МИР 17:42. Затерянные в космосе

— Теперь моя очередь.

Алексей взял шприц, наложил жгут на её предплечье. Наташа сжала и разжала кулак. Вена проступила под кожей. Алексей ввёл иглу. Кровь медленно наполнила пробирку — тёмная, обычная, без свечения.

— Нам нужно найти Ксориан, — сказал Алексей, наклеивая пластырь.

— Я знаю, — ответила она.

Наташа соскребла верхний слой кожи с предплечья, взяла у себя образец из ротовой полости, затем упаковала всё в криоконтейнер. И посмотрела на свои руки. Они блёкло светились узорами.

— Существа, которые остались на Ксоре… Мы должны связаться с ними. Узнать больше. О Ксдаргах. Об их иерархии. О том, как с ними говорить, — начал Алексей.

— Командир не захочет нас отпускать, — сказала Наташа. — Он будет думать о рисках. О нас.

— Захочет, если поймёт, что это единственный шанс. — Алексей сделал паузу. — Мы — единственные, кто был внутри существа. Единственные, кто начал меняться. Мы можем установить контакт с Ксорианами.

— Ты предлагаешь вызваться добровольцами? — Наташа посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде читался не вопрос — вызов.

— Да, — ответил Алексей без колебаний.

Наташа долго молчала, глядя на свои руки.

— Он придёт к нам с этим сам, — сказала она наконец. — Я знаю Мирослава. Он уже думает об этом.

— Тогда мы должны быть готовы ответить, — сказал Алексей.

Его пальцы слегка постучали по кушетке. Наташа едва заметно пошевелила пальцами, а затем резко взмахнула руками — словно отбрасывала последние сомнения. Узоры продолжали светиться блёкло.

— Согласны, — сказала она. — Мы ответим, что согласны.

Наташа не отрывала взгляда от рисунков на руках.

— Что ты делаешь? — спросил Алексей.

— Ты заметил, что рисунки потускнели? Как только мы вернулись, они стали слабее.

Наташа поворачивала ладони, внимательно рассматривая каждый узор. Её лицо было спокойным, она играла пальцами.

— Стараюсь не смотреть на них, — сухо ответил Алексей. — Не могу привыкнуть. Они мне омерзительны. Не хочу разглядывать. Кем мы стали? Полулюди, полугусеницы? Кто я?

Наташа подняла на него глаза.

— Ты — это ты. Каким был, таким остался. Рисунки не меняют того, кто внутри.

— А ты веришь, что нет изменений внутри? — спросил Алексей.

— Верю, — ответила Наташа. — Иначе я проиграю себе.

Мирослав вошёл в медблок. Наташа и Алексей замолчали.

— Нам нужно поговорить, — сказал Мирослав.

Он задержал взгляд на панели мониторинга — пульс, давление, температура. Цифры бежали, бесстрастные и точные.

— Вы двое — единственные, кто контактировал с Ксорианином и может расшифровать то, что вам передали.

— Мы знаем, с чем ты пришёл, — сказал Алексей.

Его пальцы коснулись предплечья — там, где была рана. На коже проступали линии, не похожие на вены.

— Вы — наш ключ. Если кто и может установить с ними связь, понять, как договариваться с Ксдаргами и в чём их слабые места, — то это вы.

— Мы уже говорили об этом, — добавила Наташа. — До того, как ты пришёл.

Мирослав посмотрел на неё. В её глазах он увидел не просто согласие — он увидел готовность.

— И что вы решили?

— Мы согласны, — ответил Алексей. — Мы полетим.

— Я знал ваш ответ.

В этот момент Мирослав отчётливо понял: он не просто отправляет их — он отпускает. И есть риск, что они больше не увидятся.

— Тогда готовьтесь. Вам нужно отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день.

— Я лечу с ними, — сказала Мила, входя в медблок.

Мирослав даже не повернулся.

— Нет. Не обсуждается.

— Я не прошу разрешения. Я ставлю тебя перед фактом, командир. Никто на этом корабле не пилотирует лучше меня. Ты сам меня выбирал. «Лучший пилот академии за последние десять лет». Твои слова.

— Я помню, — сказал Мирослав, наконец посмотрев на неё. — Потому и оставляю тебя здесь. Если вы не вернётесь — кто поведёт «Союз» домой?

— Не смей меня хоронить, пока я жива.

Наташа переглянулась с Алексеем. Тот сидел неподвижно, но его пальцы, сплетённые в замок, побелели от напряжения.

— Там могут быть Ксдарги, — продолжила Мила. — Ты хочешь, чтобы в случае атаки за штурвалом сидел инженер или врач? Алексей умеет пилотировать, но я лучший пилот на этом корабле. Я нужна им.

Алексей поднялся — резко, как сработавший предохранитель. Подошёл к стеклу вплотную. Глаза блеснули в свете дежурных ламп, и на секунду Миле показалось, что перед ней не тот инженер, с которым они делили тесные отсеки «Союза», а кто-то чужой. Трансформированный. Другой.

— Хватит, Мила, — сказал он негромко, но так, что каждое слово повисло в воздухе. — Ты не понимаешь, о чём просишь. Мы с Наташей уже не те, кем были на Земле. Эта дрянь — он дёрнул рукав, открывая переливающиеся линии, — не спрашивает разрешения. Если там, на Ксоре, она передаётся через прикосновение, через сам факт присутствия — ты станешь такой же. Светящейся. С глазами, от которых дети шарахнутся в коридорах. Ты готова к этому?

Мила смотрела на его руку. Узоры пульсировали — спокойно, как будто всегда были частью его тела. Она вдруг подумала, что это похоже на дыхание. На чужое, встроенное, неотменяемое дыхание.

— Я не боюсь, — сказала она.

Алексей криво усмехнулся.

— А зря.

Наташа подошла к стеклу. Положила ладони на холодную поверхность.

— А я боюсь, — сказала Наташа. — Не за себя. За тебя.

Она замолчала на секунду, словно перепрыгивая пропасть.

— Я боюсь, что, если ты станешь такой, как мы, — ты возненавидишь меня. За то, что я тебя не уберегла. За то, что я позволила тебе сделать этот шаг. Ты моя подруга. Единственная, с кем я могла просто молчать — и это не было неловко. Я не хочу терять тебя дважды. Сначала как человека. Потом как друга.

Мила захотела сказать что-то резкое, что-то, что оборвало бы эту мысль Наташи, — но не нашла слов.

— Ты останешься, — произнесла Наташа, и в голосе не было мольбы. Только правда, которая не требует доказательств. — Дай мне знать, что здесь, на «Союзе», есть кто-то, кто остался прежним. Кто встретит нас, когда мы вернёмся, и не отведёт глаз.

Мила выдохнула — шумно, как после долгой задержки дыхания под водой.

— Так нечестно, — сказала она.

Мила подошла к стеклу вплотную. Подняла ладонь и прижала её к гладкой поверхности. Наташа прижала свою ладонь с другой стороны.

— Спасибо, — сказала Наташа. — Что понимаешь.

Мила кивнула, убрала руку и, не оборачиваясь, вышла из медблока.

— Отдыхайте, — сказал Мирослав и вышел.

В коридоре он прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза на несколько секунд. Потом выдохнул — и пошёл на мостик. За следующие две вахты ничего не произошло. Каия сканировала просторы космоса — монотонный поток данных без аномалий. Никаких угроз или явных изменений.

Мирослав работал над стратегией переговоров с Наташей и Алексеем. Позже к нему присоединилась Мила — они разбирали сценарии, сопоставляли данные, спорили до хрипоты, пока цифры и вероятности не складывались в приемлемый план.

Неумолимо приближалось время вылета двух космонавтов на миссию, исход которой не знал никто. Так как задание было слишком опасным, командир принял решение отправить Наташу и Алексея не в челноке, а на третьей палубе.

«Союз» состоял из трёх корпусов, собранных в единый звездолёт. На случай войны каждый корпус мог действовать самостоятельно. После разделения каждый корпус терял часть возможностей метрического двигателя, но становился значительно мобильнее — для атак, защиты и манёвров. Всё, что так необходимо при космическом и даже наземном соприкосновении с противником. Наташа и Алексей брали третью палубу для этой миссии.

Когда план был готов, Мирослав снова собрал экипаж у изоляционного блока медотсека. Наташа и Алексей оставались за стеклом. Каия подтвердила: состояние стыковочных узлов третьей палубы позволяло безопасное разделение.

— Это высокий риск. — Алексей ходил по медблоку взадвперёд. — Вы остаётесь без нужной скорости в неизвестной галактике на случай, если мы не вернёмся. Риск слишком велик.

Мирослав положил ладонь на холодное стекло напротив плеча Алексея.

— Риск велик в любом случае. Главное — вернитесь. Остальное решим. Если триллионы Ксдаргов как саранча облепят «Союз», мы взорвём его вместе с ними. Если понадобится. Но проблему не решим. Они будут и дальше убивать. А если проберутся в нашу галактику? На Землю? Что тогда? Мир, который мы знаем, исчезнет. Наша миссия под угрозой, как и наша жизнь. Но раз Ксдарги сделали нас своей добычей, у нас остаётся один путь: переговоры, разведка их структуры и места основного скопления, а затем внезапный массированный удар. «Флокс-5» — наша карта, которую мы разыграем на территории врага.

Экипаж выслушал командира.

— А если они не вернутся? — спросила Арина. В её голосе была холодная чёткость вопроса.

— Тогда мы будем воевать без них, — ответил Мирослав. — Но сначала сделаем всё, чтобы они вернулись. Что скажете, друзья?

— Надо задать им трёпку, — произнесла Наташа. Её руки были скрещены на груди, а пальцы стучали по рукам.

— Живыми нас не выпустят из галактики, — сказал Алекс. — А рокнролл никто не отменял. И я его станцую на останках Ксдаргов.

— Вот и хорошо, значит, будем готовы, как на парад, — сказал командир с лёгкой улыбкой.

— А куда лететь? — спросил Алекс. — Галактика большая. Без ориентиров можно искать Ксор годами.

Все посмотрели на Наташу. Она провела рукой по виску, будто пытаясь вытащить образ из памяти.

— Ксорианин не дал нам координат. Но он дал образы. Звезду. Голубую, с сильным излучением в ультрафиолете. Вокруг неё — три планеты. Ксор — вторая. — Каия, — обратился к ней Мирослав, — сопоставь эти данные со звёздной картой.

Голограмма Каии вспыхнула. В отсеке стало светлее. — Анализ завершён. В галактике Галас обнаружено сто сорок три звезды, соответствующих описанию: голубой спектр, ультрафиолетовое излучение выше среднего. Из них только у тринадцати есть планетные системы.

В системах с тремя планетами — четыре кандидата. — Четыре? — переспросил Алексей. Он всматривался в экран, будто это могло помочь ему увидеть больше. — Уточните параметры, — сказала Каия. — Состав атмосферы Ксора, гравитация, температурный режим.

— Атмосферы нет, — ответил Алексей. — Гравитация — две целых две десятых g. Температура поверхности — от минус ста восьмидесяти до плюс восьмисот градусов. — Сужение. Под критерии попадает единственная планета.

Каия вывела на экран изображение: тёмно-фиолетовый шар с прожилками света.

— Вероятность совпадения — девяносто четыре процента. Расстояние — около тринадцати световых часов. Расчётное время полёта «Союза-3» — около семи часов.

Наташа подошла, вглядываясь сквозь стекло в изображение. Её дыхание участилось, она не отводила глаз. — Это он, — произнесла она чуть слышно. — Ксор.

Помолчала. Словно проверяла себя. — Это он, — повторила она уже громче. — Каия, координаты в навигационную систему. — Принято, — ответила Каия.

Алексей молча коснулся экрана, провёл пальцем по линии предполагаемого маршрута, словно запоминал. — В общем, вы там поаккуратнее, — сказал Мирослав. — Постараемся, — ответил Алексей.

Мила подошла к стеклу, постучала по нему костяшками пальцев. — Наташ, ты за ним приглядывай. Он без тебя забудет поесть. — Не забуду, — буркнул Алексей. — Ага, — усмехнулась Наташа. — Присмотрю.

Ника выглянула из-за плеча Милы. — Смотрите, без сушек не возвращайтесь. У меня запас на исходе. — Каких сушек? — не понял Алексей. — Космических, — серьёзно ответила Ника. — Вы там новую партию добудете.

Арина стояла чуть в стороне, глядя на Наташу. Она не улыбалась. — Подруга, — сказала Арина. — Не пропадай. — Не пропаду, — ответила Наташа.

Они подмигнули друг другу. Алекс подошёл к стеклу, сунул руки в карманы. — Ну, бывай, — сказал он Алексею. — Бывай, — ответил тот.

Все развернулись и пошли к выходу.

— Удачи там, — бросила Мила уже в закрывающуюся дверь медблока.

Через час по изолированному маршруту Наташа и Алексей перешли на третью палубу, которую Каия перевела в карантинный режим. Они сели в кресла командного центра третьей палубы — тот же «Союз», но между собой они привыкли называть его третьей палубой.

— Каия, начинай процесс отстыковки кабелей и основных блоков центральной системы от третьей палубы, — произнёс Алексей.

— Процесс запущен, — отозвалась Каия.

— Алексей, на борт добавлены ещё шесть «Флокс-5», — раздался голос Мирослава в мониторах.

Алексей усмехнулся. — «Флокс»? Ты решил разнести полгалактики, командир?

Наташа возмутилась: — Это нарушение протокола. При столкновении с превосходящим противником резерв «Флоксов» между корпусами не перераспределяется.

Она знала, что такое «Флокс-5». Ракета несла несколько разделяющихся боевых модулей. После отделения они расходились по рассчитанным траекториям, охватывая область в сотни километров, и детонировали почти одновременно. Магнитные камеры на мгновение сжимали термоядерное топливо до состояния сверхплотной плазмы. В вакууме пространство прошивали всплески жёсткого излучения, потоки высокоэнергетических частиц и расширяющиеся облака сверхгорячей плазмы. Перекрывающиеся зоны поражения превращали сотни километров пространства в область уничтожения. — Знаю, — ответил Мирослав. — Каия уже переместила их со второй палубы.

— Мирослав… — Вам они нужнее. — То есть ты ослабил второй корпус ради нас? — Не ослабил. Штатный боекомплект там остаётся. А вам может понадобиться больше.

Мирослав сделал паузу. — Наташа, я этот протокол знаю как свои пять пальцев. Вы мои друзья. Забудем про протокол. Возвращайтесь скорее.

— «Союз-3» к отстыковке готов, — доложила Каия.

— Добро, — сказал Мирослав. — Отстыковывай.

Палуба отстыковалась от «Союза» и начала плавно отходить. Алексей включил двигатели. Палуба завибрировала — вибрация передалась через кресло, отдаваясь в позвоночнике. На «Союзе-3» была своя копия Каии. Экипаж называл её Каия-3 — без лишних церемоний.

— Каия-3, — сказал Алексей. — Маршрут — планета Ксор.

Тут же маршрут отобразился на экране.

— Летим в экстрим, — сказала Наташа.

Алексей прибавил тягу. На мостике «Союза» Мила смотрела на экран, где третья палуба таяла в чёрной бездне. Её рука на мгновение коснулась панели — будто пытаясь удержать то, что уже ушло.

— С Богом, — сказала она.

За иллюминатором «Союз-3» уменьшился до светящейся точки, а потом и вовсе растворился.

Глава 9 Гравитация

Третья палуба легла на курс. Двигатели работали ровно, без сбоев — монотонный гул висел в отсеке, почти незаметный, но ощутимый через вибрацию кресла. Каия докладывала каждые полчаса: параметры в норме, отклонений нет. Алексей отключил второстепенные системы и откинулся в кресле. Наташа сидела молча, глядя на звёзды за обзорным стеклом. Корабль шёл в тишине — той, что остаётся, когда делать нечего, а думать есть о чём.

— Я знала, что космос — агрессивная среда, ещё со школы. Но вообразить, что мы найдём разумную цивилизацию и рядом с ней существ, для которых чужая жизнь — только источник энергии, я не могла. — Наташа посмотрела на Алексея. — Самое удивительное, что и здесь, в космосе, убивают. Что даже в бесконечности нет мира. То, от чего человечество должно было уйти на Земле давно, здесь процветает ещё сильнее. Мы не можем договориться друг с другом на одной планете. А они не могут договориться в целой галактике. Грустно. Мы искали братьев по разуму, а нашли не только разумных, но и тех, кто хочет нас убить.

— Да, мы нашли разумных и безумных одновременно. Знаешь, что я понял, Наташа?

— Что?

— Когда вернусь на Землю, выкину ружья, сети, капканы. Всё. Потому что нет ничего ценнее жизни. Ни Ксорианина. Ни нашей. Ни Ксдарга. Но Ксдарги рождены, чтобы выживать. Они продукт генофонда своей стаи. Они наши враги, и пощады им не будет.

Наташа разглядывала свои руки.

— Ты прав, — сказала она. — Жаль только, что Ксдарги этого не понимают и не задумываются.

— Задумываются? Это вряд ли. Всё равно, что просить голодного льва задуматься перед нападением на лань. — Моё отношение к Ксдаргам — как к домашним тараканам. Они есть, но от них нет пользы. Один вред. Но и те и другие для чего-то нужны. Их тоже создал Бог, согласен? — спросила Наташа.

— Всю вселенную создал Бог. Все ответы только у Него. У меня нет ответов. Есть корабль и панель с арсеналом для победы. Когда потребуется использовать её, моя рука не дрогнет.

— Весь смысл жизни — дорога к смерти от зачатия. Она ведёт человека в один конец, другого не дано. И это остро я ощутила, только находясь здесь. На Земле об этом не думала.

— Ты понимаешь это глубже, чем я. Ты умеешь рожать. А значит, видишь жизнь другими глазами. Мужику видеть и понять это на уровне физиологии и восприятия не дано. Хотя если бы мужик понимал это как женщина, может, нам и воевать не пришлось бы. И уж тем более здесь, за миллионы километров от Земли.

— Представь жизнь без войн. Едешь куда хочешь, говоришь с кем хочешь, на любые темы. Из поколения в поколение. Вот мы здесь сейчас с тобой на палубе, вдвоём, никого больше нет. Впереди миллиарды километров агрессивного космоса. А там на Земле — что там сейчас? Кто с кем воюет, кто у кого что забрал, какие ресурсы? Хочется кричать отсюда: люди, остановитесь! Везде война, даже здесь, вдали от вас, одни убивают других за ресурсы.

Наташа закрыла глаза, скрестила руки на груди и поудобнее расположилась на спинке кресла. Алексей молчал. Через некоторое время Наташа уснула.

— Каия, приглуши свет, — сказал Алексей.

Свет в отсеке стал мягче, почти сумеречным. Алексей вышел в жилой отсек и вернулся с одеялом. Он осторожно укрыл Наташу. Она не проснулась, только чуть глубже уткнулась в подголовник. Алексей вернулся в кресло.

— Космос не просто агрессивен, Наташа, — проговорил Алексей, глядя в космическое пространство. — Космос — мясорубка, пожирающая и создающая себя одновременно. Вот смотришь на небо с Земли — красота. Голубое небо, солнце. Ночью — звёзды, луна. Глаз не оторвать. А присмотришься через приборы — сплошные опасности. Метеориты. Столкновения планет. Чёрные дыры. Кротовые норы. И что-то ещё, чего мы не знаем. То, что учёные ещё не увидели, не разгадали. И мы здесь. Среди всего этого бурлящего потока. Семь человек среди миллиардов звёзд. Отчаянные мы всё-таки. Эх, Фёдор Фёдорович, если бы ты знал, где мы…

Алексей самодовольно улыбнулся. Сразу после старта Каия-3 выходила на связь с «Союзом» каждые полчаса. Доклады короткие: курс прежний, параметры в норме, Ксдаргов нет. Прошло два часа полёта. Приборы работали штатно. Наташа спала в кресле. Алексей пил кофе у смотрового окна. Невольно он обратил внимание, что рисунки на его руках активировались и начали вспыхивать с определённой частотой.

— Что это такое? — возмутился Алексей. — Давайте ещё танцы на мне устроим. Как же вы мне противны.

Алексея передёрнуло.

— Внимание, экипаж, — произнесла Каия. — Зафиксировано двести девяносто два объекта, направляющихся в нашу сторону. Объекты идентифицированы. Классификация — Ксдарги. Вероятность обнаружения «Союза-3» — девяносто семь процентов. Объекты скорректировали курс. Идут перехватом.

Алексей громко выругался и посмотрел на Наташу. Она спала.

— Наташа… — Алексей коснулся её плеча. — Просыпайся. Ксдарги. Наташа…

Алексей тормошил Наташу, которая не реагировала на его голос и прикосновения.

— Наташа?

Алексей продолжал будить её, но ничего не менялось. Наташа спала.

— Ладно, — проговорил Алексей, опускаясь в кресло. — Не нужно, чтобы Ксдарги знали, куда мы летим.

— Каия, выведи на экран. — Выполняю.

На главном дисплее вспыхнуло тактическое поле. Тёмный фон, россыпь звёзд — и на этом фоне алые точки двигались клином, плотно, без разрывов, наползая с правого борта.

— Дистанция?

— Разрыв увеличивается. Ксдарги остаются в зоне прямой видимости. Скорость следования — ниже крейсерской. — Догонят? — Нет. При сохранении текущего курса разрыв будет увеличиваться.

— Двести девяносто два, говоришь…

Алексей наблюдал. Точки на экране ползли, неумолимые, как лавина.

— Так, так, так. Значит, будут преследовать. Вызовут подмогу, если уже не вызвали. Что ж, давайте сыграем в догонялки. Каия, выведи маршрут до Ксора.

На экране возник маршрут. Алексей внимательно изучал его.

— Мы в пути два часа, до Ксора — почти пять часов. Каия, найди рядом с нами планету с высокой гравитацией.

— Поиск завершён. Обнаружена планета с подходящими параметрами. Гравитация — в три раза выше земной. Атмосфера отсутствует. Температура поверхности — минус пятьдесят градусов.

— Рассчитай гравитационный манёвр по касательной. — Выполняю. Манёвр позволит сократить расчётное время до Ксора примерно на два часа. Разрыв с Ксдаргами увеличится на сорок минут.

— Этого достаточно, чтобы они потеряли нас?

— Нет. Они скорректируют курс. Восстановят перехват в течение часа.

— Час, — усмехнулся Алексей. — Маловато. А если открыть огонь штатным вооружением? — После первых потерь стая может рассредоточиться и использовать маскировку, как при предыдущем столкновении с «Союзом». Гарантировать уничтожение всех объектов невозможно.

Алексей несколько секунд смотрел на экран. — Не подходит. Мне нужны все сразу.

Он наклонился к панели. — А если развернуться? Лететь прямо на них. Ворваться в строй. Каия, новый расчёт. Курс — центр Ксдаргов.

— Выполняю. Риск столкновения — сто процентов. Время до контакта — пятнадцать минут, — ответила Каия.

— Ксдарги — живые существа, — сказал Алексей. — Их электрические разряды мы уже видели. Значит, электромагнитное воздействие на них может сработать. Каия, рассчитай возможность использовать систему «Щит» для импульсного выброса энергии наружу. — Расчёт выполнен. Режим возможен. Радиус поражения — десять километров. Подготовка импульсного режима — десять минут. — Защитное поле в это время? — Останется активным. Переход в импульсный режим произойдёт по команде. — Риск для палубы? — Пиковое энергопотребление — двести процентов. После импульса система «Щит» будет временно недоступна. Маршевые двигатели также отключатся до восстановления энергетического контура. — Сколько времени? — Около четырёх минут. — Подготовить импульсный режим. Защитное поле оставить активным. Ложимся на новый курс. Цель — Ксдарги. Ворвёмся в строй. Как только окажемся в гуще — атакуем.

Корабль мягко изменил направление. Звёзды на экране сместились.

— Курс изменён, — доложила Каия.

Алексей посмотрел на Наташу. Она спала. Он не стал её будить.

— Прости, Наташа, — сказал он. — Придётся рискнуть.

— «Союз-3» вызывает «Союз».

— «Союз» на связи, — ответила Мила. — Мила, соедини с командиром. — Соединяю. — Алексей, слушаю, — раздался голос Мирослава.

— Докладываю: Ксдарги преследуют, идут на перехват. Иду к ним навстречу. Войду в центр стаи и дам окружить палубу. Когда все окажутся в радиусе поражения, отключу защитное поле и перенаправлю мощность «Щита» наружу одним импульсом. Радиус — десять километров. — Сработает? — Не знаю. Так «Щит» ещё не использовали. Каия подтверждает, что режим возможен.

— Алексей, ты уверен, что это оправданный риск? — Если уйдём от них сейчас, они продолжат преследование и приведут остальных к Ксору. Я хочу снять стаю здесь.

— Риск для палубы?

— Палуба выдержит. Двести процентов энергопотребления. Но мы останемся без хода на несколько минут.

Мирослав помолчал.

— Понял. Действуй.