Затерянные в космосе

— Ксориане не знали, что такое убийство? — спросила Арина.

— Не знали, — согласился Алексей. — Для них насильственной смерти не существовало. Когда кто-то умирал, он рассыпался на кристаллы и возвращался в планету. Это был естественный цикл. Не трагедия, а возвращение энергии. А Ксдарги убивали и исчезали. Ксориане не понимали, что происходит. Думали, что просто не могут найти контакт. Пытались снова и снова. Пока не стало слишком поздно.

— Как они убивали Ксориан? — спросила Мила.

— Они не высаживались на Ксор. Ксдарги перехватывали Ксориан в космосе, когда те выходили на соседние планеты для исследований и связи с другими Ксорианами. Большинство из них истребили Ксдарги, — ответил Алексей. — Их поселения были разбросаны по ста четырём планетам галактики. Ксориане могут самостоятельно перемещаться в космосе, но на больших расстояниях это занимает у них годы. Они чувствуют друг друга — через кристаллическую решётку и энергетические связи. Когда Ксориана убивает Ксдарг, энергия погибшего не возвращается. Они знают, сколько погибло, потому что чувствуют пустоту.

— И вот что самое главное, — сказала Наташа. — Ксдарги уничтожили Ксориан на девяносто семи планетах. Осталось семь.

Алекс присвистнул.

— Зачем Ксдаргам убивать их? — спросила Ника. — Что они с них получают?

— Энергию, — ответила Наташа. — Ксориане — кристаллы. Их тела — природные накопители. Когда Ксдарги убивают, они высасывают энергию из кристаллической решётки.

— Сколько нужно одному Ксдаргу? — спросил Алекс.

— Один Ксориан может дать энергию для жизни нескольким Ксдаргам, — сказал Алексей. — Для них Ксориане — не пища. Топливо. Чем больше топлива, тем дольше они могут путешествовать, размножаться, атаковать.

— Без постоянной подпитки Ксдарги быстро теряют энергию, — добавила Наташа. — Поэтому им всегда мало. Поэтому они расширяются. Поэтому они здесь.

— И что им нужно от нас? — спросила Ника.

— Энергия, — сказала Наташа. — Наша. Не люди — корабль. «Союз» для них — источник. Они никогда не видели ничего подобного.

— Поэтому они напали? — спросила Арина.

— Поэтому они вернутся, — ответил Алексей. — Они не отступят. Потому что мы для них — идеальные враги. Те, кто может их остановить. У них нет кораблей, и «Союз» им не догнать. Это не отменяет войны. Но даёт нам время.

— Сколько их может быть? Какая численность армии? — спросил Мирослав.

— Как таковой армии нет, — пояснил Алексей. — Есть просто стая Ксдаргов.

Он посмотрел на Наташу.

— Надо сказать им. — Алексей кивнул в сторону друзей.

Все посмотрели на Наташу в ожидании.

Наташа глубоко вздохнула:

— В двух галактиках триллионы.

Алекс схватился за голову. Мирослав выругался, отвернувшись к стене. Мила прикрыла рот рукой. Сёстры взялись за руки. Несколько секунд командир смотрел в пустоту, переваривая цифру.

— Триллионы. Даже если только каждый десятый способен сражаться… — Мирослав оборвал мысль. Нельзя было позволить сомнению взять верх.

— Мы добыча. Скрыться невозможно, — сказал Алексей. — Галактика Галас оккупирована Ксдаргами. — Значит, они будут искать нас круглосуточно, — добавил Мирослав. — Наташа, в том, что ты помнишь о Ксорианах, есть что-нибудь о том, как они пытались связаться с Ксдаргами?

Все посмотрели на него. Наташа задумалась. — Возможно. Но я не понимаю, как именно они это делали. — Алексей? — У меня то же самое.

— Нужно найти способ связаться с ними. Им нужна наша энергия. Значит, они пойдут на контакт, если поверят, что могут её получить, — сказал Мирослав. — А через контакт мы должны понять, где находится их основное скопление.

— В каком смысле? — спросила Мила.

— Кто-то координирует их. Один или несколько. Мы уже видели, как они ждали сигнала перед атакой, — ответил Мирослав.

— Ты хочешь захватить вожака в плен? — спросила Арина. — Мне одной кажется, что это наивно.

— Если есть вопрос «что можно сделать?», остаётся найти ответ «как сделать то, что от нас не ожидают», — ответил Мирослав.

— Ну и какой план? — Мила посмотрела на командира.

— Сначала связь. Без связи сложно построить план. Но возможно, — добавил Мирослав и посмотрел на Алексея и Наташу.

Мила подошла к Мирославу. — Что ты задумал?

— Остаёмся пока здесь, — ответил он. — В тени газового гиганта нас гораздо сложнее обнаружить. Нужно время, чтобы всё обдумать. Собрать данные. А потом… потом будем решать.

— А если Ксдарги найдут нас раньше?

— Тогда встретим, но сейчас наша задача — выжить и подготовиться, а не бегать по всей галактике. Займите места согласно штатному расписанию, — сказал Мирослав.

Он развернулся и вышел. Остальные, кроме Ники, молча последовали за ним. Ника подошла к смотровому стеклу, положив ладони на холодную поверхность. За стеклом Алексей и Наташа сидели на кушетках.

— Наташа, Алексей, покажите руки, — попросила Ника.

Наташа закатала рукав до локтя. Узоры на её коже переливались фиолетовым и золотистым, складываясь в сложные геометрические фигуры. Алексей сделал то же самое.

— Это не больно? — спросила Ника.

— Нет, — ответил Алексей. — Только непривычно. Как будто под кожей кто-то шевелится.

— Хочу провести анализ, вы не против?

— Конечно, — сказала Наташа.

— Хорошо. Подойдите к стеклу.

Наташа и Алексей встали, подошли к стеклу вплотную. Ника включила портативный спектроанализатор, навела на руку Наташи. Прибор запищал, выдал строку данных, потом другую. Ника нахмурилась, вытянув губы уточкой.

— Что там? — спросила Наташа.

— Ничего, — сказала Ника. — Спектр кожи в норме. Состав пота, выделения сальных желёз — стандартные. Никаких чужеродных включений.

Она перевела прибор на руку Алексея. Результат тот же.

— Не может быть, — пробормотала Ника. — Я же вижу свечение. Оно должно быть чем-то вызвано. Покажите животы.

Наташа и Алексей расстегнули куртки, подняли футболки, обнажая живот. Узоры там были крупнее и тоже светились.

— Структура… не хаотична. В ней есть логика, но я её не понимаю. Как будто смотрю на книгу, где буквы не знакомы, и слова не читаются.

Алексей усмехнулся.

— Мы теперь ходячие послания?

— Не смейся, — оборвала Ника. — Вы изменились. Физически. А приборы говорят, что ничего не произошло.

Она опустила прибор.

— Я не понимаю. Я ничего не понимаю.

— Может, эти изменения не на биохимическом уровне, — сказала Наташа. — Может, они квантовые. Или связаны с полем, которое приборы не ловят.

— Тогда как их изучать? — Ника развела руками. — На глаз?

— Я буду наблюдать дальше, — ответила Наташа. — Я брала пробы. Кровь, соскобы кожи, слюну. И у себя, и у Алексея. Ничего до сих пор не выявлено.

— Хорошо. Я пойду.

Ника вышла. Наташа разложила на стерильном столике пробирки, скальпели, шприцы, тампоны. Алексей сидел на кушетке.

— Ты помнишь, что боюсь уколов? — спросил он.

— Помню, — ответила Наташа, накладывая жгут на его предплечье. — Терпи, космонавтом будешь, — съехидничала она.

Наташа нашла вену, ввела иглу. Кровь потекла в пробирку — тёмная, обычная, без свечения.

— Странно, — заметила Наташа. — Я ожидала, что она будет другой.

— Какой?

— Не знаю. Голубой. Или светящейся. Как в фильмах про инопланетян.

Алексей хмыкнул.

— Реальность скучнее. Даже трансформация не делает нас героями дешёвых сериалов.

Наташа извлекла иглу и наклеила пластырь. Потом взяла скальпель, осторожно соскребла верхний слой кожи с тыльной стороны его ладони — там, где узоры вились особенно густо.

— Ощущаешь что-нибудь?

— Нет, — ответил Алексей с удивлением.

— Это странно, — сказала Наташа, помещая образец в контейнер. — Чувствительность проверим отдельно. Открой рот.

Одноразовым зондом Наташа взяла мазок из ротовой полости и упаковала его.

— Теперь моя очередь.

Алексей взял шприц, наложил жгут на её предплечье. Наташа сжала и разжала кулак. Вена проступила под кожей. Алексей ввёл иглу. Кровь медленно наполнила пробирку — тёмная, обычная, без свечения.

— Нам нужно найти Ксориан, — сказал Алексей, наклеивая пластырь.

— Я знаю, — ответила она.

Наташа соскребла верхний слой кожи с предплечья, взяла у себя образец из ротовой полости, затем упаковала всё в криоконтейнер. И посмотрела на свои руки. Они блёкло светились узорами.

— Существа, которые остались на Ксоре… Мы должны связаться с ними. Узнать больше. О Ксдаргах. Об их иерархии. О том, как с ними говорить, — начал Алексей.

— Командир не захочет нас отпускать, — сказала Наташа. — Он будет думать о рисках. О нас.

— Захочет, если поймёт, что это единственный шанс. — Алексей сделал паузу. — Мы — единственные, кто был внутри существа. Единственные, кто начал меняться. Мы можем установить контакт с Ксорианами.

— Ты предлагаешь вызваться добровольцами? — Наташа посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде читался не вопрос — вызов.

— Да, — ответил Алексей без колебаний.

Наташа долго молчала, глядя на свои руки.

— Он придёт к нам с этим сам, — сказала она наконец. — Я знаю Мирослава. Он уже думает об этом.

— Тогда мы должны быть готовы ответить, — сказал Алексей.

Его пальцы слегка постучали по кушетке. Наташа едва заметно пошевелила пальцами, а затем резко взмахнула руками — словно отбрасывала последние сомнения. Узоры продолжали светиться блёкло.

— Согласны, — сказала она. — Мы ответим, что согласны.

Наташа не отрывала взгляда от рисунков на руках.

— Что ты делаешь? — спросил Алексей.

— Ты заметил, что рисунки потускнели? Как только мы вернулись, они стали слабее.

Наташа поворачивала ладони, внимательно рассматривая каждый узор. Её лицо было спокойным, она играла пальцами.

— Стараюсь не смотреть на них, — сухо ответил Алексей. — Не могу привыкнуть. Они мне омерзительны. Не хочу разглядывать. Кем мы стали? Полулюди, полугусеницы? Кто я?

Наташа подняла на него глаза.

— Ты — это ты. Каким был, таким остался. Рисунки не меняют того, кто внутри.

— А ты веришь, что нет изменений внутри? — спросил Алексей.

— Верю, — ответила Наташа. — Иначе я проиграю себе.

Мирослав вошёл в медблок. Наташа и Алексей замолчали.

— Нам нужно поговорить, — сказал Мирослав.

Он задержал взгляд на панели мониторинга — пульс, давление, температура. Цифры бежали, бесстрастные и точные.

— Вы двое — единственные, кто контактировал с Ксорианином и может расшифровать то, что вам передали.

— Мы знаем, с чем ты пришёл, — сказал Алексей.

Его пальцы коснулись предплечья — там, где была рана. На коже проступали линии, не похожие на вены.

— Вы — наш ключ. Если кто и может установить с ними связь, понять, как договариваться с Ксдаргами и в чём их слабые места, — то это вы.

— Мы уже говорили об этом, — добавила Наташа. — До того, как ты пришёл.

Мирослав посмотрел на неё. В её глазах он увидел не просто согласие — он увидел готовность.

— И что вы решили?

— Мы согласны, — ответил Алексей. — Мы полетим.

— Я знал ваш ответ.

В этот момент Мирослав отчётливо понял: он не просто отправляет их — он отпускает. И есть риск, что они больше не увидятся.

— Тогда готовьтесь. Вам нужно отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день.

— Я лечу с ними, — сказала Мила, входя в медблок.

Мирослав даже не повернулся.

— Нет. Не обсуждается.

— Я не прошу разрешения. Я ставлю тебя перед фактом, командир. Никто на этом корабле не пилотирует лучше меня. Ты сам меня выбирал. «Лучший пилот академии за последние десять лет». Твои слова.

— Я помню, — сказал Мирослав, наконец посмотрев на неё. — Потому и оставляю тебя здесь. Если вы не вернётесь — кто поведёт «Союз» домой?

— Не смей меня хоронить, пока я жива.

Наташа переглянулась с Алексеем. Тот сидел неподвижно, но его пальцы, сплетённые в замок, побелели от напряжения.

— Там могут быть Ксдарги, — продолжила Мила. — Ты хочешь, чтобы в случае атаки за штурвалом сидел инженер или врач? Алексей умеет пилотировать, но я лучший пилот на этом корабле. Я нужна им.

Алексей поднялся — резко, как сработавший предохранитель. Подошёл к стеклу вплотную. Глаза блеснули в свете дежурных ламп, и на секунду Миле показалось, что перед ней не тот инженер, с которым они делили тесные отсеки «Союза», а кто-то чужой. Трансформированный. Другой.

— Хватит, Мила, — сказал он негромко, но так, что каждое слово повисло в воздухе. — Ты не понимаешь, о чём просишь. Мы с Наташей уже не те, кем были на Земле. Эта дрянь — он дёрнул рукав, открывая переливающиеся линии, — не спрашивает разрешения. Если там, на Ксоре, она передаётся через прикосновение, через сам факт присутствия — ты станешь такой же. Светящейся. С глазами, от которых дети шарахнутся в коридорах. Ты готова к этому?

Мила смотрела на его руку. Узоры пульсировали — спокойно, как будто всегда были частью его тела. Она вдруг подумала, что это похоже на дыхание. На чужое, встроенное, неотменяемое дыхание.

— Я не боюсь, — сказала она.

Алексей криво усмехнулся.

— А зря.

Наташа подошла к стеклу. Положила ладони на холодную поверхность.

— А я боюсь, — сказала Наташа. — Не за себя. За тебя.

Она замолчала на секунду, словно перепрыгивая пропасть.

— Я боюсь, что, если ты станешь такой, как мы, — ты возненавидишь меня. За то, что я тебя не уберегла. За то, что я позволила тебе сделать этот шаг. Ты моя подруга. Единственная, с кем я могла просто молчать — и это не было неловко. Я не хочу терять тебя дважды. Сначала как человека. Потом как друга.

Мила захотела сказать что-то резкое, что-то, что оборвало бы эту мысль Наташи, — но не нашла слов.

— Ты останешься, — произнесла Наташа, и в голосе не было мольбы. Только правда, которая не требует доказательств. — Дай мне знать, что здесь, на «Союзе», есть кто-то, кто остался прежним. Кто встретит нас, когда мы вернёмся, и не отведёт глаз.

Мила выдохнула — шумно, как после долгой задержки дыхания под водой.

— Так нечестно, — сказала она.

Мила подошла к стеклу вплотную. Подняла ладонь и прижала её к гладкой поверхности. Наташа прижала свою ладонь с другой стороны.

— Спасибо, — сказала Наташа. — Что понимаешь.

Мила кивнула, убрала руку и, не оборачиваясь, вышла из медблока.

— Отдыхайте, — сказал Мирослав и вышел.

В коридоре он прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза на несколько секунд. Потом выдохнул — и пошёл на мостик. За следующие две вахты ничего не произошло. Каия сканировала просторы космоса — монотонный поток данных без аномалий. Никаких угроз или явных изменений.

Мирослав работал над стратегией переговоров с Наташей и Алексеем. Позже к нему присоединилась Мила — они разбирали сценарии, сопоставляли данные, спорили до хрипоты, пока цифры и вероятности не складывались в приемлемый план.

Неумолимо приближалось время вылета двух космонавтов на миссию, исход которой не знал никто. Так как задание было слишком опасным, командир принял решение отправить Наташу и Алексея не в челноке, а на третьей палубе.

«Союз» состоял из трёх корпусов, собранных в единый звездолёт. На случай войны каждый корпус мог действовать самостоятельно. После разделения каждый корпус терял часть возможностей метрического двигателя, но становился значительно мобильнее — для атак, защиты и манёвров. Всё, что так необходимо при космическом и даже наземном соприкосновении с противником. Наташа и Алексей брали третью палубу для этой миссии.

Когда план был готов, Мирослав снова собрал экипаж у изоляционного блока медотсека. Наташа и Алексей оставались за стеклом. Каия подтвердила: состояние стыковочных узлов третьей палубы позволяло безопасное разделение.

— Это высокий риск. — Алексей ходил по медблоку взадвперёд. — Вы остаётесь без нужной скорости в неизвестной галактике на случай, если мы не вернёмся. Риск слишком велик.

Мирослав положил ладонь на холодное стекло напротив плеча Алексея.

— Риск велик в любом случае. Главное — вернитесь. Остальное решим. Если триллионы Ксдаргов как саранча облепят «Союз», мы взорвём его вместе с ними. Если понадобится. Но проблему не решим. Они будут и дальше убивать. А если проберутся в нашу галактику? На Землю? Что тогда? Мир, который мы знаем, исчезнет. Наша миссия под угрозой, как и наша жизнь. Но раз Ксдарги сделали нас своей добычей, у нас остаётся один путь: переговоры, разведка их структуры и места основного скопления, а затем внезапный массированный удар. «Флокс-5» — наша карта, которую мы разыграем на территории врага.

Экипаж выслушал командира.

— А если они не вернутся? — спросила Арина. В её голосе была холодная чёткость вопроса.

— Тогда мы будем воевать без них, — ответил Мирослав. — Но сначала сделаем всё, чтобы они вернулись. Что скажете, друзья?

— Надо задать им трёпку, — произнесла Наташа. Её руки были скрещены на груди, а пальцы стучали по рукам.

— Живыми нас не выпустят из галактики, — сказал Алекс. — А рокнролл никто не отменял. И я его станцую на останках Ксдаргов.

— Вот и хорошо, значит, будем готовы, как на парад, — сказал командир с лёгкой улыбкой.

— А куда лететь? — спросил Алекс. — Галактика большая. Без ориентиров можно искать Ксор годами.

Все посмотрели на Наташу. Она провела рукой по виску, будто пытаясь вытащить образ из памяти.

— Ксорианин не дал нам координат. Но он дал образы. Звезду. Голубую, с сильным излучением в ультрафиолете. Вокруг неё — три планеты. Ксор — вторая. — Каия, — обратился к ней Мирослав, — сопоставь эти данные со звёздной картой.

Голограмма Каии вспыхнула. В отсеке стало светлее. — Анализ завершён. В галактике Галас обнаружено сто сорок три звезды, соответствующих описанию: голубой спектр, ультрафиолетовое излучение выше среднего. Из них только у тринадцати есть планетные системы.

В системах с тремя планетами — четыре кандидата. — Четыре? — переспросил Алексей. Он всматривался в экран, будто это могло помочь ему увидеть больше. — Уточните параметры, — сказала Каия. — Состав атмосферы Ксора, гравитация, температурный режим.

— Атмосферы нет, — ответил Алексей. — Гравитация — две целых две десятых g. Температура поверхности — от минус ста восьмидесяти до плюс восьмисот градусов. — Сужение. Под критерии попадает единственная планета.

Каия вывела на экран изображение: тёмно-фиолетовый шар с прожилками света.

— Вероятность совпадения — девяносто четыре процента. Расстояние — около тринадцати световых часов. Расчётное время полёта «Союза-3» — около семи часов.

Наташа подошла, вглядываясь сквозь стекло в изображение. Её дыхание участилось, она не отводила глаз. — Это он, — произнесла она чуть слышно. — Ксор.

Помолчала. Словно проверяла себя. — Это он, — повторила она уже громче. — Каия, координаты в навигационную систему. — Принято, — ответила Каия.

Алексей молча коснулся экрана, провёл пальцем по линии предполагаемого маршрута, словно запоминал. — В общем, вы там поаккуратнее, — сказал Мирослав. — Постараемся, — ответил Алексей.

Мила подошла к стеклу, постучала по нему костяшками пальцев. — Наташ, ты за ним приглядывай. Он без тебя забудет поесть. — Не забуду, — буркнул Алексей. — Ага, — усмехнулась Наташа. — Присмотрю.

Ника выглянула из-за плеча Милы. — Смотрите, без сушек не возвращайтесь. У меня запас на исходе. — Каких сушек? — не понял Алексей. — Космических, — серьёзно ответила Ника. — Вы там новую партию добудете.

Арина стояла чуть в стороне, глядя на Наташу. Она не улыбалась. — Подруга, — сказала Арина. — Не пропадай. — Не пропаду, — ответила Наташа.

Они подмигнули друг другу. Алекс подошёл к стеклу, сунул руки в карманы. — Ну, бывай, — сказал он Алексею. — Бывай, — ответил тот.

Все развернулись и пошли к выходу.

— Удачи там, — бросила Мила уже в закрывающуюся дверь медблока.

Через час по изолированному маршруту Наташа и Алексей перешли на третью палубу, которую Каия перевела в карантинный режим. Они сели в кресла командного центра третьей палубы — тот же «Союз», но между собой они привыкли называть его третьей палубой.

— Каия, начинай процесс отстыковки кабелей и основных блоков центральной системы от третьей палубы, — произнёс Алексей.

— Процесс запущен, — отозвалась Каия.

— Алексей, на борт добавлены ещё шесть «Флокс-5», — раздался голос Мирослава в мониторах.

Алексей усмехнулся. — «Флокс»? Ты решил разнести полгалактики, командир?

Наташа возмутилась: — Это нарушение протокола. При столкновении с превосходящим противником резерв «Флоксов» между корпусами не перераспределяется.

Она знала, что такое «Флокс-5». Ракета несла несколько разделяющихся боевых модулей. После отделения они расходились по рассчитанным траекториям, охватывая область в сотни километров, и детонировали почти одновременно. Магнитные камеры на мгновение сжимали термоядерное топливо до состояния сверхплотной плазмы. В вакууме пространство прошивали всплески жёсткого излучения, потоки высокоэнергетических частиц и расширяющиеся облака сверхгорячей плазмы. Перекрывающиеся зоны поражения превращали сотни километров пространства в область уничтожения. — Знаю, — ответил Мирослав. — Каия уже переместила их со второй палубы.

— Мирослав… — Вам они нужнее. — То есть ты ослабил второй корпус ради нас? — Не ослабил. Штатный боекомплект там остаётся. А вам может понадобиться больше.

Мирослав сделал паузу. — Наташа, я этот протокол знаю как свои пять пальцев. Вы мои друзья. Забудем про протокол. Возвращайтесь скорее.

— «Союз-3» к отстыковке готов, — доложила Каия.

— Добро, — сказал Мирослав. — Отстыковывай.

Палуба отстыковалась от «Союза» и начала плавно отходить. Алексей включил двигатели. Палуба завибрировала — вибрация передалась через кресло, отдаваясь в позвоночнике. На «Союзе-3» была своя копия Каии. Экипаж называл её Каия-3 — без лишних церемоний.

— Каия-3, — сказал Алексей. — Маршрут — планета Ксор.

Тут же маршрут отобразился на экране.

— Летим в экстрим, — сказала Наташа.

Алексей прибавил тягу. На мостике «Союза» Мила смотрела на экран, где третья палуба таяла в чёрной бездне. Её рука на мгновение коснулась панели — будто пытаясь удержать то, что уже ушло.

— С Богом, — сказала она.

За иллюминатором «Союз-3» уменьшился до светящейся точки, а потом и вовсе растворился.