Где в жизни "щасте"?

Проходит четыре дня. В моём мессенджере присутствуют все, кроме Данилы. Скучаю ли я? Ещё как. И с каждым днём всё сильнее. Но, когда узнаю от Ани, что Даник преспокойненько тусит с дружками, злость захлёстывает с головой. Развлекается, значит! Засовываю обиду куда подальше и понимаю, что я непременно должна на что-то решиться. Этот ребёнок никому не нужен. Брат прав, надо избавиться от него, и дело с концом. Но само слово «аборт» такое грубое, гадкое, резкое и противное. При произношении оставляет на языке самый настоящий яд. Меня передёргивает, но я настойчиво перелопачиваю темы в интеренте. Мнений уева туча, но большинство –противники искусственного прерывания беременности. А, учитывая, что эта процедура у нас в стране обходится в три сотни евро, так ещё сто раз подумаешь, что лучше.

Отвлекает жужжание айфона. Что понадобилось маме Даника посреди бела дня? Обычно она, если звонит, то после работы.

– Алло, – мямлю хрипло.

– Лера! Привет! Извини, что беспокою, – голос Люды звучит виновато.

– Ничего, я не занята, – отвечаю спокойно.

– Лера, что случилось вчера?

– А что вчера? – настораживаюсь.

– Ты вчера была с Даником?

Этот вопрос ставит меня в неловкое положение. Оказывается, она не в курсе нашей размолвки.

– Нет, мы поссорились на днях, – выкладываю правду.

– Ты знаешь, – взволнованно начинает Люда, – Даник приехал недавно. Он пьяный. И мне уже позвонили из дорожной полиции, потому что на нашей машине совершено ДТП. Они хотят проверить машину, потому что момент аварии зафиксировал чей-то видеорегистратор. По номеру машины они вышли на меня, как на владельца. Я побежала смтотреть машину. У неё крыло чуток помято и бок пацарапан. Не критично, но я в панике. Я не знаю, что говорить, кто был за рулём. Я тут подумала, может, твой брат скажет, что он вёл машину. Ведь у Даника нет прав, он нетрезвый, и его могут посадить… Мне посоветовали не признаваться, что за рулём в этот момент был Даник.

Всё это выглядит абсолютно нелепо. Я, конечно, не разбираюсь в законах, но до меня доходит, что Люда изо всех сил пытается выгородить сына. А вот какой резон моему брату брать на себя ответственность за чужое правонарушение, в голове не укладывается.

– Я… – бормочу что-то невнятное, но не могу отказать женщине напрямую, – я могу спросить у Игоря. Но сомневаюсь, что это сработает.

– Ох, Лерочка, спроси, пожалуйста! Если что, я оплачу все штрафы и расходы… – чуть ли не истерит Люда. – Я, конечно, попробую ещё с кем-нибудь поговорить.

Отключаю вызов и иду к брату в комнату. Объясняю ситуацию. Честно, как на духу. В глазах Игоря даже сквозь линзы вижу полное непонимание.

– Она хочет, чтобы я взял на себя косяк её сына? У них там семейка стебанутая? – Игорёшка снимает очки и протирает стёкла. – Серьёзно?! Я похож на лоха? Этот чувак въехал в кого-то и смылся… По закону место происшествия покидать нельзя. За это предусмотрено лишение прав. В чём проблема? У твоего Даника их всё равно нет. А я свои права получал по справедливости, езжу аккуратно. А потому сей документ мне дорог.

– Но Даник пьяный… – леплю я какое-то тупое оправдание. – И его мама готова возместить все расходы.

– Лера, это трэш! Мать очень любит сына и денег на него не жалеет, а на воспитание, по ходу, скупится. Твой Даник, мягко говоря, мужик бесполезный. Функция «думать» у него не то, что отключена, её там отродясь не было. Брак на производстве. Товар с дефектом. Мне он уже принес одну проблему в виде пса, вторая проблема в процессе доставки. Спасибо, больше я в проблемах не нуждаюсь!

Вполне исчерпывающий ответ. Только Люде я не спешу перезванивать. Пусть попробует разобраться сама.

На следующий день приходит сообщение от Данилы.

«Привет! Давай встретимся. Поговорим».

Меня долго уговаривать не нужно. Я таю мгновенно и соглашаюсь на встречу без лишних разговоров. Подозреваю, что мама Данилы поспособствовала нашему перемирию. Промыла мозги сыну на фоне его косяков.

И снова я провожу ночи у своего парня. Сегодня утром меня подташнивает. Вспоминаю, что я ела вчера. Вроде всё было свежее. При одной мысли о еде начинает мутить.

– Дань! – обращаюсь к парню. – Тебе норм после вчерашнего ужина?

– Норм, а что? – отвечает он и начинает меня лапать, гладить и склонять к близости.

Но мне совсем не до этого. Кажется, до меня начинает доходить, что дело совсем не в продуктах.

С наступлением беременности я перестала ощущать потребность в сексе. Наверняка, это чувствует Данила, потому что я настойчиво отлыниваю от интима. Парень бесится.

– Пусти! Меня тошнит, – я отбрасываю его руки.

– Хочешь сказать, тебя от меня тошнит? – морщится Даня.

– Ты дурак?! Забыл, что я беременная!

– Не забыл. Только беременным трах не запрещён, – его тон становится грубым.

– При чём здесь запрет? Или ты вообще ничего не хочешь понимать, когда тебе сперма на мозг давит?! – возмущаюсь я.

– Фильтруй базар, дура! Да кому ты нужна такая?! Если мне надо будет, то я пойду и сниму себе любую тёлку. У нормального мужика всегда в запасе есть безотказные варики.

От этих слов меня прошибает дрожь. К тошноте добавляется ещё и дикое отвращение. Я смотрю на Данилу, и вижу не любимого парня, а какого-то чужого, мерзкого типа, который только что вывалил на меня ушат помоев.

– Что ты несёшь вообще?! Охренел в конец?! – мой голос дрожит, но я стараюсь не показать ему, как сильно меня задевают его слова. – Знаешь что? Иди и снимай, кого хочешь! Хоть весь бордель собери! Мне похер!

Я резко отталкиваю его, скидываю ноги с кровати и начинаю судорожно одеваться. Руки дрожат, пальцы не слушаются, но я спешу, лишь бы поскорее выбраться из этой комнаты, из этой квартиры, подальше от него.

– Эй, ты куда собралась?! – Даня вскакивает, хватает меня за руку.

– Не твоё собачье дело! Отвали! – вырываю руку. – Я тут больше ни на секунду не останусь с таким ублюдком!

Он что-то ещё бормочет, пытается меня остановить, но я уже не слушаю. Натягиваю кроссовки, хватаю куртку и вылетаю из квартиры, хлопая дверью так, что, наверное, весь подъезд содрагается. Сердце колотится где-то в горле, слёзы подступают к глазам, но я их гоню. Не буду я плакать из-за этого мудака! Нет, буду!

Выбегаю на улицу, и свежий утренний воздух кажется самым чистым и желанным. Даже перестаёт мутить. Но в голове крутятся его слова, и от них меня снова подташнивает. Ноги сами несут меня в сторону автобусной остановки. Мне нужно срочно уехать. Домой. Автобус только через два часа.

«Спишь?» – пишу брату в надежде, что он приедет за мной.

«У меня через пять минут рабочий митинг», – получаю ответ.

Вечно по утрам все заняты. Звоню папе.

– Папа, ты можешь меня забрать от Данилы. Я тут на остановке сижу, а автобус нескоро.

– Мне около часа до тебя добираться. Будешь ждать? – спрашивает отец.

– Да, пап, конечно, я подожду. Ты только попробуй побыстрее, – умоляю я.

На этой остановке и в полном одиночестве есть время для размышлений. Мысли об аборте чёрной суровой нитью прошивает моё сознание. Наверно, это выход. Рискованный, но выход. Пишу маме и хочу заручиться её поддержкой.

«Мам, я думаю аборт сделать».

«Что случилось?» – интересуется мать.

«Даник странно себя ведёт. Агрессивен. Ссор много. А без его финансов не смогу обеспечить себя и ребёнка».

«Хорошенькое дело! А что, Даник сказочно богат, что ты так полагаешься на его материальную составляющую? Он уже устроился на работу?»

«Нет, но он обещал устроиться».

«Обещанного три года ждут. Тебе надо взвесить все за и против. Хочешь ли ты связать свою жизнь с таким, как Даник. Насколько он надёжный. Как ты справишься одна. В общем, рассмотреть самые худшие сценарии, снять розовые очки, а не тешить себя призрачными надеждами. И тогда принять решение. И какое бы решение ты не приняла – это тебе наука на всю оставшуюся жизнь, с кем стоит связываться и спать, а с кем нет. Надеюсь, этот урок не пройдёт даром, а эту тему ты выучишь на отлично. Поступать надо так, чтобы потом никогда не жалеть о содеянном. А, значит, думать наперёд».

Я жду сочувствия и понимания, а получаю сухую и беспощадную отповедь. Они все сговорились сегодня, чтобы меня гнобить? Что я им сделала плохого? Всем на меня плевать. Горючие слёзы ручьями стекают по щекам. Я ненавижу весь мир!

Глава 23

Мыслиотплясывют рок-н-рол. Не в ритм. Мамины слова об уроках заставляют вспомнить овыпускных экзаменах. Наверно, мама сильно разочаровалась во мне. Она мневерила, а я… подвела. Её подвела и себя. Я настолько погрязла в своих любовных траблах,что напрочь забросила учёбу. Мне казалось, что до экзаменов ещё далеко, новремя безжалостно тикает. Мне не до школьных уроков, а потому и экзамены я невывезу. Даже морально. Есть один выход – написать заявление и остаться навторой год. Даю себе слово больше не забивать на учёбу, чтобы всё-таки получитьэтот грёбаный аттестат.

Папаподъезжает к остановке, и я наконец-то попадаю в тепло салона.

– Ну, как ты? – спрашивает отец.

– Не знаю. Плохо! – жалуюсь.

– Куда едем? В магазин?

Я киваю. Вмоменте ощущаю себя малышкой, которую папочка везёт в магазин, чтобы порадоватьновой игрушкой и вкусняшками. Так приятно, когда о тебе проявляют заботу.

– Пап, – сглатываю ком в горле, – я решила избавитьсяот ребёнка…

–Твёрдо решила? – отец не смотрит на меня, но его лицо делается мрачным.

– Не до конца ещё, но… – я подбираю слова. – В общем,мы с Даником постоянно ссоримся. Он совсем меня не поддерживает. Ему, по-моему,пофиг, что я беременная и пофиг, что родится ребёнок.

– Хм, – отец поджимает губы. – Знаешь, чтоя тебе скажу, как мужик…

– Что? – в моём вопросе полная безнадёга.

– Когда ваша мама была беременная, я тоже, есличестно, мало задумывался о её состоянии. И даже не представлял, что буду любитьсвоих детей отцовской любовью. Ну дети и дети… Для меня весь процесс заключалсяв понятии «семья». То есть – в семье должны быть дети. Каждый раз, когда мамауезжала в роддом, я спокойно ехал на работу. Всегда считал, что мамино делородить, а моё – обеспечить. Но, стоило мне посмотреть на каждого из вас –новорождённого, у меня внутри появлялось новое чувство. Вы такие маленькие,такие беззащитные. И в эти моменты я осознавал, что я отец, что вы мне оченьдороги. Вы самое главное в моей жизни. Приходила очередная ответственность. И яуверен, что твой Данила испытает то же самое, когда возьмёт на руки своегоребенка, посмотрит в его сморщенное лицо. Это я говорю тебе, потому что самзнаю, как происходит это у нас, мужиков. Поверь! Это сейчас он пока даже непредставляет, что такое сын или дочь. Для этого ему надо всё увидеть своими глазамии подержать своими руками.

– Это правда? – папин рассказ вселяет в меня новуюнадежду.

– Да, правда!

Сомненияотступают, расчищая место светлым мыслям. Но мне грустно думать, что до моментарождения я буду вынуждена оставаться в одиночестве. Это жёстко, когда рядом нетпарня, который разделил бы с тобой все прелести твоего состояния. ЗавидуюМашке! Её Артур, как только узнал, что они в залёте, так сразу бросил дурнуюкомпанию и направил всю свою энергию на создание комфорта для своей беременнойдевушки. Он работает, и они с Машкой уже затеяли ремонт в комнате, чтобы уноворожденного было всё новое и чистое. И не беда, что жить они будут в домевместе с Машиными родителями. А у меня что? Конфликт на конфликте! В моюквартиру Даниле вход закрыт.

– Ладно, поверю, – шмыгаю носом.

Мы идём впродуктовый отдел. Некоторые запахи резко бьют в нос и вызывают рвотныйрефлекс. Я зажимаю нос и рот.

– Ну, что тебе купить? Выбирай! – папа как всегдащедр… в меру.

Я морщусь,но иду вглубь торгового зала и ищу глазами то, что удовлетрило бы мой голод.Всё мясное отметаю в момент. Единственное – это какой-нибудь Доширак илиРолтон. Лёгкий супчик, кажется, должен зайти. Попутно набираю фрукты и йогурты.Папа оплачивает все покупки и отвозит меня домой.

Встречаютменя радостный Чип и жутко недовольный брат.

– Ты охренела?! – вопит Игорёха.

– И тебе привет! – прохожу на кухню и кладу продуктына стол.

– Иди гуляй с собакой! – брат ажкраснеет от злости. – Я задолбался с ним возиться! И оттирай ковролин от егоэкскрементов! Я специальное средство даже купил, чтобы вонь выводить!

Игнорюпретензии, раздеваюсь и иду мыть руки. На сегодня уже стресса на мой организмпредостаточно. Я молча завариваю себе бомжпакет.

Сижу, склонившись над дымящейся миской.Аромат пряного бульона щекочет ноздри. Поддеваю вилкой тонкие, пористые полоскилапши, разбухшие от горячей воды. Они цепляются друг за друга, запутываясь вклубок. С лёгким шумом я втягиваю первую порцию. Лапша, скользкая и податливая,моментально исчезает во рту, оставляя за собой дорожку из мельчайших брызг иобжигающего пара. Прислушиваюсь к своему пищеводу. Вроде принял, и обратноотдавать не собирается. Я ем жадно, пока мой желудок не передумал.

Меня уже не мутит так сильно, как утром.

–Ты поела? –до чего ж приставучий у меня брат.

– И что? –смело смотрю ему в глаза.

– Давайрешать что-то с Чипом! – Игорь присаживается напротив. – Я предлагаю отдать илипродать Чипа в хорошие руки. Пусть лучшепопадёт к тому, кто понимает, какая ответственность приходит с собакой. С тобойон вырастет хреновым псом!

– Почему тытак уверен? – дерзко вскидываю подбородок.

– Да потомучто!.. – повышает тон Игорёшка. – Ты сваливаешь к Даниле и тебе насрать нащенка. Чувствую, так и с ребёнком, скореевсего, будет – завести завели, а позаботиться это уже на ком-то другом.

– Ну,хорошо! – соглашаюсь я. – Только давай ты подашь объявление о продаже щенка. Уменя рука не поднимется такое написать.

Игорь составляет объявление и прикладываетфотографии Чипа. А моё сердце обливается кровью при виде, как увеличиваетсячисло просмотров. Когда же поступают звонки на мой номер, я честно отвечаю навсе вопросы потенциальных покупателей, но как только разговор заходит, когда игде забрать питомца, я немею. Смотрю в эти чёрные щенячьи глаза-бусины ичувствую себя конченой сволочью… Я предаю и продаю друга. Я не могу так. Мнекажется, что у чужих людей Чипу придётся несладко, и вина за это ляжет на меняпожизненно. Отказываю снова и снова.

– Слышишь, систер!– вмешивается брат. – Так дело не пойдёт! Таким образом мы бесконечно будем егопродавать. Давай уже соберись!

– Я не могу,– вдруг начинаю рыдать в голос. – Нет, Чип мой! Только мой! Если бы я знала тех,кому отдаю, то ладно. Он был бы в поле зрения. А так…

Игорь качает головой. Кажется, онсочувствует мне.

– Тогда,чёрт возьми, занимайся собакой!!! – строго говорит он.

– Ладно,ладно! – моя истерика чуть отступает.

Я, конечно, понимаю наезды брата. Знаю,что поступаю некрасиво, постоянно бросая Чипа на него, но мне необходимоустроить свою личную жизнь. Я очень хочу, чтобы у моего ребёнка был отец…родной и любящий. Но возможно ли такое с Данилой?

Даня снова молчит и тусит в своёудовольствие. Правда, его мать меня не бросает. Она мне звонит не каждый день,но два раза в неделю точно.

– Как делаЛерочка? Как ты себя чувствуешь? Тебе Даник писал или звонил? – искреннеинтересуется женщина.

– Нет, – вмоём односложном «нет» заключается вселенский крик израненной души.

– Вотзасранец! – сокрушается Люда. – Я с ним говорила, и он вроде как согласился,что должен помириться с тобой. Но ты же понимаешь, что Даник очень своенравный.Я уверена, он одумается. И всё наладится. Я знаю своего сына – ему простонеобходимо, чтобы им управляли. Но одной мне сложно. А если мы вместе с тобойначнём его гонять, так – конкретно, то он обязазательно и на работу устроится,и на права сдаст… В общем, образумится.

– Я пойду нааборт! – заявляю резко.

Не знаю, зачем я произношу это, еслиокончательного решения пока нет. Наверно, это шантаж с моей стороны. Кажется, яобескураживаю женщину, и она на миг замолкает.

– Когда? –наконец выдавливает Люда испуганно.

– На дняхмне на приём к гинекологу, попрошу направление. Деньги я уже нашла.

– Лера, –женский голос обеспокоенный. – Ты хорошо подумала?

– Я,конечно, боюсь, но другого выхода нет. Данику этот ребёнок не нужен. А одна явсё не вывезу.

– Послушай,девочка, – вкрадчиво говорит Люда, – аборт очень опасен. Я убедилась в этом насобственном опыте. В семнадцать лет я забеременела от парня, с которым, как мнеказалось, была неземная любовь. Но любовь, как выяснилось, была лишь у меня. Отребёнка я не отказывалась, стараясь удержать парня. Но это не спасло. РодилсяДаник – мой сын. Его отцу было абсолютно плевать – сын или дочь, поэтому я дажене стала записывать его в отцы и подавать на алименты, чтобы у Даника в будущемне возникло обязательств перед этим упырём, когда тот состарится. И ни разу непожалела об этом. Было трудно, но мы справились. Моя мама мне помогала, чеммогла. Конечно, жизнь продолжалась, были новые отношения. Тогда я сделаланесколько абортов, совершенно не задумываясь о последствиях. А несколько летназад я встретила «своего человека» – мужчину, с которым мы по-настоящемусблизились и были готовы родить общего ребёнка. Но, к сожалению, мне диагностировалибесплодие.

Я глубоко вздыхаю, а Люда делает паузу.

– Прерываниебеременности – это не игрушки, – продолжает женщина. – И лично я, как бабушка,никогда не откажусь от внука или внучки. Но ты прекрасно знаешь моё положение.Даник вогнал и себя, и меня в приличные долги по штрафам и кредитам. Я елевыпутываюсь. Поэтому исключительно деньгами я помочь не смогу. Но, еслипосидеть с ребёнком или что-то по мелочи, то ты можешь всегда на меняположиться.

Она заканчивает тираду, явно уверенная,что ей удалось меня убедить. Да, её рассказ меня действительно впечатлил.Естественно, мне страшно услышать диагноз «бесплодие». Но не меньше страшитостаться одной с ребёнком на руках! Конечно, я боюсь делать аборт и мне до жутиобидно это делать. Я запуталась.

Выхожу из кабинета гинеколога врастрёпанных чувствах. Сегодня мне сделали УЗИ. Доктор смотрела долго итщательно. Её вердикт меня огорчил и обрадовал одновременно. Когда я заикнуласьпро аборт, то наткнулась на весьма жёсткий взгляд женщины. Она что-то объясняламне, но среди медицинских терминов я уловила, что прерывание беременностиопасно из-за сроков. Получается – без вариантов.

Держу в руке первую фотографию моегоребёнка. Именно ребёнка. Не плод, не эмбрион, не какая-то там фасолинка – настоящийчеловечек. Снимок настолько качественный, что на нём видно всё: не толькотуловище и голову, но и отчётливо различимые глазки – два маленькихсимметричных разреза на личике, сложенные ручки и ножки, даже крошечныепальчики. Малюсенькая такая матрёшечка, дремлющая в своей колыбельке. Нет,после того, что я вижу, никакая сила не загонит меня на аборт. Сама себеникогда не прощу убийства! Это невозможно.

Так! Стоп! Почему именно матрёшечка?Почему «она»? Где-то глубоко внутри я рассчитываю на мальчика. Все парни хотятсыновей. А такой, как Данила – особенно. Вряд ли он обрадуется девочке. Кринж!Пол ребёнка мне, возможно, скажут только на следующем УЗИ, но я уже накручиваюсебя, что моя дочь точно останется без папы.

Фоткаю результат УЗИ и рассылаю всем, ктов курсе моего положения. И, естественно, Даниле.

Моя мама сразу откликается на сообщение иинтересуется, как прошёл мой визит к доктору. Я охотно пересказываю.

– Ну вот, –мягко говорит мать, – теперь береги себя и человека, которого будешь вынашиватьдо осени. Это самое ценное, что у тебя есть.

Её словапроникают в самое сердце, заставляя его сжиматься от предвкушения иодновременно от страха.

– Мам, ты правда считаешь, что ясправлюсь одна? – выдавливаю я, и в этом вопросе всямоя неуверенность и мольба.

– Конечно, справишься! – спокойно отвечает она, и в её голосе такая уверенность, что часть моегостраха рассеивается. – У тебя другого выхода нет. Яникогда не видела Даника, но по твоим рассказам не представляю его тем, с кемможно связать жизнь. Конечно, хорошо бы с ним познакомиться. Да, и вообще, раздело зашло так далеко, то, может, нам и с мамой его пора встретиться. И сбабушкой, если что. Мне показалось, что бабушка там самый адекватныйродственник. Мы ведь скоро приедем. Почему бы не организовать встречу? Как тына это смотришь?

– Ну да, – соглашаюсь я. – Я скажу его маме. Посмотрим, что она ответит.

– В любом случае, не расстраивайся! У тебя есть семья. Естественно, мы тебяне бросим. Крыша над головой имеется. Общими усилиями обеспечим необходимым.Роскоши не обещаю, сама понимаешь. Никто не говорит, что будет легко. Тебе срочнонужна работа, чтобы уйти в декрет и получать пособие. И помни, что каждыйребёнок рождается со своим куском хлеба.

На душесразу становится легче. Уже не чувствую себя совсем одинокой. Мамины слова –это якорь в бушующем море моих мыслей. Я верю ей. Её спокойствие и безусловнаяподдержка окутывают меня, даря силы. Внутри меня теперь не просто плод, а мойребёнок, который уже начал свою историю, и я готова быть его главной героиней.

Как ни странно, но уже на следующий день яполучаю сообщение от Данилы. Он, видите ли, изъявляет желание помириться.Извиняется даже. И я снова сдаюсь на милость судьбы.

– Чипазабираешь с собой! – Игорь протягивает мне поводок и пакет с мисками иостатками собачьего корма.

Упрямству моего брата позавидовали бы всеослы мира. Он просто не выпустит меня из дома без щенка. Выхватываю из его рукповодок и пакет.

– Придурок!– шиплю на Игорёху.

– Саматакая, – слышу в ответ.

Пса заталкиваю на пол, а сама плюхаюсь напассажирское сиденье. Данила скептически оценивает эту картину.

– Ну, что тыуставился?! – раздражённо бурчу. – Поехали!

– Прикольно!Он будет жить с нами? – хмурится парень.

– А ты какхотел? – фыркаю я. – Сдать в приют?

– Это край! Ладно,погнали! Разрулим! – вдавливат педаль газа до упора.

Я просыпаюсь в комнате у Данилы от того,что Чип лижет мою руку. Щекотно и приятно. Даник наконец-то нашёл работу. Аллилуйя!Теперь по утрам я одна. Но мне слишком душно. И опять противная тошнотаподкатывает к горлу. Надо идти гулять с собакой, а у меня нет сил. Просто немогу встать с кровати. Стараюсь как можно меньше выходить из комнаты, чтобы непересекаться с Ириной Сергеевной. Она до сих пор не подозревает о моёминтересном положении. Я не имею права нарушить запрет Люды.

«Мам, хотела спросить, а нормально, что мне от едыплохо… твёрдой. Думаю о ней и сразу блевать хочу. Только суп есть могу. Это от токсикоза?Это пройдёт? Вообще ничего не ем, а кушать хочется», – пишу маме.

«Токсикоз – это частое явление и индивидуальное. Дажеу одной и той же женщины беременности могут протекать по-разному. Знаю дажетаких, кто с первого дня зачатия до самых родов серо-зелёные ходили. Так чтотерпи. Обычно после трёх месяцев всё проходит. Пока старайся больше гулять сЧипом, улица и свежий воздух пойдут на пользу тебе и щенку», – объясняет мать.

Читаю ивспоминаю свою Машку. Вот везучая она у меня. Её ничего не мучает. Бегает, какни в чём не бывало. А я, как проклятая. И на работу в онлайн казино меня невзяли. И из другого онлайн казино я тоже получаю отказ. Может, и к лучшему.Ведь моё состояние едва ли позволит мне полноценно трудиться.

С трудомопускаю ноги на пол и чувствую, как что-то мягкое расползается под ступнёй.Блин! Чип! Запах собачьего дерьма наполняет помещение. Сейчас точно блевану.Еле сдерживаю рвотный рефлекс и, кое-как, хромая, спешу в ванную. Едваоказываюсь над унитазом, меня выворачивает. За что мне это? Отмываю ногу ивозвращаюсь в комнату с моющим средством. Это существо, называемое Чипом,радуется моему приходу, будто и не натворил ничего.

– Продам, скотина! – шугаю щенка, и тот резвоотпрыгивает.

В головешумит, но я всё равно собираюсь на улицу. Цепляю поводок к ошейнику и выхожу изподъезда. Погода прохладная, и это хорошо. В тепле меня сразу развозит. Сажусьна скамейку и сижу до тех пор, пока не начинаю замерзать. Мы с Чипом как дваодиночества слоняемся по улице, словно у нас нет дома.

ОтправляюДаниле сообщение с просьбой привезти тортилью. Именно это я готова съесть,чтобы меня не мутило.

ИринаСергеевна приглашает меня обедать, но я деликатно отказываюсь. Не желаю сидетьза столом с бледным видом. Будет выглядеть очень неприлично, будто мне противноесть бабушкину стряпню. Я не должна обижать её, и нельзя, чтобы бабушка что-тозаподозрила.

Наконецприезжает Даня. Аромат тортильи я чую аж из комнаты. Выбегаю навстречу парню,мы целуемся, и я забираю у него пакет. Несу в комнату и ставлю на стол.

– Лера! – слышу голос Даника и выхожу к нему вкоридор. – Я ещё по делам покатаюсь. Поедешь со мной?

Я залипаюна Данилу. Сейчас он выглядит таким милым, таким любимым. Я витаю где-то воблаках. Запах тортильи плывёт рядом. И я вдруг понимаю, что… Срываюсь с местаи залетаю в комнату.