Полководцы Древней Руси

Не ведает про это ничего…

Глава 15. У отца в Переяславле

Кончается сорокадневный пост.

В Переяславль мчится он, домой,

семь лет он не бывал там. Боже мой,

как дивно небо при сиянье звёзд!

Он свято соблюдает пост. Даёт

физические силы он, и дух

крепчает. Вот и свет луны потух.

К отцу своему в терем он идёт.

Хоромы жизнью там всегда полны.

Ведь Всеволод любил, чтоб каждым днём

и без него всё было, как при нём.

Ослушиваться слуги не вольны.

Ночь отстояв заутреню, они

сидят в покоях. Так и льётся речь.

Как ни старался Всеволод беречь

сынка, но уж не отрок перед ним –

мужчина. Голубы его глаза.

Со светлой шелковистой бородой.

Да, постарел отец его родной,

но говорить об этом ведь нельзя.

Не так, как раньше, слушает и сын.

Обдумывает, взвешивает он

слова. А прежде слушал, покорён,

не рассуждая. Он такой один.

Привык сыздетства, наблюдая всех,

уметь в проблемы вникнуть и понять,

как говорить и с кем, как размышлять,

чуждаясь детских игр и утех…

Конечно, речь о Киеве зашла.

Корона Святослава всё ж нашла.

И всё. Ничто он больше не хотел,

хоть прежде был хитёр и очень смел.

«Ты, сын, прошу тебя, не забывай.

Когда взойдёшь, так душу сохраняй,

людскими интересами живи,

интригами души своей не рви…»

А вот Владимир сразу уловил

всё то, про что отец с ним говорил.

Чем больше в жизни ты добился злом,

тем меньше верят люди, что круго́м.

Стал князем киевским. И новый враг,

наш Феодосий, что ответил так:

«На пир я Вельзевулов не пойду,

а Каинам навеки быть в аду…»

Он в церкви Изяслава поминал,

его великим князем величал…

«Отец, мне важно мнение твоё…

Вот взял он власть. А заслужил её?» –

«Не изверг, не злодей я, но ума

и разума есть выше мысль сама –

дал в руки Бог престол, так будь, как князь.

Решай всё справедливо, помолясь…

Слаб Изяслав был. Святослав взамен.

И я пошёл за ветром перемен.

И Феодосий меня не клянёт.

Даст мне Чернигов брат – черёд придёт,

обгонишь прочих в очереди ты

и встанешь вровень. Исполняй мечты,

но не форсируй. Времечко придёт,

поверь, и благо в руки упадёт…

Ты войн междуусобных не плоди,

а думай, что же будет впереди…»

Владимир понимал: завет отца

нарушил Всеволод. С его лица

сошёл румянец, ведь он обещал

не нарушать черёд и выполнял

до сей поры. Коварен Святослав,

и брата ненадолго он подмял.

Христовых заповедей мо́щна власть.

В погоне же за властью не пропасть

непросто. За столы всегда борьба

была сильней, пожалуй, чем судьба,

а грешен человек… Что ж, так сказать,

легко в борьбе и душу потерять.

Лавировать порой – тяжёлый труд.

И мысли всё Владимира гнетут:

сумеет ли он страсти одолеть,

чтоб всё, что им задумано, посметь?

Не хочет он раскаянья печать

на старости от жизни испытать…

Вернулся на Волынь, чтоб охранять

от ляхов Русь и договор создать.

А подписали договор, отец

Чернигов получает наконец,

но отобрал князь Переяславль, Ростов

и Суздаль сразу для своих сынов.

Тем самым наш Владимир оттеснён,

и этим он ужасно удручён…

Глава 16. Женитьба Мономаха

Сидел в Волыни он и размышлял –

как на качелях, нынче он летал.

То вверх несут, а то бросают вниз,

лихой судьбы обманчивый каприз…

А вознесут ли дальше, знает Бог.

Лишь одного постигнуть он не мог:

три княжества уже ведь за спиной,

расплата не проходит стороной…

Зима. Сидит уже второй здесь год,

но вот и от отца гонец идёт.

В Переяславль зовёт. Уедет Глеб,

что княжит в доме для своих потреб.

Из Дании Елизавета шлёт –

сестра, что Всеволода, – наперёд

желая мненье Мономаха знать,

а не пора семью ли создавать?

Дочь Гарольда английского, что пал,

прекрасной Гиты руку он бы взял

иль нет? Отец советует: «Решай,

да в выборе жены не оплошай.

Конечно, бесприданница она,

но всё ж дочь короля, а не княжна.

Родство такое может и помочь».

И благосклонно одобряет дочь

Владимир. Много месяцев пройдёт –

и в Новгород тогда письмо придёт;

туда приедет Гита, а потом

в Переяславль венчаться. Всё же дом…

По-русски не владела, но понять

ума хватило, ведь Олег и Глеб,

что Святослава были сыновья,

к Владимиру придирчивее всех…

С тревогою встречали. А она –

девчонка, только силою полна

недетскою. Ей много испытать

пришлось, и не решалась уезжать,

пока была надежда там на трон.

К тому ж родством и с Византией он,

и королевой шведской знаменит.

Она ему поможет. Он взлетит,

такое положение займёт,

о коем здесь и речи не идёт…

Да, попраны права. Восстановить

она их хочет, королевой быть…

С почтением она поклоны бьёт,

князья тогда признали враз её.

Кокетничали с нею. Им не знать

всего, что приходилось испытать –

несчастья, смерть и близких, и родных.

А коль пришлось искать в краях иных

ей долю, так её характер смел,

хорош для развлечений и для дел…

Близ Переяславля её встретил он,

умом во взгляде сразу покорён.

И с первых дней Владимир открывал

в ней то, чего в других он не видал.

Да, вышивает. Греческий, латынь

постигла и жила среди святынь.

Трактатов философских большинство

читала, просвещала и его.

Стрельба из лука, на коне верхом.

Всё чаще он исподтишка, тайком

приглядывался к той, с кем столько лет

им провести придётся. Спору нет…

Всю зиму там готовили поход

на чехов. Просто Болеслав зовёт.

Пора его и отблагодарить,

что Изяслава смог он укротить…

Прославиться победою хотел

наш Святослав среди немногих дел.

Но сам не воевал. В поход он шлёт

Владимира – известен был уж тот,

и сын Олег. Возглавят пусть войска.

Олег разбросан, он наверняка

не сможет сам. Владимир – тот иной,

он увлечён победою, страной.

Богатства не важны. Он знает долг,

поэтому он лучшей из подмог

и станет, чтоб Олега усмирить;

вдвоём они должны и победить.

Вот настаёт семьдесят шестой год.

Владимир собирается в поход.

Владимир возмужал, он умудрён,

не так, как все, на битву смотрит он.

В Чернигов перевозит Гиту он

беременную. Уж таков закон.

Присмотрят там за нею, да и в срок

она подарит сына – даст-то Бог…

Глава 17. Смерть Святослава

Поход был от Волыни. Вместе шли.

Войска свои суровые вели.

А с Болеславом встретившись потом,

все вместе, рука об руку, идём.

А вот уж вскоре там и Чешский лес.

Поосторожней надо было здесь.

В лесу не развернуться, стало быть,

их после леса можно подловить.

Притихли воины. Прежде суета,

теперь же обступила маета.

Но каждый вечер наш Владимир сам

несётся по полям и по лесам.

С одним пошутит, подбодрит других.

Глядишь, и страх у воинов притих.

Спокоен князь, и сами они враз

уж не боятся. Вот и день погас.

Всем спать. Олег с Владимиром не спят,

Посты они проверят все подряд.

И на ночлег. А рано поутру

князь на ногах уж. Знамя на ветру.

Лес расступился. Вратислава рать.

Пора на них и войско направлять.

Сошлись. Уж прогибают пеший строй.

Олег спешит, пора вести всех в бой.

Владимир не спеша стоит. Ему

всё видно сверху чётко самому.

Тут он Олегу: «Левое крыло

веди. За мною правое пошло…»

И вот разбито войско. Наш Олег

стремится город взять быстрее всех.

Владимир осторожен – вдруг там рать?

А поутру уж ляхов не видать.

И оказалось, что до битвы мир

вдруг чехи заключают. Славный пир –

им тыщу гривен выплатить сулят,

но нашим ничего не говорят.

Вот к крепости подходят. Надо брать,

разграбить, а потом её сжигать.

Но жители впустили, платят дань,

не жечь лишь просят. Нет, ты только глянь,

гонцов и в Краков к Болеславу шлют,

вернуться им спокойно не дают.

Мы говорим, что будем воевать,

чтоб чести никому не отдавать.

Вот город Глац все приступом берут.

Нет, Вратислав не помешал им тут.

И властелин Богемии пришёл,

с Владимиром переговоры вёл.

Тот выслушал епископа, сказал,

что откуп Болеславу ведь он дал,

хотя они не брали города.

«Ну что же вам могу сказать тогда?

Такой же выкуп, воинам дары

и тем, кто пал на поле до поры,

такой же откуп и еда для всех

на весь обратный путь. И без помех».

Что делать? Согласились с этим тут,

и вот домой уж воинство ведут.

Пред Киевом почистились – и в путь.

Четыре месяца, не как-нибудь.

Сдружился он с Олегом. Лёгок тот,

не ныл, но Мономах ведь не даёт

такой же лёгкости. Ответствен он

пред Русью. Тех запамятных времён

закон был – передела ждать столов.

Да сын родился. К таинству готов

крещения, да имя не дано.

Они с Олегом едут заодно

в Чернигов. Гита встретит на крыльце,

на шею бросясь прямо при отце.

Он понял: не хватало ей его,

и сладко на душе у самого.

Мстиславом и Гарольдом наречён

сей первенец. А Святослав – так он

благодарить-то князя не спешит,

«Изборник» новый смело он вершит.

А в Туров уж потом наказ дают

поехать. Ближе к Киеву ведь тут.

Но в Туров ненадолго. Князь зовёт.

Задумал на Балканы он поход.

Не время. Глеба в помощь он даёт,

а следом и известие идёт,

что умер Святослав. Вновь все пришли.

Делёжка наступает для земли.

И Всеволода прочат. Может, прав.

Но ведь гуляет где-то Изяслав.

Нет, не решится он престол занять.

Знать, Изяслава следует искать…

Глава 18. Великий князь Изяслав

И всё же в Киев Всеволод идёт.

Переяславль он снова отберёт.

А Глебу выпал в Новгород ведь путь.

«Про Туров ты, сынок мой, позабудь.

Садись в Чернигов, а, как бывший князь,

держи Смоленск неспешно, помолясь…»

23 года – и Чернигов. Но

ведь Изяслав живой, и всё равно

всё ненадолго. Но Роман бежит

с Чернигова в Тьмутаракань. Лежит

пред ними юг, но с севера беда

пришла в те стародавние года.

Всеслав опять на Новгород пошёл.

На помощь Мономах тогда пришёл.

Всеслава отправляются искать.

Куда там – не так просто и поймать.

Поход на Полоцк нужен. Минул год,

и Всеволод – с ним Мономах идёт –

собрался в путь. И тут приходит весть,

что Изяслав у Киева, чтоб здесь

свои права бесспорно предъявить

и с братом о судьбе поговорить.

В Волыни он обжился в эти дни.

И близ Горыни встретились они.

С коней сошли. Обнялся Изяслав.

А Всеволод, не отнимая прав,

столы делить с ним начал в тот же час.

Чернигов снова Всеволоду даст,

Олега же в Чернигов – под надзор,

а Святополку – Туров. Много зол

в такой делёжке. Лихорадит всех,

а Мономах в Смоленске без помех.

Вольно́ им земли надвое делить,

а Изяславу в Киеве царить.

Июль идёт, 77-й год.

И Киев князя нового там ждёт.

Глеб в Новгороде всех давно мутил,

и Изяслав сместить его решил.

Сын Святополк отправлен им туда.

Казалось, словно было так всегда.

На Полоцк все по зимнему пути

войска сбирают, чтоб туда идти.

Со Святополком им идти на бой.

И половцев им Всеволод с собой

послал. Они жестоки, видит Бог.

Не раз Владимир посреди дорог

припомнит это. «Им Господь судья, –

он часто говорил себе, – не я…»

А на подходе к Полоцку они

громили русов просто во все дни.

Не выдержал Владимир, их прогнал.

Вернулись, ведь не всё ещё собрал

хан половецкий среди той войны.

А Мономах, как прежде, видит сны,

где Русь едина и где розни нет…

Мечте заветной уже много лет.

И Полоцк взят, разграблен и сожжён.

Всеслав пропал, словно и не был он.

Всеслав был сломлен. Но какой ценой

Владимиру даётся каждый бой!

Где это синеглазое дитя?

Его и не припомнишь. Не шутя,

спокойный князь несёт нелёгкий груз.

И, я даже сказать не побоюсь,

могучей хочет видеть Русь свою,

а он почти всю жизнь ведёт в бою.

Конец тому настанет ли, Бог весть.

Как много тех, что уж погибли здесь!

К отцу, в Чернигов, к сыну и жене,

он триста гривен серебра вполне

везёт отцу с победою сейчас.

Как переменчива судьба у нас!

То со щитом мы, а то на щите,

то мы в богатстве, то мы в нищете…

Как удержаться, ведает лишь Бог.

Молись, чтоб подсказать тебе Он смог!

Там жил Олег, товарищ ратный; он

был недоволен долей испокон,

Владимира ценил и уважал,

отцом был крёстным сыну. Но дрожал

в душе сопротивленья дух. Сказал,

чтобы его Владимир поминал

всегда добром. Едва настала рань,

к Борису он бежит в Тьмутаракань…

И собирается в дорогу князь.

Нарушен мир. Он едет, помолясь,

ребёнка и жену с собой везёт.

Он знает: скоро вновь к ним враг придёт…

Глава 19. Смерть Изяслава

Все затаились в городах своих.

На мир надежды голос вовсе стих.

Уехал ведь Олег не для того,

чтобы забыли сразу про него.

Чернигов, что отцовский был, вернуть

он хочет. Не напрасно ныла грудь

Владимира, предчувствуя беду:

«Ну как я с другом воевать пойду?

Олег с Борисом вдруг на Русь идёт,

с собой проклятых половцев ведёт».

Но Всеволод не стал подмоги ждать.

Навстречу вышел. Полегла вся рать.

Борис с Олегом – землю разорять,

Чернигов в свои руки возвращать.

До Киева наш Всеволод идёт.

Олег тогда в Чернигов и войдёт.

Вот гробу он поклонится отца,

с боярами спешит он мириться.

Клянётся честно править. А Борис

и половцы всех грабили. Смирись.

Они к Чернигову: «Князь, помоги…»

Нет, не поможет. Тяжелы шаги…

Владимир понял: битв не избежать.

И в этих битвах надо побеждать.

Такая жизнь – бороться за столы.

Наверно, понимаете и вы,

что не уступит никому никто.

Хотя все и родные, но зато

терять не станут то, что им дано,

ведь с древности так и заведено.

К Переяславлю Мономах идёт,

а ведь никто его там и не ждёт.

Бессмысленно путь преграждать ему,

ведь он всегда воюет по уму.

Со Всеволодом Изяслав идёт,

и Ярополк дружину к ним ведёт.

Борис с Олегом помощь враз искать

помчались, чтобы им не уступать

Чернигов. Тот в осаде много дней.

Ворвались в город. Что всего страшней –

спалить его решили. Так не взять…

А тут уж и врагов пора встречать,

не дать объединиться. Вот Олег,

что на беду такую всех обрек.

Да, смотрят друг на друга. В этот час

Олег просил Бориса в этот раз

в бой не вступать. Но завязался бой,

и пал Борис, сражённый вдруг судьбой.

Ещё неясно, чья победа тут.

Владимир видел: конницу сметут,

заминка вышла – знать, была беда.

Какая – позже он узнал тогда.

И вот Олегова прогнулась рать,

готова всё сраженье проиграть.

Бегут. Их не преследовали, нет.

И вот тогда явилось всё на свет.

В бою удар смертельный нанесён,

и Изяслав, уже не с ними он.

Погиб. Убитых и не сосчитать.

Сам Изяслав, Борис, почти вся рать…

Черниговцы услышали про бой,

и дверь сама открылася собой.

Владимир с Ярополком, чтоб прогнать

прочь половцев. Да не смогли догнать.

Идёт 1078-й год,

И Всеволод стол киевский займёт.

И снова делят и столы, и власть.

Такая вот у княжества напасть.

Чернигов сыну, Суздаль и Ростов,

да и смоленский оставляет стол.

А Ярополк уедет на Волынь,

брат Святополк всё в Новгороде. Синь

небес осенних многих примирит.

Он Ярополку Туров уж дари́т.

Роман – в Тьмутаракани, а Олег

пусть Муром занимает среди рек.

Владимир власти силу сознаёт,

но горько на душе, он не поёт.

Вторым он стал, враз обойдя иных.

А значит, средь врагов его лихих

и Изяслава дети, те, кому

был Святослав отец… а по уму –

и Ростиславовичи, и Давыд…

Всё это грузом на душе лежит…

Страшит да и пугает его власть,

ещё в боях натешится он всласть.

До Киева ведёт далёкий путь…

Ты детские мечты не позабудь…

Глава 20. Всеслав и Любеч

А Всеволод из мудрого в тот час

в коварного властителя на раз

вдруг обернулся, словно между дел

не понимал, к чему ведёт раздел.

Роман тьмутараканский вдруг идёт,

и половцев с собою он ведёт

на Киев, на Чернигов, Переяславль…

Надежды свои тщетные оставь…

Из окруженья Анны, что жена

у Всеволода, сразу в стремена

те половцы и мчатся, чтоб скорей

договориться с теми, кто смелей.

А Всеволод у Переяславля встал.

Гонец же прямо к половцам попал:

«Всё даст вам князь. Романа прочь гони,

не то войной прервутся ваши дни…»

И половцы согласие дают.

Роман на Всеволода тут как тут,

да только помогать никто не стал.

Роман враз в половецкий стан влетал.

Разгневанный, он к хану: «Как же так?»

Тот отвечает: «Мне сей князь не враг.

Решил я замириться с ним и жить».

Роман кричит, ничем не дорожит…

Один взгляд хана, сабли взмах – и вот

убит Роман, а хан вослед ревёт:

«Все кости разбросайте по степи…»

Вот до чего был хан тот нетерпим!

Тьмутаракань – у Всеволода. Что ж…

Глядишь, и все столы так соберёшь…

Владимир – во Чернигове. Беда!

Сгорело при пожаре всё тогда.

С чего начать? И каменный им храм,

храм Спаса, нынче восстановлен там.

Едва закончили, Всеслав идёт,

и половцев он на Смоленск ведёт.

К Смоленску подошёл, а тот горит.

Теперь уж он Всеславу отомстит.

Пошёл по землям, всё горит огнём.

Всеслава не боялся он ни днём,

ни ночью. Понял его волчий нрав –

на беззащитного всей стаей. Прав.

От сильного он убегает вмиг.

И это уж Владимир наш постиг.

С душой ожесточённой он идёт

и мстит врагу, хоть убегает тот.

Ударом отвечать всем на удар

мгновенно научился он тогда.

Горят селенья, множится добро.

И вправду, жизнь устроена хитро.

Смоленск сожгли, Чернигов сжёг он сам,

к Чернигову вернулся по лесам.

Шёл города отстраивать черёд.

Роптал вконец измученный народ.

Но надо было всё восстановить,

ведь, право, многим негде было жить.

Задумал неприступный замок он

отстроить. Поглядел со всех сторон

и Любеч приглядел с его горой.

Для обороны строил замок свой.

Вдоль его стен – котлы, что для смолы.

Крутые стены, а ходы смелы.

Там много врыто ёмкостей с зерном.

Он больше года провести мог в нём.

Смоленск, Чернигов, Суздаль – всё в лесах.

Строительство. И смолкли голоса.

Отстраивают все свои дома.

Когда стояла прошлая зима,

к отцу он по дороге ночевать

не оставался. Людям проживать

в землянках приходилось. А теперь

стоят дома. И, ты уж мне поверь,

стихает ропот. Возрождают жизнь.

От половцев народ уж не дрожит.

Построив дом и землю засадив,

детей растят с надеждою в груди.

Как быстро забывается в миру

война былая! Колос на ветру,

ребёнок в люльке, добрая жена.

И снова возрождается страна!

А ведь казалось, сожжено дотла.

Но Фениксом восстать земля смогла.

Хозяйский глаз повсюду: без него

не возродить, пожалуй, ничего.

Чернигов поднимает во весь рост.

Смоленск растёт. На материалы – спрос.

Хватает мастеров. И дорог всем

сей князь, что избавляет от проблем…

Глава 21. Каким был Мономах

И наконец-то миг такой настал:

рачительным хозяином он стал.

А впрочем, он всегда таким и был,

как сызмальства отец его учил.

Вставал он рано, для молитвы – час.

Потом дела вновь поджидают нас.

Амбары, все постройки обойдёт,

работу для себя всегда найдёт.

Что на полях? Как люди? Есть ли спор?

Несётся по делам во весь опор.

Верхом поедет в ближнее село

проверить: а зерно ль не полегло.

А летом по селениям скакал.

Дома там были. В них и отдыхал.

И в клети, и в амбары сам был вхож.

Рачительнее князя не найдёшь.

Не передоверял своих забот

ни дома, ни на поле боя тот.

Всё сам. С себя и спрос совсем иной.

Неважно, это холод или зной…

Проверит, стража как дозор несёт.

От глаз его никто вас не спасёт.

Потом уж книги, порученья всем.

Сон пред обедом лечит от проблем.

Остаток дня – с женою и детьми.

Пять лет уже Мстиславу, и они

его уж посадили на коня.

«Ещё один сынок есть у меня.

Его в честь Изяслава я назвал…»

Без Гиты он ни дня не пребывал.

Она, хоть неулыбчива, была

и предана ему, и с ним мила.

Коль не война, с собой её возил.

Не замечал как будто, но хранил

в душе всё то, что говорит она,

любимая и добрая жена.

Вниманья на слова не обращал,

но всё, что говорит, запоминал.

А на войне, когда она не с ним,

то облик, хоть неясен и незрим,

грел душу. Не хватало. Как тут быть?

Конечно же, скорее победить…

Она ему рожает сыновей.

Нет для него желанней и милей.

Вслед Святослав, за ним идёт Роман,

и Ярополк, и Вячеслав – все там.

Андрей – последыш. Двое дочерей,

когда уже за сорок было ей.

Пока же подрастает сын Мстислав.

Его с собой он на охоту брал –

на тура и на вепря, да медведь

и лось. Ему хотелось всё успеть.

«Не бойся на охоте, – говорил,

там жизни тренировку проводил. –

Не бойся вепря, на войне тогда

не струсишь ты, поверь мне, никогда».

Такая сила Господом дана.

Коней в степи вязал за стремена.

А тур однажды рогом пропорол.

Бодали лоси. Много разных зол.

На бёдра ему вскакивал медведь.

Но Бог берёг. Руси он нужен ведь.

С коней он падал, ноги повреждал.

Он смолоду себя не сберегал.

До Киева с заутрени скакал

и сам туда к вечерне прибывал.

Бесстрашен был он и непобедим.

А что с ним станет дальше, поглядим.

Вот жизнь! Едва кто приходил на Русь,

как Мономах, вставая в стременах,

откуда силы – только уж не трусь –

несётся на врагов. Ты только в снах

представь себе такое. Не дай Бог!

Как всё это выдерживать он мог?

Любил отца, сестёр своих любил.

Брат Ростислав ему подмогой был.

Хоть сводный брат, но был родных родней.

Учил его на протяженьи дней.

Отцовскою любовью полюбил,

охотился с ним часто, говорил,

как надо князю мудро управлять,

рассказывал про всё, что надо знать,

и вспыльчивость, и молодость прощал

и часто, коль свободен, навещал…

Да, всё это, покуда нет войны.

Но в годы те дремучей старины

война всем верховодит да и власть.

А надобно и в битве не пропасть…

Глава 22. Походы в 80-х годах…

В невиданное времечко, зимой,

на Стародуб войска направив, в бой

вдруг половцы пошли. Владимир-князь

собрал дружину, Богу помолясь.

Хоть и не отдохнули от боёв,

но жаль терять всем, всё-таки своё.

И скачут снова половцев гонцы,

прощаются с детишками отцы.

Теперь уж князь научен – рать собрал

и быстро в бой на половцев погнал.

Они быстры, они хитры… как знать,

промедлишь – и победы не видать.

И мчится он к Десне наперехват.

Сам чёрт его дружине был не рад.

Врагов они на ломкий лёд теснят

и всё это победой завершат.

Два хана взяты в плен, но третий есть.

Так не ленись, гони что силы здесь.

И третий хан бежит, бросая всё.

Так Мономах пленённых им спасёт.

Велел их по селеньям развезти.

Те молятся: «Господь тебя прости!»

«Всех выкуплю, все до́роги для нас», –

таков был молодого князя сказ.

О нём стихов слагаются слова

и песни уж поют. Судьба права: