Лабиринт. том 1. Сломленные

— Какая неудачная архитектура.

— Для кого?

— Пока не решила.

Он почти улыбнулся.

Вилла заметила и чуть сузила глаза.

— Сэр Генри ранее пытался нанять меня для одного мероприятия, — сказала она наконец. — Я отказалась.

— И все равно вернулись.

Вилла постучала пальцами по кожаному портфелю.

— Мое осталось у него.

— Можно было оставить.

Она посмотрела на него так, будто он предложил выбросить деньги в Темзу.

— Нет.

Одно слово прозвучало достаточно окончательно.

Рой чуть наклонил голову.

— Принцип?

— Собственность.

— Я думал, вы скажете что-нибудь красивее.

— Я сегодня уже отработала красоту.

Он усмехнулся.

На этот раз заметно.

Вилла несколько секунд смотрела на него.

— Вот теперь точно умеете.

— Что?

— Ничего.

Она уже повернулась к двери, когда Рой спросил:

— Он пытался оставить эскизы себе?

— Скорее сделать вид, что не понимает, зачем они мне понадобились.

— И?

— Пришлось быть убедительной.

Рой молча смотрел на нее.

— Убедительной, — повторил он. — Вы угрожали ему Ахеменидским огнем?

Уголок ее губ дернулся, тень той самой усмешки.

— Нет. Я объяснила, что мои эскизы защищены авторским правом, а человек с его репутацией вряд ли хочет спор о краже интеллектуальной собственности. Его секретарша нашла папку очень быстро.

Рой посмотрел на желтую папку. Объяснение было простым. Слишком простым, чтобы автоматически принять его только потому, что ему хотелось. Но оно совпадало с тем, что он уже знал: отказ, отсутствие договора, отсутствие платежей. И с тем, как Торнтон отреагировал на Виллу в галерее.

— Вы мне верите? — спросила она.

— Я считаю, что версия сходится с фактами.

Вилла несколько секунд молчала, потом усмехнулась.

— От вас это, наверное, почти комплимент.

— Не привыкайте.

— Не успею.

Она снова взялась за ручку двери.

— Доброго вечера, Рой.

— Вилла.

Она вышла. Рой вернулся в кресло и снова открыл документы по Тилбери. На этот раз прочитал первый абзац дважды. Потом закрыл папку, достал телефон и отправил Хейлу короткое сообщение: проверить, действительно ли Ашер сегодня забрала у Торнтона оставленные материалы. Не ее. Факт.

Ответ пришел через двадцать минут: секретарша Торнтона подтвердила выдачу желтой папки, зарегистрированной после первой встречи. Вилла пробыла в офисе меньше четверти часа.

Рой убрал телефон. Несоответствие исчезло. Почему-то легче от этого не стало.

◊◊◊

Домой Вилла вернулась поздно. Царица встретила ее в прихожей долгим взглядом, в котором без труда читалось: «явилась». Вилла поставила портфель на стул, сняла туфли и прошла на кухню. Кошка последовала за ней с достоинством человека, которому все равно, но который все равно проверит.

Разговор с Роем продолжал крутиться в голове. Не сам вопрос о Торнтоне — на него она уже перестала злиться. Хуже было другое: он действительно ее проверил и не стал этого скрывать. Никаких красивых оправданий, никаких «случайно услышал». Просто «да». Это должно было бесить сильнее, чем бесило.

Вилла поставила чайник и поймала себя на том, что улыбается.

— Даже не начинай, — сказала она Царице.

Царица отвернулась к миске.

Вилла открыла ноутбук, но через несколько минут поняла, что смотрит на одну и ту же строку сметы. Закрыла его. На сегодня хватит.

◊◊◊

Рой вернулся в Хайгейт после полуночи. Артур задержал его дольше, чем обещал: партнер из Тилбери оказался именно настолько дружелюбным, насколько предполагали его письма, то есть не особенно.

Рой снял пиджак, положил телефон на стол и только тогда увидел в контактах сохраненное еще после галереи имя: «В. Ашер».

Теперь у него был повод написать. Можно было спросить про Торнтона, хотя вопрос уже был закрыт. Можно было сообщить, что ее история подтвердилась, хотя она об этом не просила. Можно было придумать еще несколько вполне приличных служебных причин.

Ни одна не была настоящей.

Рой открыл контакт, задержал палец над экраном, потом заблокировал телефон и положил его обратно. На этот раз в ящик не убрал.

Глава 7

Это был вторник, и вторник начинался неплохо.

Рою нужен был флеш-накопитель. Маленький, черный, с серебряной цепочкой. Марк Солли носил его как брелок на внутреннем карабине куртки — удобно и глупо одновременно. Солли был мелким посредником Тэдди Моргана и думал, что Рой об этом не знает. Рой знал уже восемь дней. На накопителе были данные о счетах, связывавших Моргана с бирмингемским поставщиком. Без них Кэт не могла закончить свою часть работы, а Кэт не любила незаконченные дела.

Солли работал барменом в «Прайм» по вторникам и четвергам. Хейл за три дня установил маршрут, расписание и привычки: метро, Олдгейт, один и тот же магазин, один и тот же сэндвич, клуб в половине восьмого. Человек без воображения. Для Хейла это было почти комплиментом: люди без воображения редко удивляли.

— Флешка при нем? — спросил Рой.

— В куртке. Внутренний карман, слева, — ответил Хейл. — Он ее не вынимает. Думает, так безопаснее, чем дома.

— Для него — возможно.

Они сидели в машине в ста метрах от клуба. Хейл за рулем. Тоби на заднем сиденье занимал его почти полностью, как предмет мебели, которому по недоразумению выдали паспорт. Кэт была внутри уже двадцать минут. Рой не спрашивал, как именно она туда вошла. Некоторые подробности лучше работали без объяснений.

Телефон коротко вибрировал.

«При нем. Левая сторона. Камера у второго выхода будет смотреть в прошлое девяносто секунд после моего сигнала».

Рой показал сообщение Хейлу.

— Сколько людей?

— Пятеро своих. Плюс персонал. Персонал не его.

— Пятеро — хочет казаться важным или ждет неприятностей?

— Второе. Получил сигнал, что флешку ищут. Не знает кто и откуда. Просто знает.

— От кого сигнал?

— Работаю.

Рой посмотрел на красную дверь клуба. Двое на входе — молодые, в одинаковых куртках, с одинаковым выражением лиц людей, которых наняли выглядеть убедительно.

— Тоби.

— Да.

— Ты сегодня в каком настроении?

Тоби подумал. Он никогда не отвечал на такие вопросы сразу.

— Миролюбивом. Но гибком.

— Прекрасно. Гибкое миролюбие нам и нужно.

Хейл передвинул зубочистку из одного угла рта в другой.

— Заходим?

— Да.

Двое у двери сначала увидели Тоби. Это был обычный эффект: когда Тоби шел, взгляд цеплялся за него раньше, чем за остальных. Он ничего для этого не делал. Его просто было много, и это само по себе считалось аргументом.

— Клуб закрыт, — сказал один.

— Я вижу, — ответил Тоби. — Мы по делу.

— По какому?

— По нашему.

Охранник посмотрел на Тоби, потом за его плечо — на Хейла и Роя. Хейл стоял чуть сбоку, руки в карманах, взгляд где-то над головой собеседника. Рой просто ждал.

— Подождите, — сказал охранник и потянулся к телефону.

— Конечно, — ответил Рой.

Ждали сорок секунд. Охранник поговорил тихо, убрал телефон и открыл дверь — не потому, что хотел, а потому, что ему разрешили.

Тоби вошел первым. Рой — следом.

Внутри было пятеро. Солли стоял за барной стойкой — бледный, с руками, которые пытался держать спокойно и не вполне справлялся. Четверо рассредоточились по залу: двое у стены, один у второго выхода, еще один на возвышении у диджейского пульта.

Хейл остановился у двери спиной к ней, лицом к залу. Зубочистка переехала обратно.

Тоби прошел к центру и огляделся без спешки, как человек, которому некуда торопиться. Один из людей у стены сделал движение рукой. Тоби повернул голову. Просто повернул. Тот остановился.

— Все хорошо, — сказал Тоби негромко, почти успокаивающе. — Никто никуда не торопится.

Человек опустил руку.

— Вот и отлично, — сказал Тоби и улыбнулся так мягко, будто действительно был рад, что все договорились.

Рой подошел к стойке и сел на высокий стул. Снял очки, протер стекла, надел обратно.

— Марк.

— Ты кто такой, твою мать?

Голос Солли был почти ровным.

— Не возбуждайся. Ты знаешь, кто я.

Солли ничего не ответил.

— Еще до того, как Тэдди Морган упомянул имя Синклера три недели назад. Кафе на Брик-лейн. Ты заказал капучино, он — черный кофе. Сели у окна. Он велел держать флешку до его приезда и никому не отдавать.

Солли побледнел еще сильнее.

— Хорошее кафе, — продолжил Рой. — Капучино, говорят, тоже.

— Откуда вы...

— — Марк. Я знаю о тебе достаточно, чтобы этот разговор был коротким. Знаю, где ты живешь. Знаю, что ты должен за квартиру два месяца. Знаю, что твой брат, коппер в Лидсе, думает, что ты работаешь барменом и больше никем. Я бы хотел, чтобы он и дальше так думал.

— Вы угрожаете.

— Нет. Угроза — это когда я обещаю, что с тобой что-то случится. Я объясняю, что уже есть.

Рой положил на стойку конверт.

— Здесь хватит закрыть долг и еще останется. Флешка мне нужна больше, чем тебе.

Солли посмотрел на конверт, потом на Роя.

— А Тэдди?

— Узнает.

— Он меня убьет.

— Если бы эта флешка стоила твоей жизни, Тэдди не оставил бы ее у бармена. Он оставил у тебя риск, Марк. Не доверие. Не путай.

Солли молчал.

— Что мне ему сказать?

— Правду. Я пришел. Предложил деньги. Ты решил, что квартира тебе нужнее чужой бухгалтерии.

— И все?

— А тебе хочется добавить что-нибудь героическое?

Солли посмотрел на людей в зале. Никто не двинулся.

Через несколько секунд он расстегнул куртку, достал флешку и положил на стойку.

Рой взял ее. Конверт передвинул на освободившееся место.

— Спасибо. Хорошего вечера, Марк.

Он встал и застегнул пиджак. Человек у второго выхода сделал шаг вперед. Тоби повернул голову.

Человек остановился.

— Всем спокойной ночи, — сказал Тоби совершенно искренне.

Они вышли. Дверь закрылась.

На улице Хейл посмотрел на часы.

— Четыре минуты.

— Три пятьдесят две, — поправил Тоби.

— Ты считал?

— Я всегда считаю.

Из бокового переулка появилась Кэт. Без пальто, с ноутбуком под мышкой и таким видом, будто все это время ходила за кофе.

— Дай.

Рой протянул флешку.

— Сколько?

— Двадцать минут.

Тоби посмотрел на нее.

— У нас ушло три пятьдесят две.

— Я умею считать быстрее.

Кэт убрала флешку в карман и направилась к другой машине.

— И это, — сказал Хейл, — почему я с ней не спорю.

— Ты со всеми споришь, — заметил Рой.

— С ней — мысленно.

Рой сел в машину. Конверт остался на стойке, флешка ушла к Кэт. Простая арифметика: информация стоила дороже денег, а Солли получил возможность назвать свой выбор продажей, а не предательством. Людям было важно, как они называют то, что делают.

На следующее утро Хейл прислал сообщение в шесть сорок семь. Только адрес. Рой знал, что это означает: смотри сам.

Он приехал через сорок минут. Хейл стоял у машины — расстегнутая куртка, зубочистка, вид человека, который ждал давно и не скучал.

— Вчера вечером. Ресторан в Мейфэре. Тэдди Морган и один человек. Час двадцать.

— Кто?

Хейл протянул телефон. Фотография была нечеткой, снятой издалека, но лица хватало: мужчина около шестидесяти, сухощавый, дорогой костюм, спокойная осанка человека, которому давно не нужно никого убеждать в собственной важности.

— Знаешь его?

— Нет. Но знаю, куда он поехал после.

Хейл выдержал короткую паузу.

— Хилл-стрит, восемнадцать.

Рой поднял взгляд.

Он знал адрес. Офис сэра Генри Торнтона.

— Его ждали?

— Портье открыл дверь до звонка.

Рой снова посмотрел на фотографию. Тэдди Морган, который, по словам Тоби, «проверял систему». Торнтон, которого Артур просил присмотреть. И неизвестный мужчина, которого после ужина ждали в доме Торнтона.

— Артуру пока рано. Сначала имя.

— Работаю.

— Тоби пусть держит Тэдди в поле зрения. Без контакта.

— Уже. И насчет флешки, Кэт сказала, что там именно то, ради чего мы приехали, и еще пара вещей, которые тебе не понравятся.

— Когда ей что-то нравится, я начинаю нервничать.

— Я тоже.

Рой вернул телефон. Два человека из разных концов одной проблемы встретились за ужином и думали, что их никто не видел. Обычная ошибка людей, слишком привыкших к собственной осторожности.

Имя пришло в среду вечером.

В открытых источниках Ричард Коул был до скуки понятным: пятьдесят восемь лет, партнер «Коул и Беннет», корпоративное право, слияния, трасты, советы директоров, благотворительные ужины. Профессиональная биография без единого лишнего пятна. Не невидимый — наоборот, идеально видимый именно там, где положено человеку его уровня.

Хейлу пришлось искать не то, что Коул скрывал, а людей, рядом с которыми он появлялся.

Он позвонил Рою около семи.

— Ричард Коул. Пятьдесят восемь. Партнер «Коул и Беннет».

— Дальше.

— Официально ничего интересного. Корпоративные клиенты, трасты, сделки. Но один траст в его портфеле зарегистрирован на Мальте восемь лет назад. Бенефициар закрыт. Адрес для корреспонденции — Хилл-стрит, восемнадцать.

Торнтон.

— Восемь лет, — сказал Рой.

— Да. Задолго до того, как Артур вообще посмотрел в его сторону.

Рой молчал.

— И еще, — продолжил Хейл. — Тэдди приехал из Дублина «проверить систему». Коул ведет структуру, связанную с адресом Торнтона, восемь лет. Это уже не разведка. Это похоже на архитектуру.

— Пока только похоже.

— Конечно.

— В этот раз ничего не трогай без команды.

Пауза получилась заметной.

— Это ты сейчас мне или Кэт через меня?

— Обоим.

— Передам с выражением.

— Хейл.

— Жду команды.

Артур позвонил около половины одиннадцатого.

— Рой. Торнтон вчера звонил. Хочет встретиться. Земля в Суррее и «еще кое-что». Слишком бодрый для человека, которого я три месяца держу на расстоянии.

Рой не ответил сразу.

— Ты молчишь, — сказал Артур. — Это плохой знак.

— Если хочешь мой совет, не встречайся с ним до приема у Эшфордов.

— Через две недели?

— Да.

— Почему?

— Мне нужны эти две недели.

Артур помолчал.

— Насморк, значит, все-таки не насморк.

— Что?

— Ты у меня как хороший доктор. Я прихожу с насморком, а ты просишь две недели на анализы и смотришь так, будто уже видел снимок.

— Артур.

— Хорошо. Я отложу встречу. Две недели у тебя есть.

После звонка Рой написал Хейлу одно слово: «Ускорься».

Ответ пришел почти сразу: «Уже».

◊◊◊

Олдвич-Холл находился в Оксфордшире и принадлежал семье леди Эшфорд задолго до ее брака. После смерти отца поместье перешло ей; Хэдли-Корт в Суррее оставался основной загородной резиденцией Эшфордов, но большие зимние приемы леди Эшфорд предпочитала устраивать здесь. Дом был старше, темнее и гораздо лучше подходил для идеи «Теней старой Англии».

Вилла приехала за два дня до приема и заняла гостевое крыло привычным штабом. Главный зал уже почти перестал быть залом: ткань поглощала часть света, свечи давали длинные тени, скрытые приборы заставляли их двигаться чуть позже человеческого глаза. Музыканты прогоняли фрагменты партитуры, а официанты репетировали маршруты по схеме зимнего солнцестояния.

За три часа до приезда гостей Флоренс появилась в зале с папкой документов и лицом, которое Вилла знала слишком хорошо.

— Что случилось?

— Дэн, стоп монтаж, — сказала Флоренс вместо ответа.

Дэн, стоявший на стремянке у последнего полотнища, замер.

— Почему?

Флоренс подняла лист.

— Потому что сертификат огнестойкости на темный бархат выписан не на эту партию.

Вилла протянула руку. Флоренс отдала документы.

— Насколько плохо?

— Если это увидит страховщик или пожарный инспектор — весь текстиль снимаем. При открытом огне они могут закрыть зал до выяснения. И будут правы.

Мик тихо выругался у пульта.

Дэн спустился со стремянки.

— Половина уже висит.

— Поэтому ничего больше не трогай, — сказала Флоренс. — Я сверила номера рулонов с накладной. Сертификат настоящий. Только относится к партии, которую поставщик продал в августе театру в Бате.

Вилла посмотрела на нее.

— Ты уже звонила?

— Три раза. Сначала менеджеру, потом владельцу, потом человеку, который оформлял сертификат.

— И?

— Менеджер говорил, что это техническая ошибка. Владелец говорил, что я придираюсь. После того как я попросила дать письменное подтверждение, что он лично гарантирует огнестойкость ткани в доме XVIII века при открытом пламени, придираться перестала я. Начал он.

Мик усмехнулся.

— И что теперь?

— Правильная партия есть на складе у их подрядчика под Оксфордом. Машина уже выехала.

Дэн моргнул.

— Ты успела найти ткань?

— Я успела найти ткань, ее сертификат и человека с ключами от склада. Старый поставщик оплачивает экспресс-доставку и повторный монтаж.

— Добровольно? — спросил Мик.

Флоренс посмотрела на него поверх планшета.

— После того как я объяснила, что следующим письмом ошибочный сертификат уйдет страховщику Эшфордов, двум площадкам, где они работают в декабре, и юристу Виллы, — практически с энтузиазмом.

Дэн присвистнул.

— Ты чудовище.

— Я не подделываю пожарные сертификаты. У меня есть моральные границы.

— Удивительно узкие, — сказал Мик.

— Но есть.

Вилла пролистала документы.

— Когда машина будет здесь?

— Через сорок минут. Я заложила час.

— Эшфорды знают?

— Пока нет. Если решаем сами, им нужен результат, а не паника. Если через час ткани не будет — скажу леди Эшфорд первой.

Вилла вернула папку.

— Хорошо. Дэн, снимай только тот участок, который успеем перевесить сразу. Мик, пока не тестируй открытый огонь. Фло...

— Да?

— Напомни мне никогда не становиться твоим поставщиком.

— Поздно. Ты мой работодатель.

— Еще хуже.

К семи вечера правильный бархат висел на месте. Никто из Эшфордов так и не узнал, насколько близко их зимний прием подошел к тому, чтобы лишиться половины декора и всего открытого огня.

Гости начали съезжаться без опозданий, что само по себе казалось подозрительным.

Рой приехал с Артуром и Элинор. По дороге Артур и Элинор вполголоса обсуждали дела ее клуба. Рой не вслушивался. Он только видел в зеркале, как она поправила мужу запонку, а Артур поймал ее руку и на секунду прижал к губам.

Рой отвернулся к окну.

Войдя в зал, Рой сразу отметил две вещи. Во-первых, пространство вело себя странно. Стоило изменить угол зрения — и оно будто становилось другим. Тени двигались чуть не в такт свечам, музыка словно шла из стен, люди невольно снижали голос.

Во-вторых, Торнтон уже был здесь.

Он появился в четверть восьмого и за первые двадцать минут проверил телефон четыре раза. Не отвечал на сообщения — только смотрел на экран и убирал обратно. Ждал.

Рой взял воду и встал у колонны, откуда видел почти весь зал. По привычке прочитал комнату целиком: входы, персонал, охрана, Артур с Элинор, лорд Эшфорд, Уинтертон у бара, Торнтон у камина.

И Вилла.

Она стояла у арочного прохода и разговаривала с официантом. На ней было длинное платье глубокого изумрудного цвета — закрытое спереди, с низкой открытой спиной. Шелк двигался вместе с ней, волосы были распущены и лежали по плечам тяжелой темной волной.

Рой задержал взгляд дольше, чем требовалось.

Вилла в этот момент подняла голову.

Нашла его сразу.

Их взгляды встретились через весь зал.

Он не отвел глаза первым.

Она тоже.

Потом к Вилле подошла Флоренс с планшетом, и момент закончился.

Рой вернулся к Торнтону.

Большую часть ужина он провел в библиотеке с лордом Уинтертоном. Артур хотел прощупать почву по земельному вопросу в Оксфордшире, и Уинтертон был одним из тех людей, у которых личный разговор значил больше официального письма.

— Земля на границе с Котсуолдсом, — сказал Уинтертон. — Артур хочет ее под логистику?

— Под хранение. Долгосрочная аренда.

— Разумно. Я слышал, он смотрит склады в Тилбери.

— Обсуждает.

— С Виллисом?

Рой посмотрел на него. Имя прозвучало слишком небрежно.

— Вы знакомы?

— Шапочно. Лондон тесен.

— Особенно в определенных кругах.

Уинтертон усмехнулся и сменил тему.

Рой запомнил имя.

Когда он вернулся в зал, Торнтон стоял у буфета и разговаривал с незнакомым мужчиной. Говорил слишком активно: наклонялся ближе, жестикулировал, смеялся раньше собеседника. Не беседа — продажа идеи. Мужчина напротив чуть отклонялся назад, а Торнтон будто не замечал.

Потом телефон снова оказался у него в руке.

Торнтон прочитал сообщение.

Изменение было почти незаметным: плечи не расслабились, наоборот, собрались; улыбка стала чуть шире и одновременно пустее. Не хорошие новости. Подтверждение того, что должно было произойти.

Рой посмотрел на часы.

Двадцать один сорок семь.

Артура он нашел у камина рядом с Элинор.

— Торнтон ждал сообщения весь вечер. Получил в двадцать один сорок семь.

Артур не повернул головы.

— И?

— Стал спокойнее. Не расслабился — собрался. Похоже на подтверждение плана.

Артур сделал глоток.

— Коул?

— Пока не знаю.

— Две недели еще нужны?

— Да.

— Значит, работай.

Элинор посмотрела на Роя поверх бокала. Он коротко кивнул. Она не задала ни одного вопроса.

Через час Вилла позволила себе остановиться у столика с водой. Именно остановиться — отдыхом две минуты между залом, кухней и персоналом назвать было трудно. Она сделала глоток и проверила комнату уже не по списку, а целиком: свет держится, музыканты не провисают, Кроули еще не ушел, Уинтертон пока не добрался до леди Эшфорд.

— Выглядите так, будто хотите убить каждого второго.

Голос прозвучал совсем рядом.

Вилла не обернулась сразу.

— Каждого третьего. Второй еще может исправиться, если перестанет трогать декорации руками.

Рой встал рядом. Не касаясь ее, но достаточно близко, чтобы его присутствие ощущалось слишком отчетливо.

— Вы весь вечер считаете? — спросила она.

— Что именно?

— Людей. Выходы. Кто куда пошел.

— А вы?

— Я считаю бокалы, официантов и потенциальные катастрофы. У каждого своя специализация.

— И сколько катастроф?

— Пока две. Но вечер молодой.

Его взгляд на секунду ушел ей за плечо. Вилла проследила за ним.

— Он?

— Кто?

— Сэр Генри. Не делайте такое лицо. Вы смотрите на него чаще, чем на Бэкона в галерее.

Рой посмотрел на нее уже внимательнее.

— Вы тоже наблюдали.

— После третьего раза стало интересно.

— Третьего чего?

— Проверки телефона.

Он повернул к ней голову.

— Четыре до ужина. Еще два после.

— Я насчитала пять.

— Один вы пропустили.

Вилла наконец посмотрела на него.

— Ненавижу проигрывать.

— Я заметил.

— Когда?

— С дубом.

Она тихо рассмеялась.

— С дубом проиграли вы.

— Я остался жив.

— Очень низкая планка победы, мистер Кейн.

— Рой.

Она замолчала.

Он уже называл ей свое имя. Она уже произносила его. Но сейчас слово прозвучало иначе — не как представление.

— Хорошо. Рой.

Его взгляд опустился к ее губам. Не случайно и не настолько быстро, чтобы можно было притвориться, будто она придумала.

У Виллы сбилось дыхание.

— Вы тоже не работаете, — сказала она.

— Работаю.

— Нет. Сейчас — нет.

— Откуда знаете?

— Потому что последние десять секунд вы смотрите не на Торнтона.

На этот раз замолчал он.

Вилла почувствовала почти неприличное удовольствие от маленькой победы.

— Самодовольство вам не идет, — сказал Рой.

— Ложь. Мне все идет.

Уголок его рта поднялся.

— Вот теперь лучше.

— Что?

— Ничего.

Он вернул ей ее собственную реплику.

Вилла рассмеялась уже открыто.

Между ними оставалось меньше шага. Когда именно расстояние сократилось, она не заметила. Его рука лежала на краю стола в нескольких сантиметрах от ее. Вилла слишком хорошо чувствовала эти несколько сантиметров.

— Вы назвали вечер в честь Минотавра, — сказал Рой.

Она подняла взгляд.

— И?

— Ничего.

— Вы ужасный человек.

— Мне говорили.

— Кто?

— В основном люди, которым я не нравлюсь.

— А тем, кому нравитесь?

Рой смотрел на нее спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что снова посмотрел на ее губы.

— Они обычно формулируют иначе.

Жар поднялся к шее.

— Самоуверенно.

— Вы спросили.

— Ошибка.