Смерть ей к лицу. И по работе

— Я зафиксировала улику. Что не так?

— А то, что Соколов, получив твою экспертизу, наотрез отказался подписывать акт передачи дела! — Кузнецов попытался надавить на дверь, но цепь натянулась с издевательским звоном. — Он притащил твой акт к начальству, заявил, что у него на руках «железные» основания для подозрений, и прямо с утра выбил ордер на досмотр Лены Савельевой! Передача дела заблокирована, руководство в бешенстве, а Соколов уже трясет девчонку!

Я невольно улыбнулась. Антон, конечно, вечно невыспавшийся трудоголик, но мертвую хватку у него не отнять. Успел-таки.

— Ну, значит, Соколов хорошо делает свою работу, в отличие от некоторых, — хмыкнула я. — А то, что Лена носит красный шерстяной кардиган и ходит с расцарапанной щекой, делает математику совсем простой.

— Этот ноготь должен был потеряться! Или оказаться «непригодным для анализа»! — сорвался Кузнецов. — Ты понимаешь, чьи интересы ты задела?! Мне звонили сверху! Ты должна отозвать заключение, сославшись на ошибку лаборатории, Вася.

В коридоре Гена возмущенно ахнул: — Подлог улик?! Какая невообразимая пошлость! Мерзавец! Позвольте, Василиса, я явлюсь ему и доведу до кондрашки!

— А я ему на ботинки плюну! — поддержал писклявый голос из темноты.

— Спокойно, мальчики, — вслух сказала я.

Кузнецов осекся: — Что? Какие мальчики?

— Это я своим внутренним демонам, которые требуют проткнуть тебе глаз, — ледяным тоном ответила я. Улыбка сползла с моего лица. — Слушай сюда, Кузнецов. Моя работа — резать мертвых и писать правду. Если ты привык прогибаться под папиков своих мажоров — это твои половые трудности. Экспертиза в базе. Отзывать я ничего не буду.

— Ты пожалеешь об этом, Навская, — процедил он, бледнея от злости. — И твой хахаль на дорогой тачке тебя не спасет, когда Аристархович выкинет тебя из морга по статье.

— Дверь закрой с той стороны. Сквозит, — процедила я и с силой захлопнула дверь прямо перед его носом.

Замок щелкнул. Филя удовлетворенно фыркнул из темноты: — Так его, хозяюшка! Кофейку сварить перед сменой? Я там алгоритм у кофемашины обновил, теперь она пенку делает пышнее!

Смена гардероба заняла ровно десять минут. Шелковое платье отправилось в чехол, а на его место пришла моя любимая, проверенная временем рабочая «броня»: плотные черные джинсы, водолазка, которая (какое удачное совпадение) идеально скрыла следы собственничества Ника на моей шее, и массивные берцы. Сверху — косуха, под одежду — серебряная лунница камуфляж от призраков.

Прежде чем ехать в свой подвал к мертвым, я решила заскочить к живым. Точнее — в свою «Лавку чудес» на Гороховой.

Колокольчик над дверью звякнул, впуская меня в теплое помещение, пропитанное запахами сушеной полыни, можжевельника и терпкого кофе.

За прилавком никого не было, зато из подсобки доносилось недовольное бормотание.

— Я тебе русским языком говорю, если ты не перестанешь тянуть ветки к кактусу, я тебя на балкон выставлю! И мне плевать, что у тебя там чакра сохнет!

Я усмехнулась и заглянула в подсобку. Моя помощница Зоя, сверкая россыпью рун на шее и копной разноцветных дредов, сурово отчитывала раскидистый папоротник. Тот, казалось, виновато поник листьями. Зоя, как истинный потомок мавок, с растениями общалась лучше, чем с людьми.

— Привет, флористам-садистам, — поздоровалась я, проходя к столу с документами.

— О, начальство! — Зоя мгновенно переключила внимание с папоротника на меня, окинула цепким взглядом и хитро прищурилась: — Судя по блеску в глазах и тому, что ты пришла в водолазке, командировка Ника закончилась весьма продуктивно.

— Твоя проницательность пугает, — хмыкнула я. — Как у нас дела по кассе и записям? Туристы не разнесли витрину?

— Туристы сегодня тихие, — Зоя пододвинула ко мне амбарную книгу в кожаном переплете. — Скупили половину приворотных свечей из парафина и три «древних амулета» из эпоксидки. План по магловской выручке закрыт. А вот по твоей части, как медиума, есть запрос на выходные.

Я открыла книгу. Моя главная специализация стоила дорого и требовала много энергии. Я не вызывала духов, чтобы спросить, выйдет ли Машенька замуж за Петеньку.

— Семья из старого фонда на Васильевском, — Зоя ткнула пальцем в исписанную строчку. — Жалуются на полтергейст. Говорят, кто-то по ночам бьет посуду, воет в вентиляции и прячет ключи.

— Это не ко мне, это к Филе, — я поморщилась. — Явно домовой обозлился, или они ремонт без спроса затеяли. Продай им сбор из зверобоя для окуривания и скажи, чтобы блюдечко с молоком и медом за печку поставили. Не сработает — тогда поеду.

— Сделаю, — кивнула травница, делая пометку на полях.

— А, и еще, — я закрыла амбарную книгу. — Свяжись с упырями. Влад на днях маякнул, что им понадобятся мои услуги медиума на этой неделе. Пусть приходят завтра, вечером. Часам к восьми. Только предупреди, чтобы приходили сытыми и без своих фирменных закидонов, а то я за себя не ручаюсь.

— Записала. Завтра вечером у нас вампирский час, — хмыкнула Зоя. — Тебе сегодня в ночь на Обводный?

— Угу.

Я расписалась в журнале, проверила наличие полынных саше в ящике стола (для морга лишним не бывает) и, попрощавшись с Зоей, пошла к машине. Впереди ждал подвал, запах формалина и, вероятно, куча новостей.

***

Красный кирпич здания на Обводном канале встретил меня привычной вечерней сыростью. Я припарковала машину, захлопнула дверцу и с наслаждением вдохнула прохладный питерский воздух, прежде чем спуститься в свое личное царство мертвых.

Внутри морг дышал стерильным холодом кафеля, монотонным гудением люминесцентных ламп и тем самым специфическим коктейлем запахов из хлорки, формалина и крепкого кофе, который не выветривался отсюда никакими сквозняками. Для кого-то — кошмар наяву, а для меня — гарантия абсолютной стабильности. Здесь никто не суетится, не орет и не требует невозможного.

Первым делом — в раздевалку. Металлический шкафчик скрипнул, впуская меня в рабочую рутину. Я стянула косуху, следом через голову сняла водолазку, поежившись от гуляющего по помещению сквозняка. Пальцы машинально коснулись шеи. Моя легкая ведьминская регенерация уже сделала свое дело — багровый след от зубов Ника побледнел, превратившись в едва заметное желтоватое пятно. Я выудила из косметички тюбик плотного тональника, выдавила каплю на палец и в пару вбивающих движений скрыла остатки бурной ночи. Не хватало еще, чтобы Владлен Аристархович, наш Антихрист во плоти, случайно спустился со своего второго этажа и начал нудить про моральный облик судмедэксперта.

Облачившись в темно-синий хирургический костюм и втиснув ноги в резиновые сабо, я принялась воевать с волосами. Мелкие бесячьи кудри, как обычно, сопротивлялись, цепляясь за резинку, но после короткой и безжалостной схватки я все же скрутила их в тугой небрежный пучок на затылке.

По пути в свой кабинет я заглянула в секционную. Оттуда доносились приглушенные аккорды «Арии» и недовольное ворчание.

Дядя Миша, затянутый в плотный клеенчатый фартук, стоял у пустого металлического стола со шлангом в руке и методично окатывал нержавейку водой, наводя идеальную стерильность. Рядом, переминаясь с ноги на ногу, топтался наш студент-санитар Толик. Один наушник у него сиротливо болтался на проводе, челюсть ритмично перемалывала жвачку, а весь вид излучал вселенскую тоску по свободе.

— …я тебе в третий раз повторяю, студент, — гудел дядя Миша, перекрывая шум воды. — Бирки мы вяжем на большой палец ноги. Не на мизинец. Она с мизинца соскользнет, пока каталку по коридорам трясут, и уж тем более не на шею, мы тут не собакам ошейники надеваем. Понял? — Да понял я, Михаил Потапыч, — тоскливо протянул Толик, бросая красноречивые взгляды на настенные часы. До конца его смены оставались считанные минуты. — Я случайно перепутал, ну с кем не бывает. — В морге, Толик, ошибки бывают только один раз. Дальше — уголовка за халатность, — философски отрезал дядя Миша и, повернув голову, заметил меня. Суровое лицо санитара дрогнуло в подобии улыбки. — О, Василиса Михайловна. Вечерочек.

— И вам не хворать, — я прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Что, Толик, гранит медицинской науки оказался слишком твердым?

Студент смущенно шмыгнул носом. — Здравствуйте, Василиса Михайловна. Да я просто… ну, это… с непривычки. — Ничего, привыкнешь. Или сбежишь в косметологию, магнезией прыщи мазать, — усмехнулась я. — Свободен, студент. Твое время вышло.

Толик просиял так, будто я только что объявила ему амнистию. Он торопливо стянул перчатки, не глядя зашвырнул их в желтый контейнер для отходов класса «Б» и, буркнув что-то прощальное, испарился со скоростью звука.

Дядя Миша только покачал головой, закручивая вентиль с водой. — Зеленый еще. Мертвых боится больше, чем живых. Зачем в мед пошел — непонятно. Кофейку налить? Я только заварил, по-нашему, по-крепкому. — Спасете мне жизнь, дядь Миш. Занесите ко мне, как закончите.

Шаркая подошвами сабо по кафелю, я двинулась дальше по коридору, в свою каморку. Кабинет без окон встретил меня привычным уютом. Стол, заваленный папками, старенький микроскоп в углу, ящик стола, надежно хранящий пучок сушеной полыни от мелких бесов, и системный блок, который при включении загудел, как турбина идущего на взлет самолета.

Я бросила пропуск на стол, упала в скрипучее офисное кресло и потянулась к стопке бумаг. Никаких тебе серийных убийц, сложных отравлений с ритуальным подтекстом или угрожающих звонков от Кузнецова с требованием подделать улики. Благодать.

Пальцы привычно пробежались по строчкам в сводке: пьяная бытовая поножовщина на Лиговке, инфарктник из Купчино, неудачно упавший с лесов строитель. Классика земного бытия. Смерть, как она есть, без магии и пафоса.

Дверь тихо приоткрылась, и дядя Миша молча поставил передо мной пузатую кружку с надписью «Утро начинается не с кофе». Над черной, густой жидкостью поднимался горячий пар.

— Наслаждайтесь, Василиса Михайловна, — басовито сказал он и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Я сделала осторожный, обжигающий глоток. Кофе у санитара всегда получался термоядерным, от такого даже вчерашний инфарктник бы встрепенулся, но для ночной смены — самое то. Тишина подвала мягко обволакивала, пахло свежезаваренными зернами и старой бумагой. Смена обещала быть восхитительно, невероятно рутинной. И это было прекрасно.

Ночная смена, вопреки всем законам подлости, действительно оказалась тихой. Никто не врывался в секционную с криками, Антихрист не спускался со второго этажа метать молнии, а Кузнецов, видимо, переваривал обиду и больше не отсвечивал.

Даже призраки свежепреставленных вели себя на редкость прилично. Парочка бедолаг, чьи тела привезли под утро, просто вяло маячили под потолком, осознавая свой новый статус, и тихо таяли в воздухе, готовясь к переходу за Грань. Никаких криминальных тайн, никаких воплей об отомщении. Чистая физиология и немного бумажной волокиты.

Единственным событием за ночь стало короткое сообщение от Влада, звякнувшее на телефоне еще в среду вечером: «Будем завтра к 20:00. Как договаривались. Мы сытые. (Ну, почти). Готовь спиритическую доску или что там у вас, медиумов, сейчас в тренде». Я тогда только хмыкнула, отстучала в ответ лаконичное «Без фокусов, иначе спущу Филю», и отложила телефон. Упыри — клиенты денежные, но суетливые и с гонором.

К обеду четверга я, наконец, закончила с бюрократией. Отчиталась на пятиминутке, передала дела заступившему на смену Илье Петровичу, который традиционно бубнил про сквозняки и радикулит, и с чистой совестью переоделась обратно в цивильное.

Питер встретил меня классической серой хмарью и мелким, моросящим дождем, который даже не пытался притворяться романтичным. Я забралась в промерзший салон своей машины, завела мотор и включила печку на максимум. Тело гудело от усталости, в глазах словно песка насыпали, но внутри было спокойно.

Впереди маячил путь до Петроградки, горячий душ, законные несколько часов сна в обнимку с подушкой и подготовка к вечернему сеансу. Общаться с упырями на пустой желудок и невыспавшуюся голову — плохая примета. Можно случайно кого-нибудь проклясть, а мне потом опять Зое штраф в кассу платить за испорченную репутацию салона.

Глава 7

Они сидели напротив меня по ту сторону рабочего стола, как три бледные моли, пересмотревшие магловских фильмов про самих себя.

Влад, как всегда, излучал ауру элегантного превосходства, упакованного в кашемировое пальто стоимостью с мою почку. Слева от него замер молчаливый и угрюмый Саша, а справа нервно постукивала идеальным маникюром по столешнице Элла. Девица весь вечер сверлила меня ревнивым взглядом красных глаз, будто я собиралась отбить у нее Влада прямо здесь, на столе, даже не помяв свой строгий брючный костюм. Можно подумать, мне своего клыкастого дома не хватает.

Никакого хрустального шара, свечей или благовоний. Я сидела в рабочем кресле, а между нами, на затертом дереве столешницы, лежал темно-серый мужской пиджак. Брендовый, пахнущий дорогим табаком и застарелым страхом.

Я вздохнула, придвинула пиджак к себе и положила ладони на плотную ткань.

Закрыла глаза. Дыхание замедлилось, звуки лавки ушли на задний план. Я потянулась сознанием в темноту, ища остаточный энергетический след хозяина вещи. Нащупала нить — холодную, натянутую. Ухватилась за нее и привычным усилием воли начала приоткрывать Грань, чтобы вытянуть душу на разговор.

Щелк.

Нить лопнула. Ощущение было таким, словно мне по мозгам со всей дури щелкнули тугой резинкой. Я поморщилась, не открывая глаз, выдохнула и потянулась снова. Нащупала огрызок связи, вцепилась крепче, потянула...

Щелк.

Разрыв. Снова глухая пустота.

Я открыла глаза, моргнула, прогоняя легкую резь под веками, и с отвращением отбросила пиджак на середину стола.

Влад вопросительно приподнял идеальную темную бровь. — Ну и? — бархатно поинтересовался он. — Связь плохая, Василиса? — Кому принадлежала эта шмотка? — хмуро спросила я. — Обычному человеку. Смертному. Какая разница? — Разница в том, Влад, что нить рвется на подходе к Грани. Я не могу вытянуть его через эту вещь, якорь не работает.

Влад еле заметно нахмурился. Элла фыркнула, скрестив руки на груди: — Может, ты просто теряешь хватку, ведьма? — Элла, золотце, — процедила я, глядя ей прямо в глаза. — Еще один комментарий в моем салоне, и я засуну этот пиджак тебе в глотку.

Она зашипела, обнажив клыки, но Влад небрежно поднял руку, останавливая ее.

Я раздраженно выдохнула, достала телефон и быстро набрала сообщение Нику. Мы планировали поужинать после этого сеанса, но у Грани, видимо, были другие планы. «Ужин отменяется. Независящие от меня обстоятельства», — отправила я и сунула мобильник обратно в карман брюк.

— Мне нужно кое-что проверить напрямую, — я перевела тяжелый взгляд на Влада. — Я надеюсь, тело хотя бы есть? Он переглянулся с Сашей. — А тебе зачем? Раньше всегда хватало личной вещи. — Раньше хватало. Сейчас — нет. Тело есть? — Есть, — неохотно ответил Влад. — На кладбище. Закопано. — Замечательно.

Я оперлась руками о подлокотники, тяжело поднялась и сняла с вешалки свое пальто.

— Ну что ж, мальчики и девочки, — я мрачно усмехнулась, застегивая пуговицы и поправляя сапожки на каблуке. — Едем на кладбище. И захватите лопаты.

Старая часть кладбища встретила нас непроглядной теменью, сыростью и кривыми силуэтами покосившихся оград.

Я благоразумно осталась стоять на узкой асфальтовой дорожке. Мой строгий брючный костюм, кашемировое пальто и, главное, замшевые сапожки на каблуке совершенно не предназначались для форсирования раскисшего питерского суглинка.

Я достала из кармана электронку, сделала глубокую затяжку и выпустила в стылый ночной воздух густое облако пара с запахом лесных ягод. Сладкий химический аромат причудливо смешался с запахом прелой листвы и сырой земли.

В паре метров от меня, в свете тусклого фонарика, кипела работа.

Никакого надгробия, креста или таблички здесь не было и в помине. Просто просевший холмик земли между двумя старыми, заросшими мхом могилами. Классический безымянный «подснежник», который пополнил городскую статистику пропавших без вести.

Влад и Саша, скинув свои дорогущие пальто и пиджаки (которые теперь с брезгливой миной держала на вытянутых руках Элла), орудовали лопатами. Оказалось, что даже упырям с их сверхскоростью и силой тяжело ковырять слежавшуюся, промерзшую землю. Белоснежная рубашка Влада уже покрылась грязными пятнами, а дорогие туфли Саши безнадежно увязли в глине.

Глухой стук железа о камни ритмично нарушал кладбищенскую тишину.

Я философски пожала плечами, глядя на этот филиал трудового лагеря для кровососущих. Искренне жаль мне покойника не было. Не нужно быть гениальным следователем Соколовым, чтобы сложить два и два. Если твой пиджак пахнет дорогим табаком и страхом, а тело закопано упырями в безымянной яме — значит, ты сам крупно облажался. Правило теневого Петербурга номер один: не имей общих дел с вампирами. Правило номер два: если уж связался — не вздумай у них воровать. А этот гений, судя по всему, решил проверить на прочность оба пункта.

— Вы там скоро? — меланхолично поинтересовалась я, стряхивая невидимую пылинку с рукава пальто. — У меня ноги мерзнут.

— Еще метр, — процедил Влад сквозь зубы. Он с силой вогнал штык лопаты в землю, отбросил ком глины и злобно сверкнул в темноте красными глазами. — Если бы ты нормально работала с якорем в теплом салоне, Василиса, мы бы сейчас не занимались ландшафтным дизайном!

— Если бы вы нормально кончали своих должников, не повреждая им энергетику, мне бы не пришлось стоять тут в парадном костюме, — парировала я, делая еще одну затяжку. — Копай давай.

Спустя десять минут ритмичный шорох земли сменился глухим, деревянным стуком. Лопата Саши ударилась о крышку гроба.

Крышка поддалась с глухим, натужным скрипом.

Из раскопа мгновенно потянуло сырой землей, старым деревом и тяжелым, стылым холодом. Для меня, человека, проводящего половину жизни на Обводном, это был обычный рабочий фон, а вот для вампиров с их обостренным обонянием — сомнительное удовольствие. Саша тихо и витиевато выматерился, отворачиваясь от ямы.

Я спокойно достала из кармана пальто пару черных нитриловых перчаток — привычка таскать их с собой въелась намертво — и с негромким щелчком натянула на руки. Заглянула вниз, насколько позволял свет фонарика.

— Вы его что, в чужой гроб запихнули? — приподняла я бровь, разглядывая потертую обивку, которая явно была старше самого покойника лет на сорок.

Влад раздраженно скрипнул зубами. Грязь на его щеке делала его похожим на трубочиста-неудачника. — Какая разница? Это была оптимизация процесса! Не везти же его в багажнике до крематория.

— Оптимизаторы, — хмыкнула я. — Поднимайте ящик сюда, на дорожку. Я в вашу грязь не полезу. И так из-за вас ужин отменила.

Саша снова недовольно заворчал, но спорить они не стали. С тихим рычанием от натуги два упыря вытащили тяжелый гроб из ямы и поставили на мокрый асфальт прямо к моим ногам. Элла демонстративно отвернулась, делая вид, что ее здесь вообще нет.

Я присела на корточки, стараясь не запачкать полы пальто, и без малейшей брезгливости принялась осматривать то, что осталось от «должника». Пальцы в нитриле привычно прошлись по холодной коже, ощупывая шею и затылок.

— Что ты там ищешь? — поморщился Саша, стряхивая глину с брюк. — Причину смерти? Мы ему шею свернули.

— Я ищу руну, — бросила я, не отрываясь от процесса. Я жестко повернула голову мертвеца набок, перебирая пальцами жесткие, спутанные волосы на затылке.

— Какую еще руну? — Влад с недоверием уставился на меня, опираясь на черенок лопаты.

— Душа не отзывается у Грани только в двух случаях, Влад, — начала я лекцию тоном престарелого профессора. — Вариант первый: она ушла на перерождение. Но для этого нужно время или чистая карма, а ваш парень явно не тянет на святого.

Я раздвинула волосы на затылке мертвеца. На бледной, ледяной коже отчетливо виднелся сложный ломаный символ. Кто-то мастерски вырезал и вбил черную краску прямо в плоть. От переплетенных линий едва уловимо фонило чужой, закрывающей магией.

— Вариант второй, — продолжила я, указывая на татуировку. — Кто-то ставит печать. Обычно это делают из уважения, чтобы покойника не беспокоили после смерти. Либо... это заклятие «глухого молчания». Чтобы, если кто-то вроде меня попытается вытянуть его душу на допрос, покойник унес все секреты с собой.

Я перевела тяжелый взгляд на Влада.

— Это наш случай. Кто-то очень не хотел, чтобы ваш воришка заговорил после смерти. Поздравляю, мальчики, видимо этот человек работал не только с вами.

Влад помрачнел так, что стал сливаться с ночным мраком. Саша нахмурился, переваривая информацию.

— Саша, сделай фото, — скомандовала я, указывая на затылок жмурика. — Только со вспышкой и макросъемкой, чтобы линии было видно. И скинь мне в телеграм.

Саша без лишних вопросов достал из кармана перепачканного пиджака последнюю модель айфона. Вспышка несколько раз резанула по глазам, выхватывая из темноты бледную кожу и черные ломаные линии руны.

Я выпрямилась, стянула перчатки, сунула их в карман и зябко повела плечами. Сырость пробиралась под пальто.

— Ну что ж, закапывайте вашу «оптимизацию» обратно, — я достала парилку, сделала глубокую затяжку и выпустила в холодный воздух густое облако ягодного пара. — А то у меня уже ноги замерзли.

Влад медленно, с видимым отвращением поднял лопату. Было видно, что перспектива снова ковыряться в грязи его совершенно не прельщает. Элла на заднем фоне тихо и выразительно застонала.

— Знаешь, — задумчиво протянула я, наблюдая, как первые комья земли с глухим стуком падают на крышку гроба, — на вашем месте я бы проверила всех смертных, с которыми вы работаете. На предмет таких же татуировок. Вдруг он такой не один? Если чисто — значит, вам просто не повезло и это совпадение. А вот если найдете еще кого-то с «печатью молчания»...

Я не стала договаривать. Влад с Сашей мрачно переглянулись. Звук падающей земли на мгновение стих.

Для клана, который привык держать весь теневой бизнес под абсолютным контролем, новость о том, что их сотрудников кто-то метит магическими «глушилками», была сродни плевку в лицо. И новость эта предназначалась не для Влада, а для их Главы. А приносить Главе такие новости — сомнительное удовольствие.

— Мы проверим, — сухо ответил Влад, с силой вонзая лопату в кучу земли. — Что будешь делать с фотографией?

— Покопаюсь в архивах, — я пожала плечами, делая еще одну затяжку. — Спрошу у знающих людей. Руна не типичная, кто-то явно заморочился, чтобы адаптировать ее под скрытное ношение в волосах. Если найду автора — дам знать. По стандартному тарифу, разумеется.

— Разумеется, — процедил Влад, не переставая копать. — За счет заведения.

Я развернулась на каблуках, чтобы пойти по дорожке к выходу с кладбища.

— И Влад? — бросила я через плечо. Он замер, подняв на меня светящиеся красные глаза. — В следующий раз, когда пойдете убивать воров, — я мило улыбнулась, — сначала проверяйте их на наличие гарантийного обслуживания от других магов. Спокойной ночи, кровопийцы, счет за сегодня я вам вышлю.

Я не стала дожидаться, пока упыри закончат свои землеройные работы. Развернулась на каблуках и зашагала по асфальтовой дорожке к выходу с кладбища. На ходу достала телефон, открыла приложение и вызвала такси комфорт-класса до Петроградки. Ехать с вампирами обратно не было ни малейшего желания, да и салон их вылизанного «Майбаха» после такого агрофитнеса явно будет нуждаться в химчистке.

Спустя сорок минут я вставила ключ в замок своей квартиры. Тело гудело от усталости, ноги в сапогах отекли, а единственным желанием было упасть лицом в подушку.

Но едва я приоткрыла дверь, как поняла: дома я не одна.

Из гостиной доносился хриплый, надрывный голос Высоцкого, пахло свежезаваренным улуном и чем-то неуловимо-дорогим. Я скинула сапоги, повесила пальто и тихо прошла по коридору.

Картина, представшая моим глазам, заслуживала полотна в Эрмитаже.

На моем диване, вытянув длинные ноги и скрестив их в лодыжках, расслабленно сидел Ник. В руке он держал мою любимую чашку с чаем, а его взгляд был устремлен в пустоту рядом с телевизором, где в воздухе плавало мутное белесое пятно.

Для Ника, с его даром проклятийника, призраки были лишь слепым фоном — размытыми силуэтами, которые он видел боковым зрением, но не мог ни разобрать лица, ни услышать голоса.

Зато он прекрасно слышал Филю. Домовой примостился на спинке дивана, свесив мохнатые лапки в кроссовках, и деловито жевал сушку, выполняя роль сурдопереводчика.

По телевизору крутили «Место встречи изменить нельзя» — ту самую сцену в бильярдной.