Читать книгу "Царица, которой не было. Время созидать" (Надежда Рунова) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
"Царица, которой не было. Время созидать"
"Царица, которой не было. Время созидать"
Оценить:

3

Полная версия:

"Царица, которой не было. Время созидать"

Евдокия хотела подойти и расспросить его об учёбе, но молодой человек уже был занят новым делом. Она не стала отвлекать.

Из-за соседней повозки появился Прэст.

В руках он держал кожаный футляр с дорожными записями. Увидев царицу, поклонился.

– Государыня, князь Куракин намерен заставить нас путешествовать с весьма скромными удобствами.

– Надеюсь, вы переживёте.

– Несомненно. Но если после заключения мира кто-нибудь потребует показать ему все прежние цены на пеньку, я буду вынужден признаться, что часть бумаг осталась в Москве.

– Значит, запомните цены.

– Боюсь, моя память стоит дороже ещё одного сундука.

– Тогда постарайтесь оправдать жалованье.

Прэст приложил руку к груди.

– Сделаю всё возможное.

Куракин, стоявший рядом, заметил:

– Кроме того, что требует ещё одного сундука.

Прэст поклонился и ему.

– Разумеется, ваше сиятельство.

Когда он отошёл, Евдокия посмотрела на князя.

– Вы с ним когда-нибудь договоритесь?

– По вопросам, в которых он понимает больше меня, непременно. В остальных ему придётся довольствоваться моим мнением.

Они продолжили осмотр.

За воротами скрипели колёса. Снег на улицах почти сошёл, но весенняя грязь пока делала движение тяжёлым. До настоящего отъезда оставалось ещё некоторое время.

Евдокия остановилась возле крыльца.

– Если окончательного ответа о месте переговоров не будет до апреля, придётся изменить сроки.

– Я предусмотрел такую возможность. До Смоленска нам всё равно не стоит отправляться прежде, чем сможем уверенно двигаться дальше.

– Значит, ждём грамот.

– И известий от посредников.

Куракин проводил её к карете, дождался, пока она сядет, и вернулся к своим людям.

Вечером князь представил Алексею очередной доклад о состоянии посольства.

На этот раз он обошёлся без подробного перечисления расходов. Государю требовалось знать, что уже сделано, какие препятствия остаются и при каких условиях поездка сможет начаться.

– Люди назначены, основные приготовления выполнены, деньги отпущены по утверждённому порядку, – сообщил Куракин. – Недостающие грамоты ожидаем. Если их получим вовремя, посольство сможет отправиться весной.

Алексей просмотрел представленную выписку.

– А если не получим?

– Тогда задержимся. Я не советовал бы рисковать царицей ради нескольких дней.

– Согласен.

Государь отложил бумагу. В разговоре с Куракиным ему нравилось, что тот редко скрывал неприятные обстоятельства за любезными выражениями. Впрочем, это не мешало князю отстаивать свои предложения с упорством, которое Алексей уже успел оценить.

– Сколько денег потребуется ещё?

Куракин назвал предусмотренный резерв и объяснил, какие расходы могут возникнуть в случае изменения маршрута. Царь выслушал, уточнил одну статью и велел пока ничего сверх установленного не отпускать без отдельного обоснования.

– Мы уже потратили немало, а переговоры ещё не начались.

– Да, государь. Однако продолжение войны тоже имеет цену.

Алексей задержал взгляд на книге.

– Я знаю.

Он сам видел, сколько средств требовалось на содержание гарнизонов, военные припасы, укрепления и дороги. Мир мог освободить значительную часть этих денег для других дел, но условия ещё предстояло выторговать. Кроме того, Швеция едва ли согласится уступить балтийские владения без серьёзного возмещения.

– Берегите матушку, князь, – сказал он, закрывая книгу.

– Сделаю всё возможное.

Куракин поклонился и вышел.

На лестнице его ожидал секретарь с очередными письмами. Среди них находился пакет из германских земель, доставленный через посредников.

Князь узнал печать и велел принести свечу ближе.

Он вскрыл письмо, прочёл первые строки, затем вернулся к началу и перечитал внимательнее.

Посредники подтверждали готовность продолжать подготовку встречи в Любеке. Предлагалось приступить к согласованию порядка приёма делегаций и необходимых охранных грамот.

Шведское окончательное согласие ещё ожидалось.

Куракин передал письмо секретарю.

– Приготовьте перевод к утру. И велите доложить государю, что пришёл новый ответ. Отдельно отметьте: посредники готовы, но подтверждения от шведской стороны пока нет.

Секретарь поклонился и поспешил в канцелярию.

Куракин ещё раз посмотрел на письмо, прежде чем убрать его в папку.

Теперь всё зависело от того, что ответит Карл XII.


Глава 3. Оставшийся государь

Март – май 1712 года. Москва

В конце марта тётушка Наталья Алексеевна объявила, что московскому двору совершенно необходимо небольшое представление.

Алексей узнал об этом за ужином.

– Только не говори, что собираешься опять заставить меня изображать какого-нибудь древнего царя, – попросил он.

– Ты теперь настоящий царь, племянничек. Зачем тебе изображать другого? – Наталья отломила кусочек хлеба и с удовольствием обмакнула его в подливу. – Представление будет для Шарлотты. Надо же показать ей, что мы здесь умеем развлекаться.

– Я уже видела несколько представлений, – напомнила молодая царица.

– Вот именно, несколько! А тебе ещё всю жизнь с нами жить. Надобно с самого начала устроить так, чтобы не заскучала. Я выбрала комедию, вполне пристойную, даже Стефан Яворский, пожалуй, не найдёт к чему придраться. Хотя он человек способный, если захочет, обязательно найдёт.

Евдокия с интересом посмотрела на золовку. Когда Наталья заговаривала о театре, спорить становилось бесполезно. Она могла неделями хлопотать о костюмах, переписывать неудачные сцены и добиваться от исполнителей нужного выражения лица с упорством, которое принесло бы немало пользы какому-нибудь государственному учреждению. Впрочем, к подобной службе царевна совершенно не стремилась.

– И о чём комедия? – спросила Евдокия.

– О молодой вдове, которую родственники пытаются выдать замуж. У неё два жениха: один богатый, другой родовитый. Оба уверены, что оказывают ей величайшую честь.

Шарлотта заинтересовалась. Она положила ложку и попросила рассказать, кого в конце концов выберет героиня.

– Пока никого, – призналась Наталья. – Всё думаю над концом. Уж очень оба хороши в своей глупости, жалко отдавать женщину хоть одному.

– Тогда пусть останется вдовой, – предложила Шарлотта. – Если у неё есть собственное имение и она умеет им управлять, зачем ей торопиться?

Наталья довольно посмотрела на Евдокию.

– Слышала? А я говорила, что девочка с характером. Вот и конец нашёлся.

Алексей улыбнулся жене. Та слегка смутилась от похвалы, но уже через мгновение принялась расспрашивать царевну о костюмах и о том, кто станет исполнять женские роли. Наталья охотно пустилась в объяснения, а Евдокия занялась ужином, лишь изредка прислушиваясь к их разговору.

В Москве ещё держались остатки зимнего холода. На окнах столовой по утрам выступал иней, хотя днём солнце уже прогревало крыши. Служители всё чаще приносили известия о плохих дорогах: снег таял, вода собиралась в колеях, а там, где недавно легко проходили сани, теперь увязали телеги. Для Евдокии это имело вполне определённое значение. Посольство готовилось к отъезду, но весенняя распутица могла задержать дорогу сильнее любого иностранного чиновника.

Она как раз собиралась спросить, не поступили ли новые сведения от Куракина, когда Наталья неожиданно сменила тему.

– Кстати, Алексей, завтра к тебе опять придут просить о назначении. И, полагаю, день выдастся занимательный.

– У меня почти каждый день такие посетители, тётушка.

– Эти особенные. Лопухины с Нарышкиными никак не поделят одно место. Уже неделю каждый уверяет знакомых, что именно его родич государству необходим.

Евдокия отложила ложку.

– Какое место?

– При северных поставках, кажется. В подробности меня не посвятили. Зато оба семейства сочли нужным объяснить, сколько пользы принесут государю их люди.

Алексей посмотрел на тётку с подозрением.

– И что ты им ответила?

– Что государь сам разберётся. Что же ещё? Впрочем, не сердись на них заранее. У людей семьи, дети, родичи. Каждый хочет пристроить своих получше. Это ещё не значит, что человек непременно худой.

Она произнесла последние слова уже серьёзно. Наталья прекрасно знала московский двор и не считала семейные обязательства чем-то постыдным. Сама она не раз хлопотала за людей, которых считала способными. Другое дело, что просить и требовать – вещи разные.

– Завтра посмотрим, – ответил Алексей.

Евдокия хотела уточнить, кто именно претендует на должность, но остановилась. Если вопрос действительно касался снабжения северных гарнизонов, у сына имелись служащие, способные представить ему необходимые сведения. Наталья тем временем уже рассказывала Шарлотте, как однажды приглашённый исполнитель перепутал выходы и появился на сцене прежде, чем его герой успел родиться по ходу пьесы.

Шарлотта смеялась, пытаясь представить подобное происшествие, а Алексей наконец получил возможность спокойно доесть.

На следующее утро в государевой приёмной было людно.

Дворяне, ожидавшие аудиенции, разговаривали негромко, время от времени поглядывая на дверь кабинета. Служители принимали верхнюю одежду, приносили горячее питьё, убирали пустые чашки. Из соседней комнаты тянуло теплом натопленной печи и запахом воска. У одного из окон стоял пожилой проситель, бережно прижимавший к груди свёрток бумаг, перевязанных тесьмой.

Алексей принимал посетителей поочерёдно. Сначала разбирали наследственный спор, затем жалобу на неправильное взыскание. После них пришёл служилый человек с сыном, которого хотел оставить ещё на год в училище. Юноша показывал хорошие успехи в счёте и черчении, но родственники требовали отправить его на службу немедленно.

Государь попросил представить сведения об учёбе и, выяснив, что наставники действительно довольны учеником, разрешил продолжить занятия при условии, что тот не станет пренебрегать установленной подготовкой к службе.

Молодой человек поклонился так низко, что едва не ударился лбом о край стола. Отец поспешил увести его, пока благодарность не превратилась в новое прошение.

Следующим вошёл Савва Андреевич Лопухин.

Он был уже немолод, с тяжёлой поступью, густыми седыми бровями и привычкой держать плечи прямо, даже когда уставал. За ним следовал племянник Иван, одетый в новый кафтан хорошего сукна. Молодой человек выглядел старательно, но несколько скованно; вероятно, последние дни он провёл, повторяя приготовленные ответы.

После положенного приветствия Савва Андреевич заговорил о службе. Он узнал, что при надзоре за доставкой припасов к северным гарнизонам требуется надёжный человек, и хотел предложить Ивана.

– Парень к хозяйству приучен с малых лет, государь. Счёт знает, приказчиков держать умеет. Не гуляка, не мот, зря копейки не истратит. Я за него ручаюсь.

Алексей обратился к самому Ивану.

Тот рассказал, что занимался управлением несколькими семейными имениями, проверял сбор хлеба, принимал отчёты от приказчиков и следил за поставками продуктов для дворовых людей. Говорил он достаточно толково. В устройстве большого хозяйства действительно разбирался и, судя по всему, не привык перекладывать всю работу на других.

Однако опыта гарнизонного снабжения у него не было.

– Если потребуется, научусь, государь, – сказал Иван, когда Алексей спросил об этом прямо. – Не боюсь службы.

Савва Андреевич одобрительно кивнул.

– Вот и я говорю. Человек он усердный, к тому же род наш всегда государям верен был.

Последние слова прозвучали с особенным нажимом. Алексей хорошо понимал их значение. Лопухины оставались роднёй царицы-матери, людьми, которые не раз помогали семье в трудные времена и рассчитывали, что о прежней верности не забудут.

Он поблагодарил Ивана за ответы и обещал рассмотреть его кандидатуру вместе с остальными.

Савва Андреевич явно ожидал большего. Несколько мгновений он стоял молча, сжимая шапку, затем спросил, нельзя ли решить дело скорее: племяннику требовалось определиться со службой до начала летних разъездов.

– Я не стану назначать человека, пока не узнаю, что именно ему придётся делать, – ответил Алексей. – Если Иван подходит, место найдётся. Его хозяйственный опыт я учту.

Старший Лопухин поклонился без особого удовольствия.

Когда они вышли, государь попросил принести сведения о северных поставках, но секретарь напомнил, что аудиенции ожидает ещё один посетитель. На этот раз из Нарышкиных.

Алексей невольно вспомнил вчерашнее предупреждение Натальи.

Нарышкин оказался моложе Саввы Андреевича и держался свободнее. Претендента он с собой не привёл, зато приготовил письменные свидетельства его прежней службы. Фёдор Нарышкин неоднократно сопровождал казённые грузы на северо-запад, знал дороги и имел рекомендации нескольких начальников.

– Он сейчас в отъезде по семейному делу, государь, но к назначению вернётся, – пояснил посетитель. – Человек опытный, не станет учиться за казённый счёт тому, что давно умеет.

Алексей просмотрел представленные сведения. Некоторые поручения действительно были выполнены исправно, однако по двум отчётам имелись вопросы: расходы на перевозку значились без необходимых подтверждений.

– Пусть Фёдор представит полные книги и явится ко мне после возвращения, – распорядился он. – Я хочу узнать, отчего в этих записях недостаёт расписок.

Нарышкин попытался объяснить, что в дороге всякое случается, особенно когда припасы приходится доставлять зимой. Это было справедливо, и Алексей не стал спорить. Но отсутствие документов от этого не исчезало.

– Если он хорошо служил, ему будет чем подтвердить службу, – сказал государь.

Посетитель поклонился. Уходил он сдержанно и учтиво, хотя по выражению лица нетрудно было догадаться, что рассчитывал на иной исход.

К середине дня Алексей получил две рекомендации на одну должность, но всё ещё не знал главного: кто из предложенных людей способен наладить проверку поставок, из-за которых в последние месяцы возникали постоянные споры между отправителями и гарнизонными начальниками.

Именно это предстояло выяснить.

Вечером Шарлотта обнаружила мужа за письменным столом.

Она вошла со служанкой, принесшей поднос с горячим питьём, и остановилась, увидев разложенные бумаги. Алексей поднял голову, улыбнулся ей и обещал скоро закончить, но Шарлотта уже слышала подобное обещание прежде. Она велела поставить поднос, отпустила служанку и устроилась в кресле возле стола.

В руках у неё был свёрток писем от родных.

– Мать спрашивает, достаточно ли у меня тёплой одежды, привыкла ли я к московской зиме и хорошо ли ты со мной обращаешься, – сказала она, разворачивая верхний лист. – Последнему уделено довольно много места.

– Надеюсь, ты её успокоишь.

– Я написала, что ты добр ко мне, но слишком часто забываешь обедать. Боюсь, теперь она станет присылать советы о твоём здоровье.

Алексей рассмеялся и попросил показать письмо. Шарлотта передала ему лист, указав несколько строк, которые хотела перевести особенно точно. Они немного поговорили о её семье, о том, когда удастся отправить ответ и можно ли будет передать некоторые письма через посольство Евдокии.

Затем Шарлотта заметила лежавшее на столе прошение с фамилией Лопухиных.

– Сегодня ко мне приходила одна из твоих родственниц, – сказала она. – Очень любезная женщина. Рассказывала о молодом человеке, который будто бы скоро отправится служить на север. Я не сразу поняла, что она ждёт от меня помощи.

Алексей поморщился.

– Иван Лопухин?

– Кажется, так его зовут. Она говорила о нём с большой нежностью. Я не хотела её обидеть.

– И что ответила?

– Что незнакома с Иваном и ничего не знаю о его службе. Это ведь правда.

Алексей отложил письмо. Ему не нравилось, что родственники уже начали искать подходы к жене. Шарлотта ещё осваивалась при русском дворе и не всегда могла понять, когда любезность превращается в просьбу, от которой неловко отказаться.

– Если снова придут с подобным делом, отправляй ко мне, – сказал он. – Тебе незачем разбирать чужие назначения.

Шарлотта задумчиво провела пальцем по краю конверта.

– В моём доме тоже просили покровительства. Отец иногда помогал, если знал человека. И я понимаю эту женщину: она хочет устроить родственника получше. Только мне показалось странным, что она просила за него прежде, чем рассказала, что он умеет.

– Умеет он достаточно для хорошего хозяйства, – ответил Алексей. – Возможно, даже для государственной службы. Но та должность, о которой хлопочут, требует совсем другого опыта.

Он объяснил жене, что речь идёт о проверке поставок для северных гарнизонов. В одних книгах значилось отправленное зерно, в других – принятое, а между ними порой исчезали целые партии припасов. Иногда по причине воровства, иногда из-за задержек и плохого учёта.

Шарлотта слушала внимательно, не перебивая. Когда муж закончил, она сказала:

– Тогда, наверное, самое обидное будет, если ты назначишь человека, который не справится. Ведь остальные узнают, что ты сделал это из-за родства.

Алексей посмотрел на неё.

– Именно.

Она помолчала, затем улыбнулась чуть виновато.

– Прости. Я пришла поговорить о письме, а мы опять обсуждаем государственные дела.

– Это я начал.

– Нет, твоя родственница. И, кажется, добилась своего: мы потратили на неё целый вечер.

Алексей убрал прошение в папку и встал из-за стола. Ему действительно хотелось отвлечься, и он предложил пройтись по крытой галерее, где ещё сохранялось тепло после дневного солнца.

Шарлотта согласилась. Пока он надевал кафтан, она сложила письма и положила их на край стола, чтобы позднее закончить ответ матери.

В галерее было прохладно. За окнами синел мартовский вечер, во дворе слуги переносили дрова, а вдоль стены под навесом стояли ещё не убранные сани. Шарлотта взяла мужа под руку. Она расспрашивала о садах, которые он обещал показать весной, и о книгах, привезённых для Натальи Алексеевны.

Алексей отвечал уже без прежней рассеянности. Через некоторое время они остановились у окна, наблюдая, как две служанки пытаются обойти большую лужу, образовавшуюся возле крыльца.

Одна из девушек всё-таки угодила башмаком в воду и сердито обернулась к смеющейся подруге.

Шарлотта невольно улыбнулась.

– Завтра я хотела выйти во двор. Пожалуй, придётся надеть что-нибудь совсем другое.

– Я велю приготовить тебе подходящую обувь.

– Не нужно. Я сама попрошу. А вот ты завтра обещал мне завтракать вместе.

– Помню.

– Хорошо.

Она ничего больше не прибавила, и Алексей с неожиданным удовольствием подумал, что ему не придётся давать ещё одно торжественное обещание. Достаточно будет утром действительно прийти к столу.

В первые апрельские дни Москва окончательно потеряла зимнюю опрятность.

Снег сходил с крыш, вода текла вдоль заборов, во дворах стояла грязь, которую дворники пытались победить соломой, песком и настилами из досок. Возле дворцового крыльца дважды за неделю пришлось менять деревянные сходни: после ночных заморозков на них было скользко, а днём они тонули в размокшей земле.

Наталья Алексеевна объявила, что весна – самое неподходящее время для придворных визитов, поскольку ни одна женщина не может выглядеть достойно, если всё её внимание занято сохранностью башмаков.

От своего представления она, разумеется, не отказалась.

К концу первой апрельской недели в одной из дворцовых зал приготовили возвышение для исполнителей. Поставили скамьи, принесли свечные стойки, укрепили полотняные задники. Наталья лично наблюдала за приготовлениями и успела поссориться с человеком, отвечавшим за освещение. Тот требовал уменьшить количество свечей, опасаясь пожара.

– А как, по-твоему, зрители лица разглядят? – возмущалась царевна. – Станут угадывать, кто жених, а кто его престарелая тётушка?

В конце концов свечей оставили достаточно, но возле сцены поставили дополнительные вёдра с водой и приставили служителей следить за огнём.

На представление пригласили ближних придворных, представителей нескольких знатных семейств и людей, чьё присутствие считалось желательным для молодой царицы. В зале пахло воском, нагретой тканью и духами. Женщины рассматривали наряды друг друга, мужчины разговаривали возле дверей, а Наталья появлялась то возле сцены, то среди зрителей, проверяя, всем ли нашлось место.

Евдокия устроилась рядом с Шарлоттой. Алексей сидел по другую сторону от жены и явно надеялся провести вечер без государственных разговоров.

Комедия оказалась значительно забавнее, чем обещал её незатейливый сюжет.

У молодой вдовы было два жениха. Первый хвастался богатством, второй родословной. Оба настолько увлекались перечислением собственных достоинств, что почти не слушали женщину, ради которой явились.

Когда первый объявил, что в его доме имеется сорок сундуков с добром, Шарлотта тихо заметила:

– Надеюсь, он не собирается заставлять её всё это перевозить.

Алексей прикрыл рот ладонью.

Евдокия тоже улыбнулась, но вскоре отвлеклась на зрителей. По другую сторону прохода сидели несколько женщин из Лопухиных. Одна из них смотрела на сцену с явным неодобрением. Чуть дальше расположились Нарышкины, которым комедия, похоже, нравилась гораздо больше.

Особенно громкий смех раздался после речи второго жениха, заявившего, что его предки служили государям так давно, что он уже не помнит, когда именно начали.

Евдокия невольно подумала, что Наталья, должно быть, получает от происходящего особенное удовольствие.

К концу представления вдова отвергла обоих женихов и объявила, что намерена самостоятельно управлять оставшимся от мужа имением, пока не встретит человека, с которым захочет разделить жизнь.

Первый немедленно предложил свои услуги в управлении, второй заявил, что женщина не способна распоряжаться хозяйством без мужской руки.

На это вдова потребовала показать хотя бы одного мужчину, который за последние полгода сумел бы собрать с её должников столько денег, сколько собрала она сама.

Зал встретил ответ смехом и одобрительными возгласами.

Наталья появилась после представления раскрасневшаяся, с растрепавшимися волосами и совершенно счастливая. Её окружили знакомые, поздравляли с удачной комедией, расспрашивали об исполнителях. Она принимала похвалы с удовольствием, но особенно оживилась, услышав мнение Шарлотты.

– Мне понравилась вдова, – сказала молодая царица. – Она очень хорошо знала, чего хочет.

– Вот за это её и хотели выдать замуж поскорее, – ответила Наталья. – Родственникам от таких женщин одно беспокойство.

Алексей заметил, что тётушка, пожалуй, сама могла бы сыграть главную роль.

– Я бы ещё и женихов по сцене гоняла, – согласилась она. – Но для этого потребовалась бы совсем другая комедия.

Когда поздравления закончились, семья направилась к выходу. Евдокия задержалась возле одной из придворных дам, которая хотела передать ей письмо перед отъездом, а Алексей с Шарлоттой прошли вперёд.

Возле дверей молодой царице пришлось остановиться: подол её платья зацепился за выступавшую доску. Алексей помог освободить ткань, и оба некоторое время рассматривали маленькую прореху возле шва.

– Придётся отдать портнихе, – вздохнула Шарлотта.

– Из-за такого пустяка?

– Если оставить, завтра будет больше.

Она осторожно подобрала подол и пошла дальше.

Алексей посмотрел ей вслед, затем оглянулся на зал, где ещё разговаривали гости. Несколько месяцев назад подобные вечера представлялись ему исключительно придворной обязанностью. Теперь он действительно отдыхал среди семьи, хотя государственные заботы никуда не исчезли.

Наутро Алексей велел представить ему подробные сведения о должности, которая вызвала столько семейного усердия.

Речь шла о проверке поставок для гарнизонов и казённых запасов на северо-западе. Основные военные распоряжения оставались за соответствующим начальством, но требовался человек, который мог бы сверять движение припасов, проверять местные записи и вовремя сообщать о недостачах.

За предыдущие месяцы обнаружилось несколько расхождений между тем, что было отправлено из внутренних областей, и тем, что значилось по прибытии. Не все расхождения означали хищение. Часть грузов задерживалась в дороге, некоторые приходили испорченными, а сведения из разных мест составлялись по неодинаковым правилам.

Сначала государю представили служебные сведения о двух родственниках.

Иван Лопухин обладал хорошим опытом управления большим хозяйством, но почти не знал военного снабжения. Фёдор Нарышкин неоднократно сопровождал казённые грузы, однако в представленных отчётах обнаружились пропуски, требовавшие объяснения. Ни тот ни другой не выглядел совершенно неподходящим, но оба нуждались в дополнительной подготовке.

bannerbanner