Жизнь, которую ты мне оставил

Фотография, разумеется, промолчала.

Но на этот раз Эмили была уверена: молчание — это ещё не конец истории.

Глава 2

Десять лет назад

Десять лет назад Эмили Паркер была уверена, что однажды напишет книгу, уедет из Лондона и влюбится в человека, который никогда не станет просить её быть менее собой.

Она не знала только, в каком порядке всё это должно произойти.

С книгой дела обстояли плохо. Рукопись, которую она начала ещё в университете, состояла из тридцати двух страниц, трёх разных первых глав и одного предложения, которое Эмили считала настолько удачным, что боялась продолжать текст и всё испортить.

С отъездом было проще. Она регулярно покупала журналы о путешествиях, сохраняла фотографии маленьких европейских городков и могла часами изучать дома у моря, хотя её банковский счёт всякий раз напоминал, что пока ей доступнее поездка на автобусе до Брайтона.

С любовью всё было сложнее.

В двадцать пять лет Эмили считала, что любовь должна случаться внезапно, желательно в дождь, и желательно с человеком, который не будет раздражаться, если она остановится посреди улицы, чтобы прочитать надпись на старом здании.

Она также считала, что никогда не влюбится в мужчину, который носит рубашки с закатанными рукавами, слишком серьёзно относится к кофе и читает последние страницы книг прежде, чем решить, стоит ли тратить на них время.

Последнее она узнала позже.

В тот четверг дождь шёл с самого утра.

Эмили опоздала на работу на двенадцать минут, пролила кофе на единственную чистую блузку и получила от начальницы сообщение с просьбой подготовить «нечто свежее, смелое и совершенно неожиданное» для рекламной кампании, бюджет которой не позволял даже купить нормальные стоковые фотографии.

К полудню она решила, что мир пытается ей что-то сказать.

К трём часам поняла, что мир просто идиот.

А в половине шестого, когда начальница попросила её остаться и переделать презентацию, Эмили впервые за день сделала что-то по-настоящему смелое.

Она сказала:

— Нет.

Начальница подняла глаза.

— Что?

Эмили почувствовала, как сердце ударило в рёбра.

— Я сказала, что не могу остаться. У меня планы.

Это была ложь. Её планы заключались в том, чтобы купить продукты, вернуться домой и попытаться написать хотя бы один абзац своей книги.

Но в двадцать пять лет даже самые маленькие обманы иногда казались началом большой свободы.

— Хорошо, — холодно ответила начальница. — Тогда жду презентацию к девяти утра.

— Конечно.

Эмили вышла из офиса, прежде чем успела передумать.

На улице её встретил ветер, который немедленно раскрыл зонт в обратную сторону.

— Прекрасно! — крикнула она небу. — Именно этого мне и не хватало!

Прохожий обернулся.

Эмили улыбнулась ему с таким выражением, будто они только что обменялись любезностями, и поспешила к ближайшей станции метро.

Она не собиралась никуда заходить. Но, проходя по узкой улице в Блумсбери, заметила маленький книжный магазин, в котором никогда прежде не бывала.

Над дверью висела выцветшая вывеска: The Paper Lantern.

В витрине лежали старые романы, несколько открыток с изображением моря и керамическая кружка с надписью: «Я не грубый. Я просто думаю».

Эмили остановилась.

Потом посмотрела на часы.

Потом снова на витрину.

— Пять минут, — сказала она себе.

Это была ещё одна ложь.

Она толкнула дверь.

Колокольчик над входом тихо звякнул.

Внутри пахло бумагой, деревом и чем-то сладким, напоминающим корицу. Магазин оказался тесным, с высокими полками и узкими проходами. У дальней стены стоял старый диван, на котором лежал рыжий кот. На столе возле окна кто-то оставил чашку чая и раскрытую книгу.

За прилавком никого не было.

— Здравствуйте? — позвала Эмили.

В ответ послышался шум, затем тихое ругательство.

— Если вы пришли жаловаться на цены, я заранее признаю свою вину.

Из-за книжного стеллажа появился мужчина.

Он был примерно её возраста, может быть, на пару лет старше. Тёмные волосы слегка растрепались, рукава серой рубашки были закатаны до локтей. В одной руке он держал стопку книг, а другой пытался удержать на плече длинный шарф, который явно собирался соскользнуть на пол.

Он остановился, увидев её.

— Простите, — сказал он. — Я не знал, что у нас посетители.

Эмили посмотрела на вывеску за его спиной.

— Я надеялась, что это всё-таки книжный магазин, а не очень убедительная декорация.

Мужчина улыбнулся.

У него была улыбка человека, который не старался понравиться окружающим, но всё равно почему-то нравился.

— Зависит от того, что вы ищете.

— Книгу.

— Это хорошее начало.

— Вы всегда так разговариваете с покупателями?

— Только с теми, кто заходит в магазин во время дождя с таким выражением лица, будто собирается предъявить миру претензию.

Эмили посмотрела на него.

— А вы всегда делаете выводы о людях по выражению их лиц?

— Нет. Иногда ещё по обуви.

Она невольно рассмеялась.

Мужчина поставил книги на прилавок.

— Джеймс, — представился он.

— Эмили.

— Рад знакомству, Эмили, предъявляющая претензии миру.

— А я Джеймсу, который судит людей по обуви.

— Справедливо.

Он протянул ей руку.

Эмили пожала её.

Рукопожатие оказалось тёплым и совершенно обычным. Никакой электрической искры, никакого замедленного движения времени, никакой музыки, которую можно было бы услышать только в романтическом фильме.

Просто рука мужчины, который улыбался ей чуть дольше, чем требовала вежливость.

Иногда самые важные встречи начинаются именно так.

Никак.

Эмили бродила между полками, пока Джеймс разбирал книги.

Она любила книжные магазины. В них можно было провести целый час, ничего не купив, и всё равно чувствовать, что день прошёл не зря.

На полке у окна она нашла старое издание романа, который давно хотела прочитать. Книга была с потёртым переплётом и едва заметным пятном на обложке.

Она потянулась к ней одновременно с другой рукой.

Их пальцы соприкоснулись.

— Простите, — сказал Джеймс.

— Нет, берите.

— Вы первая.

— Вы тоже.

Они посмотрели на книгу.

Потом друг на друга.

— Мы можем разрезать её пополам, — предложил Джеймс.

— Конечно. А потом каждый прочитает свою часть и будет всю жизнь гадать, чем всё закончилось.

— Звучит как метафора современных отношений.

— Или как очень плохая рекламная кампания.

Он рассмеялся.

Эмили заметила, что у него возле правой брови есть тонкий светлый шрам. Она не знала, почему обратила на него внимание, но потом ещё долго помнила эту деталь.

— Вы давно работаете здесь? — спросила она.

— Достаточно, чтобы понимать: люди редко приходят за книгой, которую собирались купить.

— А за чем приходят?

— За той, которую надеются найти.

Эмили провела пальцем по корешку.

— Это звучит красиво. Вы сами придумали?

— Нет. Просто сегодня утром я пытался объяснить это одному мужчине, который искал книгу о рыбалке, а ушёл с биографией Черчилля.

— И как вы объяснили ему связь между Черчиллем и рыбалкой?

— Сказал, что оба требуют терпения.

Эмили снова рассмеялась.

Она не помнила, когда в последний раз смеялась так легко с незнакомым человеком.

— А вы всегда советуете людям не те книги, которые они ищут?

— Только когда уверен, что им нужна другая.

— Опасный подход к торговле.

— Я стараюсь не думать об этом слишком часто.

Джеймс взял книгу с полки и протянул ей.

— Вот. Думаю, вам понравится.

Эмили посмотрела на обложку.

— Почему?

— Потому что вы уже три минуты читаете аннотацию и пытаетесь сделать вид, что не заинтересованы.

— Возможно, я просто проверяю качество бумаги.

— Разумеется.

Она купила книгу.

Когда Джеймс пробивал покупку, Эмили заметила на прилавке открытку с изображением серого моря и маленького каменного дома.

— Это Ирландия? — спросила она.

Джеймс посмотрел на открытку.

На мгновение его лицо изменилось. Улыбка исчезла, а взгляд стал таким, словно он увидел что-то, чего не ожидал встретить здесь.

Но уже через секунду выражение вернулось.

— Да. Западное побережье.

— Вы там были?

— Я там вырос.

Эмили удивлённо посмотрела на него.

— Правда? Я всегда хотела побывать в Ирландии.

— Почему?

Она задумалась.

Вопрос был простым, но ответов оказалось слишком много.

— Мне кажется, там можно услышать собственные мысли, — сказала она наконец. — В Лондоне слишком много всего. Машины, люди, работа, уведомления. Иногда мне хочется оказаться в месте, где ничего не происходит.

— В Ирландии тоже много чего происходит.

— Например?

— Соседи могут обсуждать вашу жизнь ещё до того, как вы сами поймёте, что в ней что-то случилось. В маленьком городке новости распространяются быстрее, чем дождь по оконному стеклу. А если вы однажды скажете местному пекарю, что не любите его яблочный пирог, вам придётся уехать из страны.

— Вы преувеличиваете.

— Я вырос там. Я имею право.

Эмили улыбнулась.

— И всё-таки вы уехали.

Джеймс посмотрел на неё.

— Да.

Он произнёс это коротко, без объяснений.

Эмили не стала спрашивать почему. Она не знала его достаточно хорошо, чтобы требовать ответа.

Но почему-то почувствовала, что за этим простым словом скрывается гораздо больше, чем он хотел рассказать.

Когда Эмили вышла из магазина, дождь почти закончился.

Она раскрыла книгу, которую купила, и обнаружила внутри маленький бумажный билетик. На нём было написано от руки:

Если книга окажется плохой, возвращайтесь. Я найду вам другую.

Подписи не было.

Но внизу стояла маленькая нарисованная чашка кофе.

Эмили посмотрела на билетик и улыбнулась.

Это было глупо. Совершенно бессмысленно. Она даже не знала, был ли Джеймс владельцем магазина или просто помогал кому-то за прилавком.

И всё же всю дорогу домой она думала о нём.

Не о том, как он выглядел, хотя выглядел он вполне неплохо.

Не о его голосе, хотя голос у него был приятный.

Она думала о том, как легко с ним разговаривалось.

Будто ей не нужно было заранее придумывать правильные ответы, объяснять свои шутки или притворяться, что она не боится будущего.

В тот вечер Эмили открыла ноутбук, чтобы написать новую главу своей книги.

Она написала три предложения.

Потом четыре.

Потом удалила всё и написала первую фразу заново.

Через час у неё была целая страница.

Она не знала, что именно изменилось.

Возможно, просто хороший день наконец решил случиться.

Возможно, дело было в книге.

А возможно, иногда достаточно встретить человека, который на несколько минут заставит тебя почувствовать себя той версией себя, которую ты почти забыла.

В книжный магазин Эмили вернулась через три дня.

Она убеждала себя, что хочет купить ещё одну книгу. Это было вполне разумное объяснение, учитывая, что в её квартире уже стояли две полки с книгами, которые она собиралась прочитать, и одна коробка книг, которые собиралась прочитать после тех.

Но когда она подошла к двери The Paper Lantern, то обнаружила, что несколько минут поправляет волосы в отражении витрины.

— Прекрати, — сказала она себе. — Ты взрослая женщина.

Отражение не ответило.

Она вошла.

Колокольчик звякнул.

На этот раз Джеймс стоял за прилавком и пил кофе.

Увидев её, он посмотрел на часы.

— Вы вернулись.

— Я обещала вернуться, если книга окажется плохой.

— И как?

Эмили подняла книгу.

— Книга хорошая.

— Какое разочарование.

— Но билетик был очень милым.

Джеймс улыбнулся.

— Значит, я всё-таки сумел вас подкупить.

— Не обольщайтесь. Я пришла за другой книгой.

— Конечно.

Он поставил чашку и вышел из-за прилавка.

— Что вы ищете?

Эмили посмотрела на полки.

— Что-нибудь, после чего захочется изменить жизнь.

— У вас есть предпочтения по жанру?

— Желательно без трагической смерти главной героини.

— Высокие требования.

— Я не люблю, когда меня эмоционально шантажируют.

Джеймс задумался.

— Тогда вам нужна хорошая история о путешествии.

— Я никуда не собираюсь ехать.

— Все так говорят перед покупкой книги о путешествии.

Он повёл её к дальней стене, где стояли романы о людях, отправляющихся в незнакомые места и неожиданно находящих там нечто важное.

Эмили провела взглядом по корешкам.

— Вы всегда так хорошо понимаете, что нужно людям?

— Нет. Иногда я просто угадываю.

— А если ошибаетесь?

— Тогда они возвращаются и жалуются.

— И вы даёте им ещё одну книгу?

— Обычно.

Она посмотрела на него.

— Удобная система.

— Она работает уже несколько лет.

Джеймс вытащил книгу с зелёной обложкой и протянул ей.

— Попробуйте эту.

Эмили взяла её, но не стала читать аннотацию.

— А что, если я вернусь не из-за книги?

Вопрос вырвался раньше, чем она успела решить, стоит ли его задавать.

Джеймс замер.

Всего на секунду.

Потом посмотрел на неё с улыбкой, в которой появилось что-то новое.

— Тогда, думаю, мне придётся предложить вам кофе.

— А если я не люблю кофе?

— Это серьёзная проблема.

— Возможно, я люблю чай.

— Тогда нам придётся начать с чая.

Эмили рассмеялась.

И поняла, что ей хочется вернуться.

Не из-за книги.

Не из-за дождя.

И даже не из-за маленького магазинчика, в котором пахло бумагой и корицей.

Ей хотелось снова увидеть его.

Их первое настоящее свидание состоялось через неделю.

Джеймс пригласил её в маленькое кафе неподалёку от магазина. Там подавали слишком крепкий чай, невкусные сэндвичи и пирог, который выглядел так, словно его приготовили в спешке и забыли о существовании сахара.

Эмили сказала, что ей нравится.

Джеймс посмотрел на неё с подозрением.

— Вы ужасно врёте.

— Я стараюсь быть вежливой.

— Это не вежливость. Это преступление против выпечки.

— Вы всегда так драматично относитесь к еде?

— Я вырос в Ирландии. У нас есть принципы.

Они проговорили почти три часа.

О книгах, которые изменили их жизнь. О местах, в которых они хотели побывать. О том, почему люди иногда остаются на работе, которую ненавидят, и почему так трудно признаться себе, что ты несчастлив, когда вроде бы всё делаешь правильно.

Эмили рассказала о своей книге.

Впервые за долгое время — без смущённой улыбки и привычной фразы «это просто глупая идея».

Джеймс слушал, не перебивая.

— О чём она? — спросил он.

— О женщине, которая получает письмо из будущего.

— Из будущего?

— Ну, технически письмо приходит из прошлого. Но она узнаёт из него то, что ещё не произошло.

— И что она делает?

Эмили задумалась.

— Пытается изменить свою жизнь.

— А если письмо ошибается?

Она посмотрела на него.

— Тогда ей придётся самой решить, чему верить.

Джеймс медленно кивнул.

— Хорошая история.

— Вы даже не знаете, чем она заканчивается.

— А вы знаете?

Эмили отвела взгляд.

— Нет.

— Тогда у нас одинаковые шансы.

Она улыбнулась.

Позже они гуляли по улицам, где после дождя блестел асфальт. У витрины цветочного магазина Джеймс остановился, чтобы купить маленький букет белых цветов.

— У вас кто-то есть? — спросила Эмили.

— Теперь есть.

Он протянул цветы ей.

Она рассмеялась.

— Это ужасная фраза.

— Но цветы хорошие.

— Цветы действительно хорошие.

Они остановились у перекрёстка.

Джеймс посмотрел на неё.

— Можно я тебя поцелую?

Эмили удивилась, насколько сильно ей понравился этот вопрос.

Не потому, что она не хотела поцелуя.

А потому, что он спросил.

— Можно, — ответила она.

Он поцеловал её осторожно, будто оставлял ей возможность передумать в любую секунду.

Эмили положила руку ему на плечо и сама придвинулась ближе.

Поцелуй оказался не таким, как в фильмах. Никаких фейерверков, никакого грома, никакого внезапного понимания, что теперь всё будет хорошо.

Просто тёплые губы, запах дождя и цветов, его ладонь у неё на щеке.

И удивительное чувство, что ей не нужно никуда торопиться.

Когда они отстранились, Джеймс улыбнулся.

— Что? — спросила Эмили.

— Ничего.

— Ты смотришь на меня так, будто собираешься что-то сказать.

— Я просто думаю.

— Это опасно.

Он рассмеялся.

— Очень.

Она взяла его за руку.

И они пошли дальше.

Эмили тогда ещё не знала, что однажды будет вспоминать этот вечер с болью.

Не знала, что через пять лет станет убеждать себя, будто всё это было ошибкой.

Не знала, что любовь иногда заканчивается не потому, что люди перестают любить друг друга, а потому, что они слишком долго боятся сказать правду.

В тот вечер она знала только одно.

Ей хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался.

В конце октября Джеймс впервые пригласил её в Ирландию.

Они сидели на полу в его квартире, ели пиццу прямо из коробки и спорили о том, стоит ли читать несколько книг одновременно.

— Это непрактично, — заявил Джеймс.

— Это свобода.

— Это хаос.

— Это литературная многозадачность.

— Такого понятия не существует.

— Теперь существует.

Он покачал головой, улыбаясь.

Потом вдруг спросил:

— Ты когда-нибудь думала уехать из Лондона?

Эмили перестала жевать.

— Конечно.

— Куда?

Она посмотрела на него.

— К морю. В маленький городок, где можно писать по утрам и не слышать, как соседи сверлят стену в семь часов.

— Звучит прекрасно.

— А ты?

Джеймс некоторое время молчал.

— Я хотел бы снова пожить в Ирландии.

— Почему не живёшь?

Он посмотрел на коробку с пиццей.

— Есть причины.

Эмили ждала продолжения.

Но Джеймс больше ничего не сказал.

Она могла бы спросить. Могла бы напомнить, что только что рассказала ему о своей мечте и что, наверное, теперь его очередь быть откровенным.

Вместо этого она улыбнулась.

— Тогда однажды мы поедем туда вместе.

Джеймс поднял голову.

— Вместе?

— Да. Ты покажешь мне океан, а я напишу книгу. Потом мы будем жить в маленьком доме и спорить о том, кто должен покупать продукты.

— Я не умею выбирать помидоры.

— Научишься.

— А если я выберу неправильные?

— Я прощу тебя.

Он рассмеялся.

Затем наклонился и поцеловал её в висок.

— Договорились, Эм.

Она прижалась к его плечу.

Это слово показалось ей обещанием.

Возможно, потому, что ей очень хотелось, чтобы оно им стало.

Позже, когда Джеймс уснул, Эмили ещё долго лежала рядом и слушала его дыхание. Она думала о будущем — о доме у моря, о своей книге, о путешествиях, о том, как однажды они будут вспоминать этот вечер и смеяться над тем, какими молодыми были.

Она не заметила, что телефон Джеймса загорелся на полу.

Не увидела имя на экране.

Не услышала короткий сигнал сообщения.

И не знала, что утром, когда он прочитал это сообщение, его лицо изменилось так сильно, что он впервые за всё время их отношений не смог сразу улыбнуться ей.

Он вышел на кухню и долго стоял у окна.

Когда Эмили проснулась, он уже приготовил кофе и завтрак.

— Доброе утро, — сказала она, обнимая его со спины.

— Доброе.

Она поцеловала его в плечо.

— Ты чего такой тихий?

Джеймс повернулся к ней.

На секунду ей показалось, что он собирается что-то сказать.

Что-то важное.

Но он лишь улыбнулся и убрал прядь волос с её лица.

— Просто задумался.

Эмили прищурилась.

— Опасно.

— Очень.

Он поцеловал её.

И она решила, что всё в порядке.

В конце концов, у каждого человека должны быть свои мысли.

У каждого — своё прошлое.

И у каждой любви — право на маленькие тайны.

Тогда Эмили ещё не знала, что некоторые тайны не остаются маленькими.

Они растут в тишине.

Пока однажды не становятся больше самой любви.

Глава 3

Чужой почерк

В среду утром Эмили Паркер проснулась с неприятным ощущением, что совершила ошибку.

Не ту ошибку, которую можно исправить чашкой кофе, извинением или удалением сообщения до того, как его прочитает начальник.

Нет.

Она купила билет в Ирландию.

Самолёт отправлялся в пятницу в семь сорок утра, а это означало, что ей придётся встать в четыре, собрать чемодан и добраться до аэропорта в час, когда даже таксисты выглядят так, будто предпочли бы умереть.

Кроме того, Эмили совершенно не представляла, что скажет Элизабет Хейл.

«Здравствуйте. Мы не знакомы, но мой бывший возлюбленный, с которым я не разговаривала пять лет, оставил мне письмо, написанное десять лет назад. Он попросил передать вам фотографию и произнести загадочную фразу. Не хотите объяснить, что всё это значит?»

Даже по меркам её жизни это звучало как начало неприятностей.

Эмили перевернулась на другой бок и посмотрела на часы.

Семь двенадцать.

Она могла бы поспать ещё сорок минут.

Вместо этого потянулась за телефоном и открыла переписку с Софи.

Эмили:

Я всё ещё считаю, что поездка в Ирландию — плохая идея.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Софи:

Доброе утро и тебе.

Эмили:

Я серьёзно.

Софи:

Ты купила билет?

Эмили:

Да.

Софи:

Тогда поздравляю. Ты официально превратила плохую идею в дорогостоящий план.

Эмили улыбнулась, несмотря на себя.

Эмили:

Я могу отменить.

Софи:

Можешь. А потом ещё пять лет будешь думать, что было в том письме. Я знаю тебя, Эм.

Эмили отложила телефон.

Вот в чём заключалась проблема с лучшими подругами: они знали тебя достаточно хорошо, чтобы лишить последнего убедительного оправдания.

Она встала, натянула свитер и отправилась на кухню.

Письмо лежало на столе там, где она оставила его ночью. Рядом стояли две фотографии, блокнот и чашка остывшего чая.

Эмили налила себе кофе и села.

Она решила действовать разумно.

Для начала — проверить конверт. Затем попытаться выяснить, откуда он был отправлен. Потом связаться с человеком, который мог бы знать, что происходило с вещами Джеймса после их расставания.

И только после этого начинать паниковать.

У неё был план.

Это уже что-то.

Первым делом Эмили осмотрела конверт при дневном свете.

Бумага была плотной, слегка шероховатой. Такие конверты продавались в магазинах канцелярских принадлежностей, но этот выглядел старше. На сгибе виднелась тонкая трещина, а на внутренней стороне сохранился бледный след от чернил.

Эмили достала лупу из ящика стола.

Она купила её несколько лет назад, когда решила, что займётся коллекционированием старых открыток. Коллекционирование продлилось три недели, зато лупа осталась.

На конверте не было обратного адреса. Почтовый штемпель оказался смазанным, дата почти не читалась. Единственное, что удалось разобрать, — название почтовой службы и несколько цифр, которые могли быть частью индекса.

Она сфотографировала конверт и увеличила изображение на экране.

Ничего.

Эмили открыла поисковик и начала вводить данные, которые могла разобрать.

Через двадцать минут она узнала, что почтовые штемпели могут стираться от влаги, что старые конверты иногда хранятся годами и что в интернете полно людей, готовых потратить выходные на определение возраста бумаги.

Но не узнала главного.

Когда письмо было отправлено.

И кто его отправил.

Она откинулась на спинку стула.

— Отлично, — сказала она. — Я расследую конверт.

Если бы кто-нибудь десять лет назад рассказал ей, чем она будет заниматься в тридцать пять, Эмили решила бы, что это очень неудачная шутка.

Тогда она мечтала писать книги.

Теперь она изучала почтовые штемпели, пила кофе на пустой желудок и собиралась лететь в Ирландию ради незнакомой женщины.

Возможно, жизнь действительно обладала чувством юмора.

Просто оно было отвратительным.

В десять утра Эмили позвонила матери.