МИР 17:42. Затерянные в космосе

— Каия, доклад о состоянии, — потребовал Мирослав. — Температура тела Наташи нестабильна. Стандартные датчики не позволяют достоверно определить сердечный ритм. Биолюминесценция усиливается. Дыхание не соответствует земным физиологическим нормам. У Алексея наблюдаются сходные изменения: нестабильная температура, свечение тканей, сердечный ритм не определяется. — Наташа, ты слышишь меня? Это я, Мирослав.

Губы Наташи шевельнулись. Она с усилием повернула голову к экипажу. Свет под её кожей вспыхнул ярче, заливая карантинный отсек призрачным голубоватым сиянием. Свечение проступало сквозь кожу, очерчивая контуры вен.

— Наташа, скажи что-нибудь, — произнесла Арина.

— Командир, — голос Наташи прозвучал ровно, почти без интонаций, будто она диктовала под гипнозом, — мы в галактике Галас. Это не кротовая нора, мы внутри оболочки сферы. Эти существа, которые нас окружают… Ксориане. Они не знают, сколько времени находятся здесь.

— Наташа?.. Ксориане?.. Откуда ты знаешь?

— Не перебивай, — остановила его Наташа. Голос её стал твёрже, почти приказным. Веки её дрогнули. Она продолжила:

— Ксориане — кристаллические существа. Они приняли нас за Ксдаргов из соседней галактики Кнор.

Арина схватила Мирослава за рукав и шепнула:

— Она светится… это невозможно…

Ника, стоявшая чуть позади, переспросила:

— Ксдарги?

Алексей с трудом выговорил: — Мы знаем, что случилось с ними. Он показал мне.

— Кто он? — Ника чуть наклонилась вперёд. — Что значит «показал»?

— Ксорианин. Он показал мне то, что видел сам.

Алексей закрыл глаза.

— Туманность на окраине Кнора. Миры, которые гасли один за другим.

Ксдарги кочуют от планеты к планете. Высокие, сегментированные — будто медуза и насекомое срослись в одном теле. Они питаются энергией и уходят дальше. После них остаётся пустота.

— Критическое состояние. Температура тела Наташи достигла сорока пяти градусов по Цельсию. Температура Алексея поднялась до сорока двух градусов. Свечение распространяется по тканям, — прервала Каия.

Наташа открыла глаза. Её зрачки мерцали кобальтовым сиянием, словно наполненные жидким светом. Мила ахнула и невольно отшатнулась.

Наташа повернулась к Алексею:

— Твоё тело меняется. Оно перестраивается. Скоро ты начнёшь чувствовать и видеть то же, что и я.

Алексея обдало жаром. Он поднял руку — пальцы светились, будто под кожей переливался жидкий свет. — Что со мной происходит? — спросил он Наташу.

Алексей попытался сжать кулак — движение вышло рваным, непривычным. Паника нарастала: тело больше не подчинялось ему, оно становилось другим. Мысли путались. Он хотел что-то сказать, но из горла донёсся лишь хрип.

Арина, стоявшая рядом с командиром, побледнела. Дыхание на мгновение сбилось. Не отдавая себе отчёта, она потянулась к Миле и сжала её руку — словно ища точку опоры. Через пару секунд она опомнилась, но ладонь подруги не отпустила.

В этот момент доложила Каия: — Внимание, командир. Пассивные сенсоры фиксируют движение нескольких объектов. Существа разворачиваются в нашу сторону. Дистанция — до пяти километров.

— Каия, боевой периметр в полную готовность, — приказал Мирослав. — Защитное поле и оружие без активации. Боевая тревога! Всем занять свои места.

Экипаж бежал по коридору к мостику. Каждый шаг глухим эхом отдавался в тишине. Командир на бегу дал указание: — Арина, полный контроль внешней угрозы. Активируй все сенсоры ближнего обнаружения — только пассивный режим. Мне нужны: точная траектория каждого объекта, прогноз на шестьдесят секунд; признаки активации; любые изменения в активности. Никаких исходящих сигналов. Докладывай, если хотя бы один объект берёт курс на нас.

Они влетели на мостик. Мила и Алекс — к своим консолям, Арина — к панели внешнего контроля. Мирослав занял командирское кресло.

— Мила, готовность к активации защитного поля. Арина, при атаке встречаем огнём.

На панелях один за другим загорелись индикаторы боевой готовности. Защитное поле и орудия оставались неактивными, чтобы не усиливать энергетический фон «Союза».

— Командир, прямо по курсу семнадцать неидентифицированных объектов, — доложила Арина. — Дистанция — от одного до пяти километров. Начали смещаться к «Союзу». Отдельно движется большой организм, из которого вернулись Алексей и Наташа. Признаков атаки не фиксирую.

— Внимание. Справа по борту активировался туман, — сообщила Каия. — Его плотность и энергетическая активность возрастают. При текущей скорости расширения внешняя граница тумана достигнет корпуса через девять минут двадцать секунд по бортовому отсчёту.

— Арина, запускай ракету-приманку, — приказал Мирослав.

— Выполняю.

От правого борта отделилась ракета и ушла в сторону от расчётного курса. Её двигатель вышел на максимальную мощность. Энергетическая отметка резко вспыхнула.

— Приманка активна, — доложила Арина.

На мостике замолчали. Все смотрели на правый борт. Туман продолжал расширяться. Прошла секунда. Ещё одна.

— Реакции нет, — произнесла Арина.

Мирослав не отрывал взгляда от экрана.

— Давай…

Край тумана дрогнул. Плотная масса медленно вытянулась в сторону ракеты.

— Есть изменение, — сообщила Каия. — Внешняя граница тумана меняет направление.

На схеме расстояние до «Союза» перестало сокращаться.

— Он пошёл за ней, — сказала Арина.

Арина посмотрела на показания сенсоров:

— Командир, фиксирую резкое изменение в поведении ещё тридцати семи существ. Они меняют пространственную ориентацию, разворачиваясь к нам. — Похоже, существа отреагировали на Алексея и Наташу, — заметил Алекс. — С момента их эвакуации активность существ усиливается.

— Каия, подтверди данные, — приказал Мирослав.

— Подтверждаю. Существа синхронно смещаются к правому борту и формируют многоуровневое полукольцо со стороны тумана.

Существа медленно сходили со своих мест и выстраивались между «Союзом» и сгущающимся туманом. С мостика их манёвр выглядел как начало окружения: полукольцо стягивалось к кораблю в несколько ярусов. Огромный организм, внутри которого находились Алексей и Наташа, уже двигался вместе с остальными. Его бока медленно раздувались и опадали, а по телу от каждого движения проходила широкая волна.

Арина повернулась к Мирославу:

— Они перекрывают нам правый борт. Если полукольцо сомкнётся, пути для отхода не останется.

— Внимание, экипаж. Оставшиеся двести восемьдесят восемь существ пришли в движение, — сообщила Каия. — Теперь движутся все триста сорок три. Признаков непосредственной атаки не фиксирую.

— Нет признаков атаки? — переспросил Мирослав. — Тогда что они делают?

— Командир, по правому борту туман стягивается к центру, — произнесла Арина.

Сфера активировалась. В её центре образовалась воронка, и в тот же миг по всей оболочке побежали багрово-золотые блики.

— Воронка стремительно растёт, — продолжила Арина. — Сенсоры фиксируют мощное гравитационное возмущение. Существа вблизи сферы начинают смещаться к её центру. Воронка затягивает их.

— Каия, анализ?

— Радиус воронки увеличивается со скоростью двенадцать метров в секунду. Туман расширяется синхронно. Гравитационное воздействие на «Союз» усиливается.

Одно из существ, находившихся ближе остальных к сфере, резко сдвинулось и начало набирать скорость. Его развернуло вдоль движения и потащило к воронке. Существо сокращало массивные сегменты, пытаясь изменить направление, но не могло преодолеть притяжение.

Когда до сферы осталось несколько сотен метров, тело начало вытягиваться. Сегменты, обращённые к воронке, устремились вперёд, а противоположная часть отставала. Кристаллическая оболочка начала трескаться.

— Его разрывает, — сказала Арина.

Оболочка не выдержала и раскололась вдоль тела. Из разрыва вырвалась густая тёмно-фиолетовая масса. Вокруг существа возникло огромное облако жидкости и обломков оболочки — воронка втянула всё внутрь.

Второе существо исчезло ещё быстрее. Затем третье. Одно за другим тела вытягивались, ломались в сочленениях и лопались под действием резкого перепада притяжения. Кристаллические пластины разлетались во все стороны, внутренние ткани выворачивало наружу, но через секунды от них ничего не оставалось. Всё — жидкость, обломки оболочки, куски плоти — уносило в сияющую сердцевину. На тактической схеме одна за другой гасли отметки живых организмов.

— После каждого захвата воздействие на «Союз» кратковременно ослабевает, — сообщила Каия. — Энергетический поток сферы смещается к ближайшему организму.

На мостике наблюдали за происходящим на центральном экране. На консолях поверх гаснущих отметок продолжала мерцать линия рассчитанного курса — единственный путь, по которому «Союз» мог уйти от сферы. Мирослав перевёл взгляд на навигационные данные.

— Каия, рассчитанный маршрут сохраняется? — спросил Мирослав. — Подтверждаю. Расчётный вектор к области устойчивого расширения сохраняется. Геометрия пространства продолжает меняться. Полный цикл пульсации оболочки — семьдесят две секунды. Расчётная точка пересечения приходится на фазу максимального расширения. — Необходимая скорость? — Не менее шести целых восьми десятых километра в секунду. При текущем состоянии корпуса разгон без защитного поля приведёт к ускорению разрушения. — С полем? — Активация поля снизит нагрузку на корпус. Одновременно энергетический фон «Союза» возрастёт, что привлечёт туман. — Пересечение границы? — Последствия рассчитать невозможно: данных недостаточно.

Мирослав посмотрел на растущую сферу.

— Мила, двигатели на полную! Выводи нас отсюда! — приказал Мирослав.

Мила активировала маршевые двигатели. На панелях зажглись индикаторы тяги.

— Тяги не хватает! — доложила Мила. — Сфера создаёт гравитационный колодец. На штатной мощности мы теряем разгон — нас засасывает.

— При штатной мощности двигателей требуемая скорость не будет достигнута, — сообщила Каия. — Вход в расчётный коридор невозможен.

Мила быстро просмотрела данные.

— Нужно кратковременно превысить лимит. Реактор и двигатели — сто пятьдесят процентов. Иначе мы не вырвемся из зоны захвата и не наберём нужную скорость.

— Корпус выдержит? — спросил Мирослав.

— Не знаю. Без защитного поля — точно нет.

— Каия, защитное поле на полную мощность, — приказал Мирослав.

По кораблю прошла вибрация. Защитное поле активировалось. На схеме повреждений несколько участков перешли из жёлтой зоны в красную: деформация превысила допустимый предел.

— Разрушение корпуса ускоряется, — предупредила Каия.

— Значит, не останавливаемся. Мила, готова?

Мирослав посмотрел на экраны — расстояние до сферы сокращалось.

Алекс не поднимал головы от панели: — На разгон осталось сорок секунд. Если не начнём сейчас, будет поздно.

— Что скажешь, штурман? Ты уверена в расчётах?

Мила ответила, глядя Мирославу прямо в глаза:

— Уверена. Если не превысим лимит сейчас, сфера нас затянет.

— Хорошо. Действуй, майор.

Мирослав перевёл взгляд на показатели энергосистемы:

— Каия, отключить все активные излучатели и второстепенные потребители. Защитное поле, двигатели и пассивные навигационные сенсоры оставить в работе.

— Выполняю.

Мила активировала аварийный протокол перегрузки. На главном экране замигали предупреждения:

КРИТИЧЕСКАЯ ПЕРЕГРУЗКА. РЕКОМЕНДУЮ ОТМЕНИТЬ.

— Предупреждение принято! — ответила Мила. — Инерционные компенсаторы — на предел.

— Выполняю, — ответила Каия.

Мила посмотрела на показатели.

— Остаточная перегрузка — 4,6 g.

— До выхода реактора на аварийную мощность: три… два… один… — начала отсчёт Каия.

Двигатели взревели. «Союз» рванул вперёд. Компенсаторы приняли на себя основную часть ускорения, остаточная перегрузка вдавила экипаж в кресла.

— Выходим из зоны захвата сферы, — доложила Мила.

На одном из экранов Арина заметила смещение самой крупной метки и увеличила изображение. Это был тот самый огромный организм, внутри которого ещё недавно находились Алексей и Наташа. Его несло к сфере, огромное тело выгибалось, пытаясь сопротивляться притяжению. Сегменты сокращались один за другим, словно по нему проходили судороги.

— Это тот самый, — сказала Арина.

Переднюю часть тела резко потянуло к воронке. Организм согнулся. По кристаллической оболочке одна за другой прошли длинные трещины. Из разломов ударили тёмно-фиолетовые струи и вытянулись к центру сферы. Оболочка лопнула в местах соединения сегментов. Обнажились внутренние ткани, пронизанные светящимися кристаллическими структурами. Воронка продолжала втягивать существо. Несколько сегментов оторвались и сразу последовали за телом. Кристаллические структуры одна за другой вспыхнули от хвоста к голове. Организм исчез в воронке. Оставшиеся снаружи останки закружились у её края, а затем исчезли следом.

Алекс отвёл взгляд.

— Они были внутри него, — произнёс он.

— Скорость растёт, — сообщила Каия.

По корпусу прокатился треск. На схеме повреждений вспыхнул новый участок.

— Необходимая скорость достигнута: шесть целых восемь десятых километра в секунду. Аварийный разгон завершён. Остаточные ускорения компенсированы. Расчётный коридор доступен. Геометрия пространства изменяется. Выполняю непрерывный пересчёт траектории. Разрушение продолжается. Деформация повреждённых слоёв увеличивается.

— Мила, держи вектор! — сказал Мирослав.

Неоднородное поле сферы рывками уводило «Союз» с расчётной линии. Корабль бросало из стороны в сторону. Мила непрерывно меняла тягу, возвращая его на заданный курс.

— Приближается следующий максимум расширения, — сообщила Каия.

На центральном экране была видна внутренняя оболочка сферы. С момента образования воронки по всей её поверхности непрерывно расходились золотые блики. Внезапно их движение обратилось вспять — блики устремились к центру. Оболочка быстро сжималась, стремительно приближаясь к «Союзу».

— Началась фаза сжатия оболочки. Встречный курс. Скорость сближения увеличивается. До следующего максимума расширения — шестьдесят секунд. Параметры передней границы совпадают с данными первого перехода, — сообщила Каия.

«Союз» летел на прозрачную стену, покрытую золотыми бликами. Коридор внутри оболочки сжимался по всей длине, теряя объём. Свободное пространство вокруг «Союза» стремительно уменьшалось. На мостике экипаж ждал перехода. В прошлый раз они не видели границу при столкновении. Теперь её пульсирующий контур проступал в золотых бликах.

— Вот она, стена, — произнёс Алекс.

— Каия, подготовить экипаж к возможному удару. Активировать «Щит-3». Искусственную гравитацию отключить, инерционные компенсаторы удерживать на максимуме, — приказал Мирослав.

— Выполняю. Протокол аварийной защиты «Щит-3» активирован. Антигравитационные кресла переведены в защитное положение. Удерживающие поля включены. Медицинские койки зафиксированы. Инерционные компенсаторы работают на пределе.

Кресла изменили наклон. Магнитные замки затянули ремни, вокруг членов экипажа сомкнулись удерживающие поля.

— Искусственное гравитационное поле отключено. Корабль переведён в режим невесомости.

Ощущение веса исчезло. Волосы Ники поднялись над плечами. В медицинском блоке мягкие фиксаторы прижали Алексея и Наташу к койкам. Их тела потеряли вес, но удерживающие поля не позволили им подняться над постелями.

В следующие пятьдесят пять секунд слышались только гул двигателей и короткие доклады Каии. Золотая стена заполняла центральный экран, цифры расстояния быстро убывали. Корпус «Союза» дрожал под нарастающей нагрузкой. Где-то в его глубине снова раздался металлический треск.

— До расчётного пересечения выходной границы — пять секунд. До максимального расширения — столько же, — сообщила Каия.

Экипаж следил за золотой стеной на центральном экране. В прошлый раз такая граница едва не уничтожила корабль.

— Пять. Четыре. Три. Два. Один. Максимальное расширение.

«Союз» пересёк выходную границу и вырвался из коридора. Позади сжавшийся коридор стянулся в точку и исчез. Сначала пришла тишина. Потом Каия доложила:

— Гравитационная аномалия не фиксируется. Внешней угрозы не обнаружено. Протокол «Щит-3» завершён. Искусственная гравитация восстановлена. Удерживающие поля отключены. Инерционные компенсаторы переведены в штатный режим.

За иллюминаторами снова зажглись звёзды — обычные, далёкие, спокойные. Позади не осталось ни тумана, ни воронки. Только чёрное пространство.

— Мы вышли, — выдохнула Мила. — Мы… — Она осеклась, не веря.

— Ура! — раздалось на капитанском мостике. Экипаж ликовал.

— Мила, снять тягу. Стабилизировать корабль. До оценки повреждений курс не менять, — приказал Мирослав.

— Есть. — Мила отключила маршевые двигатели. «Союз» продолжил движение по инерции.

— Каия, что с Алексеем и Наташей? — спросил Мирослав.

— Показатели обоих стабилизировались относительно значений до перехода. Защитные системы медицинского блока сработали штатно. Повреждений, вызванных переходом, не зафиксировано. Непосредственной угрозы жизни не фиксирую.

— Каия, доклад о повреждениях корабля.

Голограмма Каии вспыхнула над консолью:

— Зафиксированы новые повреждения корпуса. На нескольких участках внешние слои композитной обшивки разошлись, деформация превысила допустимые значения. Повреждены отдельные силовые элементы. Узлы генераторов защитного поля отключены автоматикой из-за перегрева. Герметичность отсеков сохранена, жизненно важные системы работают. Поступление новых микроструктур прекратилось. Ранее проникшие структуры сохраняют активность в поражённых участках. После выхода из оболочки скорость разрушения резко снизилась. Прежний расчёт до критической стадии недействителен. Непосредственной угрозы целостности корабля не фиксирую; локальное расслоение обшивки продолжается.

— Мила, состояние двигателей.

— Маршевые двигатели отключены. Рабочие контуры перегреты. Температура снижается, система охлаждения работает штатно, — сообщила Мила.

Мирослав посмотрел на схему повреждений.

— Каия, начинай подготовку к внешнему осмотру корпуса. Мила, стабилизируй ориентацию. Маршевые двигатели не включать. Выйдем в космос после полной стабилизации, — приказал Мирослав.

Он посмотрел на голограмму:

— Каия, сверь наши координаты с базой данных. Где мы?

Голограмма Каии замерцала, обрабатывая запрос.

— Пространственное перемещение подтверждено. Наблюдаемая область не соответствует сектору, в котором «Союз» вошёл в оболочку. По опорным квазарам и рентгеновским пульсарам корабль находится в области, которую Наташа назвала галактикой Галас. Точное расстояние до точки входа рассчитывается.

— Значит, Сфера перенесла нас в другую часть пространства? — спросил Мирослав.

— Подтверждаю. Самодиагностика навигационных систем отклонений не выявила.

— А временной сдвиг?

— После внесения поправки на новые координаты сопоставление фаз рентгеновских пульсаров показывает: по земной системе отсчёта с момента входа в оболочку прошло около четырёх лет.

— Четыре года? — переспросила Ника. — Мы… потеряли четыре года?

— Не потеряли, — ответил Мирослав, не оборачиваясь. — «Союз» переместился. И в пространстве, и во времени.

— Каия, сколько времени прошло для нас с момента входа в оболочку? — спросил он.

— Для экипажа — двадцать четыре часа тридцать семь минут по бортовому отсчёту. По земной системе отсчёта — около четырёх лет.

Экипаж молча переглянулся, словно боясь нарушить незримую границу между тем, что они пережили, и тем, что предстояло осознать. А потом Мила закрыла лицо руками и зарыдала — навзрыд, не в силах остановиться.

— Мы были мертвы, — крикнула она сквозь слёзы. — Я помню этот свет. Помню, как перестала дышать. А потом — тишина. А потом — снова боль, вы, этот корабль…

Алекс вскочил с кресла и отступил к стене.

— Не напоминай! Я не хочу это помнить!

— А я хочу?! — Мила отняла руки от лица. — Я хочу помнить, как тело не слушалось? Как я ползла по полу и не понимала, где я?

Ника встала. Её била дрожь.

— Каия сказала «столкновение», а потом — тишина. И всё! Ни боли, ни мыслей. Ничего. А потом — свет. И я очнулась. А я не должна была.

— Никто не должен был, — сказала Арина.

Она подошла к сестре.

— Но мы здесь. Почему? — крикнул Алекс. — Почему мы живы, командир? А те существа — нет? Чем мы лучше?

— Не знаю, — ответил Мирослав.

— А что ты знаешь? — Алекс шагнул к нему. — Ты знаешь, что мы, наверное, уже?.. Мы не люди! Ты видел глаза Наташи? Ты видел, как Наташа светится? Это теперь и с нами будет?

— Не знаю, — повторил Мирослав, не отводя взгляда.

— Скажи хоть что-нибудь, кроме «не знаю»! — закричал Алекс.

Он схватил Мирослава за рукав.

— Не стану врать, — сказал Мирослав.

Алекс медленно разжал пальцы на его рукаве.

— Тогда что нам делать?

— То, что ещё можем: удержать корабль и помочь Алексею с Наташей. Больше я сейчас обещать не могу.

— А если мы так и не поймём, что с нами произошло? — спросила Ника.

— Тогда будем жить без ответа.

Мила продолжала плакать, уже тише. Ника прижалась к Арине. Алекс сел обратно в кресло. «Союз» шёл по инерции в бескрайнем космосе.

Мила ещё несколько раз судорожно вдохнула. Когда голос перестал дрожать, она вытерла слёзы и посмотрела на тактическую схему:

— Каия, перед нашим отходом существа выстроились полукольцом со стороны сферы. Мы решили, что они перекрывают нам путь, но они не атаковали. Когда появилась сфера, их одного за другим начало затягивать внутрь. Дай анализ.

Над центральной консолью вспыхнуло мягкое свечение Каии.

— Завершён комплексный анализ данных. Версия: действия существ не соответствовали подготовке к атаке. Они выстроились защитным полукольцом между «Союзом» и гравитационной аномалией.

— Объясни, — приказал Мирослав.

— Существа занимали позиции между «Союзом» и областью формирования гравитационной аномалии. Их расположение образовывало полукольцевую структуру. После возникновения сферы они сохраняли позиции до начала её воздействия.

Мила прижала ладонь к губам. — То есть они… жертвовали собой, закрывая нас?

— С высокой вероятностью. После каждого захвата энергетический поток сферы смещался к ближайшему организму, а воздействие на «Союз» кратковременно ослабевало. Последовательность их перемещения и гибели соответствует защитному построению: каждый следующий организм принимал воздействие Сферы, давая кораблю время для разгона.

— Значит, они знали, что погибнут? — спросил Алекс.

— Установить степень осознанности их действий невозможно. Но ни один организм не предпринял попытки атаковать «Союз» или преследовать его при выходе.

— Получается, они дали нам время. Ктото или чтото хотело нас спасти… Но для чего? — спросила Мила.

— Думаю, не нас, — пояснил Мирослав. — А Наташу и Алексея.

Голограмма Каии замерцала: — В организмах Алексея и Наташи зафиксированы аномальные изменения.

Все разом повернулись к голограмме. — Что?! — вырвалось у Арины.

— В тканях обнаружены кристаллические структуры. Они внедряются в клетки и изменяют их строение. Масштаб преобразования определить невозможно. Кожа покрывается веществом, способным сохранять и воспроизводить визуальные следы.

— Это необратимо? — спросила Мила.

— Организм Алексея сопротивляется изменениям. У Наташи адаптация началась раньше, внутри организма. Её организм частично перестроен.

— Есть ли опасность для остального экипажа? — спросил Мирослав.

— Риск заражения не определён. На поверхности их тел обнаружены активные микроструктуры. Данные о передаче при физическом контакте отсутствуют. Рекомендую сохранять полную изоляцию до завершения анализа.