Неправильный попаданец. Книга 3

– Это пока посильнее. И нет, не проще. Поймать его непросто, если не сказать – невозможно. Его не смогли уничтожить сущности. Что говорить обо мне?

– Почему я? – задал я, наверное, самый волнующий меня вопрос.

– А почему бы и нет? – ухмыльнулась бабка. – Ты бы предпочёл умереть там, в машине? На краю географии?

– Нет, желания такого нет. Но почему я? – не унимался я.

– Под руку попал просто, вот и всё. – Бабка закашлялась и скривилась. – Времени у меня мало, сил слишком много уходит. Далеко тебя пришлось откидывать, чтобы он не заметил. У тебя полгода, Толя. Если он восстановится и совершит задуманное, под угрозу попадёт сама смерть. Но ты не обольщайся: ты не единственный, кто пытается исправить деяния этого идиота. Поспеши. Твоим детям нужен будет отец…

Бабка растворилась, а я открыл глаза и резко вскочил. «Детям? Она сказала – детям?!»

– Уважаемый! Ваши документы! – ко мне подошли двое патрульных.

«Как же вы, ребятушки, не вовремя! И что мне с вами делать?»

– Нет с собой документов у меня, мужики, – сделал я страдальческое лицо.

– Пройдёмте с нами, – проговорил молодой высокий парень в звании сержанта. – До выяснения.

– Парни, послушайте, – начал я давить на жалость, – жену с любовником застукал, поругались, и я ушёл. Так-то я её понимаю, глянь на меня! А знаешь почему? Война в Сирии. Осколок в позвоночник, поджелудочную – в клочки. В итоге – диабет, тяжести поднимать нельзя. А какой я был ещё семь лет назад! Вас бы как котят раскидал. А сейчас что? – Я сел и демонстративно обхватил голову. – Жена – красавица, а я сам себе в зеркале противен, а сделать не могу ничего. Нет лечения. А куда мне идти теперь? – Я поднял на пацанов-патрульных глаза, полные боли. – Моя работа была – людей убивать. Полжизни на войне. Грузчиком не могу, а другому не обучен. Пытался охранником в магазин – сломал воришке руку, меня попёрли. Куда мне? – вскочил я и почти прокричал в лицо сержанту: – Ну пойдём, что ли, выяснять! Куда теперь ветерану-инвалиду идти?!

Я протянул руки вперёд, показывая им, что они могут надеть на меня наручники. Парни переглянулись, вытянулись по струнке и отдали воинское приветствие. Щёлкнули пятками и молча удалились.

– Фу-у-у-ух, – шумно выдохнул я, присаживаясь обратно. – Хотя бы в этом мире мой язык работает как надо. В тех мирах как рот ни открою, так беда приключается какая-то.

Я поднял глаза на табло прибывающих поездов. Время было уже за двенадцать дня. «Неплохо я так поспал. Поспал – надо и поесть». Нашёл глазами ближайший фудкорт и направился туда. Отстоял минут двадцать в очереди, потом ещё двадцать ждал заказ.

Как у нас говорили? «Вот не будет клятых коммуняк – не будет очередей». Ну да, ну да – они только длиннее стали. Но ладно. Сижу, значит, кушаю сэндвич, запиваю всё сладкой чёрной жижей. Балдею, одним словом. Хотя и квакеры прекрасно кормили, да и в мире Зулу…

Всё было хорошо, пока мне на глаза не попались друзья-патрульные. Я поприветствовал их через стекло поднятым стаканчиком с жижей. Те кивнули мне как лучшему другу. В очередной раз я задумался о том, что обычно всегда хрень происходит, а тут я вроде как дома и на своём месте.

Вопль и крик из дальнего крыла вокзала не смогли испортить мне аппетит. Крик и паника нарастали, приближались. Друзья-патрульные ломанулись в сторону шума. Все на фудкорте повскакивали – я же продолжал уплетать вкусный сэндвич. Судя по шуму и крикам, неизвестно, когда мне в следующий раз удастся нормально покушать.

Вот первая «ласточка» выбежала с диким воплем через главную дверь, по пути не глядя снеся одного из проверяющих. Ведь теперь на вокзалах как: есть вход, а есть выход. Но паника на то и паника – никто не будет смотреть, вход это или выход. Ближайшая дверь или окно на свободу будет вынесена или выбита. Прямой и кратчайший путь к спасению – выбор испуганного сознания. Так было, есть и будет.

И вот туда уже ломятся десятки людей. Стадный инстинкт тоже никто не отменял. Увидев массовое бегство, подорвались практически все – процентов семьдесят точно. Ещё около двадцати пяти вспомнили, что есть запасные выходы. Несколько человек разбили окна и вышли как короли.

Все вышеперечисленные – молодцы, критическое мышление есть. А я? А что я? Сижу жую свой сэндвич. Я их сразу два взял – кушать очень хочется. Сила так и не восстановилась, собственно, это и неудивительно. Планета пуста, от вселенной отсоединена. Значит, Бога на планете нет очень давно. Четыре крупицы и столько же шариков в запасе.

Вот из дверей для персонала повалил на улицу сам персонал. «Видимо, дело совсем хреновое, раз пошла такая пьянка». Вон подъезжают патрульные машины Росгвардии, но заходить не торопятся.

Из дальнего крыла раздаются выстрелы, рычание, ещё выстрелы. Мат и крики – женские и мужские. Дикий вопль – и тишина. «По-видимому, моих новых друзей, патрульных сержантиков, сожрали или убили. Жаль. Хорошие были парни».

Подъехало несколько скорых и сразу с десяток полицейских машин. Но опять никто не спешил заходить. Судя по раздающимся звукам, здание окружали. Я услышал характерный шум приближающегося вертолёта.

Скорость реагирования спецназа обычно от пяти до десяти минут. Значит, минимум четыре минуты у меня ещё есть. Я успел закинуть в рот последний кусочек сэндвича – и чуть им не подавился. Этих ребят я не ожидал тут увидеть от слова совсем.

Орки! «Куда мне сейчас орки?!» В них красные камни на сорок пять силы, да и сами они не слабаки, а этих сразу пятеро. Правда, одного несут, второй ранен, огнестрел – это вам не шутки. «Туго вам, ребятки, придётся в нашем мире. Но как мне вас уработать?»

Я аккуратно прошмыгнул на кухню одного из ближайших фастфудов. Стеллаж с ножами нашёл быстро. «Вот только куда мне их? Ремня нет, в штаны посыплются». Быстро пробежав по всей территории, нашёл скотч. «То, что надо!» В дело пошло всё: сковородки, доски. В общем, я слепил себе доспех из того, что было. И в таком чудном виде вышел обратно в зал.

Орки как раз дошли до ближайших скамеек и пытались перевязать раны своим товарищам. Только сейчас, при ближайшем рассмотрении, я понял: это дети! Да, они были крупные, больше взрослого человека, но крайне неуклюжие. Не было точности в движениях, понимания, что они делают. А на лице орчанки, которая перевязывала бессознательного парня, – испуг.

– Ну а теперь, детки, у вас одна минута, чтобы объяснить мне, что вы тут забыли? – прорычал я на орочьем языке. Благо опыт общения был, и он отложился в сознании. «Чудо просто!»

– Стойте! Стойте! – резко развернулась девочка, вскинув перед собой раскрытые ладони. – Мы с миром пришли! Мы пришли с миром! Мы случайно! Стойте!

– Если с миром, то почему назад не вернулись? – приготовил я нож для метания.

– Отсюда разлом не работает, – прикрыл своим телом парень-орк, выйдя вперёд, но оружие не поднял. – Мы не знали, что так бывает. Мы на спор зашли сюда. Нам домой надо, мама ругаться будет.

– Пипеп…

Глава 4

Вот как бывает? Идёшь ты на подвиг ратный: кольчужку там надеваешь, меч точишь, коня кормишь, все дела заранее делаешь срамные – ведь потом не получится. Едешь за тридевять земель дракона, значит, гасить, принцессу спасать. Приезжаешь – и выясняется, что непонятно кого и от кого спасать надо. Дракон весь побитый, с поломанными крыльями делает массаж ног принцессе.

Вот и у меня так же. Я весь нарядный: сковородками обвешан, досками разделочными. Пузырёк с шариками открыт – в кармашке стоит. В руках четыре ножа. Хотя метаю я их хреново, но лучше, чем ничего. А эти «злобные монстры» почти плачут и маму зовут.

– Вы на хрена тогда патрульных убили? – задал я провокационный вопрос.

– Не знаю, о ком ты, человек, и откуда знаешь наш язык, но мы никого не убили, – гордо ответил лежащий, казалось, без сознания орк.

– В вас стреляли, – указал я на него. – В тебе дырки! Что с людьми, которые сделали это с тобой?

– Оглушили! – пискнула орчанка.

Я даже не думал, что они могут так пищать.

– И что мне с вами делать? – Я опустил ножи и начал отматывать от себя предметы защиты.

– Можно нам домой? – запричитала орчанка и принялась дальше перевязывать парня.

– Можно, конечно. Только я без понятия – как. – Я защёлкнул баночку и тут же её открыл опять. – Держи, дай ему, пусть проглотит, – протянул я орчанке крупную бусинку.

– Что это? – отпрянула она, а защитник встал между нами, по-детски, но злобно таращась на меня.

– Лекарство. Правда, сертификацию ещё не прошло, тестовый образец, – начал я бурную полемику, судорожно размышляя, как и куда валить. – Дай ему, говорю. Да не яд это! – Я оттолкнул орчанку и засунул раненому в рот бусинку. – Глотай, говорю! Должно помочь. Если он не сможет идти, скорее всего, вы все покойники.

Орк глотнул бусинку – и через десять секунд его резко прогнуло. Кровь перестала литься из ран, а сами они покрылись корочкой. И хорошо, и плохо: пули остались внутри. Без доктора уже через пару часов он сляжет пластом, невзирая на то, что сейчас смог сесть.

– И впрямь лекарство, – улыбнулся он. – Почти не болит.

– Это временно. А сейчас – за мной, бегом!

Это я погорячился. Я и бег – опять несовместимые вещи. А самое ужасное – я увидел своего злейшего нынешнего врага: лестницу! Лестницу, ведущую на подвесной переход через рельсы. Дьявол! Орки меня туда занесли. Кому рассказать – не поверят: дети-орчата тащат человека, чтобы тот их спас.

На перронах ещё были люди – они тыкали в стеклянный переход пальцами. Их спешно уводили росгвардейцы и полицейские, выставляя охрану. Мы спустились на последний перрон, и по нам открыли огонь. Благо ребятки не привыкли стрелять, да и расстояние было уже не детское. Так что пальба очередью была эффектна, но неэффективна.

Мы спрыгнули на рельсы и побежали через десятки путей в сторону реки Клязьмы. Тут до неё было рукой подать. Вертушка, правда, нас пресекла, но из-за коммуникаций опуститься низко не могла. Видимо, оружия на борту не было, чисто слежка. Но это и было самым отвратительным.

Деваться было, как водится, некуда. Течение реки минимальное – вплавь оторваться не получится. Так что мы побежали по берегу. Шум вертолёта периодически перебивал вой мигалок и скрип тормозов слева. По самой реке уже катались патрульные катера. Вот эти уже были с оружием.

Но всё это хорошо работает только в кино. С движущегося объекта по бегущей мишени, ещё и без упора, с рук, когда качка на корабле… Ага, щас, удачи тебе в стрельбе! Дятлы выпустили по нам несколько очередей и прекратили. Мы даже скорости не сбавили.

Мне приходилось закидывать крупицы силы в сердце. Думал вначале в ноги, но вовремя понял: моё сердечко – самое слабое звено. Причём пришлось прямо на бегу закидывать малую бусинку в рот и экстренно лечить сердечко. Оно стабильно пропускало удары и хотело отдать концы, но я упрямый.

Мы бежали уже минут пятнадцать, хотя бегом это можно назвать едва ли, учитывая мою скорость. Здесь река делала изгиб вокруг какого-то завода или предприятия – даже не знаю. От него прямо к реке выходила бетонная труба метра полтора в диаметре. Мы забежали туда и упёрлись в стальную решётку из арматуры.

– Всё, детки… – устало сполз я по бетонной круглой стенке. – Приплыли. Извините, но, похоже, нам…

Договорить я не успел. Два орка выдернули решётку с корнями и облокотили на стенку.

– А, не! Ну если так – всегда вперёд!

Я при помощи орчанки встал на гудящих ногах и побежал вперёд. Водосбросный коллектор периодически петлял и разветвлялся. Несколько раз он поднимался ступенчато – приходилось карабкаться вверх по вбитым в бетон скобам. И вот наконец мы выбежали в тоннель, который был ещё и ливневой канализацией. Прямо над головой находились характерные решётки. Правда, ни я, ни орки в такие отверстия не пролезут.

Мы бежали дальше, пока не нашли первую стальную дверь. Судя по всему, это дверь для спуска персонала для очистки коллектора от загрязнений.

– Ломайте! – указал я на дверь и опять сполз по стенке.

Сердце колотилось как сумасшедшее, ноги гудели, в глазах троилось. Состояние жуткое. Где-то внутри черепа пульсировала жилка, отдаваясь болью в глазах.

Зря я ругал Петрушино тело, ой зря. Может, он бы тогда и не предал?

Орки буквально за минуту вскрыли стальной сейф при помощи лома и какой-то матери. Ну, ни сейфа, ни лома у них не было, да и матерей ничьих они не вспоминали. Но дверь вскрыли быстро. За дверью были небольшое буферное помещение и очередная дверь – опять стальная. Да вашу же мать! Как так-то?

Правда, здесь был поворотный механизм на двери, как на подводной лодке. Дежурное тусклое золотое освещение и голые стены. Орки поднатужились – внутри двери что-то хрустнуло, барабан начал крутиться. Дверь открылась вовнутрь, к нам. За дверью было темно, но орчанка достала из узелка яркий камешек, который освещал как неплохая лампочка.

Помещение, судя по всему, пустовало. Я быстро опомнился и побежал закрывать выломанную дверь. Наивный чукотский юноша! Оторванную дверь обратно не пришить. Значит, сюда они точно придут за нами. Куда же дальше?

Я просто наугад выбрал направление и пошёл. Ошибка: лишь успел выйти за пределы освещения, как врезался головой в какой-то станок. Потряс головой, выкидывая из глаз искры. Орчанка подошла поближе и осветила округу. Ряды станков.

Дьявол! Куда дальше? Темно, как в жопе!

Мы пошли между станками змейкой и уже через пару минут дошли до стены. А ещё через минуту нашли дверь. Эта была не заперта – ломать её не пришлось. Я аккуратно выглянул: коридор, камер нет, людей нет, свет есть. Вопрос: налево или направо? По мужской классике выбрал лево и повёл отряд.

Вокруг – двери, каждые пятьдесят метров – развилки, бесконечные коридоры. Я заглянул в несколько кабинетов: везде люди, и все очень заняты. Странно как-то, ведь и ежу понятно, куда мы делись и куда идём. Почему не эвакуируют людей? Почему не бегают охранники и спецназ по коридорам предприятия?

Мы выскочили в огромный пустой холл. На противоположной стене – одна-единственная дверь. Назначение помещения крайне непонятно. Раненый орк уже спотыкается, на лбу появилась испарина. Повышенное содержание свинца в теле никому на пользу не пойдёт, даже орку. Ещё полчаса максимум, и он станет обузой.

Подбегаю к двери, дёргаю – и тут же замираю. Разлом! Мать его, разлом – и активный! Небольшой – в него человек едва ли просочится. Причём такие мне уже доводилось видеть: белёсая окантовка, серая плёнка – человеческий мир! Сам разлом мерцает слабо, оттенки все блёклые.

Кругом – куча аппаратуры и людей. Провода тянутся от разлома к системным блокам. Учёные в очках и белых халатах что-то печатают на клавиатурах. Несколько вооружённых людей сразу берут меня на мушку. Но стоит появиться за моей спиной оркам, как фокус военных меняется.

И вот тут раздаётся сирена. Люди пытаются вскочить, но вояки орут, чтобы сидели. За моей спиной в коридорах слышатся шум и топот. Рация на плече одного из вояк оживает:

– Внимание! На территории – шесть опасных существ. Вышли из пятна. Один похож на человека, но перемещается с зелёными существами. Повышенная…

Дослушивать я не стал. Два ножа, прихваченных на кухне в закусочной, я так и не выкинул – и не зря. Один кидаю в того, что с рацией, второй – в ближайшего охранника и на предельной скорости ломлюсь в разлом. Метать я так и не научился, поэтому оба девайса скорее пугают моих жертв, чем наносят реальный вред.

Мои спутники оценили ситуацию схожим образом, даром что дети. Они кидают своё оружие в военных и бегут за мной. Из дальних углов раздаются выстрелы. Правая лопатка – прострел навылет. «А эти уже неплохо стреляют», – мелькнула мысль. Но всё было уже неважно: я вывалился в новый мир. А следом – мои спутники.

– Харил! Харил! – закричала орчанка.

Я обернулся – и скривился от боли в плече. Орчанка трепала одного из орков за грудки. У того голова была прострелена. «Меткие ушлёпки – хорошо, что это не моя голова».

– Человек! – зарычала она. – Помоги ему! Ты же можешь!

– Прости, – мне было откровенно жалко девочку, – сейчас я бессилен.

– Надо уходить! – проговорил раненый орк и упал на колени. – Бегите, я задержу их, сколько смогу.

– Отставить панику, – встал я на негнущихся ногах. – Они не полезут в разлом.

– Почему? – удивилась орчанка.

– Запрещено законом, – попытался я пожать плечами и едва не взвыл от боли. – Во всяком случае, официально запрещено.

Я подошёл к мертвецу и приложил руку к телу. Ну да! Куда там мне с моей жалкой «один и один»? Тут все положенные сорок пять капель, невзирая на то, что ребёнок.

Потрошить парня я не стал:

во-первых, устану объяснять причину всем остальным, а ссориться с ними пока нет резона;

во-вторых, мне его красный камень – как собаке пятая нога. Сожрать его я смогу ещё не скоро.

Я осмотрелся. Мы в лесу. Разлом, кстати, односторонний. Дьявол! Я пробыл в своём мире сутки и опять ушёл неведомо куда. Да что же такое?! С другой стороны, а что мне там делать?

Лес классический лиственный. Тропинок нет, дальше метров сорока ни хрена не видать. «За деревьями леса не видно». Полянок не наблюдается. Даже сам разлом – между деревьями. А сам я едва на сук не напоролся лицом, когда выбегал из него.

Судя по всему, полдень и тоже начало осени, как и дома. Но листва настолько плотная, что травы внизу практически нет. Температура не выше восемнадцати, дикая влажность и полумрак. Я подошёл к одному из деревьев. Мох с одной стороны – радует. Пойдём на север. Почему? Да хрен его знает!

– Надо валить отсюда в любом случае. Надо найти укрытие, воду и желательно какую-то еду, – зажимая рану, обернулся я к оркам. – Меня надо залатать, а если вашего друга не прооперировать – ему кирдык придёт.

– Говори нормально, человек! – еле шевеля губами, произнёс раненый.

– Ты умираешь. В тебе кусочки металла, их надо достать, – начал я на пальцах объяснять оркам. – Если их не достать, ты умрёшь в ужасных муках. У меня в теле лишние дырки, их надо зашить. Есть вариант залечить их, но я пока слишком слаб.

– Веди! – сказал раненый орк и отключился.

– Есть следопыты среди вас, охотники? – начал я знакомство.

– Я! – встал один из орков.

У него было несколько шрамов на левой руке и на левой стороне лица. Он был самым низким из всех, но при этом очень плечистым. Морда как шайба, будто не его, а с какого-то жирного орка снятая.

– Звать как? – задал я следующий вопрос.

– Каган! – Орк ударил себя рукой в грудь.

– Каган, мы сейчас пойдём искать место для отдыха и ночлега. Твоя задача – найти зверя любого, завалить его и потом найти нас. Справишься?

Каган ничего не ответил: вытащил лук из-за спины, надел на тетиву стрелу и бесшумно скрылся среди деревьев. Со мной остался один подстрелыш, один в отключке и девчонка. Ну и трупик – не в счёт.

– Вам придётся как-то его нести, – почесал я репу.

– Мы справимся, человек, – ответила орчанка. – Веди.

– Меня Толик зовут.

– Кантра, – указала на себя орчанка. – Это Ферлингх, – она указала на подранка, – а это Серкач, старший нашей группы. – Она дотронулась до бессознательного тела раненого орка.

– Очень рад… Один хрен не запомню, – последнюю часть я прошептал, а продолжил про себя: «Веди, она говорит. Куда?»

Мы начали движение. Ферлох – или как его там… – короче, слабораненый был не помощник. У него тоже начали подкашиваться ноги, пошла испарина. Я осмотрел его и понял: на поиски укромного места у нас не более двадцати минут. Пули застряли у парня в плече и бедре.

Орчанка Кантра взвалила огромного орка себе на спину и двигалась за мной след в след. Метров через двести я понял: искать что-либо бессмысленно. Силы меня покидали, орчанка уже дважды спотыкалась и падала. Я сам скорее умру, чем дойду куда-нибудь.

Чуть впереди был бурелом. Несколько деревьев образовали подобие навеса, а ветки, что нападали сверху, за годы сделали крышу. Судя по земле под навесом и за его пределами, дождь не просачивается через «крышу». А это уже полдела. Стен нет, но сейчас было уже всё равно.

Зайти под навес можно было только на карачках. Мы с орчанкой затащили раненых. Второй орк хотя и был ещё в сознании, но сам перемещаться уже не мог. Серкача начал бить озноб, а пот катился градом по всему телу.

– Огонь! – прохрипел я. – Ты можешь развести огонь?

– Да, конечно, это легко, – кивнула Кантра и достала из котомки кремень.

Буквально через минуту под навесом разгоралось небольшое пламя. Интересно, что крыша у нас оказалась куполообразная, так что задохнуться дымом нам не грозило. Как и сгореть заживо в огромном костре. До потолка было метра три, если не больше.

Пока орчанка занималась костром, я попросил у неё самый острый нож или кинжал, а лучше два. За что поймал полный недоверия взгляд, но получил требуемое. Далее я обжёг один нож над огнём, а второй положил в костёр. После чего отошёл в дальний угол и справил малую нужду прямо на руки, стараясь тщательно их отмыть от налипшей грязи.

Первым решил «лечить» Ферлингха. Во-первых, у него всего две пули и его не так колбасит. Во-вторых, всегда помогают вначале более легкораненому. Иначе, пока ты будешь спасать тяжёлого, лёгкий станет тяжёлым – шансы на спасение у всех падают. К тому же он ещё был в сознании, и я смог ему объяснить, что сейчас будет очень больно, но бить меня за это не надо.

Орк кивнул и закусил рукоять своего ножа, а я приступил к экзекуции. Пользуясь одной левой рукой, я сделал продольный надрез через рану от пули. Я, конечно, не доктор, но были ситуации, когда приходилось пульки из товарищей вытаскивать. Да и из себя два раза вытаскивал.

Вот только тогда у меня был вагон инструментов: горячая вода, антисептики, антибиотики, обезболивающее и много чего ещё. А сейчас – моча, огонь и нож орка. Орк стоически перенёс надрез, даже приободрился от боли. Но когда я полез в рану пальцами – завыл. Левая рука плохо слушалась: пулю я нащупал и даже обхватил, но вот вытащить не мог. Она застряла в кости, и это плохо, очень плохо.

Пришлось идти на крайние меры и ковырять её кончиком ножа. Орк отключился, а пулька вылетела из раны. Я достал красный нож из костра и сунул его внутрь раны. Прижигать такие раны снаружи нельзя. Орк очнулся, взвыл и собрался меня бить. Но Кантра оказалась быстрее и перехватила руку буйного подранка.

Со второй раной было проще. Я уже немного приловчился, да и пуля была в мягких тканях, а не в кости. К концу экзекуции вернулся Каган, на плече у него висела перевязь из пяти кроликов и нескольких жирных птичек. Вернулся он как раз вовремя – я не знал, как подступиться к Серкачу. Его била дрожь, он бредил, что-то неразборчиво шептал и иногда махал руками.

Орку капитально не повезло, у него было четыре пули в теле: три – в груди и одна – в животе. Я сразу предупредил всех, что Ферлингх умрёт с шансом пятьдесят на пятьдесят, а вот Серкач – почти стопроцентно. При этом предупредил: если он меня хоть краем заденет, я сразу прекращу любые попытки его вылечить.

В итоге его очень быстро связали, вбили колья и привязали конечности к ним. В дополнение все трое легли на него кто куда. Как оказалось, это было зря. Стоило мне полезть пальцами в первую разрезанную рану, как орк отключился. Поэтому вся процедура прошла максимально спокойно и очень быстро.

Каган занялся ощипыванием птиц и свежеванием кроликов. А я примерялся к своей ране. Не знал, как подступиться. Прижечь её надо было с двух сторон, а со спины я банально ни черта не видел. Так ещё нож надо было всунуть в рану, которая до сих пор кровила.

– Помочь? – чуть опустив голову и поджав губы, спросила Кантра. – Ты сам, наверное, не справишься. Не бойся, меня учили врачеванию.

Я кивнул и на манер Ферлингха зажал рукоять второго ножа в зубах. Как же я себя переоценил! Стоило Кантре воткнуть в меня раскалённую сталь, как я заорал. Правда, всего на секунду. Нож, выпавший из моего рта, ещё не долетел до земли, а свет уже потух…

Глава 5

Очнулся я оттого, что перевернулся на правый бок – и взвыл. Попытался вскочить, но боль пробила так, что с краника аж закапало. Давно такого конфуза не было, а трусиков сменных нет! Я резко перевернулся на левый бок, задышав глубоко и шумно. Глаза упрямо не хотели открываться, мысли разбегались во все стороны, сознание плыло.

Орки, Геката, Добромир, Коля-санитар, больница, барон Сам Ди, Кантра, Шая… Десятки имён и образов, сотни локаций, разные миры, существа, разломы. Выстрел! Меня передёрнуло – плечо отозвалось болью.

– Точно! В меня стреляли. Плечо! Орки-подростки. Дьявол! Что со мной?

Я подтянул левую руку к лицу и ощупал глаза. Ресницы слепила корка, пришлось её аккуратно сдирать. Сами глаза припухшие и дико чешутся. Видимо, конъюнктивит на оба глаза. Иммунка у тельца ни к чёрту.