Лабиринт. Том 2. Связанные

— Позвони, когда приедешь.

Кэт посмотрела на него с легким удивлением.

— Обязательно, папочка.

Он усмехнулся.

Она села за руль, завела двигатель. Рой подождал, пока машина выедет на дорогу, и вернулся в дом.

Позже он позвонил Тоби.

— Что у Кэт сейчас осталось в Ливерпуле?

— Несколько замечаний после сверки. И встреча с представителями местной компании.

— Какая?

Тоби назвал фирму.

— Она сама назначила?

— Насколько я знаю.

Рой посмотрел на документы, лежавшие перед ним.

— Пришли мне график оставшихся проверок.

— Хорошо.

— И никому пока не говори.

Тоби помолчал.

— Кэт?

— Особенно ей.

Рой отключился, не дожидаясь вопросов.

Он еще некоторое время просматривал принесенные сестрой бумаги, пока не позвонил Хейл.

— Нашли еще одного посредника, — сообщил тот. — Участвовал в переговорах по складу. Теперь утверждает, что вообще не знаком с Морганом.

— Кто с ним разговаривал?

Хейл назвал фамилию.

— И что?

— Хочет встречу. Без записи, без посторонних. Говорит, боится потерять работу.

— Тогда пусть сначала объяснит, почему боится.

— Пытаюсь.

Рой отложил ручку.

— Держи меня в курсе.

Он закончил разговор и посмотрел на часы. До встречи с Артуром оставалось меньше часа.

Вопрос о поездках Кэт пришлось отложить.

Тэдди получил очередной счет за простой вместе с письмом Дэниела.

Письмо было коротким. Риордан хотел получить отчет по расходам — отдельно по заключенным контрактам и фактически проведенным объемам. В конце стояла дата, к которой следовало предоставить документы.

Тэдди перечитал последнюю строчку.

Контракты у него были. С объемами дела обстояли значительно хуже.

— Объясни мне, — сказал он мужчине напротив, — почему я опять должен платить за склад, которым не пользовался.

— Они утверждают, что площадка оставалась зарезервированной.

— А я утверждаю, что ее должны были предоставить.

— После разговора с людьми Кейна владелец отказался от первоначальных условий. Мы пытались договориться, но…

— Опять Кейн.

Тэдди отложил письмо.

— Ты сейчас собираешься сказать мне, что Кейн лично приехал и закрыл ворота?

— Нет.

— Ты видел этих людей?

— Нет. Управляющий сказал…

— Значит, не видел. Прекрати ссылаться на Кейна каждый раз, когда кто-нибудь отказывается с нами работать.

Мужчина опустил глаза.

— Есть еще одна площадка. Нам предлагают договориться через того же посредника.

— И сколько он хочет?

Посетитель назвал сумму.

Тэдди рассмеялся.

— Великолепно. За то, что первый раз он нас подвел, теперь должен получить вдвое больше.

— Других вариантов почти не осталось.

— Еще месяц назад ты говорил обратное.

— Ситуация изменилась.

— Я заметил.

Тэдди поднялся и подошел к окну. Внизу стояли несколько грузовых машин. Один из водителей спорил по телефону, размахивая накладной.

— Кто разговаривал с управляющим лично?

Посетитель назвал фамилию.

— Приведи его.

— Сегодня?

Тэдди обернулся.

— А когда? На Рождество?

Мужчина поспешно поднялся, собрал бумаги.

— Я попробую.

— Не пробуй. Договорись.

Когда дверь закрылась, Тэдди вернулся за стол.

Он достал телефон и набрал Дэниела.

— Отчет получишь завтра.

— Риордан просил сегодня, — ответил тот.

— Значит, немного подождет.

— Тэдди…

— Я слышу тебя прекрасно.

На другом конце помолчали.

— Надеюсь.

Связь оборвалась.

Тэдди посмотрел на телефон, усмехнулся и положил его рядом с письмом.

От Риордана такие вопросы ему нравились еще меньше, чем от Дэниела. Несколько месяцев назад никто не сомневался в его возможностях. Теперь приходилось объяснять каждую задержку, хотя люди, которые сами предлагали помощь, один за другим меняли условия.

Телефон завибрировал.

Флоренс прислала фотографию продуктов, разложенных на кухонном столе.

«Предупреждаю: воскресный ужин под угрозой. Купила все, кроме того, что собиралась приготовить».

Тэдди задержался на фотографии. В отражении стеклянной дверцы кухонного шкафа было видно часть квартиры. Он увеличил снимок, потом вернулся к сообщению.

«Тогда самое время заказать столик».

«Поздно. Я уже настроилась готовить».

«Сочувствую твоей кухне».

«Еще слово, и останешься без ужина».

Он ответил не сразу.

За прошедшие недели Флоренс успела рассказать ему о людях из агентства больше, чем он рассчитывал услышать за такое короткое время. Она охотно говорила о работе, особенно когда сердилась на клиентов, и почти не замечала, какие подробности упоминала между делом. Иногда Тэдди приходилось удерживаться от лишнего вопроса.

Он пролистал несколько предыдущих сообщений, остановился на фотографии с мероприятия. Флоренс стояла рядом с Дэном, на заднем плане виднелась часть готовой конструкции. Он уже показывал этот снимок одному из своих людей, попросив установить, кому принадлежала площадка.

Тэдди убрал телефон.

В воскресенье ему предстояло провести вечер с женщиной, которая умела испортить любой заранее придуманный план и при этом заставляла его ждать следующей встречи.

Он открыл письмо Дэниела и снова занялся расчетами.

К седьмой неделе Вилла все чаще оставалась в детской после ночных кормлений. Лара могла проспать несколько часов подряд, но Вилле это почти не помогало. Иногда она возвращалась в спальню под утро, ложилась рядом с Роем и еще долго лежала без сна, пока за окнами светлело.

В один из вечеров она сама предложила лечь пораньше. Рой закончил работу, проверил радионяню и пришел следом.

Вилла уже лежала под одеялом. Он выключил свет, устроился рядом. Некоторое время оба молчали.

— Ты можешь немного отодвинуться? — попросила она.

Рой отодвинулся.

Минут через десять Вилла попросила открыть окно. Он встал, открыл, вернулся в постель.

Потом ей стало холодно.

Она натянула одеяло до подбородка, повернулась на другой бок, снова перевернулась. Простыня сбилась под поясницей, волосы попадали на лицо, а подушка никак не принимала удобного положения.

Рой лежал неподвижно.

— Ты спишь? — спросила Вилла.

— Нет.

— Почему?

— Жду, когда ты устроишься.

Она резко повернулась к нему.

— Я тебе мешаю?

— Не в этом дело.

— Тогда не жди. Спи.

Рой ничего не ответил.

Вилла попыталась закрыть глаза, но почти сразу почувствовала, что больше не может лежать на месте. Села, откинула одеяло.

— Пойду в детскую.

Рой приподнялся на локте.

— Лара спит.

— Я не к ней.

— Тогда куда?

— Посижу там немного.

Он посмотрел на нее.

— Вилл, ты уже которую ночь проводишь в кресле. Потом у тебя болит спина, а днем ты едва держишься на ногах.

— Я знаю.

— Так зачем?

Она встала и потянулась за халатом.

— Потому что здесь я все равно не усну.

Рой сел.

— Из-за меня?

Вилла остановилась.

Она могла бы ответить сразу. Сказать, что дело не в нем, что она просто устала, что это пройдет. Но он лежал рядом всю последнюю неделю, терпел ее бессонные метания, вставал по ночам к Ларе и, должно быть, уже сам давно не высыпался.

— Я не знаю, — призналась она.

Рой посмотрел на нее, и она поспешно добавила:

— Не так. Я не хочу, чтобы ты уходил. Просто, когда ты рядом, я все время… Не могу расслабиться.

— Я тебя не трогаю.

— Знаю.

— Тогда что мне сделать?

Вилла посмотрела на халат у себя в руках.

— Ничего, Рой.

Он опустил голову.

Она хотела подойти, но осталась возле кровати.

— Я попробую поспать в другой комнате, — сказала она. — Хотя бы сегодня.

Рой не стал ее удерживать.

На следующий день Вилла перестелила постель в гостевой. Перенесла подушку, несколько вещей, халат, косметичку. Когда дошло до зарядного устройства, пришлось снова идти в спальню, искать свободный провод и вспоминать, куда она положила запасной.

Рой вернулся домой, когда она заканчивала раскладывать одежду.

Он остановился в дверях.

— Ты все-таки решила здесь остаться.

— Пока да.

Он посмотрел на открытый шкаф.

— Надолго?

— Рой, я понятия не имею. Может, на несколько дней.

Он вошел, поставил портфель у стула.

— Могла сказать.

— Я говорила вчера.

— Вчера ты сказала, что попробуешь здесь поспать. Сейчас ты перенесла половину вещей.

— Не половину.

Рой посмотрел на нее.

Вилла раздраженно выдохнула.

— Прости. Я понимаю, что это выглядит странно.

— Мне не нравится, что ты уходишь из нашей спальни, — сказал он. — Но еще меньше нравится, что я ничего не понимаю.

Она села на кровать.

Рой придвинул стул и сел напротив.

— Вчера ты попросила меня отодвинуться, хотя я даже не касался тебя. А в другие дни сама подходишь обнять. Что меняется?

Вилла потерла лицо ладонями.

— Ничего. В этом и проблема.

Он ждал.

— Мне неприятно, когда меня трогают. Не только ты. Иногда даже собственная одежда раздражает.

— Это давно?

— Постепенно началось. Я сначала думала, что просто устаю.

Она поправила пояс халата.

— Я целый день кормлю Лару, ношу ее на руках. Бывает, наконец укладываю, сажусь и понимаю, что больше не хочу, чтобы ко мне кто-нибудь прикасался. Даже ты.

— Почему ты раньше не сказала?

Вилла посмотрела на него.

— А как я должна была сказать? «Извини, дорогой, пожалуйста, не подходи ко мне»?

Рой нахмурился.

— Лучше так, чем когда ты отталкиваешь меня и сама пугаешься собственной реакции.

Вилла отвернулась.

Он не стал продолжать, но уходить тоже не собирался.

— Посмотри на меня, — сказала она наконец.

Рой поднял глаза.

— Смотрю.

— Нет, не так. На меня.

Она развела руками, указывая на собственное тело.

— Недавно я пыталась надеть свое старое платье. Оно застегнулось, но я едва узнала себя в зеркале. Грудь постоянно болит, живот совсем другой. Я даже спать нормально не могу, потому что то жарко, то холодно, то что-нибудь тянет. А ты приходишь и целуешь меня, будто ничего не произошло.

— Я вижу, что произошло.

— И тебя не смущает?

— Нет.

Вилла опустила глаза.

— А меня смущает.

Рой придвинулся, собираясь взять ее за руку, но остановился.

— Вилл, я не жду, что ты завтра наденешь то платье.

— Дело не в платье.

— Тогда помоги мне понять.

Она посмотрела на него с досадой.

— Я же пытаюсь!

Он замолчал.

Вилла провела ладонью по волосам.

— Я смотрю в зеркало и не узнаю себя. Мне иногда даже неприятно, когда ты видишь меня раздетой. А тебе все равно хочется…

Она не закончила.

Рой некоторое время смотрел на нее.

— Тебе кажется, что я должен перестать?

Вилла пожала плечами.

— Не знаю.

— А я не перестал.

Она подняла глаза.

Он произнес это без попытки развеселить или утешить. Вилле стало еще труднее смотреть на него.

— Я знаю, — сказала она тихо. — Я замечаю.

Рой опустил взгляд на ее руки.

— И я не собираюсь ничего требовать от тебя, Вилл. Мне просто не хватает тебя рядом.

Она почувствовала, как к горлу подступают слезы.

— Мне тоже.

Он поднял голову.

— Тогда почему…

— Потому что я не могу! — перебила она. — Я сама хочу тебя обнять. Иногда подхожу, целую, все хорошо. А через минуту уже злюсь, что ты меня трогаешь. Ты отходишь, и мне становится еще хуже. Я не знаю, почему так происходит.

Рой откинулся на спинку стула. Несколько секунд он смотрел в сторону окна.

— Ты хоть немного отдыхаешь, когда я забираю Лару?

— Иногда.

— Вчера ты два часа просидела возле ее кроватки, пока она спала. Я предлагал тебе лечь.

— Мне не хотелось спать.

— А ночью?

Она устало покачала головой.

— Рой, пожалуйста. Я все это и без тебя знаю.

Он замолчал, затем встал.

— Хорошо. Я не буду продолжать.

Вилла посмотрела на него.

— Ты обиделся?

— Нет. Но я тоже устал, Вилл.

Она опустила глаза.

Он задержался возле двери.

— Ты правда думаешь, что я больше не хочу с тобой быть, если сегодня уйду спать один?

— Нет.

— Тогда давай хотя бы не будем ссориться из-за того, кто в какой комнате спит.

Вилла кивнула.

Рой взял портфель.

Она поднялась почти одновременно с ним. Хотела подойти, обнять, сказать, что любит его. Но стоило ему повернуться, как внутри снова появилось неприятное напряжение.

Рой заметил и остановился.

— Не надо, — сказал он тихо. — Я понял.

Вилла замерла.

— Я не хотела…

— Знаю.

Он вышел.

Вилла еще некоторое время стояла посреди комнаты. Затем села на кровать и заплакала.

Здесь было тихо. Никто не переворачивался рядом, не касался ее плеча во сне. Она могла лечь как угодно, включить свет, снова выключить, подняться за водой, не опасаясь разбудить Роя.

Все равно не спалось.

В четверг Лара начала капризничать еще до ужина.

Вилла покормила ее, сменила подгузник, поносила по комнате. Девочка ненадолго затихала, потом снова плакала. Через час у Виллы болели плечи, а от непрерывного детского крика начала кружиться голова.

Рой пришел, когда она в очередной раз остановилась возле окна.

— Давай я.

— Она только что ела.

— Я понял.

Он протянул руки.

Вилла передала ему дочь и села в кресло, растирая затекшее плечо. Рой устроил Лару поудобнее и принялся ходить по детской. Плакать девочка не перестала, но постепенно стала тише.

Вилла наблюдала за ними.

Рой что-то негромко рассказывал дочери. Она не разбирала слов, слышала только его голос и редкие всхлипывания Лары. Еще несколько минут назад девочка кричала у нее на руках, выгибалась, отворачивалась от груди. Теперь почти успокоилась.

Рой подошел к двери.

— Спущусь с ней вниз. Здесь жарко, а ты пока посиди.

Вилла подняла голову.

— Куда?

— В гостиную.

— Зачем?

Он остановился.

— Вилл, я только что сказал.

Она встала.

— Дай мне ее.

— Подожди, она почти успокоилась.

— Рой, отдай Лару.

Он повернулся.

— Что с тобой?

Вилла уже подошла вплотную.

— Она моя дочь.

Рой посмотрел на нее.

— И моя тоже.

Она протянула руки.

Рой начал осторожно разворачивать ребенка, но Вилла потянула Лару к себе прежде, чем он успел передать ее. Маленькая головка качнулась.

— Осторожно!

Рой крепче придержал дочь и остановил движение. Вилла замерла с протянутыми руками. Только когда она правильно взяла Лару, он отпустил.

Девочка испуганно закричала.

— Вилла, ты что делаешь?

— Я держу ее.

— Ты могла уронить ребенка!

— Но не уронила же!

Слова вырвались раньше, чем она успела подумать.

Рой смотрел на нее с таким выражением, что Вилла сразу почувствовала, как горят щеки.

— Я сама ее успокою, — сказала она.

Он отступил, пропуская ее.

Вилла ушла в гостевую и закрыла дверь.

Лара продолжала плакать. Вилла прижала ее к себе, попробовала покормить, но девочка отвернулась. Она поднялась, начала ходить по комнате. Несколько раз меняла положение дочери на руках, останавливалась, снова шла к окну.

— Ну, маленькая. Пожалуйста.

Лара всхлипывала, дергала ручками, краснела.

Вилла прошлась от двери до окна, повернулась обратно.

— Мамочка здесь. Все хорошо.

Она произнесла это еще несколько раз, пока голос не начал дрожать.

Постепенно Лара затихла. Еще немного поворочалась и уснула, уткнувшись лицом в материнскую грудь.

Вилла продолжала ходить.

Перед глазами стояло лицо Роя. Его руки, удерживающие дочь. То, как резко она сама потянула Лару.

Она остановилась возле кровати и посмотрела на девочку.

Ей хотелось вернуться на несколько минут назад. Просто разрешить Рою спуститься с Ларой вниз и самой лечь. Она ведь именно этого и хотела, когда передавала ему ребенка.

Теперь непонятно было, зачем вообще встала из кресла.

Вилла села на край кровати. Лара пошевелилась, и она снова начала ее укачивать, на этот раз почти не двигаясь.

Когда девочка окончательно уснула, Вилла отнесла ее в детскую, уложила в кроватку. Постояла рядом, проверяя, не проснется ли, затем спустилась вниз.

Рой был на кухне. Перед ним стояла чашка остывшего кофе, на столе лежал телефон. Он поднял голову, когда она вошла.

— Лара?

— Спит.

Рой кивнул.

Вилла налила воды. Стакан стукнул о край графина, и она поставила его на стол, так и не наполнив.

— Прости, — сказала она.

Рой не ответил сразу.

— За что именно?

Она посмотрела на него.

— Ты прекрасно знаешь.

— Я хочу услышать, понимаешь ли ты, что могло случиться.

Вилла резко выдохнула.

— Да, Рой. Понимаю. Ты уже сказал.

— Тогда зачем ты так сделала?

— Не знаю.

Он отодвинул чашку.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Рой поднялся.

— Ты схватила Лару, когда я еще держал ее. А если бы я отпустил на секунду раньше?

Вилла побледнела.

— Не надо.

— Что не надо?

— Я и так об этом думаю!

Она отвернулась к окну.

Рой не подошел.

Некоторое время оба молчали.

— Я не собирался отнимать у тебя дочь, — сказал он наконец.

— Знаю.

— Тогда почему ты не хотела, чтобы я унес ее?

Вилла провела ладонью по лицу.

— Не знаю. Она у меня плакала, а у тебя почти успокоилась. Ты понес ее к двери, и мне вдруг стало…

Она оборвала фразу.

Рой ждал.

— Что? — спросил он.

— Неважно.

— Для меня важно.

Вилла повернулась к нему.

— Мне показалось, что я опять все делаю неправильно. Доволен? Ты взял ее, и она успокоилась, а я целый час не могла ничего сделать. Потом ты собирался уйти с ней, и я просто…

Она беспомощно развела руками.

Рой смотрел на нее.

— Вилл, когда я держу Лару, это не означает, что у тебя что-то не получается.

— Я понимаю.

— Тогда позволь мне быть ее отцом, не превращая каждый раз это в проверку тебя.

Вилла опустила глаза.

Он сам услышал, насколько резко это прозвучало, но не стал забирать слова обратно.

— Сегодня ты могла сделать ей больно, — добавил он. — Мне страшно, что такое повторится.

Она кивнула.

— Мне тоже.

Рой отодвинул ей стул. Вилла села, чувствуя, как дрожат ноги.

— Я не хотела, — сказала она.

— Знаю.

Он наполнил стакан, который она так и оставила на столе, и поставил рядом.

Вилла выпила немного воды.

— Побудь с Ларой, — попросила она.

Рой посмотрел на нее.

— Конечно.

Он поднялся наверх.

Вилла осталась на кухне. Через несколько минут последовала за ним, но возле детской свернула в ванную.

Закрыла дверь, подошла к раковине и посмотрела в зеркало.

Глаза покраснели, волосы растрепались. На плече сорочки осталось влажное пятно. Она открыла кран, плеснула водой в лицо, вытерлась полотенцем.

Потом села на край ванны и расплакалась.

Сначала тихо, зажимая рот ладонью. Затем перестала сдерживаться. Ей было стыдно за собственные слова, за испуганное лицо Роя, за тот момент, когда голова Лары качнулась у него на руках.

Она вспомнила, как впервые увидела дочь после родов. Как Рой склонился над ними, осторожно коснулся маленькой ладони. Как удивленно посмотрел на нее, когда Лара обхватила его палец.

Тогда Вилле хотелось, чтобы они остались втроем и никто к ним больше не заходил.

Она утерла лицо.

Сейчас они действительно были втроем. И она все чаще не могла вынести даже нескольких часов рядом с ними.

Вилла просидела в ванной, пока не перестала плакать. Потом умылась еще раз, поправила волосы и вышла.

В детской горел ночник. Рой сидел в кресле с телефоном, Лара спала в кроватке.

Он поднял голову.

— Ты как?

Вилла остановилась у двери.

— Плохо.

Рой убрал телефон.

— Иди сюда.

Она не двинулась.

— Не могу.

Он остался на месте.

Вилла подошла к кроватке, посмотрела на дочь.

— Я ведь люблю ее, — сказала она.

— Вилл…

— Я знаю. Не надо.

Рой поднялся, подошел к ней.

— Я не собирался ничего говорить.

Она повернулась к нему. Он выглядел уставшим, рубашка помялась, волосы растрепались. Вилле захотелось коснуться его лица, но она не решилась.

— Почему я все время злюсь? — спросила она.

Рой посмотрел на дочь, потом на нее.

— Не знаю.

Вилла кивнула.

Они немного постояли рядом.

— Я пойду лягу, — сказала она.

— Иди.

Она вышла, но возле двери задержалась.

— Рой?

— Да?

— Я правда испугалась.

Он посмотрел на нее.

— Я тоже.

Вилла кивнула и ушла.

Рой остался возле кроватки. Дочь спала, раскинув руки. Он осторожно поправил ей слип у плеча, затем погасил верхний свет и сел обратно в кресло.

Сон у него тоже давно прошел.

В воскресенье Флоренс пригласила Тео к себе.

Она собиралась заказать ужин, но еще утром передумала и поехала за продуктами. К шести вечера выяснилось, что еды приготовлено слишком много, а одна из кастрюль так и осталась стоять на плите, потому что для нее не нашлось места в холодильнике.

Тео приехал вовремя. Принес вино и небольшой букет цветов.

— О, — сказала Флоренс, принимая цветы. — Начинаю подозревать, что ты пытаешься произвести впечатление.

— Получается?

— Пока не решила. Поставь их в воду.

Он прошел на кухню, нашел вазу с ее помощью и вернулся к столу.

— Я кого-то не дождался?

— Я не знала, что ты ешь.

— По-моему, здесь есть все.

— Кроме десерта.

— Тогда вечер провален.

Она рассмеялась и вручила ему салфетки.

— Помоги лучше.

Он снял пиджак, повесил на спинку стула и взялся накрывать стол. Несколько раз спрашивал, куда поставить тарелки, пока Флоренс не сказала, что если он еще хоть раз попросит инструкцию, она отправит его обратно к двери.

— Понял. Действую на свой страх и риск.

— Наконец-то.

Флоренс довольно быстро обнаружила, что ее опасения относительно мяса были напрасными. Тео попросил добавки, а салат, который она собиралась оставить на завтра, почти закончился.

— Ты ведь говорила, что редко готовишь, — заметил он.

— Так и есть.

— Почему?

— Обычно возвращаюсь слишком поздно, чтобы устраивать себе полноценный ужин.

— И чем питаешься?

— Не делай такое лицо. Нормально я питаюсь.

— Я ничего не сказал.

— У тебя очень выразительное молчание.

Тео улыбнулся и потянулся за вином. Налил ей немного.

— В следующий раз ужин за мной.

— В следующий?

— Я надеялся, что сегодняшний не станет последним.

Флоренс посмотрела на него поверх бокала.

— Посмотрим.

— Ты любишь держать людей в неопределенности.

— А ты слишком уверен, что получишь желаемое.

Он рассмеялся.

— Возможно.

За ужином они говорили о прошедшей неделе. Тео рассказывал о поездке в Манчестер, Флоренс — о заказчике, который трижды передумал насчет отделки, хотя уже подписал документы. Потом разговор перешел на ее квартиру. Тео заметил на стене несколько небольших рисунков, и Флоренс призналась, что купила их на первой выставке, которую они организовывали с Виллой.

— Ты сама выбирала?

— Да. Вилла тогда сказала, что я окончательно сошла с ума.

— Почему?

— Потому что вместо того, чтобы считать расходы, я собиралась потратить половину своих денег на рисунки.

— И потратила?

— Разумеется.

Тео поднялся, чтобы рассмотреть их поближе. Один рисунок висел немного криво. Он поправил раму.

— Так лучше?

Флоренс прищурилась.

— Нет. Теперь криво в другую сторону.

Он сдвинул ее обратно.

— А так?

— Оставь уже.

Тео рассмеялся и вернулся за стол.

Позднее они вместе убрали посуду. Флоренс вытирала стол, а Тео пытался разобраться, в какой шкаф складывать тарелки. После третьей неудачной попытки она отобрала у него полотенце.

— Все, иди в гостиную. Ты мне сейчас всю кухню переставишь.

— Я только хотел помочь.

— Ты помог. Теперь отдыхай.

Когда Флоренс пришла следом, он уже сидел на диване, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. Она сняла шпильки, и кудри рассыпались по плечам.

Тео замолчал, разглядывая ее.

— Что? — спросила Флоренс.

— Ничего. Мне нравится.

— Что именно?

Он коснулся ее волос.

Флоренс улыбнулась.

— Ты еще не видел, что с ними бывает после дождя.

— Покажешь как-нибудь.

Она села рядом.

Тео наклонился к ней, но остановился совсем близко.