Неправильный попаданец. Книга 3

Катэр Вэй, MnemoniK

Неправильный попаданец. Книга 3

© Вэй Катэр, MnemoniK

© ИДДК

Глава 1

Вы когда-нибудь просыпались в гробу? Ну, в таком прямоугольном, бархатом обшитом, с мягкой подушечкой внутри? Нет? Вот и у меня это первый опыт. В фильмах всё показывают красиво: разломал ящик и аки червь или глист пополз к небу звёздному аккурат в полнолуние. Только реальность далека от фильмов. Или, может, фильмы далеки от реальности. Ну, вы поняли…

Первое, что начало меня напрягать, – разреженный воздух. В гробу места мало, кислорода – ещё меньше. Минут на двадцать-тридцать, если лежать спокойно и дышать через раз. А если пытаться пробиться через толщу земли…

Я попытался сесть и почти сразу почувствовал, как по спине побежал первый ручеёк пота. Земля хоть и была не утрамбована, но пропихивать её ногами в конец гроба – то ещё удовольствие. Особенно когда колени согнуть невозможно – пространство настолько тесное, что любое движение превращается в мучительную гимнастику.

Дальше – больше. Расширить отверстие в хлипких, но упрямых досочках оказалось непростой задачей. А просунуть в него мою… скажем так, внушительную тушу – вообще атас. Да-да-да! Я опять жирный лесной ублюдок и вдобавок ко всему свежепреставившийся. Прелесть просто.

Но раз я в гробу, в пиджаке и под землёй, значит, нахожусь в довольно развитом мире. Увидеть бы ещё, насколько развитом, чтобы понять, как себя вести. Но за этим дело не станет. Главное сейчас – вылезти из могилы.

По моим ощущениям, я ковырял землю целый час – бесконечный, изнуряющий час. Как я выжил? С трудом, невероятным, почти немыслимым. В глазах плыли белые пятна, сознание то и дело туманилось, будто я балансировал на грани обморока. Но когда наконец смог встать в полный рост и продолжил рыть уже вытянутой рукой, стало чуть легче. Слой земли над головой понемногу истончался, начиная пропускать живительный кислород.

А вскоре случилось то, чего я ждал с замиранием сердца: земля вдруг обвалилась прямо мне на лицо. Я отплёвывался, смахивал комья с глаз, а потом – о чудо! – смог задышать полной грудью. Воздух! Свежий, сырой, но такой желанный воздух…

Первостепенная проблема решена – я не задохнусь. Хотя тут же в голову полезли странные мысли: «Может, я бессмертный? Или у меня есть что-то вроде реса? Как в играх – воскресать можешь…»

Действительно, крайне удобно. Тогда зачем я страдал целый час? Можно было просто тихо и мирно уснуть и проснуться в более презентабельном тельце и в месте поприличнее. Но рисковать совершенно не хотелось. Инстинкт кричал: «Действуй! Не жди чуда!»

И вот теперь передо мной встала новая, не менее острая проблема: как вылезти? По пояс я себе место освободил, дальше кое-как втиснул пухлое тельце в узкий проход и вытянул руку. Она-то и прокопала первую норку, но тут же земля осыпалась. Даже если я выкопаю себе тоннель, то как вылезать? Дилемма, чёрт возьми!

Я ковырялся до глухой ночи – упорный, измученный, но не сдающийся. Расширял тоннель, выковыривал углубления для ног и рук, превращая отвесную мягкую почву в подобие лестницы. Каждый сантиметр давался с боем. Голод и слабость тела угнетали, тянули сознание в тёмную бездну усталости. Но я упрямо продолжал.

Упираясь жирной жопой в одну стенку, вставляя ноги в импровизированные упоры в другой, цепляясь за грунт руками, я совершал невозможное. Пальцы ныли, мышцы горели, но я полз вверх – сантиметр за сантиметром, преодолевая сопротивление земли, преодолевая самого себя.

«Ещё чуть-чуть… Только не сдаваться…» – билась в голове одна-единственная мысль, подгоняя меня вперёд, туда, где сквозь толщу земли уже пробивался призрачный свет надежды.

Я лежал между двумя холмиками свежих могилок. Одна из них, правда, была изрядно попорчена – это я постарался во время своего эпического выползания. Но кого сейчас волнуют такие мелочи? И вот наконец-то я вылез.

«Я родился! Ха-ха-ха!» – бестолковая мысль вспыхнула в голове, вызвав хриплый смешок.

Отплёвываю вязкую слюну. Земля скрипит на зубах, оставляя противный земляной привкус.

Я лежал запыхавшийся, грязный, весь в земле и поте – но живой. Медленно поднял глаза и улыбнулся. Я дома! Я лежал и смотрел на звёздное небо и улыбался – ковш Большой Медведицы я узнаю где угодно.

Но радость длилась недолго. Едва эта мысль согрела душу, как на смену ей пришла горькая реальность. Да, я дома – на своей планете. Но что это меняет?

«Магии во мне – шиш, – пронеслось в голове. – В планете, конечно, что-то есть, но крохи. И отдавать их она категорически не хочет. – Мысли неслись вихрем: – Гекату, похоже, уничтожил этот ублюдок-демиург. Петя свистнул моё тельце – теперь оно принадлежит ему. Хотя, по сути, оно и так ему принадлежало. Но! Я долго и мучительно приводил это тело в порядок, а когда довёл его, так сказать, до ума… Обидно, да. Ещё Света предала по полной – впустила этого ублюдка Сам Ди, мать его, барона в астральный мир. Пушистик, скорее всего, жив, иначе Петя уже сыграл бы в ящик».

Это хоть как-то успокаивало. У меня были шансы выжить. Более того, я даже мало-помалу придумывал план, как избавиться от этого мохнатого прилипалы и при этом остаться в здравом уме и при своих способностях. Правда, ни черта не придумал. Не успел.

И всё же… Сейчас я бы многое отдал, чтобы хомяк был рядом. Хоть он и занозистый, но всё-таки свой.

Зато были и плюсы.

В голове – полная пустота: ни чужих голосов, ни навязчивых мыслей. Я по-прежнему мог погружаться в своё сознание. Там – белая мягкая комната. Правда, без дверей. Но это уже детали.

«Прекрасно, – усмехнулся я про себя. – Я сам себе хозяин, сам себе господин».

Только вот ощущение неправильности не отпускало. Что-то было не так. Что-то ускользало от понимания, словно тень на краю зрения.

Я сел, отряхнул с лица комья земли и наконец обратил внимание на крест рядом. На табличке чётко проступали буквы:

Сумкин Фёдор Михайлович

18.07.1985–17.09.2025

– Ага, Фёдор Михайлович, ещё и Сумкин! – пробормотал я, невесело усмехаясь. – А где тогда моё кольцо? Где мой Сэм? Где дорога в Мордор?

Вопросы повисли в воздухе, не найдя ответа. Вокруг – тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в траве. Я остался один на один с этим миром, с его тайнами и загадками, и с собой – таким, какой я есть сейчас.

Дядьке сорок лет, а судя по форме тела – ожирение. Инфаркт. «Нехер жрать, одним словом», – мысленно констатировал я, разглядывая могилу.

Если прикинуть дату смерти и учесть, что похоронили меня (то есть его) сегодня, выходит, меня не было дома всё то время с момента моего залёта в тот злополучный район и вплоть до сегодняшнего дня. Я бегал по мирам чуть больше двух месяцев. Вроде и недолго, но ощущение такое, будто полжизни пролетело за этот краткий срок.

И мне бы радоваться, что хоть так, хоть в теле этого Сумкина, но мне всё же удалось вернуться в свой мир – ан нет. Внутри жило странное, липкое чувство неправильности. Я напряг свой мыслительный самоанализ, пытаясь определить, что же это за чувство такое – то, что так сильно жгло меня изнутри, не давало покоя и не пускало радость в душу.

– Жажда мести! – выпалил я вслух – и тут же сам от себя выпал в осадок.

«Да ладно. Никогда такого не было – и вот опять», – усмехнулся я мысленно с горечью, сарказмом и иронией.

Но если без шуток – это чувство давно казалось мне забытым, бессмысленным. Во всяком случае, в моей прошлой жизни мстить мне было некому. Всем, кому хотел, я отомстил давно.

А когда спустя годы я стал довольно значимой личностью, обидеть меня мог либо идиот, либо крайне серьёзный человек. Первые не жили долго, а со вторыми я предпочитал не связываться в принципе. Поэтому меня не обижали – меня любили и уважали.

Но тут другое.

Убили моего ребёнка. Пускай только-только зачатого. Пускай случайно. Но это же за гранью. Да, любви к Гекате как таковой не было. Обижать её не хотелось, но сворачивать горы ради неё… даже не знаю.

Квакеров жалко очень. Глупый и добрый народ. Атланты… зионцы… Добромир! Шая…

Что эта тварь делает – или уже сделала – с ними? А как же Аврора?

«Дьявол!»

Нет. Была у меня первая крамольная мысль: забить на всё и остаться спокойно жить в этом теле. Но нет! Надо найти путь обратно и навалять ублюдку. Только вот вопрос: как всё это сделать?

– Давай рассуждать логически, Толя. – Я откинулся на насыпь своей могилы, удобно устроив голову на букете каких-то цветочков с чёрными ленточками, закинул ногу на ногу и стал рассуждать вслух: – Что нам надо? Наверное, для начала разобраться, есть ли разломы на планете. Думаю, это самое важное! Как это сделать? – Я задумался. Крайне не хватает собеседника. – Пушистик! Точно, мне нужен деймон! – произнёс я и сам удивился. – Боги, не верится, что я это говорю, но он мне нужен. Где тут взять хомяка? – Я поднялся на непослушные ноги и, шатаясь, осмотрелся. – Беда!

Улыбка сама вылезла на мою морду лица и тут же ушла. Я не знаю, где я. Темно. Непонятно, куда идти.

Целый час я потратил на поиски собеседника. Могилы, могилы, могилы. Одни могилы вокруг – и ничего не видно. Фонари на кладбище на фиг никому не нужны: тут обычно нет ночных посетителей. Так что я в потёмках шарил по кладбищу, пока не увидел свет в сторожке.

Собеседник – хотя так сразу и не скажешь – крайне удивился гостю и чуть-чуть потерял сознание. Ну а что? Я – типичный зомби. Морда припудрена и накрашена, но в процессе вылезания из могилы я потел – всё потекло. На мне костюм, весь испачканный и подранный. Разбиты костяшки правой руки, а голос… прямо скажем, странный. Утробный какой-то, и язык плохо слушается.

Петиным телом я овладел как-то легко и просто, даже подрался спустя мгновение после переноса. А тут как-то туго всё идёт.

– Дед, воды дай! – ввалился я в дверь сторожки.

От моего вида дед и отключился. Я даже побоялся, что пенсионер отъедет раньше срока. Но нет, маленький, сухонький дедулик жив. Просто без сознания.

Я схватил чайник, предварительно его пощупав – не дай бог залью в себя кипяток, – и осушил сосуд через носик. Прямо Карлсон, ей-богу, подтяжек и пропеллера не хватает.

Приводить деда в чувство я не стал – вместо этого обшарил карманы. Телефон (благо не кнопочный), немного налички, банковская карта, чехол для очков, паспорт и ключи от квартиры, наверное. Деньги не тронул: зарплата, по-любому, нищенская. А вот телефон мне нужен.

Нет, воровать я не стал. Сел на второй стул и залез в интернет – благо пароля на телефоне не было. Дед всё же!

Первым делом – карта, геолокация.

Кладбище Высокого, Владимир. Нормально закинуло: до дома в Москве – двести километров. До родного – дальше.

Затем – новости. Я стал листать информацию о происшествиях за последние полтора месяца, что меня не было на планете. А произошло немало всего, не считая рядовых новостей о нескончаемых войнах, постепенно уходивших на задний план. Их выдавливали новости о разломах.

Причём здесь их упорно называли пятнами. Ну и пёс с ними. Пятна так пятна – ничем не хуже дверей или порталов.

Пятна открывались редко и особо никак себя не проявляли. На всю планету известных пятен-разломов было всего сорок семь. Но, зная интернет, скорее всего, их было многократно больше.

Все новостные ленты пестрели заголовками:

«Если вы обнаружили пятно, срочно покиньте территорию и позвоните по номеру +7****».

«Не приближайтесь к пятнам, они могут быть радиоактивны!»

«Соберём деньги на нужды пострадавших от пятен людей! Номер счёта для пожертвований 5400****».

И прочее, и прочее, и прочее.

Были кадры и целые ролики, как от простых людей, так и от новостных программ. Военные быстренько брали в оцепление большие площади вокруг разломов и никого туда не пускали.

Сразу же появились различные движения.

Одни кричали, что это инопланетное вторжение, приводя в пример кадры, как из одного разлома выходят странные создания. Таких я, кстати, ещё не видел: человекообразные существа с синюшной кожей, коленями в обратную сторону и головами орлов. Крыльев не было, пальцы удлинённые, длинные когти. В руках – мечи и щиты.

Другие кричали, что все имеют право пользоваться благами, которые послал Всевышний, и всех надо пустить прикоснуться к чуду.

Третьи кричали, что это кара господня, а разломы – порталы в ад. «Все грешники обязаны добровольно уйти туда, иначе настанет конец света!» – вещали они с горящими глазами, размахивая самодельными плакатами.

Теорий было множество, и некоторые, надо признать, не так уж далеки от истины. Но суть оставалась прискорбной: к разломам так просто не подобраться. К тому же большинство из них, насколько я мог судить по редким кадрам, были неактивными. Да и размеры их… не впечатляли. Ни масштабом, ни угрозой.

Я вглядывался в снимки, анализировал цвета и насыщенность разломов. «Пока планете везёт, – мысленно отмечал я. – Все разломы красочные, но не слишком яркие. Значит, на других сторонах – развитые, более-менее мирные и не слишком сильные соседи».

Возможно, именно поэтому даже из активных разломов никто не идёт. Им это не нужно. А ещё… отсутствуют гнилостно-зелёные разломы. Во всяком случае, фотографий с ними я не нашёл. Ни одной.

«Вообще всё как всегда: от нас скрывают всю возможную информацию, – с горечью подумал я. – Боятся за наше душевное спокойствие».

Это всегда раздражало. А сейчас, когда информация жизненно необходима, – тем более. Мне кровь из носу надо вернуться. Назад. В свой мир. К своим.

«Стоп! Так я же уже в своём мире. Или… Или для меня это уже не мой мир? Значение изменилось?»

Я прислушался к своей душе. Однозначно меня тянуло туда. А тут меня больше ничего не держало.

– Куда я собрался? – вслух произнёс я, словно пытаясь услышать ответ в ночном воздухе. – Во мне сил – кот наплакал. Даже если я каким-то чудом проскачу через херову тучу разломов и найду астральный мир… что дальше?

Надо. Надо подкачаться!

Положив телефон обратно в карман деда и аккуратно распихав остальные вещи по местам, я вышел из сторожки. Ночь не спешила уходить – час ночи, как-никак. Я глубоко вздохнул, прикрыл глаза и заглянул в себя.

Так и есть. Резервуар есть, но крошечный. Нужно его увеличивать. Только вот вопрос: как?

Первый барьер, как я понял, самый сложнопреодолимый. Мою душу тогда Бог собирал по крупицам. Да и сам резерв изначально достался от Петруши. А сейчас… если я убью кого-нибудь, выдерну бусинку и попытаюсь её «поглотить», меня порвёт на сто процентов. К тому же не во всех мирах такое практикуется. Некоторые даже не знают о существовании камней силы.

Я приложил руки к земле, всмотрелся внутренним зрением. Планета иссушена. Доступ к остаткам силы заблокирован. «Вообще удивительно, как она ещё жива, – пронеслось в голове. – По сути, мёртвый мир».

Ситуация патовая.

Резервуар почти отсутствует – и он пуст. Планета мертва – зачерпнуть даже крупицу нереально. Разломы охраняются – к ним не пройти. Помощников нет. Денег нет. А жрать охота.

Я медленно поплёлся к выходу с кладбища. Делать всё равно нечего.

Но стоило дойти до калитки, как меня осенило!

– Я на кладбище! – выкрикнул я, и меня развернуло на сто восемьдесят градусов. Я рванул обратно.

Зачем? Еда! Мне нужна еда! И нет, я не собирался жрать свежие трупики. Конфетки! Глюкоза! Еда!

Уже через полчаса блужданий по кладбищу я насобирал полные карманы конфет. Наша чудесная традиция оставлять на могилках еду просто прекрасна. Заодно и помянул кучу людей – мысленно, конечно.

Уже более довольный, жуя конфетки, я снова заглянул к деду.

– Дед, дай воды! – промямлил я, жуя и плямкая, вновь вваливаясь в сторожку.

Дед снова в обмороке. Ну да. Краше я не стал, а ещё и жую, понимаете ли, что-то. Но деваться некуда: конфетки сладкие, пить захотелось.

Чайник был горячий, пришлось искать альтернативу. Она нашлась быстро: половина пятилитровой бутыли с водой стояла в углу. Я осушил её в один мах – литра, наверное, два. Потом подумал и взял бутыль с собой. Не буду же я в третий раз беспокоить деда? Так можно его и до инфаркта довести.

Кран нашёлся недалеко от сторожки.

Вот теперь, довольный и почти сытый, продолжая жевать конфетки, я выдвинулся в сторону города. Планов толковых не было, но сидеть на кладбище – то ещё занятие.

Город я знал плохо, как и его окрестности. Примерно сориентировавшись, двинулся по трассе вдоль карьеров в сторону центра. Предстояло пройти километров десять, может, пятнадцать.

Ночь обволакивала, звёзды мерцали высоко-высоко, а я шагал, перекатывая во рту сладкую конфету и пытаясь собрать мысли в кучу. «Что дальше? Как подкачать резерв? Где найти путь обратно?» – вопросы крутились в голове, но ответов не было.

Только дорога. Только шаги. Только ночь, которая, казалось, знала ответы, но не спешила их выдавать.

Как же это было тяжело… Новое тело буквально пыталось умереть. Одышка – неужели опять астма? Сердце колотится как невменяемое – тахикардия. Ноги едва шевелятся – ожирение. Пот катится градом – даже не знаю, всё вместе, видимо.

Я шагал, с трудом переставляя ноги, и каждое движение отдавалось в теле тупой болью. В голове стучало: «Ещё шаг… ещё один… только не падать». Время тянулось бесконечно, а силы уходили, словно вода сквозь пальцы.

В итоге к городу я подходил, когда уже светало. Конфеты все сожраны, вода выпита, и ни одна тварь не остановилась, чтобы подвезти. Ни единого автомобиля на пустынной трассе, будто весь мир решил меня игнорировать.

Перед тем как приблизиться к городу, я успел умыться и более-менее привести одежду в порядок возле одной из речушек, которые пересекал за время своего путешествия. Холодная вода немного взбодрила, но усталость всё равно давила, словно тяжёлый камень на груди.

Но до города я немного не дошёл. Прямо на трассе высился новый микрорайон – свежий, сверкающий, будто игрушечный. Прекрасный вид из окон: с одной стороны – река и город, с другой – первозданный лес. Но меня привлекло не это чудо инженерной мысли, а банальная вывеска: «Зоомагазин».

Я свернул на дорожку по указателю и уже через сто метров стоял у закрытой двери зоомагазина. Прижался к стеклу, вглядываясь внутрь.

Хомяки! Вон они! Мирно лазают по клетке, будто и не подозревают, что их жизнь сейчас изменится. Один был точь-в-точь Пушистик – только без мухоловок.

Денег у меня не было. Пытаться добраться до Москвы пешком? Двести километров – не вариант. Автостоп не работает, а денег на билет нет. Да и паспорта нет, чтобы этот билет купить.

Я подобрал кирпич – нашёл его аж в ста метрах. Чёртов дивный мир: всё так чисто, что даже булыжник непросто раздобыть. Сжал его в руке, размахнулся и разбил витрину.

Как же всё запищало! И сигнализация, и весь животный мир в магазине. Пищали, курлыкали, метались по клеткам, переворачивая миски, будто оркестр безумия. Я, словно бешеный бегемот, расталкивал клетки, валил стеллажи, прорываясь к заветной цели. Времени у меня было не больше минуты – именно столько нужно патрульной Росгвардии, чтобы прибыть на место происшествия.

Подбежал к клетке и, на удивление, с первого раза схватил хомяка. Боясь его потерять, в карман решил не совать – потащил так, в руке. Бежал так быстро, как мог. Путём отступления выбрал не трассу, а местный микрорайон – узкие дворы, лабиринты подъездов, где легче затеряться.

Только я заскочил во двор, как услышал за спиной шум проезжающей машины. Выглянул – так и есть: Росгвардия, несутся, голубчики. Но меня там уже нет.

Плохо, что найдут меня довольно быстро. Камер натыкано вокруг уйма. Надо дальше петлять.

Остановился я минут через десять, когда углубился в район настолько, что уже не понимал, где нахожусь. Сил бежать не было совсем. Я дико устал, дыхание рвалось, сердце колотилось, будто хотело выпрыгнуть из груди.

Сел на детской площадке в одном из дворов, взглянул на хомяка в руке…

А бедолага уже издох. Я слишком крепко сжимал руку, и он задохнулся. Аккуратно уложил помятое тельце на лавочку. Похоже, не просто задохнулся – что-то ещё. «Блин, пипец какой-то…» – пронеслось в голове.

Прикоснулся к хомяку указательным пальцем, прислушался. Чисто теоретически моих сил должно было хватить, если бы эти силы у меня были. Но я пуст. Однако решил рискнуть – начал отдавать себя в мёртвого хомяка.

Хомяк дёрнул лапкой. С меня потёк пот градом. Свет потух.

Очнулся я в белой комнате. На кровати, под белой простынёй. Пощупал стенку возле себя – твёрдая. Значит, я в реальности, а не у себя в башке. Повернул голову в другую сторону – ещё кровати. За головой – яркий свет. Попытался приподняться – не получилось.

Мои потуги заметили соседи по комнате. Один выбежал из помещения, а уже через минуту вернулся с подкреплением в виде доктора в белом халате.

Значит, я таки в больнице.

– Ну что, голубчик, как самочувствие? На что жалуетесь? – спросил доктор, склоняясь надо мной.

– Слабость, сесть не могу. В голове шумит, – прошептал я пересохшими губами. – Пить!

Доктор поднёс стакан с водой и трубочкой к моему рту. Я втянул живительную влагу, и сразу полегчало. Шум в ушах уменьшился.

– У вас был инсульт, клиническая смерть – две минуты. Мы сделали анализы, они неутешительные. У вас пучок заболеваний. Если честно, я совершенно не понимаю, как вы ещё живы, – всматривался в меня доктор.

– Я себе этот вопрос задаю постоянно, – грустно усмехнулся я.

Надо же, удружил мне кто-то с новым телом. Только мои морально-волевые держат на плаву этот «Титаник».

И тут меня пробила мысль – та, что должна была посетить ещё на кладбище! «Дьявол!»

– Док! Я же в больнице? – на всякий случай уточнил я с опаской.

– Да. Центральная клиническая, – кивнул док.

– А морг тут есть? – Я начал улыбаться, а док с опаской прикоснулся к моему лбу.

– Жара вроде нет, – причитал он. – Видимо, начало агонии. С такими болезнями обычно не живут. Вы правы, голубчик, как ни прискорбно, но вам скоро придётся переехать в морг. Простите за чёрный юмор.

– О-о-о… Я туда перееду, – оскалился я. – Даже раньше, чем вы думаете, док!..

Глава 2

Операцию я назвал «Толик Крофт – расхититель моргов». Ибо это было нечто – авантюра чистой воды, но иного выхода просто не существовало.

Во-первых, я крался, как настоящий ниндзя. Только вот причина была не в мастерстве, а в состоянии тела: каждое движение отдавалось тупой ноющей болью, ноги подкашивались, будто из них вынули кости. От стенки отойти боялся – земля под ногами качалась, норовя ударить по лицу.

Во-вторых, всё делал ночью – меньше любопытных глаз. «Вдруг им тоже захочется? Или в дурке запрут?» – проносилось в мыслях. Меня и так чуть не определили туда, когда я стал расспрашивать у дока, как попасть в морг. Его первый шутливый вариант меня категорически не устраивал – перспектива стать «жильцом на пару дней, в бледном виде». А дальше док уже потянулся за успокоительным… Я вовремя свёл всё к шутке и прикинулся ветошью.

И вот я крадусь по коридорам и лестницам больницы, ориентируясь по указателям и планам-схемам. Шаг за шагом, прижимаясь к стенам, будто тень. Мне нужен морг. И желательно – свежие трупики.

Видимо, при переносе в «новое» тело его немного подшаманили – довели до более-менее сносного состояния. Но стоило мне попытаться выдавить из своих жизненных сил хоть крупицу магии – и всё похерил. Хомяк, похоже, так и остался валяться на лавочке, а я за малым не отъехал. Зато меня от Росгвардии спрятали – укатили с мигалками на скорой.

Я очень рассчитываю на то, что в нас, людях с планеты Земля, есть эти страшные камни силы. Так что буду разграблять морги, пока не найду то, что мне нужно.

Хотя… боюсь, времени у меня прям в самый притык. Если не найду в этом морге бусину, там же и останусь. «Вот санитары рады будут: такой кабан, и сам пришёл, тащить не надо», – мысленно усмехаюсь, но внутри всё холодеет.

Шутки шутками, а хвост набок. Я больше часа пробирался в морг. В нормальном состоянии эту дистанцию можно было пройти за три-пять минут. Но я несколько раз сворачивал не туда, блуждал по лабиринтам коридоров, возвращался, снова искал путь.

В морге было холодно. И попахивало. Для меня – лишь лёгкий флёр, я успел нанюхаться куда более мерзких ароматов. Но моё нынешнее тело бунтовало: желудок сжимался, грозя извергнуть содержимое. Я стоически боролся с тошнотой, стискивая зубы.

Искомые объекты нашлись быстро. Пять тел лежали на кушетках, и бог его знает, сколько ещё покоилось в специальных ящиках у стены. В помещении никого не было, лишь дежурное лёгкое освещение, что не могло не радовать.