Онлайн модерн. Книга для тех, кто не любит читать

Чтобы подчеркнуть, насколько сильно изменилось искусство после появления фотографии, нарушим хронологию событий и заглянем на полвека вперед. Вспомним творчество Пита Мондриана (1872—1944-е годы жизни), нидерландского художника и одного из основоположников абстракционизма.

Если в первых, еще пока робких попытках увидеть реальность по-новому, сама реальность всё-таки читалась (в работах импрессионистов), то абстракционисты не оставили от реальности и следа. Целью стала передача энергии. Гармония цвета, композиция, настроение, даже движение, но не правдоподобие форм. Это был сложный и очень интересный период, когда художники искали свой, уникальный стиль — иначе зритель не замечал художника.

На примере Пита Мондриана отлично видны эти авторские искания. Заметно, как Мондриан оттачивал, совершенствовал стиль, убирая с полотна все лишнее, оставляя то, что звучало в унисон с его представлением об искусстве. Двигался от «Моря и звездного неба», 1915-й год, до пульсирующих светом нью-йоркских авеню в «Буги Вуги на Бродвее», 1942-й.

Так Мондриан создавал свой выразительный язык и это творчество действительно можно услышать. Дыхание мегаполиса, рев автомобилей, спешащих по своим делам жителей. Сигналы клаксонов, витрины магазинов, вывески отелей, жизнь и свет. Это новая жизнь, это наш мир.

Но почему новая жизнь именно такая? Прочтите книгу и постарайтесь найти ответ самостоятельно, ведь данный текст не является исчерпывающим материалом о модерне.

Прочтите книгу, запомните имена художников, чьё творчество заинтересует вас, посетите галереи и взгляните на работы избранных авторов.

Эдуар Мане (1832—1883)

Заявленный размер в десять тысяч знаков в данном фрагменте значительно превышен, но такова специфика Мане. Говоря о художнике, нельзя не сказать о возникновении импрессионизма, всё-таки начало — крайне важный этап в любом деле.

Родился Эдуар Мане в состоятельной семье парижан. Отец Огюст руководил департаментом в Министерстве юстиции Франции, мать Эжени была дочерью консула и крестницей самого короля Швеции Карла XIII. Учился ребенок слабо, заниматься в классах не хотел. Начальное образование Эдуар получил в аббатстве Пуалу, но к наукам проявил абсолютное равнодушие. Таким же было обучение Эдуара в частном парижском колледже Роллена, в котором мальчик находился до четырнадцатилетнего возраста.

Отец мечтал увидеть сына юристом (удивительно, сколько юристов стало живописцами, порой кажется, что самый верный путь превратить человека в художника — отправить его на правовой факультет). Но и с правом у Эдуара не сложилось. Конфронтацию между сыном и отцом сглаживал дядя, брат Эжени, который не только водил Эдуара в Лувр, но и способствовал практическому изучению живописи. Дядя устроил Эдуара на курсы рисования и оплачивал уроки из собственного кармана. В отличие от прочих наук, Эдуар охотно изучал рисование.

В шестнадцатилетнем возрасте конфликт сына и отца достиг апогея. Эдуар решительно отказался от карьеры в юридическом департаменте, отец решительно выступил против занятий живописью. В качестве альтернативы Мане подал заявление в мореходную школу, провалил экзамен, но сумел устроиться матросом для подготовки к повторному экзамену в следующем году. По иронии судьбы, именно плавание превратило Мане в живописца. Яркий портовый быт, обилие впечатлений, свежих лиц, посещение других городов и стран, бесценный опыт самостоятельной жизни, особенно важный в юности — это изменило Мане.

Работая матросом, Эдуар не забывал о живописи и много рисовал, писал как морские пейзажи, так и команду судна. Также Мане отметил красоту бразильских женщин, которых увидел во время визита в Рио-де-Жанейро. В плавании Мане увидел пестроту настоящей жизни: без академических сюжетов, мифических богинь, безупречных героев, прекрасных нимф, библейских легенд. Истинность этой жизни Эдуар запомнил, впитал и искренне полюбил.

Вернувшись в Париж, Мане повторно провалил экзамены в мореходную школу, но семейной катастрофы удалось избежать. Отношение отца к сыну значительно смягчилось. Мане старший оценил работы Эдуара, привезенные из плавания, и поверил в художественный дар сына. Отец лично рекомендовал Эдуару поступать в Школу изящных искусств — крупнейшее художественное учебное заведение Франции, основанное в 1671-м году при Людовике XIV. Однако Мане отказался от столько роскошного заведения, рассудив, что с его выучкой за академической программой не угнаться. Вместо престижного заведения Мане выбрал частную студию Томаса Кутюра, популярного в то время художника, известного по работе «Римляне периода упадка» (в работе Кутюра сложно не заметить параллели со знаменитой фреской Рафаэля Санти «Афинская школа», 1511-й год).

Обучение в мастерской началось в 1850-м году. Так Мане вступил на целенаправленный путь к вершинам ремесла. Вольный разум Мане, напоенный морской вольницей, плохо сочетался с академической муштрой Томаса Кутюра. Мане пробовал оставить мастерскую, но отец возмутился непокорностью сына. Подумать только: еще недавно и речи не шло о том, чтобы юноша обучался живописи, а теперь студия профессионального художника не подходит?

Гнев отца оказал влияние на Эдуара, юноша вернулся к Кутюру и продолжил обучение, однако слепо следовать указаниям педагога не стал. Известен случай, когда Мане, в отсутствии учителя, попросил натурщика не снимать с себя одежду и не принимать одну из классических поз. А просто сесть на стул и позировать, отдыхая. Ровно так, как это делает любой уставший человек. Разумеется, Кутюр подобное позирование не поощрял, но Мане при всякой возможности писал то, что желал изображать более всего: жизнь.

Образование Мане не ограничивалось студией Кутюра. Финансы семьи позволяли Эдуару путешествовать. Очень скоро к впечатлениям от парижского Лувра добавились полотна лучших мастеров. Мане путешествовал по Европе и посещал крупнейшие музеи своего времени: от Флоренции и Венеции до Мюнхена и Вены. К мастерам, особенно вдохновившим Эдуара, относятся два имени. Голландский портретист Франс Халс (1582—1666-е годы) и мастер реалистической живописи, придворный художник короля Филиппа VI, Диего Веласкес (1599—1660-е).

В конце 50-х годов работы Мане приобрели определенную известность. Художник снял помещение на улице Лавуазье и погрузился в собственные сюжеты. В 1859-м году Эдуар написал «Любителя абсента». Работу, которую художник готовил к Парижскому салону, главной художественной выставке Франции. Мане показал работу Кутюру и учитель раскритиковал ученика. Мане переписывать картину не стал и рассудил, что его художественное образование завершилось и отношения с педагогом прекратил (Кутюр, входивший в жюри Салона, мнение о работе не изменил и проголосовал против полотна, из всех членов жюри «за» высказался только Делакруа).

Работу критиковали за отсутствие планов и нарушение классической перспективы, за слабую работу с цветом, за ошибки в светотени. Отказ обескуражил Мане, но не заставил вернуться к академическим сюжетам. Главным элементом в картине было не мастерство художника, а содержание полотна: изображение простой, светской фигуры, пусть и не в самом парадном, но вполне естественном состоянии. В сюжете «Любителя абсента» содержалась суть модерна. Модерн — это не только яркость цвета или упрощение форм. Это, прежде всего, переворот в сознании социума, который увидел в искусстве себя. Вместо знати, манерно тонущей в мехах на фоне парадных залов, жизнь зазвучала в повседневных занятиях: завтраке на траве, сердечном признании, беспечной прогулке, детских шалостях и взрослых страстях. Искусство раскрепостилось и развернулось к людям, и произошло это не в умах художников, а в социально-политическом устройстве общества.

От Реформации Мартина Лютера, приколотившего девяносто пять тезисов к дверям виттенбергской Замковой церкви еще в октябре 1517-го года и до взятия Бастилии в июле 1789-го года — эти события сформировали основу для содержательного переворота в искусстве. Секуляризация общества, отказ от академического канона прошлого, служившего церкви и монархии. Всё в совокупности стало фундаментом нового времени. Конечно, всегда есть кто-то первый, всегда есть камешек, за которым сходит лавина. И в отношении модерна таким камешком принято считать Эдуара Мане. Но, называя имя камешка, не следует забывать, что лавина была. И камни в лавине накапливались ни один десяток лет.

Парижский салон отказался от «Любителя абсента». Мане расстроился, но выдержал удар. На следующий год художник представил сразу два полотна: парный портрет родителей «Огюст и Эжен Мане» и «Испанского гитариста». Обе картины жюри одобрило и представило публике в Салоне 1861-го года.

Для отца экспонирование картин стало еще большим триумфом, чем для самого Мане. Но триумф не длился долго. У Мане начался затяжной период конфронтации с академическими нравами Парижского салона. Картина 1862-го года «Музыка в Тюильри» вызвала резкую критику из-за сюжета. Вместо богинь и мифических героев Мане изобразил близких друзей, с удовольствием проводящих время в саду. Сюжет картины полностью соответствовал модернистскому развороту в сторону жизни и явно противоречил академическим идеализированным формам. Картину ругали, работу Мане вновь поддержал один лишь Делакруа.

«Старого музыканта» также отвергли. Мане написал полотно в новой студии, используя в качестве моделей бедных парижан. Подобная проза жизни не соответствовала блеску Салона.

В 1863-м году публика увидела «Завтрак на траве». Разразился ещё один скандал. На картине обнаженная женщина находилась в компании прекрасно одетых мужчин. Дама только что вышла из купальни и спокойно смотрела на зрителя (изначально картина называлась «Ванна»). Вместо чувственной радости сюжет сообщил критикам непреодолимую ярость. Мане изобразил наготу и не использовал для этого Венеру, Еву, Афродиту или любой другой миф, веками работавший для раздевания женщин.

Размежевание академической живописи и «нового времени» продолжалось. Салон 1863-го года отказал в экспонировании всем работам Мане, а вместе с ним и картинам тысяч других художников (по новым правилам, каждый художник мог представить не более трех картин для оценки жюри). Из пяти тысяч картин было отвергнуто более двух с половиной тысяч картин. При отборе экспонатов, жюри ставило отвергнутым работам клеймо «R» (Refuse). Работа с подобной отметкой, какими бы художественными достоинствами картина не обладала, считалась браком. Сбыть такую работу художнику было очень сложно, а трудиться над полотном зачастую приходилось месяцами.

Иначе говоря, Парижский салон, являясь официальной выставкой Академии художеств, таким незатейливым образом укрощал строптивых творцов, намекая: «Или вы пишите так, как нравится нам, или не пишите вообще». Одним из способов борьбы с Парижским салоном могла бы стать альтернативная выставка, но организация такой выставки означала прямой вызов академическим кругам Франции. Решиться на такое никто из галеристов не посмел.

Посмел Наполеон III. По инициативе императора в 1863-м году «Салон отверженных» представил публике работы, не принятые академическим жюри — и выставка имела колоссальный успех. Да, над картинами смеялись, их ругали, осуждали, не понимали. Но общественный резонанс от нового творчества был невероятно широк. И особенно торжественно в экспозиции «Отверженных» звучала живопись Мане. «Завтрак на траве» 1863-го года стал символом нового Салона.

Несколько лет Мане словно играл за две команды: стремился завоевать признание академических кругов, а в случае отказа экспонировался в Салоне отверженных. Подобная гибкость была выгодна для художника, приобретавшего в первом случае славу живописца, а во втором — общественное внимание. Но академическое жюри ловкость Мане не устраивала.

В 1865-м году Мане выставил в Парижском салоне «Олимпию», написанную двумя годами ранее. Случился очередной скандал. Работа окончательно настроила академистов против Мане. Несмотря на то, что художник писал картину с явным оммажем в сторону «Венеры Урбинской», созданной Тицианом в 1538-м году, полотно получило негативные отзывы. «Олимпию» ругали за всё. И за открытый взгляд, и за светскость (моделями для Олимпии и чернокожей служанки выступили обычные парижанки), и за откровенный сюжет — подношение букета в качестве благодарности от пылкого поклонника.

Игры и дрессировка неуступчивого аристократа завершились. Мане начали травить. Над работами Эдуара смеялись, художника обвиняли в вульгарной живописи и пошлых образах, жюри проходило мимо картин, словно не замечая их, а зеваки хохотали, глядя на будущие мировые шедевры.

Мане не выдержал и уехал в Испанию. Эдуар принадлежал к числу людей, для которых одобрение окружающих значило очень многое. Осмеяние «Олимпии», одной из наиболее известных работ художника, стало для Мане тяжелым ударом.

Визит в Испанию вернул Мане уверенность в свои силы. Творчество Веласкеса, Гойи и Эль Греко, также не всегда находивших понимание у публики, наполнило Эдуара решимостью и вдохновением. Мане продолжил писать, несмотря на то, что до него доходила суровая молва: любая картина Мане будет отвергнута академическим Салоном. Мане работал в мастерской, забегая за материалами в магазинчик на улице Гранд-рю-де-Батиньоль. На этой же улице Мане иногда заходил в кафе Guerbois, где познакомился — и постепенно возглавил — кружок вольнодумцев от живописи.

Моне, Писарро, Дега, Ренуар, Эмиль Золя (ярый поклонник и защитник творчества Мане) — имена, ставшие для Мане не только кругом единомышленников, но и верными последователями «живого искусства». До «Впечатления от восхода солнца» Клода Моне еще оставалось несколько лет (картина была написана в 1872-м году), но содержательно импрессионизм уже звучал на парижских улицах. Потребность писать естественность, живость, искренний отклик на мир и естественный облик мира — так выглядело творчество с точки зрения Батиньольской группы. Наличие единомышленников вдохновило Мане. В 1867-м году художник открыл собственный павильон на Парижской выставке и представил десятилетнюю ретроспективу из пятидесяти полотен. Парижский салон такой дерзости не простил и начал отвергать одну картину Мане за другой. Впрочем, долго опала не продлилась: Францию закружило в вихре государственных потрясений.

В сентябре 1870-го года в Париже произошла очередная революция. Французы свергли Наполеона III, началась Третья республика, а спустя две недели после свержения императора — франко-прусская война и осада Парижа, завершившаяся капитуляцией французов. Мане остался в столице и сражался на баррикадах со стороны республиканцев, а затем — и против прусских солдат.

Мане отвергал правление Наполеона III, в 1868-м году художник написал картину «Расстрел императора Максимилиана», посвященную убийству французского ставленника в Мексике (но экспонировать работу не смог из-за политической цензуры). Практика «назначать императоров» стала одной из причин франко-прусской войны. Франция и Пруссия боролись за доминирующее положение в Европе и оспаривали друг у друга право назвать ставленника в Испании.

Осаду художник провел в городе. Принципиальная и честная позиция Мане еще сильнее сблизила художника с импрессионистами, но художник продолжал искать академического одобрения и выставок импрессионистов избегал. Кажется парадоксальным, но пока импрессионисты во главу движения ставили Эдуара Мане — сам художник настойчиво искал академического триумфа, повторяя, что «войдет в Салон через парадный вход».

Безуспешные попытки завоевать признание Парижского салона растянулись на десять лет. Только в 1879-м году Салон одобрительно отозвался о двух работах художника: «В оранжерее» и «В лодке».

1879-й год стал для Мане переломным годом. Художника признали. Его работы начали активно принимать на выставки и экспонировать. Признание ширилось и в 1881-м году Мане получил медаль за работы «Портрет Пертюизе» и «Портрет Рошфора», представленные в Салоне. Награда эта не только автоматически допускала будущие работы художника к экспонированию (полотна признанного мастера маркировались отметкой «Вне конкурса»), но и предполагала вручение высшей награды Франции, ордена Почетного легиона.

Орден Мане действительно получил в декабре 1881-го года, но радости от этого не испытал. Художник умирал. В 1879-м году у Мане проявился сифилис. Давнее заражение, произошедшее еще во время плавания в Бразилию в одном из портовых заведений, стремительно разрушало организм художника. Острые приступы ревматизма, боли в спине, нарушение общей моторики, возможности писать и ходить — всё говорило о прогрессирующем поражении спинного и головного мозга.

Мане лечили, но диагноз был поставлен слишком поздно и болезнь остановить не удалось. Тело Мане разлагалось. В 1882-м году чудом, превозмогая сильнейшие боли, художник закончил одну из наиболее известных своих работ «Бар в Фоли-Бержер».

Весной 1883-го года Мане перенес ампутацию левой ноги. Пораженную гангреной конечность удалили и операция, как будто бы, оказала благоприятное воздействие на организм. Но заражение крови продолжалось. Спустя полторы недели, 30-го апреля, после долгой и мучительной агонии Мане умер.

Такова история живописца.

История семьи Мане и его супруги, имевшей сложные связи с Мане старшим, здесь не излагается в силу того, что в фокусе повествования находится художник и его творчество. Для желающих глубже проникнуть в быт Мане рекомендуются воспоминания Амбруаза Воллара, в частности, история о том, как предприимчивые родственники резали полотна Мане, продавая их по частям.

Что касается импрессионизма, то здесь следует вспомнить еще два имени. Первое: Эжен Делакруа (1798—1863).

Делакруа получил прекрасное образование в парижской Школе изящных искусств, дебютировал в Парижском салоне в возрасте 24-х лет и долгое время работал в классической стилистике, следуя за академической школой. Позже живопись Делакруа стала свободнее, смелее, ярче. Художник увлекся экспериментами с цветом. Главной особенностью Делакруа являлся отход от классицизма. Вместо выстраивания комплиментарной формы и сочинения сюжета, Делакруа изображал жизнь без прикрас, даже при обращении к религиозным или мифическим сюжетам.

Схожего подхода придерживалась барбизонская школа, представители которой выезжали в окрестности Фонтенбло и рисовали пейзажи, прогуливающихся горожан, случайные сценки из жизни. Принцип живого искусства лег в основу импрессионизма, то есть стремления не сочинить картину, а сохранить впечатление от реальности.

Эжена называют основателем французского романтизма — стиля, построенного на утрировании эмоций, экспрессии образов, выразительности чувств. Стиль этот вполне соответствовал характеру Делакруа, которого сравнивали с «вулканом, спрятанным среди цветов». Но главное в творчестве Делакруа — не романтизм. Делакруа оказал невероятную поддержку новому течению, ставшему позже импрессионизмом. Делакруа был единственным среди академического жюри, кто одобрительно отзывался о работах Мане и приветствовал их появление в Парижском салоне. Творчество Эжена вдохновило многих художников, от упомянутого Мане и до Ренуара, благодаря Делакруа сохранивших уверенность в том, что избранный ими путь — верный. Что и в академической среде есть единомышленники, согласные с необходимостью перемен. Что реформа изобразительного искусства неизбежна.

Легко поддерживать модерн и восхищаться смелостью импрессионистов в двадцать первом веке. Но попробуйте поддержать движение в самом начале, пойти против хохочущей толпы и всесильных академиков, способных разрушить карьеру художника за слово, сказанное поперек догмата, за единственное противоречие, за иную точку зрения на искусство. Делакруа обладал не только художественным талантом, но и гражданской смелостью, и редкой прозорливостью, угадав еще в середине девятнадцатого века будущий триумф модерна.

Второе имя принадлежит не художнику. Это название выставки: Салон отверженных. Название представляет участников выставки в роли маргинальных элементов, парий, неспособных творить и оказавшихся на обочине цивилизованного творчества. Представление это ошибочно, а название — иронично. Всё-таки речь идет о французах.

В 1863-м году академический Парижский салон принял новое правило для отбора работ: не более трех полотен от художника. Правило приняли для ускорения отбора, но даже с таким ограничением на рассмотрение Салона было подано около пяти тысяч работ. Жюри рассмотрело произведения и больше половины отсеяло. Художники возмутились. Наполеон III прибыл на выставку, чтобы самолично оценить отверженных. Император не увидел разницы между картинами, которые на выставку приняли, и картинами, которые признали никуда негодными. И разрешил проведение альтернативной выставки.

Так возник Салон отверженных, учрежденный императором для демонстрации не попавших на академическую выставку произведений. Единственная и главная претензия к художникам салона заключалась в том, что они писали по-своему. И писали очень хорошо — вот некоторые работы для самостоятельного изучения:

Джеймс Уистлер, «Девушка в белом». Картина вызвала множество толкований и споров. В девушке увидели образ святой Марии, в лилии — символ невинности, в волке — поверженную похоть и страсть земного мира. Художник, изобразивший на холсте свою любовницу Джоанну Хиффернан, трактовал картину так: «Я изобразил девушку на фоне занавески».

Александр Кабанель, «Рождение Венеры». Наполеон III не только приобрел картину, но и наградил автора орденом Почётного легиона.

Эдуар Мане, «Олимпия». Изображение обнаженной женщины, прямо смотревшей на зрителя, настолько возмутило публику, что к картине приставили караул, а после полотно повесили под потолок над самым выходом из Салона. Пресса писала: «Это самка гориллы, сделанная из каучука, искусство, павшее столь низко, что недостойно даже осуждения». Публику невероятно раздражало то, что Мане не ломался под нападками толпы, выступал против Салона и продолжал писать так, как хотел, и то, что хотел.

Таким был Салон отверженных: около шести сотен работ, сотни авторов и сам император Франции в роли зрителя. Первая крупная альтернатива Академии и жесткому диктату жюри, единолично определявшему, что является искусством, а что — нет.

Эдгар Дега (1834—1917)

Аристократ по происхождению, Илер-Жермен Эдгар де Гас родился в многодетной семье состоятельного финансиста. Дед Эдгара покинул Францию во времена Великой французской революции, вместо «свободы, равенства, братства» выбрав просторы цветущей Италии. В Италии предок основал крупный банк, отделением которого и управлял отец Эдгара, вернувшийся во Францию. Мать Дега происходила из семьи брокера, торговавшего хлопком. Корни фамилии относились к местечку Гас, небольшому поселению между Шартром и Рамбуйе (отсюда и аристократическая приставка «де», означавшая «из», т. е. Эдгар из Гас).

Тягу к рисованию Эдгар проявил еще в детстве. Отец видел в сыне будущего юриста, но карьера законника Дега не привлекла. Потребности зарабатывать на хлеб у юноши не было, семья была богата, посему Эдгар посвящал время краскам и кистям.

В двадцать лет Дега поступил на обучение к Луи Ламоту, бывшему, в свою очередь, учеником самого Жана Огюста Доминика Энгра, видного представителя французского академизма. Известно, что Энгр, во время встречи 21-летнего Дега и 75-летнего мэтра, дал такой совет юноше: «Рисуйте линии, молодой человек. Как можно больше. По памяти или с натуры».

Учился живописи Дега со страстью, посещал Лувр, копировал Пуссена и Гольбейна — копии часто были неотличимы от оригиналов. При этом совершенство образа интересовало юного живописца куда больше, чем мнение критиков. Ведь в продажах картин Дега также не нуждался. Перфекционизм художника привёл к известному высказыванию: «Чтобы Дега прекратил работу над картиной, картину следует отобрать».

Творческая преемственность у Дега была безупречной. Помимо Лувра, Дега изучал мастеров Возрождения — этому способствовали родственники по линии отца, которых Эдгар навещал в Италии. Особенно влияние на развитие стиля оказали два имени: Паоло Веронезе и Джотто ди Бондоне. Последний вдохновлял самого Леонардо, Рафаэля и Микеланджело.

Когда стало ясно, что влечение Эдгара к живописи безусловно и окончательно, Огюст де Гас сына благословил и отпустил — редкий пример житейской мудрости и семейной гармонии. В 1859-м году молодой художник открыл собственную мастерскую в Париже и начал писать портреты (отец поставил сыну единственное условие — сосредоточиться на портретной живописи). В 1861-м году Эдгар познакомился с Эдуаром Мане. Событие сие перевернуло мир живописца, стоявший на прочном фундаменте академизма и Ренессанса.