Онлайн модерн. Книга для тех, кто не любит читать

Камиль Писсарро имел славу выдающегося и смелого живописца, великолепно владевшего кистью. Писсарро не боялся перемен, охотно исследовал и импрессионизм, и пуантилизм, и творчество молодых авторов (Писсарро угадал талант и в Ван Гоге).

Был у Сезанна и ученик, пускай единственный, Эмиль Бернар. Была Фике. Подрастал сын. Была мастерская и этого Сезанну хватало. Художник не стремился на светские рауты и в ряды аристократии, которая не принимала Фике, а та этого даже не замечала. Сезанн провел практически всю жизнь в Эксе, где родился. Там купил дом с мастерской, там творил, там простудился во время работы над пейзажем, там и умер. Никаких смут, кутежей и любовниц.

Заказчики не признавали Сезанна. Парижский салон восемнадцать лет отвергал картины Поля, общество не прощало равнодушия в свой адрес, а художники — откровенной грубости, но это не мешало Сезанну творить. И Сезанн творил.

Третий конфликт Сезанна — с самим собой. Вдохновленный мастерством старых мастеров, воспитанный на живописи венецианцев Тинторетто и Паоло Веронезе, восхищавшийся работами соотечественников Эжена Делакруа и Оноре Домье, юный Сезанн встретился с модерном и понял, что творчество классиков не сочеталось с набиравшим популярность импрессионизмом, стремившимся писать «легко, ярко, естественно».

Сезанн пытался соединить эстетику классицизма с современными веяниями, не обладая должной выучкой. Отсутствие признания погружало Сезанна в сомнения относительно собственной художественной состоятельности. Однажды Эдуар Мане спросил у Сезанна: «Что готовите к Салону?» Сезанн ответил: «Горшок с дерьмом». Не для того, чтобы оскорбить ответом, а потому что так относились к полотнам Сезанна и куртуазный Мане раздражал угрюмого Сезанна.

Поль сваливал картины грудой и привозил в тележке на выставку. Картины рассматривали и отвергали. И так продолжалось почти два десятка лет. Не принятый ни школой, ни академиками, Сезанн говорил: «Преподаватели — негодяи, свиньи и трусы. Самое главное — уйти вовремя, освободиться от школы, от любой из них».

Сочетание форм, плоскостей и фигур, упрощенных до мозаичности, занимало художника. Для изучения формы подходили объекты статичные, монументальные, недвижимые. Никаких легкомысленных натурщиц. Папье-маше, бумажные цветы, скалы — вот идеальные кандидаты для позирования. Именно так Сезанн писал свои натюрморты — натуральные фрукты сгнивали задолго до завершения работы.

По этой причине гора Сент-Виктуар изображена живописцем восемьдесят семь раз, карьер Бибемю — три десятка раз, дом Жа-де-Буффан — полсотни раз. Единственной моделью, стойко переносившей «пытку позированием» была супруга Сезанна. Портрет Фике художник написал более двадцати раз. О Сезанне говорили: «Как далек он от импрессионизма. Строгость, скупость, текучая музыка объемов, постепенно отступающих в глубину, отличают его полотна. Сезанн вырывает предметы из потока времени, чтобы вернуть их вечности».

Ренуар описывал Сезанна: «Стоит Сезанну нанести несколько мазков на полотно, и оно становится прекрасным. Какое незабываемое зрелище этот Сезанн. Острым взглядом смотрящий в пейзаж, сосредоточенно, внимательно и благоговейно».

Сезанн и себя словно высекал в каменоломне, годами сомневаясь в избранном пути, но тут же яростно отстаивая его истинность. Посвящая всё время работе и не поддаваясь мнению толпы, Сезанн писал матери: «Я сильнее всех, кто меня окружает. Мне необходимо всегда работать, но не для того, чтобы добиться завершения начатого, что само по себе восхищает одних лишь дураков. Я стараюсь наполнить свои полотна деталями, чтобы работать правдивее и совершеннее».

Сезанн превратил зримый мир в плоскость, совокупность дробленых поверхностей, сочетание упрощенных форм, наполненных цветом. И потерялся в этом мире мозаичных пейзажей, натюрмортов, портретов.

Творческое наследие Сезанна составляет около восьми сотен работ, однако путь к признанию у художника был непростым. Когда известный маршан Амбруаз Воллар (скорее по расчету, чем по зову сердца) приобрел у Сезанна полторы сотни картин, живописец счел Воллара безумцем. Как можно покупать картины, если публика смеется над ними, а выставки отказывают в экспонировании?

Однако именно Воллар организовал первую выставку Сезанна (инвестиции следовало вернуть с процентами). Выставка состоялась в 1895-м году, Полю уже исполнилось пятьдесят шесть лет, но узнать о восторгах публики Сезанн успел.

До самой смерти Сезанн работал. Воспаление легких художник получил, отыскивая сюжет в родном Эксе. Возле смертного ложа с Сезанном был сын. Фике опоздала, слишком долго выбирая платье для похорон.

Художник умер осенью 1906-го года. Как это часто бывает, гениальность Сезанна признали сразу же после его смерти.

Клод Моне (1840—1926)

Родился Оскар Клод Моне в Париже. Отец Клода занимался частным предпринимательством и владел хозяйственной лавкой. Родитель честно пытался приобщить сына к семейному делу, но Оскар к торговле относился равнодушно, как и к ученичеству. Оскар сбегал от отца и проводил время на природе. Собственное детство Моне называл «юностью бродяги». В школе Оскар также не преуспевал. Когда юного непоседу загоняли в класс, Моне рисовал в тетрадях карикатуры на преподавателей, чем приобрел популярность среди жителей Гавра (семья Моне перебралась в Гавр, когда Клоду исполнилось пять лет).

Шаржи Моне имели успех не только среди школяров. За рисунок Моне брал двадцать франков. Публика обращалась к Оскару с заказами и бойкий юноша скоро сколотил состояние в пару тысяч франков. Известно, что Моне создал, как минимум, сотню коммерческих работ — отсюда и сумма.

Кроме финансовой независимости, Моне приобрел нечто более важное: наставника. Знакомство с художником Эженом Буденом произошло в магазинчике, где выставлялись карикатуры Моне. Работы Эжена и Оскара располагались на одной витрине.

Моне отвергал и живопись Будена, и настойчивые советы посвятить время ученичеству, и приглашения на этюды. Долгие месяцы Буден уговаривал Моне отказаться от поверхностных карикатур и по-настоящему погрузиться в искусство. Когда Моне, наконец, согласился на уроки Эжена, эффект оказался потрясающим: «Глаза мои открылись, я понял природу и научится любить ее», — так говорил Моне.

Проникшись искусством, Моне сообщил отцу, что не видит себя за прилавком бакалейной лавки и собирается в Париж. Учиться на художника. Отец не возражал (тетушка Лекард была художницей, жила в Париже и нашла племяннику место в мастерской). Семья признала талант Моне и отправила Оскара в Париж с добрым напутствием. Отсутствие материальной поддержки компенсировал Буден, давший Моне несколько рекомендательных писем к известным художникам. Так Моне начал свой путь к вершинам живописи: с благословения семьи, рекомендательными письмами Будена, тетушкой-художницей и несколькими тысячами франков в запасе.

Рекомендательные письма Моне не помогли: как и в случае с Буденом, Оскар не принял работы Кутюра, к которому ему советовали поступить в ученики, и предпочел тратить деньги, проводя время с такими же молодыми художниками в «Кабачке мучеников», обсуждая будущее искусства, новые формы и свежие цвета.

Удивительным образом, но следующие пять лет Моне провел крайне непродуктивно. Если в пятнадцать лет Оскар был известным карикатуристом в Гавре, то в двадцать пять лет Моне стал молодым человеком, отказавшимся от поступления в Школу изящных искусств. Впрочем, отказ от академического обучения не охладил стремление Моне к искусству, Оскар успешно занимался в студии Шарля Глейра, где познакомился с Огюстом Ренуаром. Художники с полуслова понимали друг друга и полностью разделяли взгляды на будущее живописи.

В 1860-м году Моне вытянул несчастливый жребий и был призван на воинcкую службу (жребий — это не фигура речи, призыв действительно определялся жеребьевкой). Оскар провел год в Алжире, но брюшной тиф и финансовое участие тетушки избавило Моне от службы.

Затем Моне познакомился с Камиллой Донсье. Девушке было девятнадцать лет, она работала натурщицей. Портрет Донсье, известный как «Дама в зеленом платье», принес художнику первую известность. В общей сложности Моне написал около полусотни работ с Донсье, включая посмертный портрет. Но брак не продлился долго. Камилла умерла в возрасте тридцати двух лет, тринадцать из которых провела с Моне, родив художнику двух сыновей.

Затем началась франко-прусская война, Моне отправился в Лондон, подальше от театра военных действий. Изучение английских живописцев (Уильяма Тернера в особенности), навело Моне на путь живописи, свободной от академических канонов. Тернер был частым гостем в доме президента академии, сэра Джошуа Рейнолдса, где наблюдал подлинники Рубенса и Рембрандта. Став академиком, Тернер прилежно преподавал классический подход к живописи, при этом писал в манере, которую иначе, как импрессионизмом, и назвать нельзя. Яркие цвета, размашистые мазки, условность форм, обилие света. «Солнце — это бог», — так, по легенде, сказал Тернер перед смертью. Всё это создало творчество особенного рода: эмоциональное, чувственное, раскрепощенное. Именно его и впитал Моне.

В Англии Моне написал два десятка полотен, но разрешения выставляться в Королевской академии не получил. Тогда Моне вернулся во Францию, где создал «Впечатление. Восход солнца». В 1872-м году — всего шесть лет спустя после «Дамы в зеленом платье».

«Импрессионизм» получил своё название именно от «Восхода солнца», с легкой руки Луи Леруа, описавшего выставку в сатирической статье о «впечатлистах». Известность картины была столь высока, что преступники, ограбившие парижский музей Мармоттан в 1985-м году, так и не смогли продать добычу. Пять лет картина находилась на заброшенной корсиканской вилле, где её и обнаружили в 1990-м году. После восстановления, полотно вернулось в музей.

70-е годы стали для Моне разработкой собственного стиля и все большего признания у публики. Если в 60-е годы Моне бедствовал, счищал краску с холстов, чтобы писать заново на старых полотнах, скрывал от семьи связь с Камиллой, чтобы отец не прекратил поддерживать сына материально, скитался, переезжал, занимал деньги и скрывался от кредиторов, то в 70-х Моне заявил о себе, оставив академизм и бросившись в пучину модерна.

Импрессионистские эксперименты Моне привлекли внимание мецената Поля Дюрана-Рюэля, предложившего художнику контракт на покупку произведений. На этом бедствования Моне закончились навсегда. Моне провел несколько лет в Аржанте, излюбленном местечке импрессионистов (там писал и Моне, и Мане, и Кайботт, и Сислей).

Именно годы жизни в Арженте считаются золотым временем в жизни Моне. С 1871-го по 1876-й годы Моне и Камилла жили вместе. Моне писал картины, Камилла растила дитя. В 1876-м году Моне познакомился с богатым предпринимателем Эрнестом Ошеде и получил заказ на украшение особняка. Так Моне познакомился с Алисой Ошеде, супругой Эрнеста.

В 1879-м году идиллия закончилась. Камилла умерла. Обвенчался Моне с Камиллой всего за пять дней до смерти последнй. Умирала Камилла тяжело, рак измучил тридцатидвухлетнюю женщину, художника потрясла продолжительная агония Камиллы.

Алиса взялась за хозяйство твердой рукой и скоро привела Моне в чувство. Спустя пару лет дети Ошеде уже называли художника «папа», Эрнест Ошеде забрасывал супругу ревнивыми письмами, обвиняя в сожительстве с художником, но Алиса холодно отвечала: «Ты не сможешь нас содержать». И оставалась с Моне.

Иногда Алису Ошеде называют расчетливой и практичной женщиной, сознательно выбравшей Моне в качестве финансового буксира для шестерых детей. Алиса видела, как Эрнест бездумно тратит деньги, проматывает не только собственные средства, но и наследство супруги. В то же время — импрессионизм расцветал, картины продавались всё лучше, цены на полотна росли, а Моне писал, словно станок: серию за серией.

Вероятно, зерно прагматизма в отношениях Алисы и Оскара присутствовало. Но Алиса многое дала Моне: художник любил вкусно поесть и Алиса потакала гастрономическим слабостям мужа. Моне собирал рецепты и к концу жизни собрал почти две сотни записей о приготовлении самых затейливых, изысканных блюд — кухня в доме Алисы всегда была роскошной.

Интересной является невероятная зависимость Моне от Алисы. Когда супруг навещал Алису, Моне оставлял дом, но расставание с госпожой Ошеде буквально убивало художника: он не мог есть, спать, работать. Возвращаясь к Алисе, Моне обретал покой. Ошеде создала для Моне идеальные рабочие условия: хозяйственные и бытовые вопросы решала Алиса, в доме царила жесткая дисциплина, ничто не мешало Моне писать. Художник это очень ценил. К тому же Алиса обладала острым умом и была отличным собеседником для Моне. Так об Алисе отзывалась мать Эрнеста Ошеде: «Девушка обладает остроумием, интеллектом, силой воли и легка в общении».

В это время Моне очень помог Ренуар, познакомивший художника с госпожой Шарпантье, купившей у художника картину «Ледокол» за полторы тысячи франков. Цена была значительной, обычная стоимость картины Моне в то время равнялась двум сотням франков. Следом художника поддержал Дюран-Рюэль, купив пятнадцать картин за четыре с половиной тысячи франков. Деньги эти очень пригодились: для воспитания восьмерых детей требовалось много места и в 1883-м году Моне купил дом в Живерни.

Моне часто выезжал на пленэры, искал сюжеты. Отправляясь писать, Моне отправлял Алисе пространные письма — так желала госпожа Ошеде. Алиса очень скоро стала главой в доме Моне и призрак Камиллы оставил Моне. Алиса избавилась от платьев, писем, фотоснимков Камиллы. В 1892-м году художник женился во второй и последний раз, прожив в браке с Алисой восемнадцать лет (в 1891-м умер законный супруг Алисы, Эрнест Ошеде). Общих детей у Моне и Алисы не было.