Где в жизни "щасте"?

Наконец на экране телевизора появляетсяпрезидент. Он что-то торжественно вещает на непонятном языке. Мыпереглядываемся, шутим, что он, наверное, желает нам всем вечной молодости ибесконечных приключений.

Парни достают охлаждённое шампанское,пробки с хлопком вылетают в потолок. Стрелки на часах неумолимо ползут кдвенадцати. Вот они смыкаются в вертикальном положении. Играет гимн страны. Первыйтост за Новый год, за нас, за то, что мы здесь.

За окном раздаются оглушительные взрывысалютов. Чёрное небо вспыхивает тысячами огней, золотые искры рассыпаются потемноте, создавая невероятное, захватывающее зрелище с эффектом 3D.

Подхватываем бокалы и дружно выскакиваемна балкон. Городские фейерверки запускаются со всех сторон, превращая ночь в диковинноефееричное представление. Мы восхищённо ахаем, указывая пальцами на самые яркиезалпы, и каждый новый взрыв кажется ещё красивее предыдущего. Смотреть на этоволшебство, когда рядом любимый парень, и целоваться с ним на фоне разноцветныхискр под громкие залпы, кажется мне пиком счастья.

Залпы потихоньку стихают, бутылкашампанского пустеет. Маша устраивается на коленях у Артура, они обнимаются ицелуются, полностью погруженные друг в друга. И тут меня вдруг накрывает волналёгкой меланхолии. Данила, кажется, тоже улавливает эту смену настроения. Онберёт меня за руку, и мы, незаметно для Маши и Артура, тихонько покидаем ихномер.

Заходим к себе. Здесь тоже шикарный вид изокна, и мы продолжаем любоваться взрывами салютов, которые теперь кажутся ещёближе. Мы стоим у окна, обнявшись, и наблюдаем за этим огненным шоу. ПоцелуйДанилы опьяняет, а его руки нетерпеливо скользят по моей талии.

– Наконец-то, – шепчет парень, и я чувствую его горячее дыхание на своей шее.

Мы падаемвместе на мягкое ложе, сминая золотистое покрывало. Данила одной рукойпридерживает меня, плавно опуская на спину, а другой опирается, нависая надомной. Какой же он нетерпеливый! Я обожаю его темперамент! Глаза в глаза.Мужское опаляющее дыхание обжигает мои губы, и я смыкаю веки, готоваяраствориться в нашей страсти… Огромнаякровать принимает нас в свои объятия.

Его руки скользят по моей коже, вызывая лёгкуюдрожь. Каждый поцелуй глубокий и требовательный. Даня ненасытный. Его энергия,его страсть буквально поглощают меня. Он двигается властно, но в то же времянежно, доводя меня до пика наслаждения снова и снова.

Я не знаю, что для него важнее – еда илисекс. Но в эту ночь я чувствую себя самым желанным блюдом, которое он сжадностью пожирает, не оставляя ни крошки. Я тону в его объятиях, отдаваясь безостатка этому безумному вихрю страсти. Каждый его толчок мощный и уверенный. Явыгибаюсь под ним, шепча его имя. Каждое прикосновение вызывает волну мурашек,пробегающих по всему телу. Его губы целуют мою шею, плечи, грудь, прикусывают, спускаясьвсе ниже и ниже. Я чувствую себя абсолютно его, подчиняясь каждому его желанию.

Когда, наконец, наступает короткоезатишье, я лежу, тяжело дыша, ощущая приятную слабость во всем теле. Даняпритягивает меня к себе, фиксирует моё положение.

– Это был лучший Новый год в моейжизни, – бормочет он, целуя мою макушку.

– И в моей тоже, – сонно отвечаю я и блаженно закрываю глаза.

Я не знаю, который час, но, судя по тому,что дневной свет пробивается сквозь плотные шторы, утро давно закончилось.Данила мирно посапывает рядышком. Одна его рука расслабленно покоится на мне.Стараясь не разбудить парня, тянусь за своим айфоном. Там масса непрочитанныхпоздравлений. Оставляю на потом. Конечно, уже почти два часа дня. Маша сАртуром тоже, кажется, не спешат выбираться из постели.

Разглядываю спящего парня и думаю о том,что этот год начался настолько замечательно, что я и представить такого немогла. И, если верить примете о встрече Нового года, то в наступившем году меняждёт всё самое лучшее.

Осторожно выскальзываю из-под мужской рукии на цыпочках бегу в душ. В зеркале вижу счастливое отражение себя. Я уже изабыла, когда мои глаза так светились от радости. Внимание привлекает маленькоепятнышко на шее. Чёрт! Засос. Наверно, случайность. Потираю это место пальцами,будто это поможет устранить дефект. Не помогает. Делаю шаг в душевую кабину инаслаждаюсь тёплыми струйками воды, которые приятно бьют по телу. Заматываюсь вбелое махровое полотенце и возвращаюсь в комнату.

Данила уже не спит, и его томный взглядокутывает меня, забираясь под полотенце.

– М-м-м, какая ты… – хриплый после сна голос проникает прямо в сердце.

– Какая? – интересуюсь кокетливо.

Парень бодро вскакивает с кровати и,проходя мимо меня, цепляет рукой краешек полотенца, срывая с меня прикрытие. Ноя удерживаю мягкую ткань на своей груди. Моему телу уютно, и я не хочу обнажатьего. Данила с ухмылкой скрывается в душевой. Снова обматываю себя полотенцем иприсаживаюсь на край широченной кровати. Пока есть время, можно посмотретьмессенджер.

«С Новымгодом!», «Вы как?», «Мы только проснулись», – читаю лишь Машины послания, наостальные отвечу позже.

«Мы тожетолько проснулись», – отвечаю подруге.

«Завтрак вотеле проспали», «Что будем делать?», – спрашивает Маша.

«Обедать!» – пишу я и выбираю соответствующий эмоджи.

Машка в ответ тоже присылает всякихсмешных стикеров.

«Давай черезчас», - предлагает она. – «Мы не совсем готовы».

«Мы тоже»,«Спишемся позже», – набираю текст и бросаю айфон накровать.

Подхожу к большому зеркалу и внимательноразглядываю себя. Беру расчёску и бережно веду ею по волосам. После душа ониспутанные, надо бы высушить феном, но фен в душевой, а там занято.

Слышу, как дверь душевой открывается, и взеркальном отражении за мной возникает фигура Дани. Моя рука с расчёскойзамирает в воздухе. Он выше меня и мощнее. На бёдрах банное полотенце. Его лицочисто выбрито. Запах туалетной воды сводят с ума. Острый взгляд ласкает череззаркальное отражение. Мы стоим, как два изваяния в белых полотенцах. Сейчас мытак похожи. Мы из разных миров объединились в один – наш собственный.

– Даня, это что? – спрашиваюкатегорично, но беззлобно, указывая пальцем на засос.

Данила внимательно осматривает мою шею.Серьёзно хмурится.

– Это любовь! – заявляет резко.

Теряюсь с ответом, потому что, услышь якакое-то другое слово, то могла бы возмутиться, но возражать против любви я неготова. Просто не имею права спугнуть эту малюсенькую птичку счастья, заключённуюв одном небрежно брошенном слове «любовь». Скептически выпячиваю губки,гримасничаю. В этот момент рука парня тянет за край полотенца в том месте, гдеоно закреплено на мне, и белая махровая ткань скользит вниз, оставляя менясовершенно обнажённой перед ним, перед собственным отражением. Моё сердцезамирает, а потом пускается вскачь, заглушая все мысли.

Данила неотводит взгляда. Его глаза темнеют, и в них разгорается такой огонь, что ячувствую, как закипает моя кровь. Он плотно прижимается к моей спине. Егочистая, гладкая кожа соприкасается с моей, и я ощущаю каждый мускул егоидеальной фигуры. Его губы приятно щекочут шею, чуть ниже того самого пятнышка,и я чувствую, как по телу пробегает дрожь. Сильные мужские руки поднимают меняи уносят на наше королевское ложе. Мой разум туманится от близости. То, чтоДанила вытворяет со мной сейчас это покруче, чем было ночью, это на грани безумия. Я бессвязно верещу, голоссрывается в тонкий стон, рвано хватаю ртом воздух, как рыба, выброшенная наберег. А потом бесстыдно ору – дикий, первобытный крик наслаждения, сотрясающийсаму мою душу, когда невероятный оргазм захлёстывает меня, бросая в бездну, гденет ничего, кроме этого всепоглощающего, ослепляющего блаженства.

Моё тело дрожит от пережитого, но Данилане сбавляет темпа. Его дыхание становится прерывистым, тяжёлым. Я чувствую, каккаждый его мускул напрягается, его хватка на моих бёдрах крепнет до боли. Онзамирает на мгновение, а потом издаёт глубокий, гортанный стон, и я ощущаюмощные толчки, один за другим, пульсирующие и горячие. Он словно отдаёт всегосебя, и его жар обжигает меня изнутри. Ещё несколько мощных толчков, и онобессиленно падает рядом, тяжело дыша. Его руки всё ещё крепко обнимают меня,прижимая к его влажному, разгорячённому телу.

Наше дыхание постепенно выравнивается, имы оба, раскинувшись, лежим на просторном сексодроме. И это совсем не то, чтобуквой «зю» в машине, когда приходится изворачиваться и думать о каждомдвижении. Здесь есть пространство. Свобода. Ощущаю себя в раю, и размышляю отом, как прекрасно просыпаться по утрам в одной постели с любимым мужчиной.Это, наверно, и есть то самое счастье, о котором можно мечтать.

С тоской думаю, что время пребывания в раюистекает с каждой минутой. Завтра примерно в это же время, мы уже будем на путив наш город, в нашу привычную среду обитания, где нет этой беспечной свободы…

Где-то между нами на кровати, запутавшисьв простыне, вибрирует мой айфон, который всё это время молчал и терпеливодожидался конца наших любовных утех. Даня шарит рукой и быстенько находитгаджет. Но, вместо того, чтобы отдать его мне, как законной владелице, сампо-хозяйски начинает изучать мой мессенждер.

– А это что за хрен тебе пишет? –сдвинув брови, спрашивает Данила.

– Да, кто? – раздражаюсь я.

– Ну вот! – он тычет пальцем на ник какого-то моего знакомого. – Что у тебя сним было?!

– Да ничего у меня ни с кем небыло! – сердито шиплю я. – Господи! Даня! У нас Новый год! Люди поздравляютдруг друга! Что в этом такого?! – призываю парня к благоразумию. – Ты в своёмтелефоне лучше посмотри, кто тебя там поздравил… из твоих бывших!

– Мне пох на всех бывших! Если мнебудет надо, я им маякну, и они сами прибегут, – гордопроизносит он.

– Ну надо же! – возмущаюсь я. –Прям Дон Жуан какой-то! Только я в отличие от тебя никому маяк… мая… маячить несобираюсь! Мне Маша писала час назад, спрашивала, где будем обедать. И тывчера, кажется, вкусняшки выйграл!

– Да, пожрать не мешало бы, -бубнит Данила и продолжает усердно ковыряться в моём айфоне. – А вкусняшки –забей! Ты моя главная вкусняшка!

Абсолютно бессмысленно пытаться отобрать унего телефон, потому что всё равно не отдаст, пока не пролистает всё, что тамнакопилось. Безнадёжно махнув рукой, ухожу в душ. Привожу себя в порядок долго,тщательно просушивая волосы феном. Мне обидно, что мне не доверяют, постоянноконтролируют и подозревают в изменах. Это отвратительно! Так быть не должно! Нотак есть. И я вынуждена с этим мириться.

Когда я появляюсь в комнате, Данила ужезалипает в своём айфоне.

– Ну, всё проверил? – ехидничаю я.– Вопросы есть?

– Есть парочка, – произносит расслабленно.

– Задавай! Сразу разберёмся, поканаедине, – предлагаю я.

Данила реально начинает расспрашивать меняо контактах в моём телефоне. Мне приходится объяснять, кто эти люди. Выглядитэто как-то унизительно, но мне проще пойти на уступку, чем снова ссориться.

Наконец мы собираемся все вчетвером и идёмобедать… Найти подходящее место первого января не просто. Много заведений тупозакрыто. Работает только Макдоналдс. Это проще и дешевле, нас устраивает. Шастаемпо пустому городу, снова фоткаемся и возвращаемся в отель.

До позднего вечера сидим у нас в номере.Мы с Машей сортируем фотки, отбираем самые красивые и прикольные и сразузаливаем в соцсети.

Данила вроде угомонился со своей ревностью,и у нас опять наступает ночная идиллия, после которой на моей шее красуется ужесовсем не одно пятнышко.

Утром спешим на завтрак. Я закутываю шею всвой толстый шарф.

– У тебя горло болит? –беспокоится Маша.

– Ага, – киваю и чуть опускаю шарф, демонстрируя Маше красоту на своей шее.

– Ну нихрена себе! – с сочувствиеми возмущением восклицает подруга.

В ресторане отеля тихо. Гостей мало, местамного. Занимаем столик и идём опустошать шведский стол. Некоторые гости смотрятна меня с любопытством и непониманием. Шарф на моей шее выглядит вообщенеуместно. В помещении жарко, а я, как дурочка, в таком виде.

Парни уже сидят за столом и с аппетитомуплетают завтрак. Мы с Машей только рассаживаемся.

– Чего этот придурок на тебя зырит?– Даня сурово хмурит брови, уставившись на какого-то парня. – Ему в таблозарядить?

Придурок! Я закатываю глаза, потому чтослов у меня просто нет. Зато у меня есть подруга, готовая всегда за менявписаться.

– Слышь, Даня! – обращается Машка кпарню полушёпотом. – У твоей девушки шея пятнистая, как у жирафа! Прикажешь ейэто демонстрировать публично?! На неё и так из-за этого шарфа смотрят, как набольную и заразную. Чему ты удивляешься?

– Ладно, – снисходительно хрипит Данила, косясь на бедного парня, который,кажется, понял намёк и быстро отвернулся. – Пусть отдупляется, пока я емусам не навалял.

Кажется, на этот раз обошлось безэксцессов. И на том спасибо, что Даня не стал устраивать цирк посреди завтрака.

Домойвозвращаемся слегка уставшие, немного грустные, но в целом вполне довольные.Впереди нас ждёт целый год полный неизвестности, но я чувствую, что оннепременно будет особенным.

Глава 16

У меня больничный, и я готова продлеватьего до бесконечности. Уже больше недели не хожу на работу, и совсем не хочется.Как-то не соскучилась я по опостылевшей кухне. Я всё ещё дышу новогоднейроскошью, перебирая в памяти счастливые моменты.

Скоро православное Рождество. В нашейстране это праздник только для тех, кто считает его таковым, но выходного дняникто не даёт. Однако, фишка в том, что в этом году православное Рождествовыпадает как раз на воскресенье. И у нас с девочками из техникума – Алисой иНикой - появилась прекрасная идея собраться в Рождественскую ночь и погадать понародным приметам, которых в интертнете тьма тьмущая, и обязательно попытатьсявызвать духов известных личностей, давно отошедших в мир иной. Вряд ли кто-тоиз нас верит в эту чепуху, но попробовать точно надо. Такая ночь в году всегоодна.

На улице выпал снег. Температура воздухапочти ноль. Снег очень мелкий и не стойкий. Такой же непостоянный, как и наши сДанилой отношения. Хотя после Нового года мы ещё ни разу не поругались. Три днямира для нас – это уже достижение. Наверно, сказывается время, проведённое вотеле. Ведь нам было так классно вместе, и наши отношения непременно должныукрепиться.

– Дань, –говорю я, подлизываясь, – мы с Машей на русское Рождество поедем в гости кНике. Там будет ещё Алиса.

- Нафига? –резко поворачивается ко мне парень и сверлит меня своим острым взглядом. – Чёты там забыла?

– Ну как?..– я даже не знаю, как ему объяснить цель нашей встречи. – Ну просто встретиться.Мы всё-таки дружим, и уже с прошлого года не виделись.

Стараюсь пошутить, чтоб немного снятьнапряжение, которое в момент воцаряется в машине после моего заявленияотправиться в гости. Я не буду распространяться о гаданиях и играх с духами,потому что у Данилы это точно вызовет сначала истерический смех, а потомкатегоричный протест. Не хочу ссориться с ним, но и встречу с подругами тоже нехочу пропускать. Мне не нравится, что Даня старается отвадить меня от моихподруг. В отличие от его друзей мы не творим ничего предосудительного. И я твёрдонамерена отвоевать своё право на личное времяпрепровождение.

– @бать, какдавно вы не виделись! – возмущается Даня.

– Ну у настакая традиция, – лгу нагло, потому мы придумали эту затею лишь на днях. –Новый год все празднуют по домам, а Рождество – это как раз повод собратьсявместе.

– Тогда япоеду к друзьям! – решительно заявляет Данила.

– Ну,хорошо, – соглашаюсь я, зная, что он и без того к ним попрётся. – Только ты тамне пей много.

– А ты чё, дох@я умная стала мнеуказывать, чё мне делать? – Данила резко поворачивается ко мне, его взглядпронзителен. – Я сам знаю, сколько мне пить. Или ты думаешь, я без тебя неразберусь?

– Даня, ну я просто беспокоюсь! – пытаюсь смягчить тон, но чувствую, как внутри всё закипает. – Ты ужестолько накосепорил по пьяни!

– Да, нормально! Всё разрулили! – онусмехается, криво. – А вот твои подружки... – Данила делает акцент на слове«подружки», отчего меня передёргивает, - что-то мне подсказывает, что вы там непросто так соберётесь. Эти шалавы твои куда-нибудь ночью попрутся, пацановискать, это я по-любому знаю!

Я простоофигеваю от такой наглости.

– Ты чё несёшь вообще?! – бросаюсь назащиту девушек. – Ты совсем офигел?! Мои подруги – нормальныедевчонки, и у них тоже есть парни, которые, между прочим, не запрещают имтусоваться с подругами. В том числе и Артур. Все друг другу доверяют. Это твоидружки-алкаши и нарики! Вот они-то точно по шлюхам шляются налево и направо, иты с ними за компанию! Тебе бы на себя посмотреть, прежде чем моих девчонокгрязью поливать!

– Ой, да ладно! – он отмахивается,будто я говорю полную чушь. – Не строй из себя невинность. Я знаю, как вы тамгуляете. И нех@й тут про моих друзей п@здеть, они хотя бы честные, непритворяются!

– Честные?! – я не могу сдержатьсмех, горький и злой. – При чём тут честность?! Они вечно бухие, обдолбанные, апотом ноют, что жизнь говно! И ты туда же! Не надо мне тут про моральрассказывать! У вас водка, виски, бабы и кокс на уме!

– Чё? – парень сурово сдигает брови.– Откуда про кокс сечёшь?

Прикусываюязык. Поняла, что проболталась. Не стоит Даниле знать, что инфу мне Анькасливает.

– Просто к слову сказала, – выпаливаю я, стараясь выглядетьмаксимально равнодушно.

Даниласмотрит на меня несколько секунд, потом неожиданно усмехается, недобро так.

– В точку попала, – он откидывается на спинку сиденья, и в его голосе появляется какая-тостранная самоуверенность. – Скажу больше. Пробовал, базару нет. А чё такого? Вэтой жизни надо всё попробовать. Ты ж не думаешь, что я чисто на бухле сижу?Это ж прошлый век, прикинь. И вообще, ты это не слышала! Ясно?

– Капец! Ты это серьёзно? – явытаращиваю глаза, ведь Аня меня уверяла, что Данила ни при делах. – Ты кокснюхаешь?

– Слышь, ро-о-дная! – тянет онпривычно. – Пробовать – не значит сидеть на этом. Я же не конченый, чтоб себягробить. Просто чисто по приколу, знаешь?Раз в год, по большим праздникам, когда все расслаблены. Это ж типа каксигарету покурить, только для избранных, для тех, кто шарит. И вообще, ты менящас нахрен не так поняла! Я тебе говорю, что это не моя тема на постоянке,понятно? И это же не герыч по венам пускать! Я не ширяюсь, клянусь!

– Есличестно, то я вообще не в курсах про наркоту. Но то, что ты мне сейчас сказал,мне определённо не нравится, – вкрадчиво произношу я.

– Непарься! Всё путём, отвечаю! – небрежно отмахивается Данила. – Этим сейчасникого не удивишь!

– Кромеменя, – проговариваю тихо.

Его слова бьютменя наотмашь. Я сижу, будто парализованная, с широко раскрытыми глазами, не всилах поверить в то, что только что услышала. Моё тело пронзает неприятноеудивление, смешанное с острым липким страхом. Или Аня чего-то не знает? Скореевсего так и есть.

В головепроносится вихрь мыслей: Он что,реально нюхал? И это не один раз? Как? Когда?! Почему я ничего незаметила? Его бравада, его спокойствие, с которым он об этом говорит, пугаютменя до чёртиков. Для него это «чисто по приколу», а для меня это - за граньюреальности. На языке вертится тысяча вопросов, но я не могу их произнести,потому что каждый из них кажется слишком тяжёлым, слишком опасным.

– Расслабься! Я не зависимый! Видишь,- он выставляет вперёд руки ладонями вниз, - меня не колбасит, у меня нет ломки.

Я смотрю наДанилу, на его уверенное лицо, и чувствую себя абсолютно беспомощной. Страх сковываетменя. Я не знаю, как ему донести, что это не «прошлый век», а реальнаяхерня, которая может разрушить его, нас, всё. Как отгородить его от этойзависимости, которая, судя по его словам, уже пустила корни, хоть он и отрицаетэто? Мои ладони потеют, а в горле стоит ком. Кажется, мир вокруг меня внезапностал другим, более тёмным и непредсказуемым.

Мне нужноподумать, как быть с этой информацией. Может, спросить у девчонок, или почитатьв интернете. Но не сидеть же на месте, сложа руки, и смотреть, как этотпридурок прямиком катиться под откос. Не секрет, что Данила вечно ходит по краюпропасти, словно испытывает судьбу на прочность. Нужно обязательно что-топредпринять.

Я всё жеделюсь своей проблемой с подругами. Они далеко не в восторге от моего парня, ине раз прямо говорили мне об этом. Но всё равно мы продолжаем дружить, мненеобходима их поддержка и сочувствие. В Рождественский вечер мы посвящаем частьвремени этой теме, и приходим к выводу, что Данила должен быть максимально подмоим присмотром, и ещё его необходимо чем-то занять. Для начала ему желательнозаиметь работу.

Даня словночувствует, что мы бурно его обсуждаем, и мне на телефон начинают сыпатьсясмски. Сначала умеренные:

«Как ты, родная?»

«Всё в порядке, мы у Ники дома», – пишу ответ.

«Скажи, когда тебя забрать».

«Мы до утра», «Я напишу тебе».

Но потомчто-то идёт не так, и я чувствую, что настроение Данилы начинает меняться. Японимаю, что без алкоголя не обошлось. А может и не только. Но пока я бессильначто-то изменить.

«Кто с вами ещё?»

«Мы вчетвером», – отвечаю абсолютно честно.

«Пришли видео», – требует он.

Делаю общийобзор с согласия девчонок и отправляю. Вроде угомонился. Мы переходим к самойсакральной задумке и начинаем гадания. Но мой телефон не умолкает. Это реальномешает нашей авантюре. Я ставлю айфон на полную беззвучку и погружаюсь впроцесс вызова духов, но изредка всё равно заглядываю в мессенджер. Посланиястановятся агрессивнее и оскорбительнее.

«Игноришь?», «Ты променяла меня на подруг», «Шалава»,«Как все».

«Поговорим завтра», – пытаюсьобразумить парня, но толку ноль.

«Мне не о чем с тобой говорить», «Я тебя люблю», «Тытварь!»

Здрасте – приехали! Крышняк едет у Дани конкретно. Надеюсь, к завтрашнему вечеру оночухается, и мы поговорим нормально.

Наследующий день аккуратно прощупываю почву смской:

«Ты где?»

И… чёртвозьми, этот придурок меня заблочил. М-да, это уже серьёзный шаг к ссоре.Ладно, буду ждать, когда разблокирует.

– Валери-Бэрри! – обращается ко мнебрат. – Я там курицу купил. Не хочешь приготовить?

– А ты? – откликаюсь лениво.

– А я иду в зал. Потом с парнямипосидим где-нибудь. Буду поздно. Так что, если не хочешь готовить курицу, тосиди голодная. Я-то похаваю с пацанами где-нибудь.

– Я подумаю, – говорю это скорее самой себе.

Хожу по домуи маюсь. В конце концов всё же решаюсь приготовить несчастную курицу. Смотрюрецепты в интернете. Спрашиваю у мамы для уточнения. За приготовлением блюдавремя летит быстро. Включаю духовку, выставляю таймер и температуру. Тянусь докнопки на вытяжке и вдруг слышу, что в вытяжной трубе кто-то шевелится. Точнеебьётся, словно в заточении. Меня охватывает дикая паника. Я даже непредставляю, что с этим делать. Звоню маме.

– Мам, у нас кто-то в трубе? – говорюиспуганно.

– В какой трубе? Кто? –переспрашивает она.

– Которая над вытяжкой, – поясняю.

– Ты уверена?

– Да, смотри!

Я направляюкамеру на трубу и тихонько стучу по жестянке пальцем, а потом отскакиваю напочтительное расстояние. В трубе начинаются шевеления, но уже не такиеинтенсивные, как были в начале.

– Да, там определённо кто-то есть, – делает вывод мама. – И этого кого-то просто необходимо оттуда извлечь!

– Как?! – ору в панике.

– Пока не знаю, сейчас спрошу уЭдика.

Пока мамаобращается к своему мужу и советуется с ним, я с ужасом таращусь на злосчастнуютрубу.

– Надо отсоединить трубу и достать,то что туда попало, – передаёт мама слова Эдика, которыея и так прекрасно слышала.

– Я не знаю, как отсоединить трубу. Ия боюсь, – мой голос дрожит, на в глаза от страха наворачиваютсяслёзы.

– Мы тоже ничем не можем помочь. Агде Игорёша? – спрашивает мама.

– Игорёша ушёл в тренажёрный зал,потом с друзьями куда-то пойдёт. Сказал, что будет поздно. И, кажется, там уженикто не шевелится, – показываю маме, что в трубе тихо.

– Это плохо. Странно, конечно… Задвадцать лет никто никогда в эту трубу не лазил, но стоило нам уехать, как навас посыпались сплошные испытания, – рассуждает мать. – Всё равно нужноотсоединить трубу от вытяжки, и проверить, чтоб там никого не было. Потому что,если эта живность там сдохнет, то вонять будет так, что замучаетесь квартирупроветривать, и потом всю вытяжку надо будет менять. Жди Игоря. Когда придёт,пусть разбирается.

– Хорошо, – вздыхаю я и понимаю, что находиться на кухне мне крайне неприятно.

На самомделе, как только уехали родители, на нас с братом навалилась масса трудностей.Сначала я неудачно прыгнула на родительскую кровать и сломала её. Пришлосьзвонить папе, чтобы помог отремонтировать. Из-за этого я переселилась снова всвою комнату. Потом дала сбой посудомойка, просто перестала сливать воду. Но братне стал заморачиваться с ремонтом и купил новую. Следующий катаклизм - потёксифон в ванной. С этим боролись долго. В итоге вызвали сантехника. Тот всёрешил. Хорошо, что в квартире два санузла – в одном ванна, в другом – душеваякабина. И вот теперь новая херотень с вытяжкой. Если предыдущие проблемыкасались меня косвенно, то сегодня я остаюсь один на один с этой жестью.