Лабиринт

— Рой, ты чего такой взъерошенный? На тебя фазан напал?

— Нет. Просто гулял.

Артур прищурился сильнее. Он знал Роя слишком давно, чтобы не заметить, когда тот врет. Или, точнее, когда он недоговаривает.

— Гулял. Ну-ну. А почему у тебя на пиджаке опилки?

Рой опустил взгляд. На левом плече, там, где ткань касалась ствола дуба, когда он выдергивал стрелу, действительно прилипли крошечные кусочки коры и древесной трухи. Он стряхнул их быстрым, раздраженным движением.

— Задел дерево.

— Дерево, — повторил Артур с наслаждением. — Ты задел дерево. В лесу. Где полно деревьев. Невероятная история, Рой, тебе надо писать мемуары. «Я и деревья: история одной прогулки».

Рой ничего не ответил. Он смотрел в сторону леса, куда ушла Вилла, хотя ее уже не было видно. Артур проследил за его взглядом, но ничего не увидел, кроме дубов и папоротников. Он хмыкнул и допил шерри.

— Ладно, пойдем, нас ждут фазаны. Постарайся не задеть ни одного дерева по дороге. Они здесь старые, могут обидеться.

◊◊◊

Ровно через час Вилла стояла в кабинете лорда Эшфорда с эскизами в руках. Лорд сидел за массивным дубовым столом и выглядел так, будто его только что лишили фамильного серебра.

— Я не понимаю, — сказал он, разглядывая эскизы. — Вы хотите сказать, что гобеленов не будет вообще?

— Будут флаг-ткани на каркасах. Они создадут иллюзию колонн. Пространство для танцев останется нетронутым, а кривая стена исчезнет. Ваши гости не заметят разницы.

— Я замечу.

— Вы — да. Потому что вы знаете, что должно было быть. Они — нет. Они увидят только результат.

Лорд Эшфорд поджал губы. Вилла видела, что он колеблется.

— Ваш декоратор… Дэн… он обещал мне гобелены. Лично.

— Дэн сделал все, что мог. Он нашел проблему, которую никто не мог предвидеть — кривизну старой стены. Он предложил решение за ночь. И это решение работает. Если бы он не был лучшим в своем деле, вы бы узнали о проблеме за час до приема, когда гобелены уже висели бы криво.

Лорд Эшфорд молчал. Вилла положила эскизы на стол.

— Дайте нам шанс, лорд Эшфорд. Если вечером вам не понравится результат — я лично принесу извинения перед всеми гостями. Но я знаю, что этого не понадобится.

Он посмотрел на нее долгим взглядом. Потом вздохнул.

— Хорошо. Делайте. Но если что-то пойдет не так…

— Не пойдет. Моя команда не подводит.

Она вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь. В коридоре ее ждал Дэн — с видом человека, который готовился к расстрелу.

— Он согласился. Работай.

Дэн выдохнул и кивнул. Ни слова благодарности. Просто пошел обратно в мастерскую — быстрым шагом, почти бегом. Вилла проводила его взглядом и направилась в штаб. До приема оставалось несколько часов, а ей еще нужно было проверить факелы.

А в это время Рой стоял у окна в бильярдной, куда удалились мужчины после обеда, и смотрел на пустующий парк. Артур играл партию с лордом Эшфордом и что-то вполголоса обсуждал — видимо, ту самую «небольшую услугу». Рой должен был слушать, но вместо этого он думал о том, как она стояла с луком, как смотрела на него без страха, как ее пальцы коснулись его пальцев, когда она принимала стрелу.

«Вилла Ашер. У нее есть имя. И она стреляет из лука так, что любой инструктор королевской гвардии удавился бы от зависти. И она не боится. И она назвала меня Мордредом».

Он поправил очки и заставил себя вернуться к реальности. Артур что-то говорил о процентах. Рой заставил себя слушать. Но краем глаза он все еще видел лес, дуб и стрелу, вибрирующую в стволе.

◊◊◊

Вечером того же дня, когда охота закончилась, гости собрались в большом зале поместья на ужин, а Вилла руководила последними приготовлениями к своей части программы — факельному шествию и тюдоровскому пиру с элементами театрализованного представления, — она на минуту уединилась в маленькой гостиной, примыкавшей к кухне. Достала телефон, открыла чат с подругой Кларой, с которой дружила еще с Кембриджа.

«Помнишь, я рассказывала тебе про Минотавра с Парк-Лейн?»

Ответ пришел почти мгновенно — Клара, видимо, как раз сидела в телефоне.

«Помню. А что?»

«Он здесь. На охоте. Я чуть не подстрелила его из лука».

Три точки. Пауза. Потом:

«Ты ЧТО???»

«Случайно. Почти. Он вышел из-за дерева, когда я стреляла по пню. Стрела прошла в футе от его головы».

«ВИЛЛА. Ты едва не убила человека и пишешь мне об этом без смайликов???»

«Я не пишу со смайликами. И я не промахнулась. Я попала ровно туда, куда целилась. Просто он оказался на полпути».

«И что он сделал??? Вызвал полицию? Закричал?»

Вилла посмотрела в потолок, вспоминая его лицо в тот момент. Холодные глаза, сжатые челюсти, рука, дернувшаяся к бедру. И голос низкий, с металлом. «Вы всегда такая меткая или мне просто повезло?»

«Нет. Он выдернул стрелу из дерева, вернул мне, сказал, что у меня хорошая техника, и представился. Его зовут Рой Кейн».

«…и ты до сих пор не в его постели?»

«Клара».

«Что? Я просто спросила. Ты две недели назад сказала мне, что у него руки как у скульптуры, только живые. И что от него пахнет так, что ты готова пересмотреть свои взгляды на моногамию».

«Я этого не говорила».

«Говорила. Дословно: „Царица, налей мне чай, я встретила мужика, от которого у меня намокли трусики только потому, что он подал мне лист бумаги“. Царица, конечно, чай не налила, но я все слышала по телефону».

Вилла фыркнула и убрала телефон в карман, не ответив. Она вышла из гостиной и направилась в зал, где уже собирались гости. Ей нужно было проверить расстановку факелов и убедиться, что актеры, изображающие тюдоровских слуг, не напьются до выхода.

Артур заканчивал переговоры в бильярдной. Лорд Эшфорд, раскрасневшийся после обеда и двух бокалов портвейна, подписал бумаги, не глядя, старая школа, доверие, джентльменские соглашения. Артур был доволен.Рой стоял чуть позади, сканировал пространство и ждал, когда это закончится. Его мысли то и дело возвращались к женщине, с которой он столкнулся в лесу. «Вилла Ашер. Она будет на приеме. Может, удастся поговорить».

За час до начала приема Рой получил сообщение от Хейла. Ирландцы. Ливерпульский маршрут. Срочно. Он убрал телефон и подошел к Артуру, который как раз выходил из бильярдной.

— Ирландцы всплыли, — сказал Рой. — Нужно ехать. Сейчас.

Артур посмотрел на него.

— Ситуация серьезная?

— Достаточно.

— Тогда едем. — Артур бросил взгляд в сторону зала, где шли последние приготовления. — Жаль. Я хотел посмотреть на факельное шествие.

— Я тоже.

Артур хмыкнул, но ничего не сказал. Через пятнадцать минут они уже выезжали за ворота поместья. Рой смотрел в окно на удаляющийся особняк. Он не успел с ней поговорить. Не успел даже подойти. «Не судьба. Может, оно и к лучшему». Но где-то глубоко внутри он знал, что это не так.

Вечером, когда гости собрались в большом зале поместья на ужин, а Вилла руководила последними приготовлениями к своей части программы, она на минуту уединилась в маленькой гостиной, примыкавшей к кухне. Искала его глазами весь вечер. Не нашла. «Уехал. Даже не попрощался. Ну и черт с ним». Она достала телефон и открыла чат с Кларой.

«Он исчез. Уехал».

«… и ты бесишься?»

«Нет, просто странно»

«Врешь»

«Я не бешусь. У меня прием в разгаре».

«Конечно. Удачи с приемом».

Вилла убрала телефон. Бесилась. Но прием действительно был в разгаре.

Прием закончился. Гости разъехались. Актеры, изображавшие тюдоровских слуг, сдали костюмы и, кажется, не напились — по крайней мере, не все. Вилла стояла в опустевшем зале и смотрела на флаг-ткани, которые колыхались от сквозняка. Они действительно создавали иллюзию колонн. Кривая стена исчезла за ними, как будто ее никогда не было.

Сзади подошел лорд Эшфорд. Она услышала его шаги — тяжелые, уверенные, — и обернулась.

— Мисс Ашер.

— Лорд Эшфорд.

Он посмотрел на флаг-ткани, потом на нее. Пауза. Вилла ждала.

— Я был неправ, — сказал он наконец. — Это сработало. Леди Эшфорд в восторге. Она сказала, что никогда не видела наш зал таким... — он запнулся, подбирая слово, — величественным.

— Благодарю. Я передам ваши слова команде.

— И передайте вашему декоратору... Дэну, кажется? — что я погорячился. Он хорошо сделал свою работу.

Вилла кивнула. Лорд Эшфорд еще раз окинул взглядом зал и ушел. Вилла выдохнула.

Через час, когда последние коробки были погружены в фургон, она зашла в импровизированный штаб за планшетом. На столе лежала новая пачка ее любимого чая с мятой. Ни записки, ни подписи. Только чай.

Вилла взяла пачку, повертела в руках и улыбнулась. Дэн никогда не скажет «спасибо». Но он скажет по-своему.

Она сунула чай в сумку и вышла к машине. Впереди была дорога в Лондон и мысли о мужчине, который даже не вздрогнул, когда стрела вошла в дерево в футе от его головы. «Рой Кейн. Мой личный Минотавр. Посмотрим, что будет дальше».

◊◊◊

Рой вернулся в Лондон глубокой ночью, после многочасовых переговоров в Ливерпуле. Усталый, злой, голодный.

Дом встретил его тишиной и порядком. Он снял пальто, повесил ровно, прошел на кухню, налил виски. Выпил залпом.

Смотрел в окно на огни города. Вилла Ашер. Он не увидел ее на приеме. Уехал, даже не попрощавшись. И теперь, стоя у окна с пустым стаканом, он понимал, что это его беспокоит. Не по-рабочему.

По-другому. Он сел за стол, открыл ноутбук. Через свои каналы сделал запрос — поверхностный, просто чтобы убедиться, что она не подослана, не следит, не часть игры. Через несколько часов получил ответ. Вилла Ашер.

Полное имя — Вильгельмина Элис Ашер. Тридцать шесть лет. Родилась за пределами Британии, гражданка с юности. Кембридж, факультет англосаксонской истории и древних языков. Организатор эксклюзивных мероприятий для элиты. Ни судимостей, ни связей с криминалом, ни подозрительных контактов. Чисто.

Рой закрыл ноутбук. Она не угроза.

Просто женщина, которая организует мероприятия и стреляет из лука. Просто женщина, которая смотрит на него без страха. Просто женщина, чьи глаза он не может забыть. Он пошел в душ, стоял под горячей водой, чувствуя, как напряжение уходит из мышц. Но не из головы. Лежа в постели, он смотрел в потолок и думал о том, что завтра у него встреча с Артуром, потом отчет по Бирмингему, потом надо проверить новый маршрут. Работа.

Много работы. Это поможет. Он заснул только под утро.

Глава 5

Лондон, Бермондси. Белый куб галереи «Уайт Кьюб» светился в сером ноябрьском вечере, как стерильная операционная для искусства. Внутри пахло бетоном, дорогим парфюмом и деньгами — теми самыми, что не пахнут, но почему-то все равно оставляют после себя ощущение холодной, отполированной пустоты. Закрытый предпоказ частной коллекции. По приглашениям. Список гостей утвержден лично владельцем галереи и, по слухам, парой людей, чьи имена лучше не произносить вслух.

Рой приехал по внезапному поручению Артура. Тот позвонил ему за час до начала и, как обычно, не попросил, а поставил перед фактом: «Рой, сгоняй в „Уайт Кьюб“. Там будет лорд Торнтон, сэр Генри, знаешь такого? Торгует антиквариатом. Иногда забывает указывать в декларациях, что ваза, которую он продает, была выкопана не в Суррее, а в долине Царей. Он хочет продать мне не только картину, какого-то кричащего Папу, Бэкон, кажется, но и кусок земли в Суррее. Посмотри на него. Мне кажется, он дерганый. Может, шулер, а может, просто идиот. Разберись. И заодно посмотри на картины, тебе полезно. Ты последнее время ходишь с лицом человека, которому жмут ботинки на три размера. Я подъеду позже».

Рой не ответил, что ботинки ему не жмут, а лицо у него такое, потому что он четвертую ночь подряд просыпается в три часа с мыслью о женщине, которая чуть не продырявила ему череп стрелой. Он просто сказал: «Понял. Буду», — и повесил трубку.

Теперь он стоял в главном зале галереи, перед огромным полотном Фрэнсиса Бэкона. Кричащий Папа. Искаженная фигура на золотом троне, рот разверст в беззвучном вопле, плоть словно плавится и стекает с костей. Рой смотрел на картину и не чувствовал ничего. Вернее, чувствовал профессиональное спокойствие, с которым обычно оценивал звукоизоляцию комнаты, где кто-то кричит. Хорошая комната, подумал он. Кричи не кричи — никто не услышит.

Вокруг него двигались люди, мужчины в костюмах дороже, чем месячная аренда квартиры в Сохо, женщины в платьях, которые стоили как небольшая яхта. Все с бокалами шампанского, все с застывшими улыбками людей, которые пришли не смотреть искусство, а быть увиденными на фоне искусства. Рой не пил шампанское. Он стоял, заложив руки за спину, и ждал, когда появится сэр Генри Торнтон, чтобы оценить степень его дерганости. Заодно ждал Артура, который обещал подъехать позже, ему тоже нужна была эта встреча, но сначала он хотел, чтобы Рой присмотрелся к Торнтону без него.

Вилла приехала в галерею с другой целью, но по иронии судьбы, к тому же человеку. Сэр Генри Торнтон нанял ее три дня назад. Вернее, попытался нанять. Он хотел «вечер мрачной поэзии» в своем поместье. Вилла выслушала его, сидя в его офисе — старом особняке в Мейфэре, заставленном антиквариатом сомнительного происхождения, — и почувствовала, как внутри нее загорается красный сигнал тревоги. Она знала этот тип клиентов. Слишком много слов, слишком много пафоса, слишком мало конкретики. И запах. От него пахло не деньгами, а проблемами.

Она отказалась. Вежливо, профессионально, сославшись на загруженность. Сэр Генри не настаивал, но посмотрел на нее так, что она поняла: он запомнил. Люди вроде него всегда запоминают отказы.

Сегодня она пришла в галерею не ради него. Она пришла «напитаться атмосферой упадка» для уже другого проекта для лорда Эшфорда. Ей нужны были визуальные референсы, ощущения, тени. Она бродила по залам, делала заметки в телефоне, иногда останавливалась перед картинами и смотрела на них не как искусствовед, а как сценарист, придумывая историю, которая могла бы разворачиваться на этом фоне.

На ней было узкое платье темно-зеленого цвета, волосы собраны в низкий пучок, открывающий острые скулы и длинную бледную шею. В ушах, крошечные серьги с черным жемчугом. Никаких других украшений. Она выглядела так, будто пришла сюда из другого времени, из эпохи, когда женщины носили траур по мужьям, которых сами же и отравили, и делали это с безупречным вкусом.

Она вошла в главный зал и остановилась. Не из-за Бэкона. Из-за спины, которую увидела перед полотном. Широкие плечи, обтянутые темно-серым кашемировым пиджаком. Тренч перекинут через согнутую левую руку. Осанка человека, который не гнется ни под каким ветром. Она узнала его мгновенно, по тому, как он стоял, по тому, как чуть наклонял голову, глядя на картину, по тому, как его правая рука поправила очки в коричневой оправе.

«Рой Кейн. Мой личный Минотавр. Снова».

Она не стала колебаться. Она подошла и встала рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки, глядя на того же кричащего Папу. Несколько секунд они стояли молча. Она чувствовала его запах, то же дорогое мыло, шерсть, что-то еще, теплое и мужское, от чего у нее слегка сжалось внизу живота. Она заставила себя дышать ровно.

— Вам нравится Бэкон? — спросила она, не поворачивая головы. — Или вы пришли сюда по работе?

Рой медленно, очень медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по ее профилю, острая скула, полные губы, длинная шея, и остановился на ее глазах. В них снова вспыхнули золотые крапинки. «Опять она. Случайность? В Лондоне с населением в девять миллионов? Нет. Это уже не случайность. Это статистическая аномалия».

— И то, и другое, — ответил он ровно. — А вы? Опять ищете способ избавиться от тела в лабиринте? Или на этот раз объект искусства?

Вилла усмехнулась, уголком губ, той самой усмешкой, которая не обещала ничего хорошего, но обещала интересное.

— Я думаю, Бэкон писал не боль, а гнев. Гнев человека, которого заперли в золотой клетке и заставили молиться. Очень по-английски. А я здесь, потому что мой клиент хочет «мрачной поэзии». Пытаюсь понять, сколько мрака можно продать, чтобы гости не начали вешаться на люстрах до десерта.

Рой развернулся к ней всем корпусом. Он сделал это медленно, вторгаясь в ее личное пространство ровно на ту грань, которая заставляла ее сердце биться чаще, но еще не выглядела угрозой. Она не отступила. Просто стояла и смотрела на него снизу вверх, и в ее глазах плясали золотые искры.

— Вы продаете контролируемый хаос, — сказал он. Это был не вопрос.

— А вы его предотвращаете, — ответила она. Тоже не вопрос.

Они стояли так несколько секунд, слишком близко для незнакомцев, слишком далеко для того, чего хотели оба. Воздух между ними стал плотным, как перед грозой.

Рой чувствовал, как внутри него поднимается глухое, горячее давление, которое он привык давить, но которое сейчас, глядя на ее губы, на ее глаза, на то, как она дышит, становилось почти невыносимым.

Вилла чувствовала, как ее тело реагирует на его близость предательски и однозначно, и ей пришлось напомнить себе, что она в публичном месте, на виду у лондонской элиты, и что падать в обморок от вожделения перед картиной Фрэнсиса Бэкона — это, пожалуй, слишком даже для нее.

Момент разбил голос. Знакомый, с ленивой растяжкой, от которого у Роя всегда слегка напрягались плечи, не от страха, от готовности.

— Рой. Я смотрю, ты уже оцениваешь не только риски, но и прекрасное?

Артур Синклер возник словно из ниоткуда. Он стоял в трех шагах от них, в безупречном костюме цвета антрацита, с бокалом шампанского в руке и с той особенной ухмылкой, которая появлялась на его лице только тогда, когда он чуял нечто более интересное, чем бизнес. А именно, личную жизнь своей правой руки, которая, насколько Артур знал, отсутствовала как явление последние лет пять, если не больше.

Рой сделал шаг назад. Слишком ровный. Слишком поспешный. Артур это заметил, и его ухмылка стала шире.

— Мы просто обсуждали Фрэнсиса Бэкона, — сказал Рой голосом, который должен был звучать нейтрально, но прозвучал как оправдание. Он сам это услышал и внутренне поморщился.

Вилла, напротив, не выказала ни смущения, ни спешки. Она повернулась к Артуру, окинула его быстрым, оценивающим взглядом, не как женщина мужчину, а как профессионал потенциального клиента, и протянула руку.

— Вилла Ашер. Мы не знакомы. Ваш спутник обладает редким для современного мужчины качеством, он узнает лабиринт, когда видит его на мокром асфальте.

— Артур Синклер, — он пожал ее руку, и его бровь поползла вверх. Он посмотрел на Роя, потом на нее, потом снова на Роя. В его голове, Вилла была уверена, сейчас щелкали шестеренки, собирая пазл. Рой. Женщина. Лабиринт. Рой, который стоит слишком близко к женщине. Рой, у которого на лице написано то же, что у того кричащего Папы, только он молчит.

— Рой у нас кладезь талантов, — сказал Артур, и в его голосе звенело неприкрытое удовольствие. — Лабиринты, картины, решение проблем. И он отлично водит машину. Если он вам понадобится по работе, обращайтесь. Я уверен, Рой будет счастлив помочь.

Это был намек. Тонкий, грязный, в стиле Артура. «Я разрешаю тебе расслабиться, приятель. И я это вижу. Не накосячь».

Рой ничего не сказал. Он просто поправил очки и посмотрел на Артура взглядом, который у людей попроще означал бы «я тебе это припомню», а у Роя означал именно это, но в более вежливой форме.

В этот момент к ним подошел еще один человек, высокий, сухощавый мужчина лет шестидесяти, с аристократической бледностью и глазами, которые бегали, как у мыши в лабиринте. Сэр Генри Торнтон. Тот самый. Он был одет в костюм, который стоил больше, чем его репутация, и держался с той особой нервозностью, которая бывает у людей, привыкших, что за ними следят.

— Мистер Синклер! — его голос был слишком громким для галереи. — Рад видеть вас здесь. И мисс… Ашер, если не ошибаюсь? Какая приятная неожиданность. Вы знакомы с мистером Синклером?

Вилла почувствовала, как внутри у нее все сжалось. Она не хотела, чтобы Торнтон видел ее здесь. Она не хотела, чтобы он думал, что она имеет отношение к его делам с Синклером. Она вообще не хотела иметь с ним ничего общего.

— Мы только что познакомились, — сказала она ровно. — Прошу прощения, мне нужно проверить кое-что по работе. Приятно было встретиться, мистер Синклер. Рой.

Она кивнула Рою отдельно, чуть дольше, чем требовалось, и ушла. Ее шаги были быстрыми, но не бегущими. Спина прямая, голова высоко. Рой смотрел ей вслед, и его взгляд упал на вырез платья, открывающий ее спину. Бледная кожа, лопатки, двигающиеся под тканью, изгиб позвоночника. Он заставил себя отвернуться.

Артур, разумеется, заметил и это.

— Рой, — сказал он тихо, пока сэр Генри рассыпался в любезностях перед кем-то еще. — Кто она?

— Организатор мероприятий. Врезалась в меня у «Дорчестера». Две недели назад.

— Врезалась? И ты не проверил ее?

— Проверил. Чисто.

Артур помолчал. Потом хмыкнул.

— Чисто, значит. И она стреляет из лука?

Рой резко повернул голову.

— Откуда ты…

— Рой, у меня есть глаза. Я видел, как она держит бокал. Следы от тетивы на пальцах. Такие бывают только у тех, кто много стреляет. А она не похожа на ту, кто просто ходит в тир по выходным. Значит, лук. — Артур отпил шампанского, глядя на Роя поверх бокала. — Проверь ее еще раз. И проверь еще раз себя. У тебя лицо, как у того кричащего Папы, только ты молчишь. Напряженный весь. Это вредно для здоровья. И для бизнеса.

Сэр Генри вернулся и начал что-то говорить о картине, о Суррее, о процентах. Рой слушал вполуха, кивал в нужных местах, задавал вопросы, которые должны были выявить дерганость. Но часть его сознания все еще была там, у выхода из галереи, с женщиной в темно-зеленом платье, которая назвала его Роем так, будто пробовала это имя на вкус, и ушла, оставив после себя шлейф сандала и полыни.

Вечером того же дня Рой сидел в своей идеально чистой квартире. На столе перед ним стоял закрытый ноутбук и чашка с остатками черного кофе. Он уже проверил ее по базам. Еще раз. Глубже. Интерпол, связи, банковские транзакции, старые кембриджские архивы, даже списки пассажиров рейсов за последние пять лет.

Результат: Вилла Ашер, тридцать шесть лет. Родилась в Глазго, Шотландия. Гражданка Великобритании. Мать, иммигрантка во втором поколении, скончалась, когда Вилле было двенадцать лет. Причина смерти — аневризма. Отец в свидетельстве о рождении не указан. После смерти матери несовершеннолетняя Вилла Ашер была передана под опеку двоюродной бабки по материнской линии, проживавшей в Бристоле. Окончила Кембридж, факультет англосаксонской истории и древних языков, стипендиат. Сразу после выпуска поступила на работу в лондонское event-агентство «Харт и партнеры», где проработала пять лет. Уволилась, основала собственное агентство. Ни одного уголовного дела. Даже штрафа за парковку. Единственное нарушение — просроченная библиотечная книга по кельтской мифологии. Контактов с криминалом нет. Связей с разведками нет. Долгов нет.

Чисто. Слишком чисто.

Рой откинулся в кресле и посмотрел в потолок. В его мире «слишком чисто» означало одно из двух: либо человек святой, либо настолько хорош, что обставил все базы данных. И то, и другое было проблемой. И то, и другое было магнитом.

Он открыл ноутбук. Зашел в деловые соцсети. Нашел ее профиль. Пара фотографий с мероприятий. На одной, она в темно-зеленом платье, стоит у колонны в каком-то особняке и смотрит в камеру с тем же спокойным, изучающим выражением, с каким смотрела на него сегодня. Рой смотрел на фотографию три минуты. Потом закрыл ноутбук, встал, прошел на кухню, налил себе воды. Выпил. Вернулся. Снова открыл ноутбук. Снова посмотрел на фотографию.

— Черт, — сказал он в тишину квартиры.

Он достал телефон, нашел ее контакты в деловой базе. Посмотрел на номер. Сохранил в телефонную книгу под именем «В. Ашер». Потом убрал телефон в ящик стола, словно тот обжигал пальцы.

Через десять минут он снова открыл ящик и переложил телефон в карман пиджака.

В это же время Вилла сидела в своей квартире над книжной лавкой, на полу в гостиной, окруженная эскизами, заметками и чашками с остывшим чаем. Царица лежала на подоконнике, наблюдая за хозяйкой с выражением королевского неодобрения. Вилла не работала. Она смотрела в стену и думала о том, как он стоял перед кричащим Папой, как повернулся к ней, как вторгся в ее пространство, как его глаза за стеклами очков потемнели, когда она назвала его по имени.

Она достала телефон, открыла чат с Кларой.

«Я снова его видела. В галерее. Он стоял перед Бэконом и смотрел на кричащего Папу с таким лицом, будто прикидывал, сколько будет стоить заставить его замолчать».

Клара ответила почти мгновенно, у нее был дар всегда быть онлайн.

«И? Ты с ним заговорила?»

«Да. Он спросил, ищу ли я способ избавиться от тела в лабиринте».