Мёртвая невеста инквизитора

Ведьма знала, как побольнее мучить свою жертву.

— Он чист, — ответила Элиза, снимая свои любимые очки с зелеными линзами и вытирая слегка вспотевший лоб рукавом. — Никакой магии, ни черной, ни светлой, на нем нет. Простой портрет юной девицы.

— Ты уверена? — во взгляде паладина мелькнуло какое-то непонятное сожаление. — Никакого влияния на окружающих?

— Разве что эстетическое, — хохотнула Элиза, доставая маятник. — Такой неплохо повесить в гостиной и показывать гостям под бокал бренди, рассказывая, что это какая-то дальняя родственница. Сейчас мы проверим, жива ли девица, и его можно отправлять в архив списанных вещдоков.

— Не нужно, — слишком резко перебил артефакторшу лорд Редвал и пояснил: — Проверь, жива ли девица Деборне, и если да, то где находится, а о портрете я сам позабочусь.

— Как хотите, — пожала плечами Элиза, но скрыть любопытства во взгляде не смогла. Мне и самой было интересно, зачем паладину мой старый портрет.

— Ну, сейчас поглядим, — пробубнила себе под нос Элиза и включила маятник. Тоненькая стрелочка не спеша двинулась из стороны в сторону. Ни резких движений, ни каких-либо спецэффектов совсем не наблюдалось. Меланхолическое покачивание и ровное цоканье напоминало простецкие часики с кукушкой, что висели в нашей прихожей. Батюшка говорил, что принадлежали они еще бабушке и были жутко модными во времена ее молодости.

— Ничего! — покачала головой Элиза, выключая артефакт после пяти минут монотонного метания стрелки из стороны в сторону. — Девицы нет в зоне доступа поисковой магии. Смею предположить, что она...

— Спасибо, Элиза, — резко остановил ее паладин, пряча картину в сферу еще до того, как артефакторша убрала свои инструменты. — У меня будет к тебе настоятельная просьба.

И он многозначительно посмотрел на девицу.

— Я — могила, — подтвердила сообразительная артефакторша. — И если я что-то найду в вещах Жаклине Деборне о Флоренс, то обязательно вам сообщу, лорд.

Редвал лишь кивнул на такую готовность своей сотрудницы и, открыв портал, исчез вместе с портретом, не прощаясь.

— Хммм... — задумчиво произнесла артефакторша, разглядывая то место, где еще минуту назад клубился серый дым портала, в котором исчезла спина начальника. — Хммм...

Повторила она еще раз, а потом обратилась ко мне.

— Знаешь, Фло, если бы это был не лорд Редвал, то я бы подумала... Нет! Бред какой-то.

Девица тряхнула головой, отгоняя явно кощунственные мысли, и принялась собирать разбросанные инструменты по местам.

Я, конечно, не так хорошо знала лорда, как Элиза, но и мне показался странным такой его интерес к портрету.

Хотя нет! Тут я должна согласиться с девушкой, такие подозрения — это полный бред. Как, впрочем, и все, что происходит с моей жизнью в последние годы.

Глава 7

Ирвин ворвался в лабораторию ни свет ни заря и сразу же утащил мою клетку, вручив Элизе цветы и торт в виде откупных. Девушка взятку приняла, но строго наказала следить за мной и докладывать ей обо всех странностях. Раньше я бы порадовалась такому рвению, но после визита лорда Редвала призадумалась. Чем мне грозит превращение назад в Флоренс Деборне? Поверят ли в то, что я не сотрудничала с ведьмами? Вернут ли мне мой дом и наследство? И осталось ли у меня хоть что-то?

Это были тяжелые вопросы, от которых пухла голова и становилось не по себе. Ведь ответы меня явно не радовали. Поэтому короткая передышка в виде поездки к рыжему была очень кстати. Там я собиралась хорошенько обдумать свою судьбу, осмотреться, а также накидать план действий, и только после этого можно было подавать знаки внешнему миру, что я жива.

Во всей этой ситуации жирным плюсом также было то, что рыжий и его дядюшка — паладины, а значит, информацию о своем деле я получу из первых рук. Благо слушать жизнь в клетке меня очень хорошо научила.

— Скоро мы будем дома, крошка Фло. Как ты думаешь, твоей хозяйке поместье понравилось бы? — рыжий не умолкал ни на минуту и часто вспоминал меня в своей трескотне. Слишком часто.

Меня начинал пугать такой энтузиазм и, по сути, увлечение якобы мертвой девушкой. Что у этого парня в голове, я не понимала. Ладно бы некромант какой, они ребята интересные, со специфическим вкусом, но Ирвин был явно светлым магом. Собственно, другие в Инквизиции не работают. И тут такой поворот.

Хотя это, пожалуй, самая маленькая из моих трагедий.

А вот дом у семьи Саттон и правда выглядел очень красивым и уютным. Я просто залюбовалась им, когда Ирвин вытащил меня на улицу из полутемных глубин кареты.

Небольшое по меркам лордов двухэтажное здание было украшено красивой лепниной и большими квадратными окнами со светлыми занавесками. Перед парадным входом был подъезд, выложенный темно-желтой плиткой, и журчал фонтан с танцующими мраморными нимфами. Красивые клумбы опоясывали фасад и сворачивали куда-то за угол, намекая, что в поместье имеется и сад для отдыха домочадцев. На первый взгляд, прелестное место для жизни.

Надеюсь, его обитатели меня тоже не разочаруют.

Рыжий легко взбежал на ступеньки и нырнул в услужливо открытую лакеем дверь.

— Лорд Саттон, ваша матушка просила передать...

— Потом, Винстон, — перебил его рыжий, сбрасывая накидку на пол мимо рук прислуги, и ринулся к лестнице, так и не выпустив мою клетку из рук.

— Но, лорд, ваша матушка и леди Саттон ждут вас в гостиной и просили передать, чтобы вы незамедлительно отправились к ним, — запричитал лакей, подхватывая плащ рыжего с пола.

— Я так и сделаю, Винстон, через минутку, — крикнул уже с лестницы этот вихрь рыжего недоразумения.

Меня тряхнуло, и не раз, но Ирвин был слишком одержим идеей как можно скорее спрятать меня в своем логове, чтобы хоть на секундочку остановиться или хотя бы сбросить скорость. Коридор промелькнул смазанной дорожкой перед глазами, и, широко распахнув двери, рыжий ворвался в свою комнату.

— Вот здесь, крошка Фло, ты и будешь жить, — радостно сообщил он мне, ставя клетку на небольшой стол у открытого окна. — Побудь пока так, а я схожу к матушке и бабушке, уточню, что хотели эти две неугомонные женщины. Как только освобожусь — накормлю тебя и пересажу в новый домик.

С этими словами Ирвин быстро вышел из комнаты, а я смогла выдохнуть и спокойно осмотреться вокруг.

На первый, да и на второй взгляд, помещение явно принадлежало мужчине. Мебель была темных тонов, кровать хоть и хвасталась огромным размером, но не имела никаких излишеств в виде бесчисленных милых подушечек и кружевного балдахина, что висел когда-то в моей комнате.

Ох! Только сейчас до меня дошло, что сказал рыжий. Я буду жить у него! С ним! Со взрослым мужчиной! И плевать, что я сейчас птица, разум-то у меня человеческий. Глаза можно закрыть, но не всегда успеешь.

— Чирик-чирик! — огласила я комнату напряженным криком, выражая свое волнение.

Но ответом мне была тишина. Да, собственно, есть ли у меня выбор? Пока что нет. И я очень надеюсь, что рыжий не выкинет чего-нибудь такого, от чего желтая канарейка вдруг станет красной.

Больше обстановка не казалась мне такой интересной, а пожить у Саттонов — хорошей идеей. Правда, будем честными, меня, собственно, никто и не спрашивал, чего я хочу.

— Как тут моя крошка? Есть хочешь? — спросил Ирвин, входя в комнату. Не знаю, сколько времени точно прошло, но, похоже, засиживаться со старшими родственницами было не в привычках рыжего.

Я лишь чирикнула в ответ, поскольку действительно была голодной.

— Посчитаю за согласие, — сообщил паладин и позвонил в колокольчик. — Сейчас слуги принесут поесть, а я тебе кое-что покажу.

Тон у рыжего был заговорщицкий, и он мне даже подмигнул.

— Вызывали, лорд Саттон, — на пороге появилась миловидная девушка в форме прислуги и присела в глубоком книксене.

— Да, Ребекка, принеси, пожалуйста, корм и клетку, что доставили вчера утром.

— Хорошо, ваша светлость, — девушка снова послушно присела, но, похоже, сдержать любопытство было выше ее сил. — Птичку прикажете кормить здесь или перенести в гостиную?

— Здесь, — ответил рыжий, хоть и явно раскусил манёвр прислуги. — Канарейка будет жить в моей комнате.

— Как прикажете, лорд, — снова блеснув любопытным взглядом в мою сторону, девушка исчезла за дверью.

Паладин лишь покачал головой ей вслед и снова обратил все свое внимание на меня.

— Пойдем, моя крошка, я тебя сейчас порадую, — с этими словами рыжий подхватил мою клетку и понес к маленькой неприметной двери рядом с кроватью, что была задекорирована под панели. За нею оказалась небольшая комнатушка с кожаным креслом, книжным шкафом, коллекцией детально выполненных корабликов и... алтарем. Да-да, самым настоящим алтарем, что водрузили совсем недавно около одной из стен. Вазы с цветами нежных оттенков украшали пьедестал, на котором стоял небольшой предмет, укрытый тканью. Что было под ним, угадать трудно, и я с интересом взглянула на рыжего.

— Ты первая и единственная, кому я его покажу, — сообщил паладин, пристраивая меня на полку рядом с фигуркой фрегата. — Наверное, только ты меня поймешь, Фло, ведь сама любила ее.

Подозрения, что родились в душе, настойчиво крепли. Ирвин подошел к предмету и с тихим вздохом стянул ткань. А я зачирикала, выражая на птичьем все непристойные мысли, что я думаю о рыжих болванах и ненавистных портретах.

Этот юный балбес сделал копию моего портрета!!!!! Намного меньше и не такую достоверную, но это однозначно была я!!!

— Ты узнала ее, крошка Фло? — радостно переспросил этот влюбленный идиот (все, можно было не тешить себя иллюзиями насчет рыжего. Налицо клиническая влюбленность в выдуманный идеал). — Ах, как бы я хотел познакомиться с ней! Заглянуть в эти прекрасные голубые глаза, подержать за руку и признаться, какой пожар в моей груди вызывает лишь только одна мысль о ней. Как бы хотелось узнать, какой она была при жизни. Наверняка милой и очень приятной. Она была веселушкой, Фло, или серьёзной? Судя по улыбке, Флоренс была очень доброй.

Ага! А еще вот такой наивной идиоткой, как ты, рыжий! И потому попала в лапы злой ведьмы. Как тебя вообще подпустили к Инквизиции с таким мировоззрением?

— И знаешь, крошка Фло, — поток откровений продолжился. — Я еще больше ненавижу ведьм! Если бы я мог истребить их всех до одной, я бы это сделал! И сделаю! Ради моей Флоренс!

Дзинь! Где-то близко упал какой-то железный предмет. Ирвин тут же подобрался и молниеносно вылетел из комнаты. Ого! Неплохая скорость! Может, рыжий и не такой бесполезный?

— Простите, лорд Саттон, я случайно, — голос принадлежал женщине, но это была не Ребекка. Голос был глубже, но явно принадлежал служанке. — Зацепилась.

— Ничего, Кэтрин, поставь клетку на стол и можешь идти.

— Может, еще что-то нужно, ваша светлость? — голос женщины стал заискивающим и отчего-то мне не понравился. Мне кажется, или я где-то слышала эти противные нотки?

— Нет, — рыжий тоже начал раздражаться. — Ничего не нужно и меня не беспокоить.

— Слушаюсь, лорд Саттон, — женщина уже явно пожалела, что ей выпала честь принести мою клетку.

Дверь стукнула, и через минуту Ирвин вошел в свое тайное святилище.

— Прости, Фло, что отвлекся. Смотри, что у меня есть. — В руках у паладина была огромная, вычурная клетка. Слава богам, не золотая, а белая. — Сейчас мы тебя переселим, и здесь ты будешь чувствовать себя намного комфортнее. Вот так.

Меня очень нежно подхватили в руки и пересадили в новую квартирку.

— Какая ты все-таки ласковая птичка, Фло, ни разу не пыталась меня укусить, — продолжил мурлыкать рыжий, подсыпая мне зернышек в кормушку. — Говорят, что питомцы под стать своим хозяевам. Я буду верить, что моя Флоренс была такой же ласковой.

Моя Флоренс?!!!!! Кажись, зернышко пошло не в то горло, и я подавилась. Хрип вырвался из горла, и я забила крыльями, закатив глаза.

— Что такое, Фло? Тебе не нравится? — забеспокоился рыжий и снова протянул ко мне свои лапы.

Мне не нравишься ты, маньяк!!!! Из вредности клюнула протянутые руки, совершенно позабыв, что только что задыхалась.

— А у тебя, оказывается, есть характер, малышка, — рассмеялся Ирвин и потер пострадавшую часть тела.

Я нахлобучилась, всем своим видом показывая: «То-то же. Я страшный птиц, не подходи ко мне».

— Ладно, ладно, пойдем. Найдем тебе уютное местечко. К сожалению, здесь я тебя оставить не могу, — с этими словами он подошел к моему портрету и с грустью провел по нарисованной щеке, после чего скрыл живопись от чужих глаз.

Мне даже стало его немного жаль. Самую чуточку. Что-то подсказывало, что для Ирвина это первые серьёзные чувства. Но я не готова жертвовать собою ради счастья рыжего. Дайте только разобраться с колдовством мачехи, и я выбью запрет для лорда Саттона подходить ко мне на сотню километров. В идеале, конечно, было бы хорошо, чтобы он не узнал, что я жива, но что-то снова подсказывает мне, что это невозможно.

Глава 8

Рыжий определил меня в самый светлый угол поближе к окну, за что я была ему очень благодарна. Купаться в солнечных лучах и чувствовать дуновение ветерка сквозь приоткрытые створки было приятно. Особенно когда знаешь, что тебе в этом доме ничего не угрожает. Ни злобные ведьмы-мачехи, ни мрачные инквизиторы-дознаватели.

Ну, почти ничего не угрожает.

Ирвин снова куда-то ушел, но я от этого почувствовала только облегчение. Его присутствие хоть и было необходимостью, но давило на мои нервы и чувство вины. Да знаю я, знаю, что ничего не сделала, чтобы этот мальчишка в меня влюбился, но какой-то совестливый червячок упрямо меня подтачивал.

Правда, очень глубоко. Поэтому я наслаждалась одиночеством и спокойствием комнаты рыжего, пока не наступил вечер и Ирвин не вернулся домой.

— Как дела, детка? — спросил рыжий, вваливаясь в собственные покои и сбрасывая сюртук на кресло. — Отдохнула? Осмотрелась?

Я лишь чирикнула и перепрыгнула с жердочки на качельку. А что, мы, птички, всегда так делаем.

— Вот и славно, — одобрительно кивнул паладин. — Завтра или послезавтра, когда ты совсем привыкнешь, я выпущу тебя полетать по комнате, идет?

— Чирик! — щебетание получилось радостным, даже чересчур, но что вы хотели. Жаклине никогда не баловала меня полетами, а размять крылья очень хотелось. Пусть земля ей будет гранитом, этой злобной стерве.

— Вот и славно, — обрадовался рыжий и уже по привычке сунул нос в мою клетку. Клюнуть его, что ли? — А ты у меня умненькая. Все понимаешь, да, Фло?

Нет! Я не умненькая, я просто птичка. Отлетела от кончика носа рыжего подальше и, повернувшись к нему хвостом, начала качаться на качельке. Это действие очень успокаивало.

Рыжий только засмеялся и продолжил раздеваться. В дверь постучали, и очередная служанка принесла Ирвину вино.

Выпроводив прислугу, паладин взял бокал и, придвинув кресло поближе к моей клетке, начал читать какую-то корреспонденцию.

Я не заглядывала, что именно, да и в принципе мне было все равно. Главное, что рыжий отстал от меня и я не слышу этого «Флоренс то, Флоренс сё». Так впору и себя возненавидеть от постоянных воздыханий парня.

Тихий стук нарушил нашу молчаливую идиллию.

— Я же просил меня не беспокоить, — паладин выглянул из-за газеты, что с интересом читал до этого, и с раздражением взглянул на дверь.

— Ирви, это мама, — послышался женский голос с той стороны, и рыжий, возведя очи к потолку с лепниной, тяжко вздохнул и пошел открывать.

— Мама, я устал и не настроен продолжать наш разговор, — несмотря на свои слова, паладин посторонился, пропуская в комнату высокую даму, затянутую в элегантное домашнее платье.

Я с любопытством уставилась на мать рыжего. Дама была очень красива и статна. На первый взгляд, ей не дашь больше двадцати пяти, но умный и цепкий взгляд говорил, что за плечами у этой красотки не одно десятилетие. Этим цепким взглядом дама пробежалась по комнате, и, когда остановила его на мне, сомнения, каким боком Ирвин родственник главному паладину, отпали сами собой.

Передо мной явно стояла сестра моего спасителя и преследователя.

Дама лишь хмыкнула, оценив мое присутствие здесь, и вернула взгляд на сына.

— Вина? — Ирвин решил быть более вежливым с матерью, хотя явно не был рад ее визиту.

— Спасибо, Ирви, я просто посижу с тобой, — откликнулась дама и многозначительно посмотрела на сына.

Рыжему осталось только незаметно вздохнуть и притащить родительнице стул поближе к своему. Они сели и некоторое время сидели молча. Первым, естественно, не выдержал паладин.

— Мама, мой ответ — нет. Я все сказал тебе и бабушке и в этом цирке со смотром невест участвовать не буду.

— Ирви, но это неразумно, — женщина явно ощущала досаду от такого упрямства сына. — Ты не видел этих девушек и не знаешь, возможно, кто-то из них понравится тебе. В этом году, говорят, настоящий цветник среди дебютанток. Дочь маркиза Пемброка чудо как хороша.

— Мама, меня не интересует сейчас это новое поколение охотниц за головами.

— Сын!!! — возмущенный окрик леди Саттон разнесся по комнате, и, похоже, совесть Ирвина его наконец-то услышала.

— Прости, мама, — пристыженно опустил голову рыжий. — Я не хотел тебя обидеть.

— И все же тебе это удалось, — с горечью ответила дама. — Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть создать семью и сделать это с достойным человеком, Ирвин. Ты просто слишком молод и не понимаешь, насколько важно иметь кого-то близкого рядом.

— Прости еще раз, мама, — рыжий потянулся к руке матери и, поцеловав ее, прижался щекой, преданно заглядывая родительнице в глаза. — Я не хочу сейчас думать о женитьбе. Я только поступил на службу в Инквизицию, и для меня важно сделать карьеру там. Ведь дядя выказал мне столько доверия, и я не могу подвести его.

— Дядя! — пренебрежительно скривилась дама, отнимая руку, правда, перед этим погладив нерадивого отпрыска по щеке. — Вот уж с кого тебе точно не нужно брать пример, так это с моего брата. Этот неисправимый бобыль не может думать ни о чем, кроме своей любимой службы.

— Но, мама, для мага его возраст — это просто смешно. Он еще достаточно молод, чтобы не переживать о женитьбе. А уж тем более я...

— Ирви, о женитьбе никогда не рано думать, — отрезала дама, снова приобретая суровый вид. — Ты никогда не знаешь, что подстережет тебя на службе. А вдруг очередное задание превратится в последнее...

Видно было, что сама мысль об этом давалась ей тяжело, но, пересилив себя, она продолжила:

— Я хочу слышать смех в этом поместье. Хочу выбирать с невесткой новые салфетки к праздничному столу и чтобы вокруг мельтешили внуки. Я не хочу остаться одна, как после смерти папы.

Глаза матери Ирвина наполнились слезами, и она вытащила платок из-за манжета, утирая набежавшие слезы. Это был запрещенный прием, так как рыжая крепость пала.

Паладин поднялся со своего места и, опустившись перед матерью на колени, обнял ее ноги и положил на них голову. Очень личный момент, который дал понять, насколько близки были эти двое и какая любовь была между ними.

— Хорошо, мама, я пойду на эти приемы, только не плачь. Прошу тебя.

Я тоже расчувствовалась, вспоминая покойного папу и портреты мамы, которую не помню. Но флер щемящей сцены испортила довольная и хитрая улыбка матери Ирвина.

Улыбка победительницы. Она опустила свою ладонь на рыжие кудри наивного балбеса и дрожащим голосом, что совсем не вязался с торжествующим видом, сказала:

— Я счастлива, сынок. Я так скучаю по папе.

— И я, — искренне ответил рыжий и поднял голову.

Дама наклонилась и чмокнула его в лоб, поднимаясь.

— Не буду тебе больше мешать, милый, отдыхай. — Прошуршав мимо меня, леди Саттон пошла на выход и лишь у дверей обернулась.

— Кстати, откуда эта птица, Ирви? Я думала, ты уже перерос период, когда тащил в дом все живое. Мне казалось, что сейчас тебя больше интересуют лошади.

Рыжий уже стоял на ногах и с любовью провел по прутьям моей клетки.

— Это Фло, мама. Мы с дядей спасли ее на очередном задании, и, так как малышке не было где жить, я решил забрать ее себе. Правда, красавица?

Это было обращено уже ко мне, и я лишь мрачно нахохлилась. Кто бы меня спрашивал, когда утаскивал из лаборатории?

— Хмм... — задумчиво прокомментировала леди Саттон. — Я не знаю, Ирви. Бабушка вряд ли обрадуется такому пополнению. А вот Люциус, думаю, будет в восторге.

— Не переживай, мама, я приказал и на пушечный выстрел не подпускать этот комок шерсти к своим комнатам, — уверенно заявил рыжий, продолжая пихать пальцы в мою клетку. — Да и сам кот не очень меня любит.

— Это точно, — хихикнула матушка рыжего. — Еще свежо в памяти, как ты его гонял в детстве.

— Я не очень люблю котов, — поморщился рыжий от каких-то своих воспоминаний.

— И они отвечают тебе взаимностью, — улыбнулась леди Саттон. — Ладно, не переживай, бабушку я беру на себя. Ты же не забудь о своем обещании.

— Куда я денусь, — тяжко вздохнул рыжий, но дама его утешила.

— Ну-ну, сын, стыдно бояться милых барышень паладину инквизиции. Пообщаешься, потанцуешь, глядишь, кто-то и понравится.

— Угу. Спокойной ночи, мама.

— Спокойной ночи, милый, — довольная леди Саттон скользнула за двери, а рыжий, прикрыв ее и убедившись, что мать ушла, мрачно сказал:

— Эти барышни будут пострашнее ведьм. От тех хоть избавиться можно с помощью магии, а вот охотницу за головами ничем не отвадишь. Правда, Фло?

Я рыжему не ответила, так как уже глубоко спала.

Глава 9

Ночь прошла бы прекрасно, если бы рыжий не будил меня несколько раз своим громким храпом. Но, несмотря на устроенный концерт, в принципе я отдохнула хорошо. А утренние ласковые лучики солнышка вообще вселили в меня позитивный настрой.

Рыжий хоть вчера и лег поздно спать, встал довольно-таки рано и ушел на работу, пообещав принести мне вечером чего-нибудь вкусненького. Такая забота была приятной, но не усыпляла.

Мне нужно было думать о собственном будущем, и этот день я решила посвятить именно таким планам.

Надежды на Элизу и результаты ее расследования были очень призрачными, поэтому стоило самой взяться за это дело. Идеальным вариантом было бы дать понять, что я не простая птица, а заколдованная девушка. Но кому? Точно не съехавшему с катушек на фоне любви к «мертвой» Флоренс Деборне рыжему. И точно не его помешанному на работе дядюшке.

Возможно, леди Саттон? Не уверена, так как дама показалась мне вчера очень хитрой и ушлой, но пока других кандидатур рядом не было.

Не прислуге же мне открываться, в самом деле?

— Тихо ты!

Будто бы прочитав мои мысли, двери заскрипели, и в комнату вошли три девушки-служанки.

— Не смейся, а то услышит кто! — вчерашняя Ребекка и еще одна, неизвестная мне девица шли первыми, шикая друг на друга.

— Да ладно тебе, — ответила неизвестная девица, — скажем, что убираемся. Никто проверять не будет.

— Ох, не знаю, — с сомнением произнесла Ребекка, но в то же время явно уходить не собиралась. Более того, она отошла от подружек к креслу и незаметно провела кончиками пальцев по рубашке, что рыжий оставил сегодня с утра, сменив на новую.

Так-так-так, у нас тут еще одна неразделенная любовь намечается? Девица явно симпатизировала паладину. Вон какой взгляд затуманенный стал, когда на рубашку косилась.

— Тогда давайте быстрее! Нечего здесь топтаться, — это подала голос третья девица, и я резко вскинула голову, услышав знакомые интонации.

Ужас пронзил меня от головы до кончиков крыльев. Я узнала ее! Я видела ее! Это была одна из тех самых таинственных посетительниц Жаклине.

Крик сам вырвался из моего горла. Крылья всполошенно забились, привлекая внимание всех троих, но сделать я ничего не могла. Весь ужас воспоминаний жизни в плену у мачехи нахлынул, лишая рассудка и какого-либо контроля.

— Она всех переполошит, — испуганно сжалась Ребекка. — Уходим.

— Нет, — отрезала ужасная знакомая и решительно двинулась ко мне.

— Кэйт, стой! Что ты задумала? — девушки попытались ее остановить. — Давай лучше уйдем. В другой раз...

— Другого раза может и не быть, — заявила эта самая Кэтрин, хватая мою попону с крючка. — Сейчас я ее накрою, и ничего не будет слышно.

Подойдя поближе, девица остановилась на секунду и задумчиво посмотрела на меня. Во взгляде мелькнуло что-то, но я не поняла что, а потом наступила темнота. Мою клетку накрыли.

Ткань заглушила перешептывания прислуги, а потом послышались отдаленные шаги и скрип панели.

Похоже, девушки пробирались к тайнику Ирвина, включая ведьму. О да, теперь я не сомневалась, что эта Кэйт была настоящей ведьмой. Этот взгляд, преисполненный ненависти ко всему живому, я ни с чем не перепутаю. Но узнала ли она меня?

От одной мысли холод пробежал по моей спине. Стало страшно, очень страшно. Я слишком долго прожила рядом с Жаклине и слишком много видела, чтобы сомневаться. Эти твари способны на все.