Где в жизни "щасте"?

Утромотвозит меня на работу, вечером забирает. Мелкие стычки у нас с ним происходятиз-за его постоянных опозданий. Я дуюсь, он бухтит и что-то блеет в своё оправдание.Ну ещё куда ни шло, если мне приходится ждать в отеле. Я могу посидеть в лобби,в тепле. А вот после тренировки мне не нравится болтаться по клубу иоглядываться, чтобы не пересечься там со своим бывшим. Но Данила в своём репертуаре.Он снова задерживается, а я жду его гудка или смс. На улице мороз, поэтому сижув раздевалке. Айфон подаёт сигнал, и я бегу на выход. Выхожу за дверь, делаюнесколько шагов вперёд и не вижу пока Даниной бэхи. Зато вижу другую. Ну вотвам и здрасте! Тим уже вышел из машины и направляется в клуб. Наше столкновениенеизбежно. Набираю в лёгкие побольше морозного воздуха и с важным раздутымвидом иду навстречу Темуру. В планах пройти мимо, будто бывший парень пустоеместо.

– Привет, – вдруг произносит Темур, поравнявшись сомной.

Я насекунду замираю. Какого лешего ему приспичило со мной здороваться?

– Привет, – бубню в ответ, чуть приостанавливаясь.

– Как ты? – парень спрашивает участливо, хотя ярасцениваю его вопрос, как обычную вежливость.

- Спасибо, всё норм. А ты? – задаю ответный вопростоже исключительно из правил приличия.

– Тоже всё окей! – Тим улыбается своей доброй улыбкой,которая раньше вызывала во мне море чувств, а теперь внутри не шелохнётся ниодна клеточка.

И, конечноже, именно в этот момент во двор клуба для разворота залетает Данина бэха,освещая фарами наши с Тимом фигуры. Резкий тормоз. Смотрю на машину, но фарыдико слепят. Сощуриваю глаза и ощущаю, что лобовое стекло готово расколостьсяот злобного острого взгляда Данилы, которым он беспощадно сверлит меня. Я резкоотворачиваюсь от Тима.

– Пока! – бросаю ему на ходу и бегу к машине.

Дергаюручку, плюхаюсь на пассажирское сиденье. Внутри всё дрожит от предчувствиянадвигающейся бури. Данила сидит, вцепившись в руль, его глаза безумносверкают. Я уже не раз замечала такой его взгляд — странный, почти стеклянный. И уже могу отличить, когда парень в порядке или поддействием чего-то плюс-минус тяжёлого. Я догадываюсь, что он скорее всегонюхал... Или, в крайнем случае курил траву, но запаха травы или алкоголя я неощущаю, поэтому остаётся кокс.

– Что это зацирк?! – рявкает Данила, его голос звенит от ярости, а взглядмечет молнии. – Чё это было?

– Что было? Я с человеком поздоровалась. Не начинай,ладно? – пытаюсь я держать оборону.

– С человеком?! С этим мудаком ты здороваешься?! Онтебе кто такой?! Да ты видела, как он натебя смотрит?! – Даня рывком трогается с места.

– Ты прекрасно знаешь, кто он. И что? Мне теперь отвсех шарахаться, кто когда-то был в моей жизни? – пытаюсь я сгладить ситуацию, но это лишь подливаетмасла в огонь.

– Ты не шарахаешься, ты лыбишься ему! Стоишь, каксучка на случке, и строишь глазки! А я что, клоун, да?! Приехал, забрал, отвёз,привёз?! Или ты специально там зависла,чтобы пофлиртовать?

– Данила, ненеси чушь! Я тебя ждала, как дура, а ты приезжаешь и начинаешь мне мозгвыносить! И, между прочим, опять опаздываешь! Я тут мёрзну, а ты мне сценыустраиваешь?! Какого хрена ты вообще заводишься из-за такой ерунды?!

– Ерунда?! –он истерически смеётся. – Твой бывший к тебе липнет, а это,по-твоему, ерунда?!

– Да ты себя слышишь?! Ты нормальный?! Тебя там, походу, переклинило или ты обнюхался до посинения?! Что с тобой?! Может, тыпоэтому постоянно опаздываешь, потому что где-то по притонам шляешься, нюхаешьвсякое?!

В егоглазах плещется безумство, ревность и злость. Быстрый взгляд на меня, потомснова вперёд.

– Ты ещё будешь мне тут про нюхать рассказывать?! Даты, сука, сама неизвестно чем занимаешься, пока я по делам рулю?! А потом мне тутпро верность затираешь!

Это ужеперебор!

– Данила, еслиты сейчас же не прекратишь, то лучше останови машину, я просто выйду!

– И куда тыпойдёшь?! К нему?! – он ухмыляется, и в его глазахчитается отвращение.

– Отвали, придурок!– я готова расплакаться прямо тут. –Я не собираюсь это терпеть! Я устала от твоей ревности, от твоих постоянныхсцен!

– О, как! Усталаона! А мне, по-твоему, легко?! Я спешу, а моя девушка стоит и мило беседует сосвоим бывшим?!

– Я тебе никогдане изменяла! – чеканю я. – В отличие от тебя, может быть! Ктознает, где ты пропадаешь, даже если говоришь, что катаешься с друзьями, пока яработаю или на тренировке?!

– Не изменяла?! Да я видел, как вы стояли! Как он натебя пялился! Я не слепой!

– Да что ты видел?! Обычное приветствие! Ты параноик,Данила! С тобой невозможно!

Наперекрёстке загорается красный свет. Я пользуюсь моментом, жму на кнопку слева.Ремень безопасности отстёгивается и сползает с моего плеча. Открываю дверь ивыскакиваю из машины. Всё! С меня хватит! Катись к чертям со своимиподозрениями и своей наркотой! Я выпрыгиваю на холодный асфальт, чувствуя, какморозный воздух обжигает лёгкие. Хлопаю дверью так, что бэха вздрагивает.Данила что-то кричит мне вслед, но я уже не разбираю слов. Мои ноги сами несутменя прочь от этого места, от этой машины, от него. Колючий ветер бьёт в лицо,но я его не чувствую. Слышу, как за спиной раздаётся резкий рёв мотора, и визгшин – Данила сорвался с места. Иду, не оглядываясь, пока не замечаю вдали знакомыеогни остановки. В голове одна мысль – успеть на троллейбус, который уже совсемблизко. Я спринтую, залетаю в него, задыхаясь. Двери закрываются, и троллейбустрогается.

Глава 18

Яприжимаюсь к холодному окну, наблюдая за проплывающими мимо огнями города, покамой гнев медленно остывает, уступая место опустошению. Данила... Что с нимпроисходит? Его ревность, эти подозрения, а главное — наркотики. Всё это душитнаши отношения.

Приближаяськ дому, я чувствую дикую разбитость, которая пронзает каждую клеточку тела. Вдалекевижу свой подъезд, и вдруг сердце подскакивает от неожиданности. У самого входастоит знакомый силуэт, который я ни с кем не перепутаю. Данила. Он ждёт меня. Водной байке, с капюшоном на голове, без куртки в такой холод. Мороз щиплетлицо, но я останавливаюсь, не зная, что делать. Готовлюсь к новой порцииоскорблений, молясь, чтоб хватило сил выстоять ещё одну битву. Даня скидываеткапюшон, и его глаза встречаются с моими. В них нет прежнего безумия, лишьглубокая усталость и какая-то болезненная мольба.

– Лера… – его голос тихий и хриплый, совсем не такой, как совсем недавно вмашине. – Я… я так не могу. Прости меня, пожалуйста.

О! Эточто-то новенькое! Данила остыл слишком быстро и вдруг первый идёт на перемирие.Я молчу, скрестив руки на груди, а внутри бушует вихрь сомнений. Он делает шагко мне, но останавливается, словно боится спугнуть.

– Я знаю, что был не прав, – продолжает Даня, глядя наменя с такой искренностью, что мне становится немного не по себе. – Я полныйидиот. Я наговорил тебе кучу гадостей, но ты… ты знаешь, как меня глючит. Да, ябыл… я был под кайфом. Сейчас всё прошло. Почти. Я чувствую. Да, это не оправдание.Не знаю, что тебе сказать.

Его скудноепризнание звучит как выстрел. У меня перехватывает дыхание. Я всегдаподозревала, что он продолжает баловаться всякой дрянью, но услышать это вслух…Это тяжело.

– Даня, ты понимаешь, что ты делаешь с собой? – спрашиваюя нервно. – И что ты делаешь с нами? Я так больше не могу. Я не могу быть с человеком,который… который так себя ведёт, который не может себя контролировать.

– Я знаю. И я обещаю тебе, клянусь тебе, что это впоследний раз. Я пойду к специалисту, я завяжу. Я сделаю всё, что угодно, тольконе бросай меня. Пожалуйста! – он опускает голову и сутулится.

Когда онснова поднимает на меня глаза, и в них такая боль, что я почти чувствую еёсама. Моё сердце начинает оттаивать. Я всё еще злюсь, но вижу, что ондействительно раскаивается.

– Ладно, пойдём домой, – я наконец делаю несколькошагов к нему. – Мне холодно.

Прикладываюэлектронный ключ к кодовому замку. Щелчок. Даня тянет дверь на себя, пропускаяменя вперёд.

– Это не простотак, Данила, – наставительно говорю я, пока мы поднимаемся по лестнице. – Этосерьёзно. Если ты не прекратишь, то у нас нет будущего. Я устала от этоговсего. От твоих постоянных опозданий, от твоей ревности, от твоих… перепадов.

– Я понимаю, – он кивает. – Я знаю. И я готовменяться. Ради тебя, ради нас. Я обещаю, что больше никогда такого не будет. Апро Тима… я просто… я испугался. Испугался тебя потерять.

– Это не та причина, по которой следует бояться, –отвечаю я, поворачивая ключ в замке. – Мне никак непонятно твоё тупоенедоверие. Лучше подумай, зачем ты нюхаешь всякую дрянь. Вот это реально можетстать причиной для расставания. Неужели ты не догоняешь, что любая наркота –это прямой путь в могилу! Понимаешь?! В мо-ги-лу!

– Да всё я понимаю, – морщиться Данила.

– Так в чём проблема? Что тебе мешает завязать раз инавсегда? – я уже вошла в раж и продолжаю давить.

В коридоресталкиваемся с братом. Его руки заняты чипсами и колой. Здороваемся. Я уверена,что он слышал часть нашего разговора, но рассчитываю на то, что он просто непридаст этому значения.

– А я думал, что вас уже не ждать! – с сарказмомпроизносит Игорь. – А вы припёрлись!

У моегобрата обычно хорошее настроение, он любит пошутить. Только я не всегда воспринимаюего шутки как шутки. Иногда в них слишком много сатиры.

– Не смешно, – ворчу я.

– Я никого не заставляю смеяться, – парирует Игорь и удаляетсяк себе в комнату.

Вешаюкуртку в шкаф, шарф закидываю на полку. Разуваемся и проходим в нашу обитель.

Я подхожу кДане вплотную и обнимаю его. Он крепко прижимает меня к себе, уткнувшись лицомв мои волосы. Мы стоим так несколько минут, впитывая тепло друг друга, словноэто может стереть все плохие моменты. Мне очень хочется верить, что всё будетименно так, как обещает мой парень.

– Завтра опять на работу. Ты не представляешь, как язадолбалась там, – жалуюсь Даниле. – А мне, ещё между прочим, надо к экзаменамготовится. Мне трудно вывозить работу, учёбу и тренировки. Я думаю уволиться,чтобы подтянуть учёбу.

На этот разя не лукавлю. Мой фиктивный больничный лишь поспособствовал лени взять вверхнад усердием. И теперь мне работа кажется каторгой. Меня будто подменили. Раздражаютпостояльцы. При том, что отель заполен по минимуму, и рабочих смен у менясовсем мало. А чувство такое, что я пашу ежедневно без выходных. Даже натренировках мои ноги перестали слушаться. Это добавляет нервозности к общему эмоциональномусостоянию. Наверно, во мне поселилось истощение, вызванное нервами иавитаминозом. Надо будет посоветоваться с врачом и пропить курс витаминчиков,чтобы взбодриться.

– Не вижу проблем, увольняйся! – Данила берёт моё лицов свои ладони. – Что-нибудь придумаем.

– А у тебя-то что с работой? – интересуюсь я, потомучто у меня нет уверенности, что парень где-то трудится, и денег пока точно неприбавляется.

– С тренером созванивался. Надо бы возобновить тренировки,чтоб голова лучше соображала. И, кстати, тренер предложил мне временно у негопоработать.

– Кем? – любопытничаю.

– Они в другой зал переезжают. Нужно помочь. Сказал,заплатит.

– Деньги – это хорошо, – тяжело вздыхаю я.

– Лер, ты, кажется, собаку хотела… – Данила хитроулыбается, напоминая о моей мечте.

– Ага, – киваю. – Большую и белую.

– Уже выбрала? – подначивает меня.

– Ничего я не выбрала, – начинаю злиться без особойпричины.

– Так, может, пора? – Даня прищуривает взгляд.

Я запускаюсвой макбук и лезу на сайт объявлений: животные – собаки – щенки. Какие всемилахи! Так и и взяла бы всех и сразу. Но я смотрю только белых и крупнойпороды. Как назло, цены на таких щеночков невероятные. Интересно, их вообщепокупают за такие-то баснословные деньги? С просмотром очередного объявлениягоречь разочарование разливается по телу. Неужели моя мечта так и останетсямечтой? Или придется ждать, пока Даня, наконец, встанет на ноги? От этих мыслейстановится ещё тоскливее.

– Не могу я это сейчас себе позволить, суммынереальные, – произношу капризно, прикрывая крышку макбука. – Это же целоесостояние. Может подешевле посмотреть?

Данилаподходит ко мне, обнимает сзади и целует в макушку.

– Ничего, Лер. Все будет. Главное, что мы вместе. Аденьги… деньги заработаем.

Его словазвучат так уверенно, что мне на мгновение кажется, будто все наши проблемы ивправду исчезнут. Я кладу голову на его плечо. Вера, словно маленький росток,начинает пробиваться сквозь толщу моих сомнений.

– Я так на тебя надеюсь, – шепчу, прижимаясь к нему. –Очень сильно. Но собаку я хочу сейчас. Пусть даже не белую.

Вот так яготова предать свою мечту. Сортирую объявления по цене. Не знаю, почему, новыбираю кутёнка, похожего на овчарку. Метис: овчарка с лайкой. Нужен мальчик. Нафото трое малышей, и все смотрят с надеждой обрести хозяев.

– Даня, глянь, – тяну парня за руку, – они такиеняшные… Может, такого взять? Тридцать евро всего.

– Прикольные, – соглашается Данила. – А где находятся?

Я называюнаселённый пункт.

– Ну это километров сорок от нас. Можно сгонять, –предлагает Данила.

– Ну, не сегодня же! – возмущаюсь я, глядя нанастенные часы. – Завтра напишу им, договорюсь, когда забрать.

Рабочийдень длится бесконечно долго. Я иду к начальнице и объясняю причину своегоувольнения. Она входит в моё положение и подписывает заявление без обязательнойотработки.

Вечером замной заезжает Данила, и даже, что удивительно, без опозданий. Наверно,профилактическая беседа пошла на пользу, и парень действительно решил взятьсяза ум. Продавец щенков пока не ответил на мой запрос, поэтому спокойно едемдомой.

На кухнеимеется провизия. Даника мама передала разные полуфабрикаты. Разогреваюсковороду, выкладываю на неё подготовленные отбивнушки и жду, пока прожарятся,приподнимая деревянной лопаткой, чтоб не пригорели. Рядом со мной вдруг вырастает брат. Он тянетносом воздух, вдыхая аромат жареного мяса.

– Не обольщайся, – хмыкаю я, – это не тебе.

– Да, я и не претендую, – с наигранной обидой отвечаетИгорь. – У меня свой хавчик… между прочим, который вы регулярно подрезаете, – поддеваетон.

– Поду-у-у-маешь… – тяну я.

– Подумаешь-не подумаешь, а совесть надо иметь, – звучитс укором.

– У меня нет совести, – возвращаю брату его излюбленнуюфразу.

– Это фигня! – отмахивется он. – Главное, чтоб деньгибыли!

– Это ты к чему? – вскидываю брови.

Тема денегдля меня слишком болезненна, потому что какое-то время я продержусь на плаву,благодаря полному рассчету с места работы, ну а потом придётся как-тосуществовать на папины алименты. Или снова искать работу, если, конечно, Даникне решит финансовую проблему. Почему-то моя вера в парня снова колеблется.

– Это я к тому, что через неделю придёт счёт заквартиру, за свет и за газ, и твоего друга я тоже включу в долю оплаты, – сообщаетмне Игорь

– Ты серьёзно?! – взрываюсь я. – Ничего не попутал?!

– Более чем, – спокойно отвечает брательник. – Твойфраер тут плотно поселился. Пользуется всеми благами. Юзает нашу хату. Вы с нимещё и Машку с Артуром привадили… Так почему я должен за всё это максать*? Онмужик, нехер на халяву тусить!

У меня простопропадает дар речи. Я зависаю в немом вопросе.

– Лера, а как вы хотели? – брат не обращается ко мнеВалери-Бэрри, и это значит, что разговор у нас максимально обстоятельный. –Матушка с Эдиком платят свою часть постоянной коммуналки, хотя даже не живут здесь.Вода, свет и газ – это расходники, которые приплюсовываются к нашей доле. И,как ты знаешь, сумма-то нехилая вырисовывается… по сотке с лишним с носа вотопительный сезон набегает.

– И что? – развожу руками. – Теперь посторониийчеловек должен нам что-то оплачивать?

– Кто посторонний? Твой Данила?! – хмурится Игорь. –Да он уже свой в доску здесь!

– Ну это кринж! – бешусь страшно, аж трясти начинает.– Как я ему скажу?! Мне стыдно требовать с него денег за нашу квартиру!

– Опачки! – Игорёха делает паузу. – У кого-то вдругсовесть появилась, которой пять минут назад не существовало! – скептическиулыбается он. - Кринж – это жить за чужой счёт и не работать! Или тыпредлагаешь мать подключить? Она быстро разъяснит тут всем, что такое крыша надголовой.

– Вот только не надо маму впутывать, – отвечаю ужеспокойнее, переворачивая отбивные.

– Не вопрос! Сами разберёмся, – соглашается Игорь. –Ты, в общем, не парься. Мы по-мужски побазарим. Я сам Дане скажу про бабосы.Пусть репу чешет, где взять.

– Трэш! – качаю головой, предчувствуя недобрыеперемены.

– Да, и ещё… – Игорь вдруг о чём-то вспоминает. – Чтотам за тема с сюрпризом? Мне Данила кинул какой-то намёк…

– Я не в курсе, – отнекиваюсь, хотя, кажется,догадываюсь, о чём речь.

– Ну смотрите мне, – Игорёшка строго грозит пальцем, –не дай Бог, вы залетели!.. – негодующе с ударением произносит он, – …я васчетвертую нахер… Или, не дай Бог, собаку приведёте…

Бли-и-ин!Ну откуда у брата такая интуиция про собаку? И ещё этот Даня… нахрена вообщечто-то намекал? Но собака у меня теперь точно будет. Это моё окончательноерешение.

Покаужинаем, мне приходит ответ от владельца щенков. У них есть мальчик, и завтраего можно забрать. Уточняю время, и уже мысленно держу на руках своего питомца.

Февральский день пасмурный, но мороз ещёдержится. Я натягиваю куртку и наматываю шарф. Данила, как всегда в однойбайке. Выходим во двор к машине. Стёкла заледенелые. Данила садится за руль,чтобы завести двигатель. Я жду, обнявсебя руками, пытаясь согреться и нетерпеливо предвкушая встречу с будущимпитомцем. Повернув ключ, Данила слышит лишь одинокий, слабый щелчок, затем ещёодин, более отчётливый, но такой же безрезультатный. Стартер даже не пытаетсясхватить. После секундной паузы он снова пробует, и в этот раз раздаётсяжалкий, хриплый звук, похожий на кашель, который тут же затихает.

Мыпереглядываемся. На лице Данилы читается раздражение, смешанное с досадой. Онделает ещё несколько попыток, каждая из которых заканчивается одинаково: либотишина, либо слабый, беспомощный стон от аккумулятора, который, кажется,вот-вот выплюнет свою последнюю искру. Вместо привычного урчания мотора, салоннаполняет лишь тишина, прерываемая нашими вздохами и скрипом льда под ногами.

– Чёрт, – бормочет Данила, откидываясь на спинкусиденья. – Кажется, аккумулятор сдох. Или свечи. Ну вот всегда так, когдаторопишься.

Оноткрывает капот, и прощупывает клемы. Бэха напрочь отказывается заводиться.

– И что делать? – сохраняя спокойствие, спрашиваю я.

– Прикурить надо, – Даня оглядывается по сторонам впоисках кого-нибудь, но время такое, что все уже или уехали на работу, или сидятпо домам.

– Давай, я брата попрошу, он вроде шарит в этом, – предлагаювыход из ситуации.

– Да я тоже шарю, – нервничает Данила, словно яобвинила его в некомпетентности автомобильной темы. – Ну, позвони, пустьвыйдет, поможет.

Я набираюИгорю. Счастье, что Игорёха работает удалённо и практически всегда можетвыкроить время для собственных нужд. В данном случае для наших нужд. Конечно,если бы он знал, куда мы собираемся, то ни за какие коврижки бы не вышел к намна помощь.

Брат безпроблем заводит свою машину и подгоняет к несчастной бэхе. Двигатели двух машинсмотрят друг на друга. Парни открывают капоты и быстренько подсоединяютпровода.

– Готово, заводи! – командует Данила.

Игорьсадится в свою машину и запускает двигатель. Мы ждём около минуты, чтобыаккумулятор БМВ начал хоть немного заряжаться. Потом Данила пробует завестисвою тачку. Первая попытка снова заканчивается слабым хрипом, но на вторую, кмоему облегчению, двигатель оживает с утробным рывком. Он работает неровно,чихает, но держится!

Даниладержит обороты, чтобы наш аккумулятор немного подзарядился. Потом выходит и отсоединяетпровода.

– Фух, – выдыхает Данила, закрывая капот. – От души,братан! – благодарит моего брата.

Парниобмениваются рукопожатиями.

– А чего ты без куртки? – спрашивает Игорёха, одетыйпо-зимнему в «аляску».

– Хм, – криво усмехается Даня. – Моя куртка – это моямашина!

– Понял, принял, обработал! – смеётся в ответ Игорь,но я вижу в его взгляде полное недоумение. – Ладно, удачи вам!

Игорьотгоняет свою машину и уходит домой. Мы сидим в салоне БМВ и ждём, покараскочегарится печка и оттают стёкла.

Поездкакажется бесконечной. Каждая минута тянется, как час, а каждый километр дороги –как полёт к далёкой звезде. Я верчусь, то и дело смотрю на часы, а в головерисую образ моего будущего питомца. Какой он? Как мы будем выбирать его из техтроих няшек? Или какой-то из трёх щенков сам выберет нас себе в хозяева? Как мыузнам друг друга? Эти мысли заставляют меня нервничать и улыбаться.

Наконецнавигатор приводит нас к частному дому. Всё происходит быстро и прозаично. Язвоню продавцу и выбираюсь из машины. Данила сидит за рулём и не глушит движок,чтобы аккумулятор продолжал заряжаться. Через несколько минут из калиткивыходит женщина. У неё на руках пушистый комочек.

– Здравствуйте! Вы за мальчиком? – говоритскороговоркой, и я не успеваю ответить, только киваю.

– Это ваш, – она суёт мне в руки малыша. – Не забудьтепривить. С вас тридцать евро.

А я прямтеряюсь. Не так я себе представляла процесс. Всё-таки рассчитывала, что мнепредоставят право выбора. А тут вот так просто взяли и неожиданно всучили мне живогощенка, словно какой-то неодушевлённый товар. Мои руки теперь заняты, и я дажене могу достать деньги.

– Подождите, – обращаюсь к женщине, а сама открываюдверцу машины.

Сажаю щенкана своё место и прошу Данилу, чтобы он присмотрел за ним. Даня тут жепротягивает руку и берёт малыша к себе на колени. Я выпрямляюсь, достаю изкошелька указанную сумму и передаю женщине.

– Спасибо, – благодарю её.

– Всего доброго, – бросает она и скрывается закалиткой.

Для менявсё произошло так внезапно, буквально за секунды. Я даже ещё не могу осознать,что являюсь хозяйкой собственной собаки. Обалдеть! Меня охватывает дикийвосторг, когда я сажусь в салон, и Данила бережно кладёт мне в руки этумаленькую прелесть. Всю обратную дорогу я любуюсь приобретением, трусь щекой омягкую шёрстку, целую мокрый щенячий носик, а в ответ получаю поцелуй шершавогоязыка.

– Как назовёшь? – спрашивает Данила, когда я наконецнемного отвлекаюсь от щенка, который начинает мирно засыпать у меня за пазухой.

– Пусть ты будешь Чип, – ласково говорю я малышу инежно глажу его по голове.

____________________________________________________________________

*максать – мест. сленг, обозначает «платить».

Глава 19

Чип сладкодремлет у меня на руках, а я думаю о том, что нужно щенку в первую очередь…Еда! Точняк! Необходимо купить корм.

– Дань, – шепчу я тихонько, чтоб не разбудить питомца,– надо в магазин заехать, корм для Чипа купить.

– Не вопрос! Сейчас к маман зарулим, заодно Чипапокажем, – тут же отвечает парень.

Мы паркуемсяоколо магазина, в котором работает Люда. Явыхожу из машины, прижимая щенка к себе. Все, кто в поле зрения, тут жезамирают, уставившись на меня, а точнее, на этот маленький, шевелящийся комочексчастья. Чип, почувствовав свежий воздух, мгновенно просыпается и начинаетрваться наружу, требуя прогулки. Я не отпускаю. Тогда этот маленький проказниктянется к моему лицу, пытаясь облизать рот. На секунду я подставляю губы,ощущая его мягкий, шершавый язычок.

– Чего ты в него вцепилась?! – ко мне подходит Данила.– Поставь на дорогу. Пусть поссыт, чтоб в магазине не обделался.

Я осторожно опускаю Чипа на асфальт. Его передние лапыкажутся такими огромными по сравнению с пухлым тельцем. Малыш смешно шлёпаетсвоими толстенькими лапами, неуклюже перебирая ими в поисках подходящего места.Кажется, он вот-вот потеряет равновесие и кувыркнётся. Но щенок старательнобалансирует, спотыкаясь и с любопытством обнюхивая землю. Наконец, оностанавливается и чуть приседает.

– Ай, молодец, – глажу я питомца, который вовремясправил нужду.

Снова беру своеголюбимца на руки, и мы заходим в магазин. Уверенно идём по тесному залу, гдераскладывает товар мать Даника. Люда оборачивается на звук шагов и замирает, еёглаза расширяются, когда она видит у меня на руках пушистый комочек. На её лицерасцветает широкая улыбка.

– Ой, кто это к нам приехал?! – восклицает она,отбросив коробку с товаром. – Да это же чудо какое! Даник, это что, ваш новыйчлен семьи?

Она быстроподходит к нам, протягивая руки к Чипу. Щенок, почувствовав новое внимание,радостно виляет хвостиком, пытаясь дотянуться до её лица.

– Мам, это Чип, – с гордостью говорит Даник.

Людаосторожно гладит щенка по голове, её взгляд полон нежности.

– Какой же он хорошенький! – воркует она. – И такойкрошечный!

– Ма, – обращается Даник к матери, – нам нужно кормдля него купить.