Полководцы Древней Руси

тот, кто стоит так честно за народ,

тот в вечности и имя обретёт…

Своим же половцам всё заплатил,

за помощь свято отблагодарил.

Прошло полгода. Снова встала брань.

В Переяславле – Ростислав. Ты глянь,

не хочет торкам деньги он давать,

как все давали… Значит, воевать…

Как за границ охрану не платить?

Сын Всеволода, Ростислав, мутить

всех начал. Значит, воевать.

И Всеволод велел поход собрать.

Дружина вскачь к Переяславлю шла.

Неспешно князь наш думал про дела.

Спешить не надо, понял он давно.

Обдумай, чтоб всё было решено.

Перед дружиной выходил он в бой,

а за него они всегда горой.

Вот торки выезжают. Через них

прошла дружина, после остальных

проехала, вонзаясь, словно нож.

Обратно мчится – что с неё возьмёшь?

От натиска смутились торки враз.

Пощады просят многие сейчас.

Владимир безоружных отпустил,

а остальных связал и не простил.

И снова отдых. И потом поход.

Теперь уж он на вятичей идёт.

Ходота с сыном поднял сей мятеж.

Такое ведь бывало и допрежь.

Он грабил сильных, за него народ

стоит и никогда не выдаёт.

Сидел в Ростове Мономах тогда.

Такие там стояли холода,

без остановок топят люди печь,

чтобы тепло в домишках уберечь.

Зимою не сумел его поймать.

Да, всё это не то, что воевать.

А летом его вовсе не поймать.

Зима тут наступает вдругорядь.

Заслал гонцов, узнал, к кому он вхож.

Не воинством, так хитростью возьмёшь.

И на зимовке он его настиг.

Но лишь когда переловили их

приспешников, тогда и бунт утих.

Но на Руси покоя нет. Одних

поборют, а другие уж встают

и воевать за стол родной идут.

Давыд и Володарь, их Ярополк

пригрел. Но нет, неблагодарен волк,

не ценит и берёт Тьмутаракань.

Год продержались. Вдруг – откуда, глянь –

Олег вернулся. Братьев задержал,

потом их прямо в Киев отпускал.

Чернигов ведь отцовский не даёт

покой Олегу. Братьев же гнетёт

мысль о Тьмутаракани дорогой,

им близкой. Нет, не обрести покой

Руси многострадальной. Кто смелы́,

те борются за княжески столы.

Владимир разнимать всех обречён

и воевать с врагами всех племён…

Глава 23. Смерть Ярополка

Со временем с дружиною иной

привычно Мономаху прямо в бой

вступать. Такой дружины не найти,

какую в бой и не пришлось вести.

Любого знал тогда в дружинах он,

и им спокойно с ним со всех сторон.

К тому же каждый ведь из воинов знал,

что ни один он бой не проиграл,

а ведь ему уже за тридцать лет –

такого больше на Руси и нет.

Вот Ярополк ворвался в Киев вдруг,

Давыд, Василька выгнали. Из рук

забрали княжество. И лучший меч

Руси, Владимир вновь идёт на сечь.

Лишь на Волыни появился он,

как враз бегут враги со всех сторон.

Вновь половцев помчался прогонять.

В Чернигове лишь месяц отдыхать

пришлось. И снова о Всеславе речь:

«Ну сколько можно выходить навстречь?»

Теперь Владимир нанести удар

торопится вперёд. А Минск устал:

опять его сжигают и громят,

Всеслав с дружиной в Полоцке сидят.

Владимир вспомнил первый свой поход

на Минск. Теперь поход уже не тот.

Как прежде сильно он переживал,

когда хоть тот же самый Минск сжигал!

Теперь привык. Ведь смысл в том войны,

чтоб сгинули противника сыны,

чтоб гнёзда уничтожить, где живут.

А сожалеть потом – напрасный труд.

Опять Давыд решился на разбой,

вновь в Киеве с повинной головой.

Дорогобуж уж Всеволод даёт.

В поход на Киев Ярополк идёт,

что вотчину родную отдают –

непросто разобраться всем нам тут.

Владимир налегке летит туда.

Давыд же сообщает без труда,

что в Луцке тот, с женою и детьми:

«Сейчас его ты тёпленьким возьми».

Оставив в Луцке и жену, и мать,

вмиг Ярополк стремится убегать.

А Луцк уже и ворота́ открыл,

все тайны Ярополка раздарил

Давыд. Владимир смотрит на него:

«Святого-то в нём нету ничего.

Он всех предаст – и князя, и его».

Не утаит при этом ничего.

Благодарит. Захватывает мать,

жену у Ярополка, хочет взять

имение и всё вообще, что есть.

«Вернись же в Киев, поклонися здесь

и не бунтуй». Но договора нет.

Волынь Давыду отдают… Сюжет

такой для Ярополка – острый нож.

Промчался месяц целый. Ну и что ж?

Опять переговоры он ведёт,

смирился. Дорогобуж он отдаёт.

Вы думаете, больше нету войн?

Опять стоит над Переяславлем стон.

Вновь половцы. К Прилукам подошли

и множество там половцев нашли.

И вот, не дожидаясь, снова в бой,

извечный спор с надеждой и судьбой,

в бою том девятьсот покой нашли,

двух ханов, что пленили, привели.

…Всё лето он на юге воевал,

родное порубежье охранял.

Приехал на Волынь он на постой.

Давыд так зол, что Ярополк живой,

что снова на Волыни он. И вот,

едва Владимир съехал, слух идёт,

что Ярополк слугой своим убит.

Не ведают, а кто за сим стоит…

Погиб второй уж Изяслава сын.

Народ в печали был неумолим.

Позавчерашний брат, вчерашний друг,

лежит он бездыханный, а вокруг

та церковь, что он и построил сам.

Уж лучше б не скитался по лесам,

а ждал своего часа. Видит Бог,

что он великим князем стать бы смог…

Безвременная смерть тем и страшна,

что каждому из нас грозит она.

Забыты неприятности и бой.

Всего страшнее – бой с самим собой…

Глава 24. Смутное время

Идёт уж 89-й год.

Наш Всеволод дряхлеет и живёт

лишь в Киеве. Не до охоты уж,

и одолели хворости к тому ж.

Одно лишь в нём желанье – оградить

детей и внуков, чтобы обделить

никто не смог их, когда он уйдёт

и вечный вдруг покой сам обретёт.

Шлёт Святополку в Новгород наказ,

чтоб срочно ехал в Туров он сейчас.

Мстислав был сын Владимира. Пора

пришла уйти с родимого двора.

На княжение в Новгород идёт.

Совсем ещё дитя Мстислав наш тот.

Владимир вспомнил, как отец и мать

его давно спешили отправлять.

Но всё же он постарше был тогда.

Дрожат Мстислава губы? Не беда.

Освоится и станет князем он.

Игры столов нам не пресечь – закон.

А с юга вновь вестей тревожных рой

несут Давыд и Святополк порой,

что дети Ростислава подросли,

чтобы отвоевать клочок земли…

Вступили в сговор с ляхами на раз

и ну скорее грабить всех тотчас.

И Всеволод велел войска собрать

и к Ростиславу, сыну, весть послать,

к Олегу, что в Тьмутаракани жил,

к Владимиру, что праведно служил.

Решил идти сам Всеволод в поход.

К Волыни он неспешно подойдёт.

Послал гонца, чтоб повинились им,

отдали, что награблено, другим.

Да, недовольны были, но Давыд

все принял извиненья, говорит –

прощает. В Киев вновь великий князь,

а остальные, отряхнувши грязь,

на ляхов собираются в поход,

по пограничью нынче путь идёт.

Король забеспокоился. Гонцов,

что шлёт Владимир, принимает вновь.

Наказ, чтоб в свару русскую не лезть,

чтобы они не смели больше здесь

надежды Ростиславичам дарить,

тогда-то Русь и будет мир хранить.

Король согласен, хочет мира он.

Войны не будет. Ляхи испокон

дружили с нами. Можно по домам.

Разъехались все враз по теремам.

Владимир же к отцу. Слабеет тот.

И, в сущности, Владимир всё ведёт.

А Евпраксию, Всеволода дочь,

давно уже сосватать всем невмочь.

Красавица. Сосватана. Маркграф

немецкий. Вроде неплохой был нрав,

да умер. Император Генрих сам

засматривался, и известно нам,

что член он секты был, николаит,

развратом неуместным знаменит…

И в эти дни они женаты уж,

а Генрих, что законный стал ей муж,

её императрицей возгласил…

Вдруг князь великий для себя решил,

что мощи Феодосия пора

открыть. Но неудача у двора.

Ведь угасает Всеволод, князья

и не приехали, хоть и нельзя.

Все снова в своих княжествах сидят,

на Всеволода с алчностью глядят,

готовятся, что передел столов

грядёт, а к нему каждый не готов.

Давыд в доверие спешит войти

ко Святополку. Он ведь на пути

преемник, тот, что Всеволоду вслед

займёт престол по истеченьи лет.

А Святополка радует и лесть,

и то, что вскоре сможет власть обресть…

Владимира боятся. Видит Бог,

что не за что, ведь он среди дорог

ни разу «через лествицу» не шёл

и тем средь всех доверие обрёл.

Но войско всей Руси под ним давно.

А мало ли что вытворит оно?

Миролюбивый отрок в детстве, он –

хранитель княжества отца, закон

держал, отпор мог дать всегда,

но ведь не бунтовал он никогда…

Глава 25. Смерть Всеволода

А вот и 91-й год.

Дурные он знамения несёт:

затмения, то бесы, то волхвы.

И в это время, как поймёте вы,

уж половцы на следующий год

идут. Неужто пораженье ждёт?

Ведь та земля Куманией была:

и чёрных там, и белых собрала,

так прежде называли племена.

Объединились и идут. Страна

из многих княжеств словно замерла

и всех столов ворота заперла.

Владимир в Киев отослал своих:

свободнее решать было без них.

А зарево за стенами горит,

хан Шарукан беду для всех творит.

И в сотый раз Владимир удручён:

объединились половцы, а он

князей не мог объединить никак,

где каждый каждому – незримый враг.

Когда ж они поймут: чтоб победить,

всем следует про распри позабыть,

на половцев единым кулаком

ударить… Разговор же их знаком.

Все ждут, чтоб Всеволода хоронить

и заново столы все поделить.

Настала осень, стих пожар огней.

Он в Киев едет за семьёй своей.

Отец уж не выходит из дворца,

в душе горит тревога за отца.

Отец о внуках думает и нём,

а более ничем не удручён.

Сестра его от Генриха бежит,

и в церкви от неё письмо летит

об унижениях, которым он

подверг жену, церквей поправ закон.

Но её ловят, прячут в монастырь…

Проблем немало. Но родная ширь

Владимира смиряла, помогать

ему пыталась, как родная мать…

И Всеволод пред вечностью просил,

чтобы сестру Владимир не забыл

и не оставил. Клятву тот даёт…

Отец же день от дня всё устаёт…

Уехал сын. Предчувствуя беду,

отец зовёт. Тот говорит: «Приду…»

Владимир с Ростиславом у одра.

Похоже, что прощаться им пора.

Нет, Всеволод не стал их поучать.

Владимиру он поручает мать

и сетует, что не давали жить

все родственники, только суд вершить

стремились да выклянчивать столы.

Конечно, они были не правы…

И вот уж в потолок глядит отец.

Земной судьбы означенный конец

так близок. Он одной ногой уж там.

Скользит глазами он по сыновьям

и молится, чтоб в этот горький час

не оставлял его Господь. Тотчас

Владимир просит, чтоб благословил,

как дальше жить, его чтоб вразумил.

Но тот молчит. Уже гонцы летят

всех созывать, как много лет назад.

К исходу дня затих он навсегда.

В дом Мономаха враз пришла беда.

Как быть? Ведь станут многие просить,

чтобы ему великим князем быть.

Заманчиво. Но не ему ли знать,

что сразу же начнут все воевать.

Да, на три года старше Святополк,

хитёр, труслив, но он совсем не волк,

скорей, овца… Но пусть народ поймёт,

кого великим князем назовёт.

Бояре ждали. Он им отказал.

Отца в последний путь он провожал.

Жизнь велика. Успеет он ещё.

Смахнув слезу скупую с влажных щёк,

стал собираться он в обратный путь.

Иди и ничего не позабудь.

Не дай своим врагам торжествовать.

И Святополка незачем встречать.

С ним уезжали все, кто за отца.

Он ехал и не опускал лица.

Знал: трудности да и лишенья ждут.

Но те, кто верят, всё переживут.

Невесело и лошади бегут…

Наутро Святополк явился тут…

Глава 26. Святополк. Новый передел

Владимир, Ростислав к себе идут

по княжествам. Не появившись тут,

узнали, что Смоленск уж отобрал

у Мономаха Святополк. Туда

Давыд отправлен. Нет, не ропщет князь.

«То воля князя», – скажет, помолясь.

Но думает, что этот передел

оставить его может не у дел.

Чернигов удержать бы и Ростов,

Переяславль и Суздаль. Он готов

и Новгород, где сын сидит, хранить.

Чернигов ведь отнимут, может быть,

сейчас он в силе, а Олег придёт,

едва лишь слабину он в нём найдёт.

И Киев ропщет. Святополк не мил.

Он греческих пригрел что было сил,

печерские к Владимиру хотят,

на Святополка даже не глядят.

Могучий Мономах сидит. Туда,

в Чернигов, посылают города,

гонцы с купцами тянутся. Олег

в Тьмутаракани затаился сам.

А половцы всё скачут по лесам,

почувствовав, что вдруг слабее всех

стал Киев. И опять беда грядёт.

Вот-вот Дикое Поле оживёт.

От Всеволода смерти радость в них

возникла, ликований гул не стих.

И половцы потребовали мир,

а это значит – золота, ведь пир

устраивали им князья тогда.

Но Святополк, не ведая стыда,

уклад столетний нарушает враз,

в темницу бросить их – таков приказ.

Безумный, кто сражаться будет, где?

Расходятся кругами по воде

проклятья Мономаха на глупца.

И в Киев посылает он гонца.

Пусть покупает мир любой ценой.

У половцев теперь и тон иной.

Бояре просят Святополка. Он,

своею гордой спесью опьянён,

готов и воевать. Вояка сам

он никакой. Владимир по лесам

в Михайловском уж ждёт монастыре.

И Святополк приехал на заре.

Тут выговорил брату Мономах:

«С кем будешь воевать? В твоих руках

нет ни дружины… Срочно замирись…»

Но Святополк твердит ему: «Смирись.

На битву мы с тобой поедем, брат.

А выиграем, что ж, тогда я рад

и мир у них купить на много лет.

Или боишься?» Но ответа нет.

В раздумьи Мономах. Он клятву дал

и крест со Святополком целовал.

Владимир да и Святополк сей миг

в пещеры – Феодосий чтоб помог,

а с ним, конечно, и великий Бог –

минуту эту горькую постиг.

А Ростислав остался у Днепра.

Идёт Григорий мимо, знать, пора

воды набрать, а воины ну срамить

его, тогда и стал он говорить:

«Настигнет суд вас. Знаю, быть беде.

И вы, и князь найдёте смерть в воде…»

Из Киева уже выходит рать.

Как мало воинов удалось собрать!

Но ни Давыда оба, ни Олег,

который приказаньем пренебрег,

дружин не шлют. Идут они на рать

не побеждать, а просто умирать.

За Святополка спесь таков ответ.

В шатре Владимир им даёт совет –

смириться и просить мир… Воевать –

так Святополк решил. Ни дать, ни взять,

безумцем управляют небеса.

А что потом случилось, слушай сам.

Брат Ростислав убит, такой позор

для русов был неведом до сих пор.

В Чернигове войска сбирает князь.

Такого не бывало отродясь.

В осаде города. В ответе кто?

Убили Ростислава ни за что,

за гонор Святополка. Лишь тогда

мир просит он. Такого никогда

допрежь не знали. Он берёт княжну,

чтоб мир и чтобы обрести жену…

Глава 27. Снова в Переяславль

А вот и 94-й год.

Олег тьмутараканский вновь идёт,

и он с собою половцев ведёт

впервые против брата. И народ

вдруг ужаснулся. Как же можно так?

Ведь вроде бы и брат ему не враг.

Но родовой Чернигов ждёт его,

кроме него, не хочет ничего.

Давыд пред этим в Новгород пришёл,

и выгнал он Мстислава; тот нашёл

приют в Ростове. Обступил Олег

Чернигов, Мономахом пренебрег.

Да, этот враг отныне навсегда.

Уж сорок лет Владимиру. Беда.

Придётся ему город отдавать,

дружины нету, с коей воевать.

Оставил сыну, чтоб того хранить.

Чернигов же в осаде. Стало быть,

прошла неделя, брату шлёт гонца –

готов в Переяславль он убраться,

пропустят их спокойно – сохранит

с Черниговом он мир. Да, знаменит,

но не один же выйдет он на бой.

Наутро проходили, как сквозь строй…

В Переяславле нынче наш герой.

Но начал с главного – войска собрать

да Святополку грамоту послать,

что вновь в Переяславле. За собой

оставил право – половцев стеречь.

И просит он его не пренебречь,

прислать и деньги, да и тех, кто б смог

сражаться вместе, как велит им Бог.

И караваны вновь сюда идут.

Купцы всегда желанны, и их ждут.

Зимою Евпраксию вызволять

пришлось, ей на Соборе выступать,

про истязанья мужа говорить.

Епитимью ей даже наложить

не захотели, раз такой навет.

А было ведь всего двадцать пять лет…

И город возрождает свою мощь.

Теперь и воевать уж он не прочь.

Остёрский городок, что на Десне,

уж строит он осознанно вполне.

Давыда он из Новгорода вон

тем летом выбил. И таков закон:

Мстислав там снова. Младший князя сын,

что Изяслав, отправился один

на княжение летом тем в Ростов.

И в эти дни пустеет княжий стол.

Мы молоды, пока детей толпа

сидит вкруг нас. Напрасные слова…

Стареем. Ничего не сделать тут.

Когда-нибудь все младшие уйдут,

оставив нас со старостью одних…

Да, греков очень много среди них,

тех, кто в Переяславле. В трудный час,

как половцы нацелились на нас,

презрев столь шаткий мир. Известно им:

Владимир, злобной долею томим,

надеяться не может. Кто придёт?

Теперь он сам со всеми бой ведёт.

Константинополь и предупредил,

что Тугоркан погоню снарядил.

Пришли гонцы: «Плати, а то война!»

Их успокоил Мономах. Мол, «нам

от Святополка разрешенье ждать».

Да те и сами, в общем, воевать

и не хотели. Чтоб сомнений дым

развеять, к ним поедет его сын.

А Святославу десять лет едва.

От страха еле говорит слова.

«Не бойся, сын, – он говорит ему, –

тебя на рать меняем. Самому

печалиться не стоит. Час придёт,

врагов наших возмездие найдёт…»

В Переяславль въезжает хан Итларь.

Почёт ему оказывают. Встарь

так принято. Собрались на совет.

Решили выкрасть княжича. В ответ –

убить всех. Но Владимир, видит Бог,

решиться слово рушить всё не мог.

Он взял Псалтирь, страницу отворил

и подтвержденье словом получил.

Всё решено. Назавтра этот план

должны были и выполнить. Он сам

впервые рушит слово. Дорог сын.

Но, как ни выбирай, а путь один…

Глава 28. Разгром половцев. Смерть Изяслава

С утра для Святослава шубу вдруг

везут, чтобы узнать, где он сам-друг.

Выведывают тщательно пути,

которыми потом его везти.

И в полночь, ночь февральская темна,

все к стану приближаются. Стена

из воинов подкралась вдруг к шатру

и, ввязываясь в дерзкую игру,

уводит княжича. Раздался волчий вой –

то знак для нападения стеной.

Никто и оглянуться не успел,

как хан Китана в вечность полетел.

Итларь в Переяславле сладко спит.

Проснулись, князь прийти ему велит:

«Только позавтракайте». Но, едва за стол

уселись, коромыслом дым пошёл,

убили всех. Но княжич был спасён.

Владимиру понятно: вскоре он

на половцев пойдёт. Зовёт их месть.

А Святополк – да он, конечно, здесь.

Зовут Олега. Говорит, придёт.

А после оказалось, что он врёт.

Понятно Святополку уж давно,

что они с Мономахом заодно,

что некогда считать, пора спасать

все княжества. И нет пути назад.

«Идти нам в Дико Поле надо, брат».

Невиданно всё это. Говорят,

что ждали все обычно их приход.

Настаивает Мономах, а тот

с ним соглашается, ведь главный он.

И подчинился Святополк. Смирён,

доверился он опыту, что брат

завоевал, чему и сам был рад.

Олега ждали, но напрасно: «Что ж,

когда-нибудь и сам ты к нам придёшь».

Два дня пути – и половецкий стан

пред ними. Появились, как незван,

всех полонили и разбили всех.

И этот неожиданный успех

обрадовал тут Святополка вмиг.

Итларев сын Олегом был храним,

а надо бы расправиться и с ним.

К Олегу посылают напрямик

гонца: «Убей ты сына иль отдай.

Ну сколько ж может столь богатый край

от половцев набеги принимать?»

А не пора ли съезд им собирать,

чтоб вместе всем страну оборонить?

И Святополк, уж так тому и быть,

согласен с Мономахом в этот раз.

95-й год идёт сейчас.

Сын Изяслав тут Муром вдруг отбил

и к землям Мономаха единил.

Олег не отвечает. Ну так что ж?

Придём к тебе, и ты тогда поймёшь.

Давыд с Волыни с ними заодно.

Вот заперся он в Стародубе, но

осаду нету больше сил держать.

А значит, надо мир им заключать.

И он сидит, не поднимая глаз.

И в Муром уезжает он тотчас.

Над Мономахом вновь звезда взошла.

Под ним почти столы все собрала.

Чернигов не опасен им пока.

Олег же Мурому наверняка

грозить задумал. Половцы опять

хотят с землёю нашей воевать.

Но хан Боняк наголову разбит.

Владимир убедился, что грешит

тот, кто их ждёт: «Иди навстречу им –

и будешь ты всегда непобедим».

Да, хан разбит. Но сам бежал, и вновь

он половцев приводит за собой.

Печерский монастырь разграбил он,

и множество людей ушли в полон.

Нет, хана не догнать. И сей же час

мятежники терзать желают нас.

Олег из Мурома всех гонит прочь.

Нет, крестник не согласен им помочь.

Бой завязался. Изяслав убит.

Олег коварный по степи летит.

Владимир и не ведает, что сын

погиб достойно. Для его седин

немыслимо такое и узнать.

Олег решил и Суздаль враз прибрать.

Сколь горя он принёс земле родной!

Но впереди рассказ ещё большой…

Глава 29. Олег, брат мой…

Задумался наш князь в который раз,

как много горя всем Олег припас.

Но нет ожесточения, готов

он брату написать немного слов.

Он просит вспомнить: «Много ли возьмёшь

с собою, как на Божий суд пойдёшь?

Да, горько, что погиб любимый сын,

но на войне погиб не он один».

Князь призывает мирный дать ответ.

Написано. Едва забрезжил свет,

послал Олегу. Но в безумьи тот

на Новгород, где сын Мстислав, идёт.

И вече вопрошает наш Мстислав:

«Уйду, коль против вы. А если прав,

то на защиту надо вместе встать,

чтоб не сумел Олег людей достать».

Олег оттуда к Суздалю идёт,

но удержать не сможет и зажжёт.

Мстиславу не догнать. Ушёл опять.

Ну сколько его можно догонять?

Сын Вячеслав – пред Мономахом. Тот

к Мстиславу на подмогу его шлёт.

Хотят Олега в Киев привезти,

судить его. Ну как его простить?

Смертей так много, горестей вокруг,

и самый страшный враг – вчерашний друг.

Но вот Мстислав гонца к Олегу шлёт.

Тот согласился, но он не придёт:

он время тянет, чтобы сил набрать.

Мстислав обедал, но Олег опять

тайком, как вор, пришёл. Но не застал

врасплох: Мстислав давно уж воевал.

Переяславцы, половцы идут.

Олег заколебался. Их все ждут.

К Мстиславу Вячеслав уж подошёл.

Олега гнут, а тут и слух прошёл,

что Мономах пришёл, и взвился стяг.

Смутился и Олег. Ну как же так?

«Сам поквитаться он решил со мной

за земли, за Чернигов мой родной?»

И дрогнули все воины, Олег

сдержать не в силах оказался всех.

Бежит он в Муром, пленных вдаль ведёт.

Совсем немного времени пройдёт,

и он не усидит. Оставлен брат

его, что Ярослав. И он не рад.

Ворота открывает, отдаёт

всех тех, кого Олег к ним в плен ведёт…

Да, клятву дал, что больше никогда,

какие бы ни пронеслись года,

не встанет уж на брата, видит Бог.

Не верить наш Мстислав ему не мог.

Задумался Владимир в сотый раз,

за что Фортуна вовлекает нас

в войну с родными. Вот гордыни плен.

И не встаём мы от неё с колен.