Смерть ей к лицу. И по работе

Пробираться сквозь толпу на шпильках — отдельный вид мазохизма. Мы лавировали между гостями. Меня обдало запахом дорогого табака от старейшин упырей и сладковатым мускусом от огненных змеев. Наконец, мы вышли к зоне, где расположился Совет.

Ядвига Ильинична, Верховная ведьма ковена. На вид — ухоженная, шикарная женщина в строгом, но безумно дорогом костюме жемчужного цвета. На деле — классическая Баба Яга, которая наверное помнила еще Петра Первого. С моей прабабкой Марфой они то ли дружили, то ли имели общие дела, но из-за этого Ядвига всегда относилась ко мне с хищным, покровительственным интересом.

— Василиса, — промурлыкала Ядвига, протягивая руку с безупречным, острым, как скальпель, маникюром. — Никита.

Мы вежливо раскланялись. Ник обозначил легкий полупоклон, я кивнула с должным уважением.

— Ядвига Ильинична, вы, как всегда, ослепительны, — гладко произнес Ник.

— Лесть тебе идет, мой мальчик, но на скидку в моей клинике не надейся, — усмехнулась ведьма, а затем вперила в меня свой пронзительный взгляд. — Ну надо же, Васятка. Я тебя без запаха формалина и твоих чудовищных ботинок почти не узнала. Какая фактура! Марфа бы собственным ядом захлебнулась, увидев тебя в шелках.

— Добрый вечер, Ядвига Ильинична, — я вежливо улыбнулась, игнорируя колкость. — Решила сегодня дать покойникам выходной и прийти попугать живых.

Ядвига издала сухой, трескучий смешок, совершенно не вязавшийся с ее глянцевой внешностью.

— Хорошая девочка. Порода чувствуется. Я видела, как Надька тебя взглядом препарировала. Ты ей пальцы в рот не клади, откусит по локоть.

— Мы стараемся держать безопасную дистанцию, — дипломатично ответил Ник, чуть сильнее сжимая мою талию.

— И правильно делаете, — Ядвига взяла с подноса проходящего беса канапе с черной икрой и вдруг подалась вперед. От нее пахло дорогим альдегидным парфюмом и, едва уловимо, сушеным чабрецом. Она заговорщицки наклонилась ко мне и громким, нарочито театральным шепотом, косясь при этом на Никиту, произнесла:

— А знаешь, Васютка, тебе нужно будет заехать ко мне на днях. Думаю, в понедельник будет в самый раз.

Я непонимающе уставилась на нее. Мозг, привыкший работать в режиме «труп — причина смерти — документы», лихорадочно закрутился. Что стряслось? Кто-то из элиты окочурился при компрометирующих обстоятельствах, и нужно по-тихому допросить душу, пока она не ушла за Грань? Или Ядвиге понадобилось вытащить кого-то со дна? Я молча, но очень выразительно изогнула левую бровь.

Ядвига расплылась в лукавой, откровенно хищной улыбке.

— Да вот, новые запросы на твое тельце поступили, — промурлыкала она. — Женихи. Причем, заметь, все как один согласны перейти в твой род, взять фамилию Навских. Парочка из Москвы нарисовались, один из Сибири... Очень, знаешь ли, перспективные мальчики с хорошим потенциалом. Так что приедь, будь добра, забери досье. Поизучаешь на досуге.

Мой внутренний судмедэксперт, видимо, окончательно отупел от нехватки формалина в организме, потому что я ляпнула совершенно не подумав:

— Хм. А почему они досье прислали вам, а не мне напрямую?

И только когда слова уже слетели с губ, до меня дошел весь масштаб пиздеца.

Я не возмутилась. Не послала гипотетических сибирских женихов к чертям собачьим. Я, стоя в обнимку со своим любовником, поинтересовалась логистикой доставки брачных анкет.

Рука Никиты на моей талии, до этого расслабленная, внезапно сжалась. Пальцы впились в изумрудный шелк, как стальной капкан. Воздух вокруг нас мгновенно уплотнился, стал густым, колючим, и отчетливо запахло озоном — верный признак того, что колдун-проклятийник из клана Черновых вышел из себя.

От Ника повеяло такой концентрированной, темной жутью, что пара стоявших неподалеку упырей синхронно отшатнулась, а у пробегавшего мимо беса-официанта жалобно звякнул хрусталь на подносе.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как по позвоночнику ползет ледяной холодок. Но стоило мне поднять взгляд на Ника — на его потемневшие, ставшие почти черными глаза, на жесткую, напряженную линию челюсти, — как этот холодок резко сменил полярность.

Мой внутренний патологоанатом мысленно задвинул каталку с трупом в холодильник и достал попкорн. Я поняла, что меня совершенно не пугает эта хтоническая, готовая сорваться с цепи сила. Наоборот. Тот факт, что рафинированный аристократ с манерами принца прямо сейчас готов был дистанционно превратить гипотетических сибирских женихов в кровавый фарш, чертовски заводил.

Я чуть склонила голову и, не сдержав плотоядной улыбки, посмотрела ему прямо в глаза.

— Знаешь, Чернов, — негромко, но с откровенным предвкушением протянула я, игнорируя повисшую вокруг нас гробовую тишину. — Если ты сейчас же не спрячешь свою ауру Темного Властелина обратно в костюм, я наплюю на этикет, пропускную способность моего платья и утащу тебя в ближайшую пустую спальню. Или в гардеробную. Очень уж... бодрит.

Воздух замер. Ядвига разразилась очередным трескучим смешком, с интересом переводя взгляд с меня на Ника.

Ник медленно моргнул. Темная, клубящаяся бездна в его глазах на секунду застыла, а затем рассеялась, столкнувшись с полным отсутствием страха с моей стороны. На смену ярости пришло легкое ошеломление, которое тут же сменилось жарким, обещающим блеском.

Он шумно, рвано выдохнул. Хватка на моей талии перестала быть капканом и снова стала лаской, собственнически поглаживая шелк. Запах озона растаял, словно его и не было.

— Ты совершенно невыносима, Навская, — его голос стал на октаву ниже, привычный бархат сменился хрипотцой. Губы тронула знакомая полуулыбка. — Но я запомнил. И ловлю тебя на слове.

— О! Воронцовы-старшие уже спускаются, — громко и довольно резюмировала Ядвига, щелкнув пальцами. — Идемте, дети мои, посмотрим на это шоу.

Толпа Иных почтительно расступилась, образуя живой коридор. По широкой мраморной лестнице спускались хозяева вечера — чета Воронцовых-старших, а следом за ними, сияя вымученными светскими улыбками, шли виновники торжества: кузина Ника в платье стоимостью как крыло самолета и ее бледноватый жених.

Зал взорвался вежливыми аплодисментами.

— Никита, — раздался за моей спиной до скрежета зубов знакомый ледяной голос. Надежда Чернова материализовалась из толпы с грацией акулы, почуявшей кровь. — Воронцовы принимают поздравления. Как представитель клана, ты обязан подойти вместе со мной и отцом прямо сейчас.

Она даже не посмотрела в мою сторону, всем своим видом показывая, что места для «не-аристократок» в их семейной делегации не предусмотрено.

Ник тихо выдохнул сквозь зубы. Его рука неохотно соскользнула с моей талии. Он перевел взгляд на меня, и в его темных глазах мелькнуло извиняющееся: «Я быстро, душа моя».

— Иди, — я ободряюще подмигнула ему и отсалютовала бокалом. — Только не задерживайся. А то я начну от скуки ставить гостям диагнозы по цвету лица.

Как только прямая спина Никиты растворилась в толпе, меня под руку крепко, по-хозяйски перехватила Ядвига Ильинична. От нее пахло властностью, дорогим парфюмом и столетними интригами.

— Ну наконец-то, — довольно промурлыкала Верховная ведьма, увлекая меня чуть в сторону от основной массы гостей, к огромным панорамным окнам. — Терпеть не могу, когда мужики мешают сплетничать. Своим вечным благородством они портят все удовольствие от яда.

Я с готовностью усмехнулась, отпивая шампанское.

— Готова побыть вашими ушами, Ядвига Ильинична. Кого сегодня обсуждаем?

— Да посплетничать толком и не дают, — фыркнула Ядвига, кивнув в сторону центра зала. — Ты лучше глянь на женишка.

Я прищурилась, оценивая стоящего рядом с невестой парня.

— Что-то он бледноват для самого радостного дня в жизни, — хмыкнула я. — Выглядит так, будто его сейчас стошнит от счастья прямо на этот мрамор.

— Ну, если учесть, что его сюда почти за шиворот приволокли, то еще нормально держится, — усмехнулась Яга, грациозно покачивая бокал.

— Что, так сильно не хотел жениться?

— Пфф. Не хотел он, — Верховная картинно закатила глаза. — А кто его спрашивать-то будет? Договор подписывали родичи и старейшины, а не сам «счастливец».

Ядвига сделала паузу и посмотрела на меня. Взгляд у нее стал очень уж красноречивым. Острым, с совершенно конкретным намеком. Я быстро кинула взгляд в толпу — где-то там сейчас стоял Ник со своим влиятельным семейством, у которого тоже наверняка были свои планы на его жизнь и капиталы.

Я сделала вид, что меня это абсолютно не касается, сделала хороший глоток шампанского и с каменным лицом перевела стрелки:

— А невеста что? Тоже жертва кланового режима?

Ядвига издала свой фирменный трескучий смешок.

— А вот невеста как раз светится. Она по нему уже давненько сохла. Теперь вцепилась — хрен оторвешь.

— Мда. Бедный жених, — искренне посочувствовала я. — Помянем пацана. Сожрет она его и не подавится.

— Это еще цветочки, — глаза Ядвиги хищно блеснули, и она чуть повернула меня за локоть. — Смотри правее фуршетного стола. Видишь ту рыжую выдру в платье с неприличным разрезом?

Я проследила за ее взглядом. У стола с закусками стояла эффектная ведьма, лениво покачивая бокалом.

— Мария, — представила ее Ядвига. — Зельевар экстра-класса. Спец по приворотам и афродизиакам. А теперь переведи взгляд чуть в сторону. Видишь того напыщенного индюка с бокалом виски, которого держит под ручку блондинка в синем? Это колдун Александр и его законная супруга Ольга.

— И в чем интрига? — я прищурилась, оценивая троицу. — Александр выглядит так, будто сейчас уснет от собственной важности, а Ольга — как ледяная статуя.

Ядвига издала свой фирменный трескучий смешок.

— Ты посмотри на ее ауру, Васятка. Драма в том, что Сашка и Машка — любовники. И этот старый идиот уверен, что он гений конспирации и никто ничего не знает. Но Ольга сейчас рыжую взглядом просто испепелит. Ставлю тысячу золотых, что этот роман долго не протянет и кто-то из них сегодня останется лысым или покроется могильными бородавками.

Я еще раз внимательно посмотрела на жену колдуна. Ольга стояла неестественно прямо, ее побелевшие пальцы так вцепились в ножку бокала, что хрусталь жалобно скрипел. Вокруг нее буквально искрило от тяжелой энергии.

— Бородавками тут не обойдется, — авторитетно заявила я. — Судя по тому, как фонит ее магия, она уже перешагнула стадию гнева и выбирает между родовым проклятием и банальной порчей на смерть. Я бы на месте Ольги не стала так подставляться перед Советом.

— Да? И что бы сделала наша потомственная ведьма? — с искренним интересом спросила Ядвига.

— Использовала бы профильные знания, — спокойно ответила я, покрутив ножку бокала. — Повесила бы на него заклятие - привязку. Только со специфическими настройками. Пусть бы стягивал на себя всех неупокоенных духов в радиусе километра.

Ядвига заинтересованно изогнула идеальную бровь.

— Вы же, не-медиумы, призраков практически не видите и не слышите, — пояснила я с коварной усмешкой. — Но, поверьте моему опыту, ощущения от плотной толпы мертвяков вокруг незабываемые.

Я сделала паузу, давая Верховой вообразить картину.

— Представьте: припирается он к любовнице, расстегивает рубашку, настраивается на романтику... А на него со всей округи слетается десяток жмуриков. Температура в комнате падает до нуля. Воздух становится тяжелым, липким. И главное — это чувство, когда тебе в затылок неотрывно пялятся мертвые глаза. Мужика накроет такой ледяной панической атакой, что ни одно зелье в мире не спасет! А рыжая решит, что у нее проблемы с ее рецептами, начнет экспериментировать, впоследствии портя себе репутацию.

— И никакого магического следа от убийства, — прошептала Ядвига посмеиваясь.

— Именно. Идеальная кастрация страхом, — кивнула я. — Муж в ужасе сидит дома, пьет ромашку и боится высунуть нос на улицу.

Ядвига Ильинична на секунду замерла, осмысливая услышанное, а потом запрокинула голову и искренне, раскатисто расхохоталась, привлекая к нам еще больше внимания.

— Обожаю тебя, Навская! — вытирая невидимую слезу в уголке глаза, выдавила Верховная. —Гениально. Надо запомнить. А то мои девочки в клиниках все по старинке: иглы в дверной косяк... Никакого полета фантазии!

— Обращайтесь, — скромно потупила глазки я. — У меня в голове целая энциклопедия таких бытовых гадостей. Могу проводить мастер-классы для ревнивых жен. Дорого.

— Обязательно обсудим процент с твоих лекций, — подмигнула Ядвига.

Мы посмеялись, с абсолютным садистским удовольствием наблюдая за Ольгой, которая мысленно уже расчленяла рыжую зельеварку. Я сделала еще один глоток, обводя взглядом роскошный, сверкающий зал. Везде одно и то же. За каждой идеальной осанкой и вежливой улыбкой тянулся шлейф из интриг.

— Роскошный паноптикум, Ядвига Ильинична, — резюмировала я, отставляя пустой бокал на поднос проходящего мимо беса. — Выставка блестящих фантиков.

— Такова наша природа, Васятка, — философски отозвалась ведьма. — Остаются только интриги и игра.

— Раз уж мы заговорили об играх... — я чуть повернулась к ней, понизив голос до доверительного полушепота. — Вы же у нас знаете все, что происходит в Питере.

Ядвига изогнула идеальную бровь, почуяв интересную тему.

— Чисто гипотетический вопрос, — продолжила я, тщательно подбирая слова, чтобы не нарушить NDA с кровососами. — Доходили ли до вас слухи, что кто-то из наших решил удариться в язычество? Вспомнить старых богов. Морану, например.

Ядвига бросила на меня быстрый, цепкий взгляд. Светская улыбка с ее лица никуда не делась, но стала острой, как скальпель.

— Значит, упыри все-таки притаскивали к тебе своего бракованного жмурика? — хмыкнула она, играючи пробив мою словесную маскировку.

— Скажем так: я видела весьма специфическую руну. И отсутствие души. Клиенты молчат, вот я и решила прощупать почву. Вдруг у нас тут завелся волхв.

Ядвига тяжело вздохнула и отмахнулась изящной рукой с безупречным маникюром, словно отгоняя назойливую муху.

— Не парься, Василиса. Всё под контролем, — Верховная лениво покрутила бокал. — Кто-то очень борзый наступает нашим клыкастым друзьям на пятки. По всем моим каналам выходит, что идет банальный передел власти. У них там свои игры за кормовую базу, вот кто-то и решил использовать старые знания для устрашения.

Она сделала глоток, чуть наклонилась ко мне и добавила уже без всякого веселья, жестко и веско:

— Главное в этом деле — что нас это не касается. И не коснется, пока они жрут друг друга в своих подворотнях. Так что сама в это не лезь. Не твое это дело.

— Принято, — кивнула я, чувствуя, как с плеч свалился невидимый груз. Если и бабка Марфа, и Ядвига говорят забить, значит, так тому и быть.

— Вот и умница, — Яга снова нацепила маску радушной тетушки. — Упырей в Питере много, а ты у нас, девочка моя, такая одна. Медиумами не разбрасываются. И кстати! — она игриво прищурилась. — Заскочи ко мне на днях за досье. Я насчет женихов не шутила. Тебе пора подумать о потомстве.

Я чуть было не поперхнулась шампанским от таких перспектив, но Ядвига вдруг отвела взгляд. Она посмотрела куда-то в центр зала, безошибочно выцепив в толпе ледяную фигуру Надежды Черновой.

— Да и будем честны, — задумчиво протянула Верховная. — Вряд ли Надька так просто отдаст тебе единственного сына. Этого она и боится больше всего: что сынок однажды окончательно взбрыкнет.

Я задумчиво покрутила ножку бокала, переваривая эту мысль.

— Хм... Ну, его отец вроде не против меня, — осторожно заметила я.

Ядвига издала короткий, понимающий смешок.

— Ты права, он клановыми предрассудками не страдает, сам женился против воли старших. И Никитка пошел в отца — упертый как баран. Так что мой тебе совет: будь с ним поосторожней, Васятка.

Она перевела на меня тяжелый, проницательный взгляд своих нечеловечески мудрых глаз.

— Если этот проклятийник решит, что ты — его ведьма... а судя по поведению, он это уже решил... хрен ты от него теперь избавишься.

Я открыла было рот, чтобы выдать какую-нибудь едкую защитную шутку, но не успела. Над залом раздался торжественный, усиленный магией голос глашатая:

— Дамы и господа! Прошу вашего внимания. Церемония обмена клятвами между родами Воронцовых и Черновых...

Ядвига плавно развернулась к парадной лестнице, приготовившись умиляться чужому счастью. А я машинально почесала ключицу, чувствуя, как от всей этой клановой духоты по спине ползет липкий холодок.

***

Пока у парадной лестницы звучали торжественные клятвы и гости вежливо внимали молодым, я внезапно почувствовала, как справа ощутимо припекает.

В воздухе отчетливо запахло костром, корицей и мускусом. Я скосила глаза. Рядом с нами, прислонившись плечом к мраморной колонне, примостился один из огненных змеев. Высокий блондин с пронзительными голубыми глазами и порочно-пухлыми губами. Просто ожившая мечта скучающей домохозяйки, зачитывающейся любовными романами.

Поймав мой взгляд, змей откровенно подмигнул и уставился в мое декольте с таким видом, будто у него сейчас слюна на лацкан пиджака закапает.

— А мальчик-то поплыл, — насмешливо шепнула мне на ухо Ядвига, не отрывая взгляда от церемонии.

Змей, видимо, решил, что просто пялиться недостаточно. Воздух вокруг него чуть дрогнул, и до меня докатилась плотная, тягучая волна инкубской магии — концентрированная харизма, притягательность и обещание неземных наслаждений.

Я скептически приподняла левую бровь. Серьезно? Пикап с помощью феромонов?

Мило улыбнувшись блондину, я чуть-чуть, буквально на миллиметр, опустила свои ментальные щиты и выпустила наружу собственную силу. Ту самую, которая позволяла мне стоять одной ногой здесь, а другой — за Гранью.

Теплая, липкая волна инкуба с размаху разбилась о глухую стену потустороннего сквозняка. Воздух между нами резко остыл, запахло осенним инеем и той самой абсолютной, звенящей пустотой, что царит там, куда уходят души. Для существа, питающегося чужой страстью и жизнью, это было равносильно прыжку в ледяную прорубь.

Ядвига, стоявшая рядом, зябко передернула плечами.

Огненный змей побледнел. Его голубые глаза расширились, пухлые губы нервно дрогнули. Он сглотнул, резко отшатнулся от колонны и, даже не вспомнив про необходимость представиться, ретировался в толпу с грацией ошпаренного кота.

Я самодовольно поправила кулон. Но тут же почувствовала на себе еще один взгляд — на этот раз такой тяжелый и прожигающий, что им можно было резать гранит.

Рядом, как из-под земли, вырос Никита. Его глаза снова были темнее обычного, а в голосе скользила фирменная бархатная угроза, смешанная с упреком:

— Тебя на минуту оставить нельзя, душа моя. Стоит отвернуться, как мужики слетаются на тебя, как пчелы на мед.

— Ошибаешься, медом тут и не пахнет, — хмыкнула я. — Но не переживай, я уже провела разъяснительную работу. Твоя территория под надежной охраной.

Ник тихо фыркнул, его рука снова по-хозяйски, плотно легла на мою талию, словно заявляя права перед всем залом.

Я бросила случайный взгляд в сторону делегации Черновых. Надежда, разумеется, видела всю эту пантомиму с инкубом. Ее губы снова превратились в куриную гузку — идеальное выражение неодобрения. А вот стоявший рядом Владимир Алексеевич откровенно забавлялся, глядя на то, как его сын метит территорию вокруг меня.

Но его веселье длилось недолго. Какой-то подвыпивший бес, проходя мимо, слишком откровенно и сально посмотрел на профиль Надежды.

Лицо Владимира Алексеевича мгновенно окаменело. В его глазах полыхнула такая первобытная, темная жуть, что бес поперхнулся воздухом, втянул голову в плечи и попытался слиться с обоями. Отец Ника сверлил его убийственным взглядом до тех пор, пока наглец не скрылся из виду, а затем, как ни в чем не бывало, аккуратно поправил жене шаль на плечах.

Я перевела взгляд с отца на сына, чьи пальцы всё еще собственнически сжимали мой шелковый бок.

М-да. Кажется, этот диагноз у Черновых — заложен в ДНК.

Церемония обмена клятвами благополучно завершилась. Толпа гостей облегченно выдохнула и снова потянулась к бару, а мой желудок недвусмысленно намекнул, что на одном игристом и пафосе мы до конца вечера не протянем.

— Слушай, Чернов, — мрачно сообщила я, дернув Ника за рукав идеального пиджака. — Если я сейчас же не поем, то начну кусать гостей. И не факт, что они окажутся вкусными.

Ник тихо рассмеялся и уверенно повел меня сквозь толпу к фуршетным столам.

Еда манила. Я решительно проложила курс к подносу с роскошными брускеттами и ростбифом. Ник шел следом, но до еды мы добрались не вместе — по пути его перехватил респектабельный бес из столичной диаспоры. Судя по тому, как бес завел речь о «надежном гарнитуре для супруги и дочери, желательно с тройным контуром от проклятий», Ник застрял там надолго.

Я мысленно пожелала ему удачи в бизнесе, а сама мстительно вгрызлась в кусок восхитительного мяса. Господи, наконец-то. Я закрыла глаза, чувствуя себя абсолютно, первобытно счастливой.

— Простите, вы же Василиса Навская? — раздался сбоку неуверенный голос.

Я открыла глаза, продолжая методично жевать. Передо мной стояла юная ведьмочка лет двадцати. Типичный зумер: сложное окрашивание, платье, похожее на винтажную ночнушку, и взгляд человека, несущего на своих хрупких плечах всю скорбь этого мира.

Я кивнула, не выпуская брускетту из рук.

— Ой, как хорошо, — девушка нервно сцепила пальцы. — Понимаете, я очень хочу записаться к вам на прием. У меня сложная семейная ситуация. Моя мать… она совершенно не уважает мои личные границы. Мало того, что ее вина в моей травме просто огромна — она же растила меня без отца! — так она еще и скрывала это. А тут выясняется, что мой отец был обычным человеком. И он умер полгода назад.

Я задумчиво откусила еще кусок мяса. Классика ковена. Многие ведьмы вообще не обременяли себя браком. Затащила понравившегося маггла в постель на пару ночей, получила качественный генетический материал и отправила восвояси. В девяноста процентах случаев эти доноры до самой смерти не подозревали, что где-то по Питеру бегает их магическое потомство.

— …и понимаете, мой психолог сказал, что мне нужно закрыть гештальт, — продолжала вещать зумерша, пока я тянулась за канапе с икрой. — Он посоветовал написать письмо и высказать на бумаге все обиды, связанные с фигурой отца. Ну, чтобы проработать детскую травму. Но дело в том, что я написала, и… мне кажется, этого мало.

С этими словами девушка расстегнула свою дизайнерскую сумочку и выудила оттуда пухлый, солидный такой блокнот формата А5, исписанный мелким почерком. Натуральный ежедневник.

Я чуть не подавилась красной икрой. Двадцать лет девчонке, откуда у нее столько претензий к мужику, которого она ни разу не видела? Это что, «Война и мир: Издание с папиными травмами»?

Девушка открыла рот, чтобы продолжить изливать душу, но я подняла свободную руку с зажатой в ней канапешкой, останавливая этот поток сознания.

С трудом проглотив еду, я сделала глоток воды.

— Суть, — коротко попросила я.

— Письмо не работает. От записей толку ноль, — выпалила ведьмочка, прижимая блокнот к груди. — Я хочу высказать ему все в лицо. Лично. Запишите меня на спиритический сеанс.

Я уставилась на этот талмуд, чувствуя, как начинает мелко подергиваться левый глаз.

Перед внутренним взором мгновенно, в красках, нарисовалась картина. Полумрак моей алтарной, тусклый свет свечей, защитный круг. Я, потея от напряжения, выдергиваю из-за Грани душу какого-нибудь условного бухгалтера Василия, который полгода назад мирно откинулся от инфаркта и знать не знал ни о какой магии.

Душа материализуется. Мужик в шоке, прозрачные глаза навыкате, не понимает, где он и почему пахнет ладаном.

А напротив садится вот эта нимфа. Открывает свой конспект, откашливается и на серьезных щах начинает вещать: «Страница первая. Октябрь две тысячи десятого. Ты не пришел на мой утренник в садике, чтобы посмотреть, как я танцую снежинку! Из-за твоего отсутствия у меня сформировался тревожно-избегающий тип привязанности и абьюзивные паттерны!».