Где в жизни "щасте"?

Дома теплои уютно. Только повсюду бардак. Но что-то делать мне совсем не хочется. Яустала, поэтому ложусь на кровать и блаженно закрываю глаза.

Будит менякрик брата, который орёт на Чипа, хотя все ругательства адресованы именно мне.Растираю ладонями лицо и появляюсь в коридоре.

– Лера, меня задолбала эта собака!Какого хрена она жрёт всё подряд? – Игорь трясёт в руках свой погрызенныйкроссовок.

«Хорошо, что не мой», – мелькаетрадостная мысль. – «У Игорёхи есть деньги, он себе новые кроссы купит, а я намели».

– Убирать в шкаф надо, – ворчу я.

– А может это его убирать надо? –тычет пальцем в щенка. – Или смотреть хотя бы за ним!

– Не ори,и так голова болит, – морщусь я.

– ЗавтраЮля с семейством приедет, – сообщает брат. – Хотят увидеть это чудо природы подкличкой Чип.

– Пустьприезжают, – махаю рукой.

Вечером жду сообщения от Данилы. Он каквсегда задерживается. И сейчас это даже на руку. Мне нужно, чтобы брат незаметил моего ухода. Ведь, если узнает, что я еду на ночь к Даниле, то устроитистерику, чтобы я брала с собой Чипа. А я пока не могу. Потихоньку выскальзываюза дверь, и, кажется, никто не чухнул, что я смылась.

Чем ближе дом Дани, тем сильнее меняохватывает дрожь. Совсем скоро предстоит знакомство с бабушкой парня. И сдедушкой. Почему-то дед не наводит на меня страх, а вот насчёт бабушки я совсемне уверена. Как она посмотрит на меня? Что скажет?

– Тыточно решил, что мне стоит остаться у тебя? – недоверчиво произношу я. – Авдруг твоей бабушке я не понравлюсь и она меня выгонит?

– Воттолько не нагнетай! – морщится Даник. – У меня бабуля нормальная. И это моякомната. Кого хочу, того привожу.

Звучит убедительно, но на языке ужевертится провокационный вопрос, кто ещё бывал у Данилы? Яна? Или ещёкакая-нибудь его бывшая? И как на это реагирует бабушка? Но сейчас не времявыяснять эти детали. Главное, сосредоточиться на знакомстве с бабулей.

Данила открывает дверь своими ключами. Ужепоздно, и старики, скорее всего спят. Я стараюсь бесшумно снять обувь и нешелестеть курткой. Даня снимает с меня куртку и вешает в шкаф, дверца которогопротивно скрипит.

– Даник,ты дома? – слышу женский голос и тяжёлые шаги из комнаты.

Капец! Хочу раствориться и статьневидимкой. С трудом сглатываю слюну и зажмуриваю глаза.

– Ты неодин? – спрашивает женщина.

К чему такие глупые вопросы? Или я на самомделе превратилась в невидимку? Открываю глаза и вижу перед собой полнуюженщину. Она старше моей матери, но в отличие от Люды, возраст бабушки всё же ближек возрасту к моей мамы.

–Здравствуйте! – сдавленно произношу я, сгорая от стыда.

Женщина сканирует меня взглядом.Оценивает.

–Здравствуй, – сухо отвечает она.

– Ба, этоЛера. Моя девушка, – Даня берёт инициативу в свои руки. – А это моя бабуля.

Пауза затягивается, превращаясь в остроелезвие, разрезающее плотный воздух.

– ИринаСергеевна, – наконец прерывает молчание женщина. – Очень приятно.

Фух! Кажется, пронесло. Взгляд ИриныСергеевны смягчается, и напряжение спадает. Я выдыхаю, но всё равно чувствуюсебя не в своей тарелке. У меня создаётся впечатление, что бабушка Данилыстрогая, но, если речь заходит о её внуке, то вся строгость сходит на нет.Такое чувство, что этому парню тут потакают все, потому что безгранично любят ибоятся обидеть.

– Еслихотите кушать, то я разогрею ужин, – голос Ирины Сергеевны звучит ужепо-домашнему.

– Я сам,ба, иди отдыхай, – заботливо отвечает внук. – Не маленький.

– Тогдаспокойной ночи, – женщина устало улыбается и уходит в комнату.

Данилаобхватывает меня за талию и ведёт в другую комнату.

– Вот тут я обитаю, – он обводит рукой небольшое помещение. – Ты располагайся, а я пойду накухню.

Я оглядываю комнату. Всё скромно. Обои и шторы давнопросятся под замену, Ремонт древний. Но несмотря на это, здесь царит идеальныйпорядок, что резко контрастирует с моей вечно захламленной обителью. Взглядцепляется за настенную полку — она буквально ломится от кубков и медалей,которые, словно водопад, свисают на разноцветных лентах, нанизанных на крючок. Это слишком схоже с квартирой моегобывшего. И не удивительно: парни спортсмены и свои достижения ониколлекционируют, как святыню. Больше ничего интересного – раскладной диван,небольшой шкаф и компьютерный стол с креслом.

– Пошли хавать! – заглядывает в дверь Данила.

После ужинаДаня раскладывает диван и застилает чистым постельным бельём. Мне хорошо иуютно тут вместе с ним. Я сворачиваюсь калачиком, прижимаясь спиной к тёплойгруди парня. Но сразу уснуть не получается, потому что рука Данилы увереннонакрывает на мою грудь, и пальцы начинают ласкать сосок. Тело мгновенно напрягается, а в животе возникаетстранное, неприятное ощущение. Я замираю, боясь пошевелиться, и молюсь, чтобыон не заметил моей скованности. Не знаю, что сказать, чтобы не обидеть его, нокаждое его прикосновение лишь усиливает моё внутреннее сопротивление. Сердцеколотится в груди не от желания, а от неловкости и растерянности. Мне хочетсяотстраниться, но слова застревают в горле, а тело будто парализовано. Стараюсьрасслабиться и не обламать кайф парню.

– Ты сегодня какая-то не такая, – с подозрением щурится Данила, переводя дыхание. –Ты кончила?

Жесть! Он заметил моё странное состояние ипонял, что я тупо подыграла.

– Да. Мне было хорошо, – говорю тихо, чтобы не выдатьволнения в голосе. – Просто тут новая обстановка… несколько непривычно…

– Привыкнешь! – глухо хрипит парень. – И не заставляйменя думать, что ты с кем-то трахаешься, кроме меня.

– Даник, я устала, и, кажется, у меня болит горло, –мне неприятны его наезды, но и ссориться сейчас совсем не время.

– Ладно, сорямба, – вроде успокаивается мой ревнивец.– Давай спать.

Утром просыпаюсь от жуткой, колючей боли в горле. Онане просто саднит — кажется, тысячи мелких иголок втыкаются в каждую клеточкуслизистой, и любое глотательное движение отдаётся острым, невыносимым жжением.Вчерашняя прогулка, когда пронизывающий ветер безжалостно атаковал меня, теперьоборачивается настоящей расплатой. Каждый вдох даётся с трудом, а попыткачто-то сказать превращается в пытку, выдавливая лишь хриплый, сиплый шепот,больше похожий на предсмертный стон. Горло горит так, будто внутри развеликостёр, и даже собственная слюна, обычно незаметная, теперь ощущается какнаждачная бумага.

Данила преспокойненько дрыхнет рядом. Онвчера без куртки бегал по пляжу, но ему хоть бы хны.

Встречать новый день в чужой квартиренемного необычно. Я не знакома с укладом жизни в семье парня, поэтому не встаю,а ворочаюсь с боку на бок, пытаясь найти удобное положение. Но моему горлу этоне помогает.

Мамины смс в телефоне – это база. Тысячавопросов: кто гулял с собакой? Чем кормили? Каким именно кормом? Как реагируетна других собак? Как ладит с чужими людьми? В общем, не мать, а кинологкакой-то! Такое чувство, что она уже считает Чипа членом семьи. Хотя, чему яудивляюсь? Мама очень любит собак, особенно больших. Только ответов на еёвопросы у меня пока нет. Не знаю почему, но я не готова выложить матери оДаниле всю правду. Достаточно уже того, что она в курсе о том, что у меня естьпарень. А об остальном ей лучше не знать. Особенно о некоторых деталях нашихотношений.

Гипнотизирую глазами парня. Где-тослышала, что, если смотреть на спящих людей, то они просыпаются. Видимо, так иесть, потому что Данила наконец-то открывает глаза. Он лениво потягивается,обнимает меня, закидывая ногу мне на бедро.

– Доброеутро! – сказать в полный голос не получается, один хрип.

–Заболела что ли? – интересуется спросонья Даня.

–Кажется, да, – сиплю в ответ.

– Ну вот,– разочарованно произносит Даник, – а я рассчитывал… Ну ладно…

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобыпонять, на что рассчитывает парень с идеальным утренним стояком. Но мне точноне до этого.

– Якушать хочу, но не могу, – жалуюсь я. – Горло словно бетоном залили.

– Тебеповезло, что я по утрам не завтракаю, а то соблазнял бы тебя омлетом с зеленьюи с беконом, – старается подбодрить меня парень.

– У тебякакие планы на сегодня? – интересуюсь.

– Скорешами встретиться. Там работёнка наклёвывается. Полташ можно срубить за день,– хвастается Данила.

–Пятьдесят евриков в день это круто! – хриплю еле-еле.

– Окей!Собирайся. Заброшу тебя домой и на халтуру поеду.

Дома завариваю горячий чай и прошу старшуюсестру привезти мне лекарство.

Встречаю гостей с шарфом на шее.

– Вот, –Юля протягивает мне спрей и предупреждает: – Не больше четырех раз в день можнопшикать в горло.

Я киваю, потому что говорить мне трудно. Сплемянницей я тоже не могу поиграть, чтобы не заразить ребёнка. Но пятилетнейдевочке намного интереснее повозиться со щенком. Они, как два дитёнка, оченьбыстро находят общий язык. Юля и её муж тоже в восторге от пёселя, а Чип виляетхвостом так, будто только что выиграл золотую медаль по мимимишности.

Мы все рассаживаемся в гостиной за столом.Торт, приготовленный собственноручно моей сестрой – просто пик совершенства. Иоткуда у неё такие таланты? Чип с племяшкой тоже тут. Пока мелкая сидит застолом, щенок суетится у наших ног.

– Лер, он,конечно, лапочка, но… – начинает Юля, – это крупная порода. Чипу желательножить где-то на частной территории во дворе.

– Да, этожопа?! – подхватывает муж сестры, глядя на нас с Игорем. – Для квартиры этасобака великовата будет. Ей нужен простор, постоянные прогулки, дрессировка… мытоже с дуру взяли лабрадора, когда жили в квартире… И очень скоро сильнопожалели. Ещё щенком он погрыз всё, что можно, все провода. Испортил обои…устроил целый армагеддон. Но нас тогда мои родители выручили. Они взяли его ксебе охранять двор. В общем, мы не справились. И теперь у нас только шпицы. Сними намного проще.

– Короче, японял, – вставляет своё слово Игорь. – Нам – полная жопа! Вы говорите, что намжопа, сосед с первого этажа, тоже сказал, что нам жопа…

– Кто? –смеётся Юля. – Дядя Витя? Так и сказал?

– Ну да! –кивает Игорёха. – Ну, не открытым текстом, конечно. Я его встретил, когда гулялс Чипом… Щенок ему очень понравился. Но дядя Витя серьёзно так предупредил,что, этот засранец нам реально хату разнесёт.

Я слушаю этот хор молча, чувствуя, каквнутри всё сжимается. Ну да, все правы. Но что теперь делать? Отдавать Чипа? Дани за что!

Спрей для горла чуточку облегчает моистрадания. Юля не рекомендует ходить на улицу, и я ей очень благодарна, потомучто с собакой теперь будет гулять Игорёшка. Но в то же время я обижаюсь насестру за то, что она читает мне долгую лекцию, что я поступила недальновидно,купив собаку и не спросив ни у кого совета, и промывает мозги, как правильноухаживать за щенком.

Ночью я снова сбегаю из дома к Данику. Такначинается моя жизнь на два дома. Регулярные мамины сообщения, постоянныеупрёки брата из-за собаки, нравоучения от старшей сестры – всё это нереальнобесит, но я как-то отбиваюсь от их нападок, изворачиваюсь и тяну время, чтобырешить, куда пристроить Чипа.

Из-за этой нервотрёпки чувствую себяпаршиво. По утрам просыпаюсь разбитой, будто не спала, а разгружала вагоны. Ощущениепостоянной усталости дико угнетает. А тут ещё Даня очередную жесть подбрасывает.Я-то, наивная, ему верю, что он по делам с друзьями ездит, как вдруг в снапчатевижу видосик одной общей знакомой, которая рассекает в машине вместе с моимДаником. Уж эту бэху я не перепутаю ни с чем, и руки водилы тоже до болизнакомые, а уж про голос и говорить нечего. Вот же скотина!

«Что этобыло?» – с вопросом кидаю Даниле ссылку на компромат.

«Что тыначинаешь?» – прилетает ответ.

«Это не яначинаю, а ты продолжаешь?» – внутри полыхает огонь безумной ревности.

«Ты веришь вэту херню?» – подумать только, этот идиот даже ухом не ведёт.

Пишу этой девушке и прошу прислать мнеболее подробный видос. Как я и предполагала, эта прошмандовка с превеликимудовольствием пересылает мне видео, где она едет с Даником в его машине. Явсегда чувствовала, что она меня ненавидит, а тут появился повод нагадить мнеконкретно. Ну что ж! Я устрою Даниле такую войну, что он сам будет не рад, чтопосадил эту шлюшку на моё место!

«Это тожебудешь отрицать?» – сразу же пересылаю парню.

«Слышь»,«Это не то, что ты думаешь!» – оправдывается Данила.

«Тут идумать нечего, и так всё понятно», – клинит так, что я сама готоваразнести всё вокруг. – «Меня обвиняешь, потому что сам так делаешь!»

«Я большетебе не верю!» «Прощай, придурок!»

«Ну и пошлаты!», «Дура!», «Шлюха!»

Ну вот и повоевали… Кто одержал победу, ятак и не поняла. Кажется, что мы разбегаемся навсегда. Особенно, если учесть,что пьяный Данила вечером без конца мне шлёт оскорбления и отвратительныепосты.

В слезах и соплях я всё это пересылаюМашке, которая искренне возмущается поведением Дани и обещает забежать ко мнеуже завтра после работы.

Вечером в конце-концов заявляется Машенция.Мне кажется, что мы не виделись целый год, потому что наши посиделки резкопрекратились с тех пор, как мой брат выгнал Данилу. Только фотки и видеосвязьостаются неизменным источником информации.

– Божечки! –вопит подруга, увидев Чипа. – Какой он няшненький! Бли-и-н, Леркинс! Я должна сним сфоткаться. Он милаха!

Маша с порога влюбляется в Чипа, даже позабыв,зачем она здесь.

– Может ужепройдёшь? – приглашаю подругу в свою комнату.

Она подхватывает Чипа на руки, и мызакрываемся в моём логове.

– Лер, тычего такая помятая? Выглядишь, как будто неделю не спала, – Машка сразузамечает мой унылый вид.

– Интересно,а ты бы спала, если бы твой Артур такое учудил?! – жалуюсь я. – А ещё этоняшное чудо из меня все силы высасывает…

– Да я быего без разговоров послала! – взгляд у подруги такой, что я ни минуты несомневаюсь в её словах.

Тема развивается быстро. Мария раскладываетнаши с Данилой отношения по полочкам, рассказывает всё, что слышала от Артура.И в результате мы приходим к выводу, что мужики должны делать первый шаг кпримирению. Постепенно обсуждения перетекают на отношения Маши с Артуром.Подруга вдруг замолкает, будто не знает, как высказать свою мысль. Ну как же?Машка и не знает! Такого просто не может быть! Но она закусывает губу и частоморгает.

– Мнекажется, что я залетела, – вдруг выдаёт Машенция.

– Это жесть!– произношу медленно. – Ты гонишь?!

– Пока неточно, но все признаки налицо: месюков нет, грудь болит, и вообще странныеощущения… – перечисляет подруга симптомы.

Я вдругспохватываюсь, что мои месячные тоже где-то заблудились. Обычно онизадерживаются, иногда и на дней десять, а потом протекают с противной болью вживоте. Но после Нового года время будто ускорилось, и вот уже конец февраля. Авсе неприятные симптомы в последний раз я ощущала в период, когда ещёотсиживалась на больничном.

Запоследнюю неделю произошло столько событий – ночи у Даника, дни дома, щенок,мамины смски, упрёки от брата, наставления от сестры и ссора с парнем… Это уже существеннаянагрузка на мой мозг. Если бы меня ещё беспокоили менструальные боли, то моинервы точно не выдержали, и мне светит прямой путь в дурдом. А тут вдругподруга с такими новостями. Я невольно примеряю все признаки на себя. И догадка бьёт меня по голове, словно молот: ведь этоне просто задержка, это может быть нечто гораздо более серьёзное. Сердценачинает бешено колотиться, а в висках пульсирует кровь. Неужели? Неужели ия?.. Холодная волна пробегает по телу, хотя в комнате тепло. Тот страх передбабушкой Даника кажется теперь ничтожной мелочью по сравнению с этой внезапной,леденящей душу мыслью. Мозг судорожно начинает перебирать последние недели,пытаясь найти подтверждение или опровержение этому пугающему предположению.Каждое, даже самое незначительное, ощущение в теле теперь кажется зловещимпредвестником.

–Бл-и-ин! Маш! У меня такая же хрень. Только грудь не болит. Но чувствую себяскверно весь месяц. Думала, что обычный авитаминоз.

– Ну-ну!Авитаминоз! – иронично хмыкает подруга. – Как бы этот авитаминоз через восемьмесяцев не превратился в орущий свёрток на руках…

– И чтотеперь делать? – философский вопрос срывается с моих губ.

– Шуроватьза тестом на беременность! – у Машки на всё всегда найдётся ответ. – Но сейчасуже всё закрыто. Значит, завтра предстоит утренняя пробежка до аптеки.

Болеедлинной и беспокойной ночи в своей жизни я не припомню. Мне хочется чуть ли неперевести время на часах, лишь бы скорее наступило утро. Если бы это помогло,то именно так я бы и поступила. Но час тянется за часом, а я уже взглядом прожгладыру в своём айфоне. Как ни странно, я совсем не жду сообщений от Данилы. Я ждуутра…

Ближайшая аптека откроется через полчаса,но я уже на низком старте со щенком под мышкой. Ставлю Чипа на землю, но онзастревает по своим нуждам. Упорно тащу его к аптеке. Покупаю тест и несусьдомой ещё быстрее. Запираюсь в ванной, пытаюсь отдышаться. Руки дрожат, а мыслимечутся с бешеной скоростью. Чип, кажется, чувствует моё напряжение и скулит задверью.

– Сейчас, малыш, сейчас, – шепчуя, пытаясь успокоиться.

Делаю всё, как написано в инструкции.Кладу тест на раковину и уставляюсь на него. Каждая секунда тянется каквечность. Одна полоска… ну, конечно, одна. Я же знала. Просто накрутила себя.Вздыхаю с облегчением, но тут же чувствую какое-то странное разочарование.Неужели я этого не хотела?

И тут в окошке пластмассовогопрямоугольника рядышком проявляется… вторая полоска. Едва заметная, словнопризрак, но она есть! Я моргаю, протираю глаза, зачем-то щупаю тест – да, онатам. Две полоски приобретают абсолютную чёткость. Мозг отказывается верить. Ябеременна. От Данилы.

Глава 21

Мир вокруг меня плывёт. Горячая волнапрокатывается по телу, а потом сменяется ледяным холодом. Сердце клотится ещёбыстрее, отбивая какой-то безумный ритм.

Я оседаю на пол, прислонившись спиной кхолодной плитке. В глазах щиплет. Слёзы? От счастья? От страха? Отбезысходности? Не знаю. Просто текут. Тихо, беззвучно, обжигая щёки.

Чип за дверью скулит громче, потомначинает царапаться. Я не могу двинуться. Моя жизнь, которая и так напоминаетамериканские горки, теперь готовится к мёртвой петле.

Что теперь делать? Сказать Даниле? Егомаме? Игорю? Своим маме и папе? Мне нужно время, чтобы это осмыслить.

В голове моментально проносятся всепоследние месяцы с Даней. Наши ссоры, его наркотики, моя усталость, вечныепроблемы с деньгами… И тут этот щенок, Чип, который вроде бы должен был насобъединить, а вместо этого добавил ещё больше хаоса. А теперь… это. Трэш!

Инстинктивно прикладываю руку к своемуживоту. Неужели там кто-то есть? Да, мне доподлинно известно, что у женщинрождаются дети. Это как само собой разумеющееся. И на подсознательном уровне явсегда знала, что и у меня тоже всё будет… только никогда не представляла, какименно и когда. Уж точно не сейчас и не так. А как? Очень странно осознавать,что внутри тебя зародилась новая жизнь. И это не фантастическое кино, хотя на данныймомент мне кажется, что я просто смотрю фильм на большом экране. Сюжет оченьвпечатляет, и совсем скоро конец. Тогда я выйду из кинозала и вернусь вреальность, где всё, как обычно. Но выйти я могу только из ванной…

Заставляю себя подняться. Щенок ужекуда-то убежал. Как бы не нашкодил… Захожу в родительскую спальню и застываю наместе. Чип сидит на кровати и не обращает на меня никакого внимания. Рядом сним мамин фен с отгрызенным проводом. Морда этого засранца что-то вынюхивает вмоей открытой сумке. Мой рот открывается, дыхание замирает. Этот бандит держитв зубах мой паспорт и готовится превратить его в жвательную резинку.

– Чип, фу! –ору я во всю глотку и резко бросаюсь на кровать.

Но щенок шугается и от испуга отпрыгиваетв сторону, не выпуская из пасти мой документ. Понимаю, что если сейчас я ринуськ нему, то он это воспримет, как игру, и начнёт убегать.

– Чип, – ласковоговорю щенку. – Чип… Иди сюда, мой хороший.

Навострив уши, малыш останавливается ипреданно смотрит на меня невинными глазками. Они у него, как две чёрные бусины,такие глубокие, добрые и очень пока наивные. Протягиваю руку и зажимаю пальцамиобложку паспорта. Мелкий гадёныш ещё сильнее стискивает челюсти и тянет добычуиз моих рук. Чёрт! Он сейчас продырявит паспорт, и тогда у меня возникнет ещё однапроблема – менять документ на новый. Перехватываю собачью морду и обеими рукамипытаюсь разжать челюсти. Сопротивляется, но не долго. И наконец выплёвывает мойпаспорт. Всё-таки умудрился оставить на задней обложке след от своих клыков.Ну, может, не так критично. Главное, не насквозь.

А вот за фен мама меня точно порешит!Лучше бы только за фен. Потому что ещё неизвестно, какова будет её реакция надве полоски.

Фоткаю результат теста и отправляю Маше.Пока только ей. Как об этом оповестить других, надо хорошенько подумать. Авообще я в полнейшем ах@е! По-другому не скажешь!

Мария перезванивает по видеосвязи черезнесколько минут. Первое, что я вижу на дисплее своего айфона, это её тест набеременность с двумя полосками.

– Леркинс!Это полный п@здец! – кричит где-то на фоне подруга.

Ну да! Как не согласиться? Интонация уМашки удивлённо-радостная и немного растерянная. Я только тяжело вздыхаю. Втелефоне появляется лицо Маши. Она улыбается, а за ней стоит Артур. Они обавыглядят вполне довольными.

– И чтобудете делать? – обращаюсь я к ним обоим.

– Артурсказал, что будем рожать! – сообщает Машка. – Он хочет сына.

– Понятно! Аесли дочка? – интересуюсь с кислой миной.

– Да пофиг, –отмахивается подруга. – Значит, сам виноват! А ты как?

– Поканикак, – сникаю совсем. – Тебе первой сказала.

– Эй,Леркинс! – подбадривает меня Маша. – Всё будет офигенно! Только без паники!

Я смотрю наеё счастливое лицо, на Артура, который обнимает её сзади, и понимаю, что у нихточно всё будет зашибительно. А что ждёт меня?

– Ну да, ты права, – выдавливаю я улыбку. – Просто мозг кипит. Столько всегонадо переварить. А ты маме уже сказала?

– Не-а? – вертит головой Машка. – Есличестно, то пока не знаю, как ей сказать. Наверно, надо подготовить… Ну-у-у, этобудет отдельный квест. Главное, что мы решили. А родители… куда денутся?Примут, как есть. Ты вот своим тоже пока не говори, держи паузу. Надо всёобдумать, составить план эвакуации, так сказать. А то, если им сразу выпалить, ихже кондрашка хватит.

Она права. Мои точно в обморок грохнутся.

– Наверно… – говорю отстранённо и не своим голосом. – Но всё равно надо как-то всемсообщить. И Данику в том числе.

– А он ещё не в курах? – искреннеудивляется подружка.

– Нет. Мыже с ним в контрах уже третий день.

– Ясно! — хмурится Машка. — Начнем стого, что тебе надо успокоиться. Выдохни! Всё решим. Я, кстати, уже прошерстилакучу инфы, всякие форумы там и группы. Артур меня поддержал, он вообщекрасавчик. Сказал, что это важный этап, и мы справимся вместе.

Её энтузиазм немного передается и мне.Все-таки, когда у тебя есть такой боевой товарищ, как Машка, не так страшно.Только у неё вон какая поддержка. А у меня…

– Ладно, – говорю я, чувствуя, как внутри что-то потихоньку устаканивается. – Давай тогда, Маш, созвонимся завтра, или как там, встретимся? Мне надособраться с мыслями. И придумать что-нибудь с этим…

– Конечно! – улыбается Маша. – Ты главное, не загоняйся. Это неконец света, а начало чего-то нового. И мы с тобой!

Я отключаювидеосвязь, и какое-то время просто сижу, уставившись в стену. Начало чего-тонового... Звучит, конечно, пафосно. Но Машка умеет подбодрить. Может, она иправа? Может, это и правда не так уж и плохо? Хотя, конечно, жесть полнейшая.Но уже не так панически страшно, как пять минут назад.

Тупо пялюсьна фотку с тестом, и пальцы сами набирают текст для Дани:

«Поздравляю, папаша!» – следомприкладываю фотку.

Он, скореевсего, ещё спит после своих гулянок. Но, ничего, проснётся, и пусть думает. А яиду на кухню, где брательник уже гремит чашками и тарелками. Присаживаюсь инаблюдаю за действиями брата. Меня снова сдавливает безысходность.

– Ты чегосегодня так рано? – удивляется он. – Даже Чипа выгуляла… Не узнаю тебя прям.Неужто теперь так каждое утро будет?

– Ага! Держикарман шире! – мямлю в ответ и голос срывается.

– Чёслучилось? – настораживается Игорь. – Давай, выкладывай!

Выкладываю… на стол свой положительныйрезультат. Игорёха несколько секунд пялится на белый прямоугольник с двумякрасными полосками.

– Это то,о чём я думаю? Да? – всякая ирония исчезает.

– Это п@здец! – повторяю Машкино определение ситуации. – Язалетела!

– Фигасе!– присвистывает Игорёха. – Серьёзно?!

– Каквидишь, – поджимаю губы и обречённо киваю головой. – Без понятия, что делать…

– Нааборт идти, – уверенно произносит Игорь. – Какие нахер дети в твоём возрасте ис таким дебилом?

– Но,аборт – это опасно. Это же как убиство… – мне почему-то смутно вспоминаютсямамины слова, которые когда-то были произнесены ею.