Читать книгу "Царица, которой не было. Время созидать" (Надежда Рунова) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
"Царица, которой не было. Время созидать"
"Царица, которой не было. Время созидать"
Оценить:

3

Полная версия:

"Царица, которой не было. Время созидать"

– Мы уже представляли список, – заметила Евдокия.

– Представляли, государыня. Однако теперь им требуется подтверждение именно по охране. Не все местные начальники одинаково относятся к появлению чужих вооружённых людей.

Князь положил письмо перед ней. Формулировки были любезными, но достаточно осторожными. Посольству обещали содействие в проезде, одновременно предупреждая, что собственная охрана не должна вмешиваться в распоряжения местных властей.

Евдокия прочитала документ и вернула.

– Требование разумное. Но пусть и нам подтвердят, что согласованные условия будут исполняться на всём пути, а не только там, где окажется их представитель.

– Именно такой ответ я приготовил. Сведения об охране представим, но попросим назвать людей, отвечающих за проезд на каждом участке. Иначе будем вынуждены заново объясняться перед каждым городским начальником.

Он сообщил ещё несколько известий, полученных от посредников, после чего предложил устроить в Смоленске полноценную остановку. Лошадям требовался отдых, некоторые повозки следовало осмотреть после тяжёлой дороги, а люди уже заметно устали.

– Я собирался просить хотя бы один день, – признался князь.

– Просите два, если понадобятся. Лучше приехать к переговорам на день позднее, чем потерять людей и имущество по дороге.

Куракин поклонился и собрался уходить, но Евдокия задержала его.

– Князь, вы сами когда последний раз спали всю ночь?

– Недавно, государыня.

– Это не ответ.

– Боюсь, другого у меня нет.

Она покачала головой. Куракин выглядел собранным, как обычно, однако под глазами у него пролегли тёмные тени. Ещё в Москве князь привык засиживаться над посольскими бумагами, а теперь к ним добавились дорожные заботы.

– В Смоленске найдите время отдохнуть. Мне нужен здоровый глава дипломатической части, а не человек, который уснёт посреди разговора.

– Постараюсь, – ответил Куракин, и по его виду Евдокия поняла, что обещание потребует отдельного надзора.

Смоленск встретил посольство пасмурным небом, запахом сырой земли и колокольным звоном.

Город раскинулся на холмах, над которыми поднимались тяжёлые стены крепости. Башни, видневшиеся издалека, постепенно вырастали над дорогой, пока не закрыли собой часть неба. Возле торговых дворов ещё стояли лужи после недавних дождей, а на подъёмах лошади шли медленно, натягивая постромки.

Евдокия смотрела из окна кареты с интересом. За прошедшие годы Смоленск изменился: возле складов появились новые строения, на торговых улицах стало больше лавок, некоторые дома были перестроены. Но город по-прежнему оставался крепостью, где военное присутствие чувствовалось во всём – от караулов у ворот до того, как внимательно проверяли документы прибывающих.

Для государыни приготовили комнаты в доме, где прежде останавливались важные гости. Куракин разместился неподалёку вместе с секретарями и частью канцелярии.

Мавра, войдя в спальню, первым делом проверила постель, затем велела сменить сыроватые покрывала и обнаружила, что одна из оконных створок закрывается неплотно.

– Ну вот, – сказала она с торжеством. – Я предупреждала.

– О чём именно?

– Что в дороге всё надобно проверять самой.

Евдокия не стала спорить. Сняв тяжёлый плащ, она с удовольствием опустилась в кресло возле печи. После нескольких дней тряски возможность посидеть на неподвижном предмете мебели представлялась неожиданной роскошью.

К обеду явился Куракин.

Он успел встретиться с местными служащими и получить письма, ожидавшие посольство. Из них следовало, что предварительные условия проезда через западные земли согласованы, но перед пересечением границы требовалось встретиться с представителем властей Речи Посполитой и уточнить порядок сопровождения.

– Человек опытный, – сообщил князь. – Пан Казимир Островский. Его семья имеет отношение к торговым перевозкам, поэтому он хорошо знает дороги и местные обычаи. Однако собственные интересы у него тоже имеются.

– И чего он хочет?

– Пока не знаю. Возможно, только обеспечить спокойный проезд. Но не исключаю, что разговор коснётся будущей торговли.

Евдокия отложила ложку. За окном стучали колёса повозки, проезжавшей по мокрой мостовой, а из соседней комнаты доносились голоса служителей, готовивших помещение для приёма гостей.

– Если начнёт говорить о торговых преимуществах, выслушайте. Но мы не станем давать обещания от имени государства ради того, чтобы нас пропустили через чужие земли.

– Так я и намерен поступить, – ответил Куракин.

На этом они закончили разговор. Князю предстояло встретиться с городскими служащими, а Евдокия собиралась посвятить остаток дня отдыху, если Мавра не найдёт новых причин объявить войну местной прислуге.

Вечером, возвращаясь после небольшого приёма, Евдокия встретила Прэста возле окна в лестничном переходе. Он стоял с папкой торговых записей под мышкой и разговаривал с одним из секретарей. Увидев государыню, оба поклонились, а секретарь поспешил дальше.

– Уже познакомились со Смоленском? – спросила Евдокия, задержавшись на площадке.

– Пока только с крепостью и дорогой к ней, государыня. Завтра хотел пройтись по торговым рядам, если князь Куракин не найдёт мне другого занятия.

Он выглядел утомлённым после поездки и уже не пытался скрыть этого за неизменной улыбкой. Евдокия сама чувствовала себя примерно так же.

– Тогда желаю вам хорошего отдыха. Завтра, вероятно, всем найдётся работа.

– Благодарю, государыня. И вам спокойного вечера.

Она направилась к своим покоям, а Прэст остался дожидаться человека, которому должен был передать бумаги. Разговор занял всего несколько мгновений, однако Евдокия с некоторым удивлением поймала себя на том, что ей было бы приятно побеседовать с ним подольше, когда не придётся думать о дороге и делах.

На следующий день Куракин принимал пана Казимира Островского.

Польско-литовский шляхтич прибыл ближе к полудню в сопровождении писаря и молодого дворянина. Он оказался человеком среднего роста, с коротко подстриженными усами, внимательным взглядом и привычкой прежде всего оценивать обстановку, в которой ему предстоит разговаривать.

Куракин встретил его с подобающей учтивостью. В небольшой зале, приготовленной для переговоров, стоял стол с письменными принадлежностями, несколько кресел и две свечные стойки. У стены разместились секретари. Прэст присутствовал как торговый консультант; для работы с польскими текстами отдельно пригласили переводчика, знавшего местный письменный язык.

После обычных приветствий Островский передал документ, определявший порядок проезда русского посольства.

Основные условия не вызывали затруднений. Сопровождающие должны были соблюдать местные распоряжения, охрана не могла самостоятельно вмешиваться в дела жителей, а остановки следовало согласовывать с назначенными представителями властей.

Трудность обнаружилась в пункте о предоставлении лошадей и припасов.

Из польского текста, который переводчик прочитал вслух, следовало, что местные служащие обязаны содействовать посольству в получении необходимых подвод. Но порядок оплаты оставался неясным.

Куракин попросил уточнить, кто должен производить расчёты с владельцами лошадей.

Островский объяснил, что при проезде важных лиц обычно действуют установленные местные правила и никаких существенных затруднений не возникает.

– Я охотно верю, пане, – ответил Куракин. – Однако наши люди не знают всех этих правил. Если один служащий потребует оплату, а другой объявит, что лошади предоставлены по обязанности местного населения, возникнет спор. Желательно избежать его заранее.

– Не думаю, что небольшие дорожные расходы станут причиной разногласий между государствами.

– Между государствами – вероятно, нет. Между вашим старостой и моим дорожным казначеем – вполне могут.

Островский усмехнулся. Князь предложил пригласить переводчика и торгового советника для совместной проверки формулировки.

Прэст получил немецкий перевод спорного положения, составленный по польскому подлиннику. Он прочитал его, затем попросил переводчика повторить несколько выражений. Тот подтвердил, что документ действительно допускал два разных способа исполнения.

– Если позволите, – обратился Прэст к Островскому, – здесь удобнее разделить две обязанности. Местные власти обеспечивают возможность получить лошадей, а посольство оплачивает их по согласованным условиям. Тогда ни у кого не останется причины спорить, кто и сколько должен.

– А если подводы будут предоставлены по распоряжению старосты?

– Пусть их количество и место передачи удостоверяют письменно.

Островский некоторое время рассматривал лист. Предложение было разумным, однако принять его без согласования с собственными поручениями он не пожелал. Куракин предоставил ему время для разговора с писарем, после чего стороны вернулись к документу.

К исходу второго часа согласовали необходимую поправку.

Русское посольство получало право нанимать лошадей и приобретать припасы при содействии местных властей, а все случаи предоставления обязательных подвод должны были подтверждаться соответствующей записью. Это избавляло местных служащих от произвольных требований и одновременно позволяло Куракину контролировать расходы.

Островский подписал согласованный текст, после чего князь распорядился приготовить надлежащие списки и переводы.

Когда гости перешли в соседнюю комнату, где подали лёгкое угощение, Куракин задержал Прэста возле стола.

– Вы сегодня хорошо разобрались в условии.

– Благодарю, ваше сиятельство.

– Только впредь, если видите возможность ошибки, сначала предложите исправление, а уж потом объясняйте, кто именно может извлечь из неё выгоду. Наши собеседники не обязаны радоваться, когда им указывают на возможное недобросовестное поведение их служащих.

Прэст выслушал замечание без прежней игривости.

– Я понял, князь. Постараюсь осторожнее выбирать слова.

Куракин кивнул. Он не любил долго объяснять то, что умный человек способен понять с первого раза.

Евдокии результат переговоров сообщили уже после того, как Островский отбыл. Она ознакомилась с документом, задала несколько вопросов и поблагодарила князя за работу. Тот выглядел усталым, но довольным: удалось устранить возможное затруднение, не принимая дополнительных политических обязательств и не затягивая проезд.

Ближе к вечеру Евдокия вышла в сад при доме, где остановилась.

День выдался прохладным, но дождь наконец прекратился. На дорожках лежали прошлогодние листья, между деревьями темнела влажная земля, а у ограды ещё сохранялись небольшие островки грязного снега. Воздух пах сырой корой, дымом и молодой травой, пробивавшейся вдоль забора.

Сад не был особенно красив. Несколько старых яблонь, кусты смородины, деревянная скамья под деревом, две узкие дорожки между грядками. Но после тесных комнат и долгих часов в карете Евдокии нравилось просто идти, не думая, что каждое движение должно соответствовать придворному порядку.

Она остановилась возле яблони и подняла голову. На ветвях уже набухали почки, хотя до цветения оставалось ещё некоторое время.

Со стороны хозяйственных построек послышались шаги.

На дорожке появился Прэст. Он нёс в руках небольшой свёрток и, заметив государыню, остановился, явно собираясь повернуть назад.

– Господин Прэст, – окликнула она. – Вы не помешаете. Я как раз хотела поблагодарить вас за сегодняшнюю помощь.

Он подошёл, поклонился и убрал свёрток под мышку.

– Князь Куракин уже поблагодарил меня, государыня. Правда, одновременно объяснил, как следовало вести себя осторожнее.

– У него большой опыт. Иногда полезно прислушиваться.

– Я и прислушиваюсь.

Евдокия улыбнулась, но не стала продолжать шутку. Она спросила, давно ли Прэст занимается торговыми делами и часто ли ему приходилось разбирать подобные соглашения.

Он рассказал о нескольких прежних поездках, о купеческих домах северогерманских городов и о том, насколько разными бывают торговые обычаи даже в соседних владениях. Говорил он теперь спокойнее, без привычного желания приправить каждое замечание остроумием.

– Однажды мне пришлось полтора месяца добиваться оплаты за груз, который покупатель уже получил и продал, – рассказал Прэст. – Он утверждал, что в письме не было точно указано, кто покрывает расходы на разгрузку. Я считал, что это его забота, он – что моя.

– И чем закончилось?

– Деньги получил. Но к тому времени успел потратить большую часть прибыли на проживание в его городе.

Евдокия невольно рассмеялась.

– Дорогой получился урок.

– Зато полезный.

Она посмотрела на него с интересом.

– Вы всегда так спокойно рассказываете о своих неудачах?

Прэст помолчал, рассматривая влажную землю под ногами.

– Только о тех, которые уже закончились.

Ответ прозвучал совсем иначе, чем его обычные замечания.

Евдокия заметила, как изменилось его лицо. Исчезла лёгкая улыбка, взгляд стал неподвижным, словно на мгновение Прэст оказался далеко от этого сада, среди людей и событий, о которых не собирался рассказывать.

Она не стала спрашивать.

Со стороны улицы донёсся скрип телеги. Возница сердито окликал лошадь, которая упиралась перед большой лужей. Оба некоторое время наблюдали, как мужчина пытается уговорить животное сдвинуться с места, затем слезает и ведёт его за повод.

– А вы давно бывали в Смоленске? – спросила Евдокия, когда повозка наконец проехала.

– Несколько раз. Но прежде никогда не задерживался надолго. Обычно спешил дальше.

– И что успели здесь увидеть?

Прэст немного подумал.

– Крепость. Торговые дворы. Несколько церквей. Сегодня хотел зайти к одному мастеру, который делает хорошие дорожные перчатки, но после переговоров уже не успел.

Он показал свёрток, который держал под мышкой.

– Зато удалось купить новую записную книгу. Старая почти закончилась, а впереди ещё много дороги.

Евдокия вспомнила собственные дорожные записи, которые начала вести ещё в Москве. Она записывала туда названия мест, наблюдения о дорогах, сведения о людях, которых встречала. Иногда – совершенно не относящиеся к государственным делам мелочи, просто потому, что не хотела забыть.

– Я тоже взяла с собой несколько чистых тетрадей, – сказала она. – Только пока не решила, что именно хочу записывать.

– Всё, что покажется достойным памяти.

– Тогда понадобится гораздо больше бумаги.

Прэст улыбнулся.

Они двинулись по дорожке к дальнему концу сада. Евдокия рассказала, как несколько лет назад во время поездки по русским землям ей пришлось ночевать в доме, где хозяева долго не могли поверить, что государыня действительно собирается есть за их столом. Вспомнила, как хозяйка прятала лучшую посуду, боясь, что её сочтут недостаточно красивой, а потом обнаружилось, что у неё нет ничего удобнее обычных глиняных мисок.

Прэст слушал внимательно, изредка задавая вопросы. Он не пытался перевести каждую историю в шутку, хотя иногда не удерживался от замечаний, вызывавших улыбку.

Постепенно разговор перешёл к европейским городам.

Евдокия призналась, что ждёт предстоящих встреч с интересом. Германия оставалась для неё страной, о которой она много читала и слышала, но видела лишь отдельные места. Ей хотелось узнать, как живут люди, посмотреть школы, мастерские, библиотеки, поговорить с теми, кто занимался науками.

– Боюсь, у вас не останется на всё это времени, – заметил Прэст. – Князь Куракин уже составляет такой порядок встреч, что даже самым терпеливым германским владетелям придётся спешить.

– Надеюсь, всё же удастся выкроить несколько дней.

– Если потребуется помощь с городскими обычаями или языком, обращайтесь. Я знаю немало людей, которые смогут показать вам то, что обычно не показывают важным гостям.

Евдокия посмотрела на него.

– Что именно?

– Мастерские, торговые склады, частные библиотеки. Иногда самое интересное находится далеко от парадных дворцов.

Ей понравилось, что он сразу понял, о каких местах она говорит.

– Тогда, возможно, воспользуюсь вашим предложением.

Они остановились возле скамьи. Сад уже погружался в сумерки, влажная земля быстро остывала, а из дома доносились голоса прислуги, готовившей ужин.

Евдокия почувствовала, что начинает мёрзнуть. Она поправила на плечах накидку и направилась обратно к крыльцу.

Прэст проводил её до начала дорожки, ведущей к дому, и остановился, не собираясь следовать дальше.

– Благодарю за беседу, государыня.

– И я вас. До завтра.

Она поднялась по ступеням.

Мавра ожидала её возле двери, держа в руках тёплый платок.

– Опять без него гуляли.

– Было тепло, когда выходила.

– А теперь холодно. Я же говорила, что к вечеру захолодает.

Евдокия покорно позволила накинуть платок на плечи. Спорить с Маврой было бесполезно, особенно когда та оказывалась права.

Войдя в комнату, она сняла перчатки и с некоторым удивлением обнаружила, что за разговором успела забыть о ноющей после дороги спине.

Через два дня посольство покинуло Смоленск.

Дорога постепенно менялась. Позади оставались знакомые русские селения, затем потянулись места, где в названиях деревень, одежде жителей и языке всё заметнее чувствовалась близость других земель. На некоторых участках дорога шла между лесами, на других открывались поля с молодой зеленью. В низинах ещё стояла вода, но после нескольких сухих дней колёса уже не увязали так глубоко, как прежде.

В условленном месте посольство встретили люди, направленные местными властями. Они предъявили охранные документы и сообщили, где предусмотрены ближайшие остановки. Куракин лично проверил бумаги, после чего распорядился, чтобы один из русских переводчиков находился при сопровождающих для постоянной связи.

Евдокия наблюдала за происходящим из кареты.

За годы царствования Алексея русские служащие привыкли выполнять её распоряжения. Здесь же даже простая остановка требовала согласования с людьми, которые вовсе не обязаны были подчиняться московскому двору. Эта разница становилась особенно заметной, когда кто-нибудь из сопровождающих по привычке требовал немедленного исполнения приказа, а местный чиновник вежливо отвечал, что должен прежде получить подтверждение от своего начальства.

Куракину несколько раз пришлось вмешаться, чтобы объяснить русским служителям порядок действий.

Первая остановка за границей оказалась вполне сносной. Посольству отвели помещения в большом хозяйском доме, где обычно останавливались состоятельные путешественники и купцы. Хозяин, предупреждённый о прибытии русской царицы, постарался приготовить всё как можно лучше, но разместить всех сопровождающих под одной крышей не удалось. Часть людей устроили в соседних строениях, а для охраны определили отдельные места.

Евдокии досталась комната с высокой кроватью, тяжёлыми занавесями и большим расписным сундуком возле стены. Печь нагрели заранее. На столе оставили несколько свечей и кувшин с водой.

Хозяин лично осведомился, довольна ли государыня помещением, после чего ещё долго благодарил Куракина за оказанную честь.

Мавра осмотрела постель и, к общему удивлению, не нашла в ней недостатков.

– Вот видишь, – сказала Евдокия. – И за границей можно жить.

– Поживём – увидим.

За ужином присутствовали старшие члены посольства и несколько местных представителей. Разговаривали преимущественно по-немецки. Обсуждали состояние дорог, торговые города, урожай прошлого года и возможные сроки предстоящих переговоров.

Один из местных дворян пожаловался, что война давно мешает торговле и разоряет хозяйства людей, которые никогда не видели ни русского царя, ни шведского короля. Куракин согласился, что мир был бы полезен многим, но уклонился от обсуждения конкретных условий будущего договора.

Прэст сидел дальше по столу, беседуя с купцом из ближайшего города. Они говорили о ценах на лес и пеньку, о трудностях перевозки товаров и о том, как изменилась торговля за последние годы.

После ужина гости постепенно разошлись. Куракин остался обсуждать с местными служащими завтрашний выезд, Евдокия отправилась отдыхать.

Прэст задержался во дворе.

Купец, с которым он разговаривал за столом, предложил зайти утром посмотреть образцы товаров, приготовленных к отправке на запад. Прэст согласился, но предупредил, что посольство может выступить рано.

Они ещё некоторое время беседовали возле хозяйственного строения. Перед расставанием Прэст вынул из внутреннего кармана небольшой сложенный лист и передал собеседнику.

– Для нашего общего знакомого, – сказал он по-немецки. – Если ваши люди отправятся раньше меня, передайте.

Купец убрал письмо и назвал имя человека, которому должен был его доставить.

Прэст подтвердил, что адресат указан верно. Затем они пожали друг другу руки и разошлись.

На следующем участке пути посольство задержалось возле небольшой переправы.

Река после весенних дождей поднялась, течение стало сильнее обычного, и перевозчики отказывались брать тяжёлые повозки вместе с людьми. Пришлось разгружать часть имущества, а затем переправлять его отдельно.

Куракин распорядился, чтобы первыми перевезли необходимые бумаги и нескольких служащих, которые должны были подготовить место для остальных. Евдокия воспользовалась остановкой, чтобы выйти из кареты и размять ноги.

Возле воды было прохладно. На берегу лежали мокрые брёвна, рядом стояли телеги местных жителей, ожидавших возможности перебраться на другую сторону. Чуть поодаль женщина в тёмном платке пыталась удержать двух детей, которым очень хотелось подойти к воде.

Младший вывернулся из её рук и побежал к берегу.

Мать испуганно окликнула его, но мальчишка уже оказался возле самой кромки. Один из посольских служителей успел перехватить ребёнка за плечо и отвести обратно.

Женщина принялась благодарить его на местном языке. Служитель смущённо отмахивался, не понимая слов.

Прэст, оказавшийся рядом, помог объясниться. Он поговорил с женщиной, затем перевёл её благодарность на русский. Мать наконец успокоилась, а мальчик получил такой строгий выговор, что второй ребёнок благоразумно спрятался за её юбку.

Евдокия наблюдала за ними с улыбкой.

– Хорошо, что успели.

– Да, – ответил Прэст. – Здесь берег крутой, да и вода холодная.

Он посмотрел на реку, где перевозчики уже готовились принять следующую повозку.

– В некоторых местах течение гораздо спокойнее. Но до них пришлось бы ехать ещё несколько часов.

Евдокия спросила, часто ли он пользовался подобными переправами. Прэст рассказал, как однажды задержался на двое суток из-за весеннего половодья и успел познакомиться со всеми постояльцами дома, где пришлось ночевать. Большинство из них, по его словам, потом ещё долго жаловались друг на друга.

Разговор прервался, когда подошёл Куракин. Перевозчики были готовы принять государыню с ближайшей партией людей.

Евдокия направилась к переправе в сопровождении охраны.

Прэст остался на берегу помогать переводчику объясняться с местными работниками. Один из перевозчиков требовал дополнительную плату за тяжёлый сундук, хотя условия найма были заранее согласованы. Вместо спора Прэст предложил перенести часть вещей отдельно, чтобы облегчить груз.

Перевозчик согласился, и работа продолжилась без задержки.

Когда последняя повозка оказалась на противоположном берегу, посольство тронулось дальше.

К вечеру Евдокия чувствовала себя совершенно разбитой.

Она долго сидела в кресле возле печи, пока Мавра разбирала дорожные вещи и жаловалась на то, что в чужих краях никто не умеет готовить постель надлежащим образом.

На этот раз Евдокия даже не пыталась возражать.

После ужина принесли письма, полученные через сопровождавших посольство людей. Среди них было короткое послание от Алексея, отправленное ещё прежде, чем они покинули Смоленск.

Сын сообщал, что дела в Москве идут своим чередом. Беляев приступил к новой службе, первые сведения о северных поставках уже получены. Шарлотта продолжала заниматься русским языком и недавно рассмешила Наталью Алексеевну замечанием о том, что некоторые придворные прошения становятся гораздо понятнее, если вычеркнуть из них все похвалы государю.

Евдокия улыбнулась, читая эти строки.

Алексей также просил сообщать о трудностях пути и напоминал, что в случае серьёзной опасности посольство вправе задержаться до получения надлежащих гарантий.

Она перечитала письмо, затем взяла чистый лист и написала ответ.

Рассказала о Смоленске, о благополучном переходе границы, о том, что Куракин заботится о безопасности с такой тщательностью, что едва ли позволит ей попасть в неприятности. Упомянула хорошие дороги там, где они действительно оказались хорошими, и умолчала о том, сколько раз за день прокляла дорожные ухабы.

bannerbanner