Лабиринт. том 1. Сломленные

Потом он попросил добавить «немного мистики».

Вилла закрыла глаза и досчитала до пяти.

— Я когда-нибудь убью клиента, — сказала она.

Флоренс, не отрываясь от сметы, ответила:

— Сначала выставь ему финальный счет. Мы не можем позволить себе терять дебиторку.

На краю стола под двумя тяжелыми книгами сох промокший лист с лабиринтом.

Флоренс заметила его еще в первый день.

— Ты все еще хранишь эту штуку?

— Это хороший эскиз.

— Он размок.

— Поэтому и лежит под книгами.

Флоренс посмотрела на нее поверх очков.

Вилла выдержала взгляд.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказала.

— У тебя лицо сказало.

— Мое лицо вообще очень разговорчивое.

Вилла вернулась к ноутбуку.

Мужчину у «Дорчестера» она тоже не искала. Хотя однажды, выбирая оправу для одного из актеров, поймала себя на том, что слишком долго смотрит на коричневую квадратную модель.

Это ее зацепило.

Не сами очки. Его невозмутимость. Она влетела в него, рассыпала бумаги по мокрому асфальту, почти повисла у него на руке — а он даже не растерялся. Будто подобные столкновения происходили с ним ежедневно и всегда заканчивались ровно тогда, когда он решал, что закончились.

Вилла отложила оправу.

— Нет, — сказала она вслух.

— Что нет? — спросила Флоренс.

— Ничего.

— Прекрасный разговор.

На этом вопрос тоже был закрыт. По крайней мере, Вилла решила именно так.

◊◊◊

Брасс не заплатил через неделю.

Рой не был удивлен.

Он дал ему еще три дня. Не из жалости — просто хотел посмотреть, что тот сделает, когда решит, будто отсрочка получилась сама собой.

На четвертый день Рой снова приехал в «Дорчестер». Без звонка.

Хейл остался у машины.

Брасс сидел за столом и смотрел в окно. Когда дверь открылась, он обернулся слишком быстро.

Ждал.

Не обязательно Роя. Просто чего-то неприятного.

— Мистер Кейн.

— Колин.

Рой закрыл за собой дверь и сел.

На этот раз — в другое кресло.

Брасс проследил за ним взглядом, словно пытался понять, есть ли в этом какой-то смысл. Рой не стал помогать.

— Как прошла свадьба?

Брасс моргнул.

— Простите?

— Свадьба вашей дочери.

— Хорошо. Очень хорошо.

— Рад слышать.

Пауза затянулась.

— Молодые довольны?

— Да. Они сейчас уехали на несколько дней, и я как раз хотел сказать, что…

— Отлично. Значит, хотя бы свадьба состоялась. Теперь о деньгах.

Брасс полез в ящик стола и достал плотный конверт.

— Здесь часть.

Рой взял его, открыл и заглянул внутрь.

— Меньше половины.

— Остальное будет. Мне нужен месяц. Максимум. Я уже договорился, просто сейчас возникли…

— Обстоятельства?

Брасс замолчал.

Рой положил конверт на стол перед собой.

— Колин, мы этот сюжет уже проходили.

— Я все верну.

— Вернете.

Управляющий поднял глаза. Похоже, уверенность Роя пугала его сильнее угрозы.

— Помните наш разговор о страховой компании?

— Да.

— И о том, что Артур Синклер не заинтересован в вашей смерти?

— Да.

— Хорошо. Ничего не изменилось.

Брасс чуть выдохнул.

Рой дал ему сделать это.

— Изменилось другое. В прошлый раз я сказал, что остальное меня пока не касается. Теперь касается.

Брасс снова напрягся.

— Я не понимаю.

— Понимаете.

Рой встал и застегнул пиджак.

— Следующий разговор может быть не со мной, Колин.

— С кем?

Рой посмотрел на него несколько секунд.

— Вы тридцать лет работаете с людьми. Попробуйте сами решить, какой ответ на этот вопрос вас пугает больше всего.

Он оставил конверт у себя и вышел.

Хейл ждал за рулем.

— Сколько?

— Меньше половины.

— Что дальше?

— Ничего.

Хейл повернул голову.

— Совсем?

— Он заплатит.

— Ты сказал ему, кто придет следующим?

— Нет.

— А кто придет?

— Никто.

Хейл несколько секунд молчал, потом переставил зубочистку в другой угол рта.

— То есть ты оставил ему самому придумать человека пострашнее тебя.

— Люди обычно справляются.

— Экономно.

Рой убрал конверт во внутренний карман.

— Бухгалтерия.

◊◊◊

Через шесть дней Хейл сообщил об этом в машине.

— Брасс закрыл долг.

— Весь?

— Весь. С процентами.

Рой оторвался от письма на телефоне.

— Где взял деньги?

— Продал часть портфеля. Что-то занял у брата. Остальное вытащил из своих запасов.

— Значит, запасы все-таки были.

— Были.

Хейл свернул на Мейфэр. За окном потянулись знакомые фасады, витрины и машины, владельцы которых очень старались выглядеть так, будто никогда не смотрели на цену.

— И еще, — сказал он. — Брасса уволили.

Рой повернул голову.

— За долг Артуру?

— Нет. За семь лет очень творческой бухгалтерии.

— Кэт?

— Кэт.

Рой убрал телефон.

— Я просил выяснить, куда ушли наши деньги.

— Она выяснила. Потом заметила, что у него слишком часто не сходятся счета, и ей стало интересно.

Это уже звучало на Кэт похоже.

— Насколько все плохо?

— Около восьмидесяти тысяч за семь лет. Завышенные счета поставщиков, наличные из банкетов, списанное в отчетах серебро, которое никто не списывал. По чуть-чуть из разных мест. Наши деньги там вообще не главная история.

— Кто получил материалы?

— Правление отеля. Анонимно. С копиями счетов, датами, платежами и таблицей на двенадцать страниц.

— Кэт любит таблицы.

— Кэт любит, когда чужая ложь помещается в таблицу.

Рой посмотрел в окно.

Брасс все это время считал, что его главная проблема — несколько тысяч Артура Синклера. На деле долг был только ниткой. Потянули за нее — и наружу полезло все остальное.

— Уволили сразу?

— Сначала отстранили. Вчера расторгли контракт. После такого на уровне хороших отелей ему в Лондоне будет трудно устроиться. Люди разговаривают друг с другом.

— Артур просил его не ломать.

— Мы его не ломали.

— Я не про кости.

— А я именно про них.

Рой посмотрел на Хейла.

Тот пожал плечом.

— Он жив. Ходит. Разговаривает. Даже долг вернул. Просто теперь ему придется придумать, кем он будет после «Дорчестера».

Рой снова посмотрел в окно.

— Ты сказал Кэт спасибо?

— Нет.

— Почему?

— Она прислала счет.

Рой усмехнулся.

— Значит, все в порядке.

— Я тоже так решил.

◊◊◊

Артур Синклер позволял себе просыпаться поздно только в те дни, когда календарь не начинал угрожать ему с самого утра.

Сегодня был как раз такой день.

Он открыл глаза около восьми и несколько секунд лежал, слушая дом. Где-то внизу щелкнула кофемашина, потом дверца шкафа, затем тихо звякнула чашка о столешницу.

Элинор.

Ее шаги он узнавал безошибочно. Пятнадцать лет брака давали человеку несколько совершенно бесполезных талантов.

Артур спустился на кухню.

Элинор стояла у острова босиком, в темном шелковом халате. Волосы были собраны на затылке кое-как, без обычной безупречности. Рядом с ее чашкой лежали бумаги из стрелкового клуба и открытый каталог с пометками на полях.

— Кофе там, — сказала она, не поднимая головы.

— Я все-таки женился на идеальной женщине.

— Ты женился на женщине, которая не хочет слушать твое нытье до первой чашки кофе.

— Даже лучше.

Он налил себе кофе и сел напротив.

Элинор закрыла каталог.

— Лотти звонила.

Артур сразу насторожился.

— Что случилось?

— Швейцарский шоколад хуже лондонского. Соседка по комнате жует жвачку с открытым ртом. И преподаватель французского, цитирую, «ненавидит детей и человечество».

Артур отпил кофе.

— То есть все нормально.

— Катастрофа международного масштаба.

— Я ей позвоню.

— Она просила, чтобы ты приехал.

— В середине семестра?

— Именно.

Артур покачал головой.

— На каникулы. Раньше не поеду.

Элинор посмотрела на него поверх чашки.

— Конечно.

— Что значит «конечно»?

— Ничего. Просто через два дня она скажет, что ей особенно грустно вечером, и ты начнешь проверять расписание рейсов.

— Она моя дочь.

— В этом и проблема. Ты забываешь все, чему сам ее учил, как только она говорит «папа» нужным тоном.

Артур хотел возразить, но передумал.

Элинор улыбнулась и сделала глоток.

— Что у тебя сегодня?

— Юристы. Потом заеду к тебе в клуб. Рой закончил с «Дорчестером».

— Закончил?

— Брасс заплатил. И каким-то чудом одновременно лишился работы.

— Чудеса случаются.

— Особенно рядом с Кэт.

Элинор усмехнулась.

— А Рой как?

— Как Рой.

— Это не ответ.

— Другого он не дает.

Она покрутила чашку в ладонях.

— Он хоть иногда делает что-нибудь, потому что ему хочется, а не потому что это нужно?

Артур задумался.

— Тренируется.

— Нужно.

— Читает.

— Тоже нужно. У него половина книг выглядит как подготовка к военной операции.

— Иногда пьет виски.

— Очень живой человек.

Артур хмыкнул.

— Он в порядке, Эл.

— Я знаю. — Она пожала плечом. — Просто у него это «в порядке» иногда выглядит подозрительно похоже на отсутствие всего остального.

Артур не ответил сразу.

С Роем они знали друг друга слишком давно, чтобы эту тему можно было закрыть одной фразой.

— В следующие выходные Эшфорд, — сказал он наконец. — Поедешь?

— Ты спрашиваешь как муж или как человек, которому нужна жена, умеющая поддерживать разговор с занудами?

— Как муж. Человеку с занудами поможет Рой.

— Бедный Рой.

— Я тоже так подумал.

Элинор поднялась, забрала чашку и поставила ее в мойку.

— Я поеду. Эшфорд вчера звонил по поводу клуба. Сказал, что его организатор уже запретила ему развешивать по дому оленьи черепа с черными свечами.

— Разумная женщина.

— Очень. Вилла Ашер. Я видела пару ее проектов. Она умеет делать красиво и не превращать все в ярмарку декораций.

Артур пожал плечами. Имя ему ничего не говорило.

— Тогда хотя бы еда будет приличной.

— Ты неисправим.

— Пятнадцать лет, Эл. Ты должна была заметить раньше.

Она наклонилась, коротко поцеловала его в висок и ушла наверх.

Артур остался за столом с кофе, бумагами из клуба и сообщением от Лотти, которое уже мигало на экране телефона.

«Папа, я серьезно. Тут ужасно».

Он посмотрел на него секунду, открыл расписание на следующую неделю и только потом понял, что делает.

Сверху рассмеялась Элинор.

— Я все слышу! — крикнул он.

— Я ничего не сказала!

Это было хуже всего.

Глава 3

Клуб «Те Артс» — место, где старые деньги встречались с новыми деньгами и делали вид, что знакомы давно. Ковры семнадцатого века, стены в дубовых панелях, запах сигар и репутации. Артур любил такие места — не потому что ему нравилась атмосфера, а потому что понимал: переговоры в правильном интерьере экономят час времени. Он уехал в половине первого, хлопнув Роя по плечу:

— Дожми их вежливо. Без крови на коврах. Ковры не мои, но Эшфорд расстроится.

— Ковры в порядке, — сказал Рой.

— Рой, это образно.

— Я понял. Ковры в порядке.

Артур посмотрел на него с видом человека, который не был уверен, шутят с ним или нет. С Роем он никогда не был уверен. В этом была определенная польза.

Ирландцев было трое. Главным был Тэдди Морган — лет тридцати шести, высокий, сухощавый, с рыжими волосами и короткой бородой. Лицо живое, скорее привлекательное, чем жесткое; во взгляде почти постоянно держалась легкая насмешка. Двое сопровождающих почти не говорили. Один был там для веса, второй, чтобы вес выглядел убедительнее.

Тоби стоял у стены с того момента, как гости вошли. Руки перед собой, взгляд куда-то в пространство между Роем и ирландцами. Не угрожающий. И не отсутствующий. Просто Тоби.

Сто двадцать килограммов бирмингемского спокойствия в костюме, который явно шили с надеждой на лучшее.

Тэдди скользнул по нему взглядом при входе. И в следующий мик, казалось уже забыл о его существовании.

Рой говорил тридцать семь минут.

Семьдесят процентов маршрута. Без исключений. Процент не обсуждается. Единственное, о чем имело смысл говорить, — сроки.

— Это жестко, — наконец сказал Тэдди.

— Это арифметика, — ответил Рой. — Если вам нужно — посчитайте на салфетке.

На секунду в глазах Тэдди мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Нас такие условия не устраивают.

— Тэдди. Нас такие условия тоже не устраивали бы, будь мы на вашем месте. К счастью, мы не на вашем месте.

Тэдди посмотрел на него. Потом на Тоби. И снова на Роя.

— А если мы откажемся?

— Тогда откажетесь. Это ваше право. Вернетесь в Дублин, скажете своим людям, что переговоры с Синклером не сложились. Они спросят почему. Вы объясните.

Рой чуть наклонил голову.

— Вам нужны детали объяснения или справитесь самостоятельно?

Один из сопровождающих дернулся было вставить слово. Рой повернул голову. Этого хватило.

— Неделя на решение, — сказал он. — Артур терпеливый человек. В разумных пределах.

Он встал и застегнул пиджак привычным движением.

— Хорошего вечера, Тэдди.

На улице Тоби догнал его у входа.

— Хоро-ошая встреча.

— Нормальная.

— Тэдди нервничал.

— Все нервничают.

— Нет. — Тоби покачал головой. — Большинство просто боятся. А он нервничал.

Рой посмотрел на него.

— Разница?

— Страх — это когда ждешь, что сейчас будет плохо. А он все время будто ждал чего-то другого. Смотрел на часы. Дважды на дверь. Один раз на телефон, хотя тот даже не звонил.

Тоби помолчал.

— Мне он не нравится.

— Это уже серьезный аргумент.

— Зря смеешься.

— Я не смеюсь.

Тоби подумал и кивнул:

— Это да.

Он сунул руки в карманы пальто.

— Иногда человек вроде нормальный. А все равно что-то не так. Как с цветами. Сверху красивые, потом вытащишь из горшка — корни гнилые.

Рой хотел что-то ответить, но не стал. С Тоби лучше было не углубляться в метафоры — там обнаруживалась неожиданная глубина, которая в половине второго ночи была несколько избыточна. Но согласился.

— Возможно.

— Не возможно. Точно. У него такое лицо. — Тоби посмотрел на Роя с выражением человека, который только что сформулировал аксиому. — Люди с таким лицом всегда возвращаются. Я за тридцать лет ни разу не ошибся.

— Тридцать лет чего?

— Жизни. Я с детства наблюдаю.

Рой некоторое время смотрел на него. Тоби смотрел обратно — спокойно, без спешки, как смотрят на погоду.

— Езжай домой, Тоби.

— А ты?

— Подожду машину. Хейл должен подогнать.

Тоби кивнул, обошел свой старенький «Ленд Ровер» и уехал. Рой остался на тротуаре.

Теперь он стоял, вдыхая холодный ночной воздух, и ждал, пока подгонят Ягуар. Работа сделана. Можно ехать домой.

Хейл написал, что застрял у выезда из подземного гаража. Рой убрал телефон в карман и отошел за угол к боковой стене клуба, чтобы не стоять у входа.

Служебный выход находился за углом.

Именно оттуда через несколько минут вышла Вилла.

Эшфорд пригласил ее «на десять минут» показать друзьям концепцию охоты. Через два часа те все еще спорили, насколько исторически достоверно использование соколов и не будет ли факельная процессия выглядеть «слишком театрально».

Вилла отвечала, делала пометки и уже мысленно вычеркивала половину того, что предлагали люди, которые не собирались заниматься организацией сами.

Когда ее наконец отпустили, возвращаться через главный зал не хотелось. Она прошла за официантом через кухню и вышла во дворик за клубом.

Там было тихо. И холодно.

Вилла прислонилась плечом к кирпичной стене, достала сигарету и дешевую зажигалку, купленную утром. Та щелкнула один раз. Второй. На третий дала искру и тут же погасла.

— Ну конечно.

Она попробовала еще раз.

— Черт.

Рой услышал голос раньше, чем увидел ее.

Повернул голову.

В полутени у стены стояла женщина в длинном темном пальто. Волосы распущены, в одной руке сигарета, в другой — зажигалка, которую она явно собиралась убить раньше, чем та выполнит свое единственное назначение.

Он узнал ее почти сразу.

Женщина с мокрым лабиринтом.

Рой машинально сунул руку во внутренний карман пальто и достал «Зиппо». Серебряную, тяжелую. Артур подарил ее несколько лет назад со словами: «На случай, если однажды понадобится огонь, а ты опять окажешься единственным подготовленным человеком в комнате».

Рой тогда сказал, что не курит.

Артур ответил, что именно поэтому зажигалка проживет дольше.

Он подошел ближе.

Вилла услышала шаги и подняла голову.

Щелкнул металл.

Пламя вспыхнуло между ними.

На мгновение она просто смотрела на него. Потом узнала.

Очки в коричневой оправе. Проседь в бороде. То же спокойное лицо, будто столкнуться с одним человеком дважды в многомиллионном городе было совершенно обычным делом.

— Снова вы, — сказала она.

— Похоже на то.

Вилла наклонилась к огню и прикурила. Сделала неглубокую затяжку, выпрямилась.

— Спасибо. Вы спасли вечер. Я уже готова была тереть палочки друг о друга, как дикарка.

Рой захлопнул зажигалку, убрал в карман, но с места не сдвинулся.

— Вы знаете, что это убивает.

— Вы носите с собой инструмент для убийства, — она кивнула на его карман.

— Я ношу его для контроля огня. Вы используете его для медленного самоуничтожения. Разница в подходе.

Вилла усмехнулась уголком рта.

— Резонно. Вы всегда такой приятный собеседник в два часа ночи в темном переулке?

— Зависит от того, кто стоит в темном переулке. Вы здесь работаете или ждете неприятностей?

Она затянулась, глядя на него.

— Работаю. Создаю неприятности для своего рассудка. А вы? Судя по тому, как вы вышли из клуба, вы там не шампанское пили. Слишком прямая спина для пьяного. И глаза слишком трезвые.

Он молчал секунду.

— Я обеспечиваю, чтобы у людей, пьющих шампанское, не возникало неприятностей с законом гравитации и прочими физическими явлениями.

— Красиво сказано. Я запомню этот эвфемизм.

Она затянулась еще раз, затушила сигарету о подошву туфли и, завернув окурок в салфетку, сунула в карман. Рой посмотрел на ее руки. Она поймала взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Вот теперь я вам не верю.

Хейл ждал у машины, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему.

— Мне пора, — сказал Рой.

— Да.

Но секунду никто из них не двигался.

Вилла снова посмотрела на его руки — и сразу вспомнила промокший лист, который он тогда поднял с асфальта.

Рой задержал взгляд на ее лице чуть дольше, чем собирался.

— Доброй ночи.

— Доброй.

Он развернулся и пошел к машине.

Вилла смотрела вслед, пока «Ягуар» не скрылся за углом.

Потом прислонилась затылком к холодной стене.

— Даже имени не спросил, — сказала она себе под нос.

И только через пару секунд добавила:

— Я тоже хороша.

◊◊◊

Домой Вилла вернулась в третьем часу.

Царица встретила ее у двери с выражением «ты где шляешься, я голодная».

Вилла покормила кошку, сбросила пальто и села на пол у дивана. Царица устроилась у нее на коленях и замурчала.

Вилла машинально провела ладонью по белой шерсти. Перед глазами почему-то всплыл короткий огонек зажигалки и то едва заметное движение уголка его рта.

Утром она позвонила Кларе.

— Помнишь мужчину с Парк-лейн?

— С лабиринтом?

— Не с лабиринтом. Лабиринт был мой.

— Значит, помню. Что с ним?

Вилла зажала телефон плечом и открыла папку с эскизами.

— Вчера встретила его снова.

— Где?

— У «Те Артс».

— И?

— Ничего. Поговорили. Он дал мне прикурить.

Клара помолчала.

— Имя?

— Нет.

— Телефон?

— Клара.

— Значит, тоже нет.

Вилла перевернула лист.

— Мы как-то не дошли до этой части.

— Дважды.

— Что дважды?

— Дважды не дошли.

— Я позвонила тебе не за статистикой.

— А зачем?

Вилла посмотрела на раскрытую перед собой папку.

— Не знаю.

Клара тихо рассмеялась.

— Позвонишь, когда узнаешь.

— Не дождешься.

Она отключилась раньше, чем Клара успела ответить.

На столе ждали сметы, письма от подрядчиков и три варианта рассадки, которые Эшфорд успел поменять с вечера. Через полчаса Вилла уже спорила по телефону из-за стоимости факелов, еще через двадцать минут переделывала схему площадки.

К обеду стало не до незнакомцев.

Только один раз, потянувшись за ручкой, она на секунду вспомнила его пальцы и короткую вспышку огня между ними.

Вилла нахмурилась и вернулась к смете.

◊◊◊

На следующее утро Рой проснулся в шесть.

Тренировка, душ, кофе.

За завтраком он открыл почту, просмотрел первые письма и только тогда понял, что уже несколько минут крутит в пальцах зажигалку.

Рой положил ее на стол.

Телефон завибрировал.

Хейл прислал сводку по людям Моргана в Ливерпуле.

Этого оказалось достаточно.

В девять — юристы, потом встреча с Артуром, после — доки.

День быстро забился людьми, цифрами и вопросами, на которые требовались ответы.

Вечером Рой вернулся домой поздно.

Снял часы, положил рядом с телефоном. Очки — поверх закрытого отчета.

Зажигалка оказалась там же.

Он задержал на ней взгляд, потом выключил свет.

Глава 4

Суррей в середине ноября выглядел именно так, как от него и ожидали: зеленые холмы, аккуратные изгороди, тяжелые кроны старых дубов, влажная земля под ногами. Над полями висел тонкий туман, а из труб редких домов тянулся дым.

Поместье лорда Эшфорда, Хэдли-Корт, стояло в глубине этого пейзажа — георгианский особняк из серого камня, увитый плющом, с конюшнями, хозяйственными постройками и собственным оленьим парком.

Вилла приехала за два дня до охоты и почти сразу превратила гостевое крыло в штаб. Леди Эшфорд хотела «что-нибудь в духе Тюдоров, только без крови, дорогая, я веган».

Вилла выслушала ее с профессиональной улыбкой и решила не уточнять, что Тюдоры без крови — довольно смелая концепция. Деньги платили хорошие. Остальное можно было пережить.

Утром первого дня Вилла обходила помещения. Флоренс сидела в импровизированном штабе — бывшей малой гостиной, переоборудованной под офис, — и сверяла смету. Мик настраивал свет в большом зале.

Там же Вилла нашла Дэна.

Он стоял у восточной стены с лазерным уровнем в руке и смотрел на красную линию так, будто стена оскорбила его лично. На полу лежали рулетка, карандаши и раскрытый тубус с эскизами. Материалы и каркасы занимали соседнюю комнату, которую им отдали под мастерскую.

— Дэн, ты должен был закончить два часа назад.

— Я закончу, когда пойму.

— Что именно?

— Почему эта стена кривая.

Вилла посмотрела на стену. На глаз та ничем не отличалась от остальных.

— Это старый дом. У него могут быть свои особенности.

— Особенности? — Дэн повернул к ней уровень. — Полтора сантиметра на метр. Если я повешу сюда гобелены, они будут выглядеть так, будто их вешал пьяный.

— Насколько все плохо?

— Настолько, что либо мы жертвуем гобеленами, либо танцполом.

Он развернул один из эскизов.

— Но я уже придумал. Гобелены сюда вообще не вешаем. Ставим каркасы в полутора метрах от стены, на них — вертикальные флаг-ткани. Получатся ложные колонны. Стена исчезнет, пространство останется.

Вилла наклонилась над эскизом.

Решение было хорошим.

— До вечера?

— До трех ночи.

— Я спросила, когда будет готово, а не когда ты собираешься умереть.

— Тогда до вечера.

Он уже снова смотрел на стену.

— И Дэн.

— Что?

— Если она станет кривее еще на полсантиметра, сообщи.

Дэн наконец посмотрел на нее.

— Очень смешно.

— Я старалась.

Дэн снова присел к уровню.

— И свет для факелов?

— Мик.

— А твоя зона?

Дэн даже не поднял головы.

— Чтобы это место не стало похоже на дешевый бордель с претензией на историю.

— Хорошо. Продолжай спасать Тюдоров.

В большом зале Мик стоял у пульта и смотрел на стену так, будто собирался ее допрашивать.

— Свет готов?

— Почти.

Он щелкнул тумблером. По камню прошел сложный рисунок теней, будто от живого огня.

— Факелы синхронизировал с музыкой. Если электрика этого дома не решит умереть именно сегодня, все будет работать.

— Обнадеживает.