были места, где обычные люди – не маги – могли позволить себе путешествовать на телегах и каретах, не опасаясь разбойников или тварей из чащи. Если же нужно было попасть туда, где дорог не было… Тогда нанимали магмобили. Или слабых, отчаянных магов, готовых рискнуть собой за горсть монет. Появление под колесами ровного камня означало, что самый опасный этап пути позади. Но оно же означало и другое – начало новой игры, с новыми правилами и рисками. Их скромный, потрепанный магмобиль с его странной командой теперь должен был влиться в этот поток, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Относительный покой сменился настороженностью. Даже Литва притихла, вглядываясь в появляющиеся вдали силуэты одиноких ферм, а затем и первых путников на телегах. Они ехали вперед, навстречу неизвестности Хельмага, оставляя позади не только лес и поля, но и иллюзию, что их секреты можно сохранить в тайне навечно.

Глава 11

– Боже, ну и зоопарк… – пробормотала Немец, сжимая руль магмобиля до хруста в суставах. Ее брови сомкнулись в одну сердитую линию, а взгляд стал острым и сосредоточенным, когда их потрепанный транспорт влился в хаотичный, шумный поток.

Дорога к Хельмагу напоминала кипящий котел расового и транспортного безумия:

Эльфы в невероятно вычурных одеждах из переливающегося шелка, расшитого лунными нитями, смотрели свысока, и даже их изящные белые лошади, казалось, тоже брезгливо фыркали на простонародье. Гномы-дальнобойщики на огромных, дымящих паром тяжеловозах орали друг на друга, и от их повозок пахло жженой магией и крепким табаком. Орки-извозчики с невозмутимыми, словно высеченными из камня лицами, правили упряжками гигантских полосатых кошек, те лениво зевали, обнажая клыки размером с добрый кинжал, и томно потягивались, заставляя повозку покачиваться. Какая-то русалка в магмобиле с тонированными стеклами яростно стучала рукой по стеклу, видимо, ругаясь с невидимым водителем на своем морском языке.

Литва буквально прилипла к окну, ее нос почти уперся в стекло, а глаза сияли, как у ребенка в цирке.

– Смотрите! – вскрикнула она, ткнув пальцем в сторону повозки, запряженной теми самыми гигантскими кошками. – Я такого даже в лучших снах не видела! Они же как большие тигрятки! Хочу потрогать!

Слива молча, но решительно схватила ее за воротник, когда та, увлекшись, чуть не выпала из движущегося на приличной скорости магмобиля.

Немец резко дернула руль, виртуозно уворачиваясь от пьяного гнома на «летучем» дилижансе, разукрашенном похабными рисунками, и обернулась к колдуну, сверкнув глазами:

– Ты же говорил, что здесь есть правила?! – прошипела она, когда их магмобиль на полном ходу проехал по кончику хвоста спящей у обочины черепахи размером с табуретку, та недовольно ухнула во сне, но даже не проснулась.

Колдун, развалившись на пассажирском сиденье как дома на диване, лениво почесал живот:

– Ну как бы… – он махнул рукой в сторону матерого орка, который, не обращая внимания на свист колес и крики, переходил дорогу прямо перед летящим фургоном с надписью «Осторожно, взрывоопасно!» – видишь того парня? Вот это и есть главное правило – выживает самый смелый. Или самый толстокожий. Или тот, у кого телега больше. В общем, смотри в оба.

Найда, сидевшая сзади, закрыла лицо руками, ее плечи дрожали:

– Мы все умрем… – ее голос звучал неестественно высоко и панически. – И даже не в бою, не от когтей демона, а в глупом дорожно-магическом происшествии!

– Так, все успокоились! – резко скомандовала Немец, сжимая руль так, что жилы вздулись на ее руках, – Найда, закрой глаза, если страшно. Ерунда, здесь прямая дорога, нет московских развязок в час пик, а дураков на дороге… – она резко свернула, объезжая внезапно появившуюся кучу навоза, – у нас и своих, земных, много было.

Последнюю фразу она произнесла скорее для себя, сжав зубы и вжимаясь в кресло, когда их магмобиль лихо вильнул между двумя развалюхами-телегами, гружеными бочками явно не с водой, судя по хмельному запаху. И надо отдать ей должное, она справилась. Ее движения за рулем были резкими, точными и полными какой-то отчаянной решимости человека, который уже не одну сотню раз проезжал по поребрикам похуже этих. Она вела магмобиль сквозь этот хаос, как капитан корабля в штормовом море, ругаясь сквозь зубы на матерном языке, но твердо держа курс на Хельмаг. Как-то ловко, почти грациозно, она объехала все, что попадалось на пути, в том числе и пьяного гнома, размахивающего не то топором, не то кружкой посреди дороги и что-то невнятно выкрикивающего на своем языке. Магмобиль юркнул влево, едва не задев колесом кончики его сапог.

– Он просто так здоровается! – прокомментировал колдун, не открывая глаз и все так же развалившись на сиденье.

Летучий трактир «Пьяный Грифон» внезапно, нарушая все мыслимые правила, решил приземлиться прямо перед ними, загораживая полдороги. Немец, не моргнув глазом, резко затормозила и вильнула вправо, проскочив в узкий промежуток между трактиром и повозкой с сеном. Из окна трактира высунулось разъяренное лицо трактирщика и что-то прокричало им вдогонку.

Совершенно не вписывалось в общую картину всеобщего хауса стадо гигантских полосатых кошек, которые, лениво растянувшись поперек мостовой, грели бока в последних лучах солнца и совершенно игнорировали движение. Немец лишь вздохнула и, сбавив скорость, аккуратно объехала их по самой обочине, поднимая облачко пыли. Одна из кошек лениво открыла один глаз, посмотрела на них с презрением и снова его закрыла.

И вот, наконец, они остановились у главных ворот Хельмага – массивных, дубовых, окованных черненым железом. На их поверхности были выгравированы сложные рунические знаки, которые слабо светились в сгущающихся сумерках, переливаясь голубым и серебристым светом. От ворот веяло холодом, древностью и недвусмысленным предупреждением.

Колдун, нехотя копошась в своем вечно полупустом кошельке с таким видом, будто прощался с лучшими друзьями, отсчитал несколько потертых монет караульному – огромному орку в потрепанных, но прочных латах. Тот смотрел на них тяжелым, оценивающим взглядом, полным скепсиса, будто они были последними идиотами в этом квартале, да и во всем городе. Он молча взял монеты, звякнул ими в своей огромной ладони и кивком указал на ворота.

Ворота с глубоким, низким скрипом медленно распахнулись, пропуская их внутрь. За ними открывалась узкая, мощеная булыжником улица, уже погруженная в вечерние сумерки, полная таинственных звуков и запахов большого города. Перед ними предстал Хельмаг во всей своей хаотичной красе.

Если бы кто-то взял средневековый город, встряхнул его, как коктейль из рас, магии и безумных архитектурных идей, а потом выплеснул на крутой холм – получилось бы нечто подобное. Город поражал воображение своим пестрым, шумным и дурманящим смешением.

Эльфийские башни из белейшего мрамора, стремящиеся в небо своими изящными шпилями, с ажурными, казалось бы, невесомыми мостами из хрусталя и живых лоз парили над приземистыми гномьими купольными домами, высеченными прямо в скале и испещренными геометрической резьбой.

Орчьи кибитки, с черепами трофейных зверей на кольях у входа, стояли бок о бок с аккуратными человеческими постройками, украшенными яркими вывесками и цветочными ящиками.

Летающие фонари на магической тяге, похожие на пойманные звезды, мягко освещали узкие, извилистые улицы, отбрасывая причудливые тени.

Литва ахнула, прижав ладони к щекам, ее глаза стали размером с блюдца:

– Это… это как в сказке! – прошептала она, завороженно глядя на это безумие.

Колдун фыркнул, наблюдая за их реакцией.

– Добро пожаловать в Хельмаг, дамы, – его зубы обнажились в широкой, немного усталой ухмылке, когда он театральным жестом указал вглубь города, в самый его колоритный центр. – А теперь держитесь крепче. Сейчас покажу, куда ехать. Здесь, в двух кварталах, есть контора… Особая контора. За скромную плату они сдают жилье, где хозяева не задают лишних вопросов, – он многозначительно подмигнул, – особенно если видят звонкие золотые монетки.

Добравшись до невзрачного, подслеповатого здания с вывеской «Аренда. Разное», колдун, приказав им ждать, скрылся внутри один.

Через полчаса он вернулся и был весьма доволен, размахивая перед собой огромным ржавым ключом на грязном шнурке.

– Нашел! – объявил он победно – на самой окраине, в Тишайшем переулке. Там стражи появляются раз в полгода, и то если сильно попросить. Дом небольшой, но ванная есть – это ж вам не хлев какой! Сейчас быстренько в лавку за едой – и можно наконец-то выдохнуть.

Так и сделали. И, что было удивительно, – главное, без происшествий (в лавку за припасами колдун, наученный горьким опытом, тоже ходил сам, оставив подруг караулить транспорт и не искушать судьбу).

Дом оказался… неожиданно уютным, словно жемчужина, спрятаная в грубой раковине окраин. Три небольшие комнаты с потрескавшимися, но чисто выбеленными стенами, на которых играли отсветы уличных фонарей. Кухня, где старая печь хоть и скрипела всеми своими заслонками, но пахла теплым хлебом и сушеными травами, оставленными предыдущими жильцами. И главное – настоящая ванная с огромным медным котлом, который наполнялся горячей, дымящейся водой по одному лишь щелчку по гладкому руническому камню.

Литва, сбросив с себя плащ и бросив его на пол, тут же рухнула на диван, раскинув руки в стороны:

– Каааайф! – выдохнула она блаженно. – Я уже не встааааа-а-ану… никогда… – ее голос превратился в протяжное, довольное мычание, когда лицо утонуло в прохладной, пахнущей солнцем подушке.

Слива, с присущей ей эльфийской аккуратностью, осторожно ощупала простыни, провела рукой по деревянной спинке кровати и одобрительно кивнула:

– Ни клопов, ни плесени. Приятно удивлена.

Только Молчаниха не разделяла всеобщего умиротворения. Она стояла у единственного окна в главной комнате, глядя на огни города, который раскинулся ярусами ниже, словно рассыпанная по склону холма корона. Ее пальцы сжимали теплый белый камень, который почти незаметно пульсировал слабым светом в такт далеким, мерным перезвонам колоколов с главной башни.

– Ну… спокойной ночи всем, – она повернулась к подругам, и в ее глазах, обычно таких спокойных, отражались отблески чужого, далекого веселья, – и тебе, город, тоже.

Слова прозвучали как-то… странно. Двусмысленно. Будто она не просто желала спокойной ночи, а произносила тихое заклинание. Или предупреждение. Будто она что-то знала. Что-то, что еще не случилось, но уже витало в спертом воздухе маленького домика, как запах озона и пыли перед самой грозой.

Город за окном, казалось, усмехнулся в ответ своими тысячами огней, готовый в любой момент поглотить их целиком, как уже поглотил бесчисленное множество таких же странных путников.

На следующее утро колдун, проснувшись первым и чувствуя смутную ответственность (или, что более вероятно, просто жгучее желание поскорее избавиться от попутчиков), принялся будить компанию с энергией деревенского петуха.

Результат был предсказуем.

Немец, не открывая глаз, с рычанием, достойным загнанного зверя, швырнула в него тяжелым ботинком с такой снайперской точностью, что он едва успел пригнуться, и предмет гардероба со свистом врезался в стену.

Найда просто с недовольным кряхтением натянула одеяло на голову, превратившись в большой, ворчащий кокон, и произнесла что-то неразборчивое, но явно неприличное.

Слива, обняв подушку, нежно бормотала во сне: «Я тебя не покину… ты такая мягкая… и сухая…» – видимо, обращаясь к своему новому лучшему другу.

Литва и Молчаниха просто продолжили спать, будто вокруг не было никакого колдуна, никакого утра и вообще никакой суеты.

Прошло еще два долгих часа, наполненных ворчанием, звоном посуды и ароматом крепчайшего напитка, похожего на кофе, который Гера варил, как отраву, пытаясь привести хоть кого-то в чувство.

Наконец, все кое-как собрались за столом, завтракая (Немец ворчала, что яйца пережарены и похожи на подошву, но ела с волчьим аппетитом), пока колдун, постукивая пальцами по столу, излагал план:

– Сейчас мы – я, Литва, Молчаниха и Найда – поедем в банк менять клад.

Литва, прожевывая огромный кусок хлеба с колбасой, нахмурилась:

– Почему мы? А они что, – она ткнула пальцем в Немца и Сливу, – будут тут цветочки собирать и перышки в волосы вплетать?

Колдун терпеливо (ну, почти терпеливо, веко у него слегка дернулось) объяснил, отодвигаясь от летящих крошек:

– Потому что денег будет много. Четверть клада. И чтобы нас не кинули, не обманули на курсе или просто случайно не ограбили по дороге, Найда – нужна обязательно.

Все уставились на русалку, которая с интересом доедала яичницу.

– Если с ней что-нибудь случится, раса русалов будет мстить. Жестоко и тотально. Мать-русалка у них – святое. Представьте, как к ним относятся, – он многозначительно посмотрел на всех. – В прошлом были прецеденты. Один целый портовый город был затоплен вместе со всеми жителями из-за одной обиженной матери-русалки. Банкиры это знают. Рисковать не станут.

Найда, впервые за утро полностью проснувшись, подняла подбородок с новым чувством собственного достоинства:

– Ничего себе, какая я важная! – в ее голосе зазвенела гордость.

– А гном – Молчаниха нужна, потому что никто не рискнет при ней обсчитать или подсунуть фальшивые слитки, – продолжил колдун. – Они знают все про камни, металлы и жадность. Одно ее присутствие – уже гарантия.

Молчаниха понимающе кивнула, не отрываясь от своего завтрака, но ее плечи распрямились чуть больше.

– Ну, а Литва… – колдун оглядел орчанку с ног до головы. – Ты добавляешь веса. В прямом и переносном смысле. Женщина-воин. Телохранитель. Вид у тебя… убедительный. Сразу ясно, что с нами шутить не стоит.

Литва тут же выпрямила плечи, гордо подняв голову, чуть не расплескав кофе.

– А вы двое, – колдун обратился к Немцу и Сливе, – самый слабый элемент в этой схеме. О вас никто не должен знать. Сидите дома. Пейте чай. И ради всех богов, не привлекайте внимания. Никакой магии, никаких драк, никаких… экспериментов.

Немец скривила губы в явной обиде, но, поймав на себе серьезный взгляд колдуна, промолчала, принялась яростно размешивать сахар в кружке. Слива лишь потянулась за вареньем, принимая ситуацию как особое поклонение своей особе.

За окном город шумел своей обычной жизнью, даже не подозревая, что в стенах маленького домика на окраине уже зреет новый, совершенно непредсказуемый виток приключений.

Глава 12

Они взяли, как и было договорено, лишь четверть клада (больше было бы слишком рискованно и неподъемно). Прихватив магические накопители для заправки магмобиля, компания двинулась в сторону центра города. Оставив Немца и Сливу дома (одна ворчала что-то про «дискриминацию вампиров», другая молча, но выразительно обижалась, устроившись у окна с видом мученицы), они отправились в путь.