Где в жизни "щасте"?

– А это что за фрик? – брезгливо кривится Данила, глядя на приближающуюся фигуру.

Я не успеваю что-либо пояснить, какДядечка Мегамозг наклоняется к водительской двери. Его пронзительный взглядскользит в салон, изучая присутствующих, и останавливается на мне. Я смущённоопускаю ресницы. Мне не хочется, чтобы он узнал меня. Но, неизвестно, какаяпамять у этого соседа. Есть надежда остаться неузнанной, так как с тех порминуло достаточно лет, и моя внешность всё-таки изменилась. Теперь я уже не тотребёнок, который резвился во дворе, а вполне себе взрослая молодая девушка.

Я вжимаюсь в кресло, стараясь стать какможно незаметнее, будто это поможет раствориться в темноте салона.

– Добрый вечер, молодёжь! –вежливо, но громко обращается мужчина, чтобы его голос пробился сквозьмузыкальную завесу.

Данила делает тише и выпускает в открытоеокно тонкую струйку сигаретного дыма.

– Имейте уважение к людям, которымзавтра рано вставать! – призывает к порядку сосед. – Уже слишком поздно длятакой дискотеки!

– Да ладно, дядь! Мы ненадолго! Унас туса только начинается, – вальяжно развалившись наводительском сидении, презрительно фыркает Даня.

– Надеюсь, мы друг друга услышали,– с предельным спокойствием произносит сосед, не обращая вниманияна наглый выпад парня.

Дядечка Мегамозг, кивнув, разворачиваетсяи неспешным шагом направляется к своему подъезду. Басы уже не так яростно бьютпо нутру, и на секунду кажется, что конфликт исчерпан.

Яоблегченно выдыхаю, но не успеваю порадоваться. Едва его силуэт скрывается зауглом дома, как Даня с победоносной ухмылкой резко выкручивает ручку громкости обратно.Басы снова врываются в ночь, сотрясая всё вокруг с удвоенной силой. Это большепохоже на объявление войны, чем на простое включение музыки.

– Даня, нахрена?! – ору я.

– Заткнись! Всё нормуль! Кто такой этот лох, чтобыкомандовать?!

– Даня! Это мой двор! Меня тут все знают! – пытаюсьобразумить бухого парня.

– Да пох! – слышу в ответ.

Не знаю, сколько проходит минут. Наверно,совсем немного, и тень снова вырастает в темноте, а затем материализуется вфигуру Дядечки Мегамозга, который движется обратно к нам. Его шаги стали резче,злее. Он останавливается у машины, и вид у него уже далеко не добродушный.

– Я же, кажется, попросилпо-хорошему! – с железной настойчивостью чётко проговаривает сосед. – Чтонепонятно?

– А то что? – одними губами,уставившись перед собой, нагло заявляет Данила.

Маша, до этого момента молчавшая, пытаетсявмешаться:

– Даня, перестань...

Но,кажется, уже поздно. Я чувствую, как паника ледяной волной окатывает меня с ногдо головы. Стадо колючих мурашек бежит по спине. Предчувствие неминуемой бедынависает прямо над головой и давит.

Дядечка Мегамозг молча делает шаг всторону и в ярости хватается за стеклоочиститель. Резко дёргает его, отрывая отстекла, и я слышу отчётливый скрип пластика. Ещё секунда, и он сломает его к чёртовойматери. Но откуда мужчине знать, что Данила к своей тачке относится ещё болееревностно, чем ко мне? Любое прикосновение чужих рук к этой чёрной любимице – это уже оскорбительный жест в адрес Дани. Ну, а если посягнуть нацелостность этой жемчужины, то гнев хозяина будет неистовым, а карабеспощадной. Так что лучше бы соседу не пытаться исполнить этот смертельныйтрюк.

Рука Мегамозга замирает в ожидании. И тутпроисходит то, чего я боялась больше всего. Даня, с звериным рыком, распахиваетдверь и выскакивает из машины, словно пружина. Он бросается на мужика, наносясерию быстрых, профессиональных ударов. Это не просто уличная драка – этоотточенные боксёрские приёмы, каждый удар в цель. Мужчина инстинктивновыставляет блок, пытаясь защититься, но это бесполезно. Данины кулаки, словномолоты, пробивают его защиту, и я вижу, как голова Дядечки Мегамозга дёргаетсяот очередного удара.

Мои глаза расширяются от ужаса. Сердцебьётся в ребра железной кувалдой. Откуда в Дане столько дикой, необузданнойагрессии? Неужели это всё алкоголь? Я хочу крикнуть, остановить его, но голосзастревает где-то в горле. Мои руки дрожат, я сжимаю телефон до побелевшихкостяшек. Маша рядом тоже кажется парализованной. Мы обе бессильны. Это всёпроисходит слишком быстро, слишком жестоко. Я не знаю, как прекратить этоткошмар, который разворачивается прямо на моих глазах.

Внезапно Артур, который до этого молчанаблюдал, достаёт из-под сиденья бейсбольную биту. Он выскакивает из машины,его глаза горят диким огнем. Одним сокрушительным ударом он сбивает боковое зеркалос водительской стороны крузака. Стекло и пластмасса со звоном разлетаются осколкамина асфальт. Срабатывает сигнализация, и Тойота воет на весь двор.

– Полиция! Я уже вызвала полицию,ублюдки! – откуда-то из окна соседнего дома раздаетсяпронзительный женский крик.

Данила с Артуром, словно по команде,разворачиваются и бросаются к машине. Двери захлопываются с оглушительным,синхронным хлопком.

– Всё, валим отсюда! – хрипит Даня, его дыхание тяжёлое, прерывистое.

Он резко заводит движок. Тачка срывается сместа, визжа шинами по сырому асфальту. Меня вдавливает в сиденье, когда мырезко отъезжаем. Вижу, как руки Данилы лихо выворачивают руль, а костяшки накулаках в крови.

Теперь я только молюсь, чтобы ДядечкаМегамозг, даже сквозь пелену боли и ярости, всё-таки не вспомнил меня – тусамую пигалицу, которая вместе с другими детишками когда-то потешалась над нимв детстве. Эта мысль обжигает меня изнутри, смешиваясь со страхом и отвращениемот произошедшего.

Перебазируемся в соседние дворы, и Данилаостанавливается. Мы с Машей на заднем сидении только переглядываемся в немомужасе. Мария сердится на Артура за его тупую выходку, а я в бешенстве отповедения Дани.

«Хочусвалить», – пишу Маше смс, чтобы не произносить этовслух.

«Аналогично»,– отвечает Маша.

Я не выдерживаю.

– Даня, ты что, совсем еб@нулся?! – срываюсь я, мой голосдрожит от злости и страха. – Какогохрена ты на него набросился?! Из-за какой-то сраной музыки?! Ты вообщесоображаешь, что натворил?

– Тихо, блин! – Даня резко бьёт по рулю. – Чё ты разнылась?! Ничего не будет, успокойся. Никто ничего не видел,темнота кругом. Менты там, может, и приедут, но никого не найдут.

В егоголосе сквозит раздражение, но я вижу, как он сам тяжело дышит.

– Ага! Как же?! Да ты сказочный дебил! Не найдут?! – я почти кричу. – Еслиэтот мужик меня узнал, то стопудово ко мне припрутся! Я ведь с самого рождениятусила в этом дворе!

– И в чём проблема?! – повышает голос Данила. –Говоришь, что тебя там не было. Всё изи!

– Как у тебя всё просто! – возмущаюсь я. – Ты мужикучуть башку не пробил! И зеркало на тачке разнесли вдребезги! Там баба ментоввызвала, ты слышал? А если он номер запомнил?

– Не гони волну! Да?! – Данила делает паузу иоткрывает очередную бутылку пива. – Этот дед ничего не докажет! Свидетелей унего нет! А то что он номер запомнил, так мог и перепутать что-то сослепу. Бэхана мою мать записана, так что матушка по-любасу скажет, что в эту ночь тачкапод домом стояла.

Намгновение в салоне повисает тишина. Даня сжимает челюсти, его взгляд становитсяещё более мутным. Маша, до этого молчавшая, вдруг подает голос, её тоннеожиданно спокойный.

– Что-то мне домой захотелось… – она закатывает глаза,– этот вечер пора заканчивать.

Мне тожеочень хочется к себе, но воображение рисует в моём воспалённом мозгу страшнуюкартину, как я подхожу к своему дому, а там… менты. Они меня под белы рученькии в участок. Моё тело аж передёргивает от такой жути. Нет, я не могу тампоявиться сейчас. Всё должно утрястись, устаканиться.

– Маш, можно я у тебя сегодня переночую? – я поджимаюгубы и щенячьими глазами смотрю на подругу.

– Да не вопрос! – тут же отвечает Мария.

– Вы чего, девчонки? – недовольно бормочет Даня, когдаМаша открывает свою дверь. - Я вас подвезу, куда надо.

– Спасибо, не надо, - отрезаю я, стараясь не смотретьна него. – Мы сами.

Парни немного недоумевают от наших действий,и Артур хочет что-то сказать.

– Тут недалеко. Мы прогуляемся. Все обсуждения оставимна завтра, – Маша не даёт ему вставить слово. – На трезвую голову. Нам всемнужна пауза.

Выпрямляю ноги и чувствую, как онидрожат. Алкоголь от такого стресса улетучился окончательно, и теперь менябеспокоит, чтобы это дело как-то замялось и никогда не напоминало ослучившемся. А ещё я не представляю, как теперь смотреть в глаза Мегамозгу.Скорее всего, мне придётся обходить его за версту или прятаться за деревьями,если вдруг этот сосед появится на горизонте.

Вечер,который должен был стать началом планирования праздника, заканчиваетсямаксимально благополучно для нас с Машей – вдали от Данилы и его безбашенныхвыходок. Я чувствую себя опустошенной, но в то же время защищённой. Хоть на этуночь я в безопасности.

– Твой Даня, пипец, какойзадиристый. Заводится с пол-оборота, – нарушает наше безмолвие подруга,когда мы уже продолжительное время топаем к её дому.

– Лучше бы его тачка такзаводилась, – ворчу я. – А то вечно, как куда-то срочно надо, так у него машина незаводится. Постоянно опаздывает из-за этого. И, кстати, с работой тоже полныйтрэш из-за долбаной бэхи. Как только его согласны принять на работу, так на следующийдень, машина не едет. Мистика какая-то!

– Видимо, не хочет, чтобы еёхозяин гнул спину, – усмехается Мария.

Напрасно я мечтала, что все оставятвыходку Данилы безнаказанной. И тачку, и его самого быстро вычислили. Какоказалось, менты не такие тупые, как нам хочется думать.

Буквально через день мне звонит мама.

– Лера, что у вас там происходит?Куда ты влипла? – вижу строгое мамино лицо на дисплее своего айфона. – Давай,быстро рассказывай и, главное, честно, чтоб я могла хоть чем-то помочь.

– Мам? – мямлю испуганно. – Аоткуда ты...?

– От верблюда! – перебивает меняона. – Мне соседка позвонила и сказала, что тебя видели в машине в компаниипьяных парней, которые устроили драку в нашем дворе! Я не понимаю, неужели мненужно немедленно возвращаться и брать всё под свой контроль?!

– Это не парни устроили драку! –стараюсь быть убедительной и выдаю ту версию, которую предложил мне Данила. –Мы с Машей сидели в машине Дани на заднем сидении, а какой-то чел подскочил кмашине и хотел сломать дворник. Ну Даня же не лох какой-то… Он что, будет смотреть, как придурок портитего машину? Ну и напинал ему немного.

– Какая прелесть! – театральновздыхает мама. – Так немного, что аж полиция дело завела. Ещё не хватало, чтобыты с уголовниками связалась!

– Мама, я ни с кем не связалась, – активно оправдываюсь. – Просто так получилось. Что теперь?

– Теперь тебе придётся даватьсвидетельские показания. И я от этого не в восторге.

– Всё нормально! – бурчу я,успокаивая родительницу.

– Будем надеяться! – с надеждойпроизносит она и добавляет: – А вообще, Лера, тебе простонеобходимо поменять окружение. Мне кажется, что подобные знакомства на тебявлияют очень негативно.

– Хорошо, – я закатываю глаза и не спорю, чтобы мама меньше волновалась. – Ятебя услышала.

– Ладно, дочь моя, – смягчается мама, – только держи меня, пожалуйста, вкурсе!

Да уж! Дело получило широкую огласкублагодаря бдительным соседям, которые знают меня с детства и видят, с кем ядружу, и кто за мной приезжает. А ещё, оказывается, у кого-то из дома напротивна окне установлена камера видеонаблюдения. Это и стало решающим моментом ввозбуждении уголовного дела, потому что именно там и засветились номера Данинойбэхи. Но нам, наверно, повезло, что в обзор камеры был направлен в другую частьпарковки, и туда попала лишь часть драки. А основное представление скрылось застарым строением теплоцентрали.

Даня нежно гладит меня по волосам, покамоя голова крепко прижата к его груди. Мы сидим в машине, и парень усиленнозаставляет меня повторять, что я должна буду сказать на допросе, куда у меняуже есть повестка. Меня колбасит не по-детски. Ощущение такое, что все кишкизамотались в хаотичный узел, который уже никто не развяжет.

– Родная, – шепчет мне в макушку Данила, – перестань так трястись. Давайещё раз повторим, что ты будешь говорить.

Я лишь тупо киваю головой, и из глазльются слёзы.

– Дань, а что если из-за этойхрени накроется наш Новый год? – я поднимаю к нему заплаканное лицо. – Мы же отель забронировали.

– Лера, – Данила очень редко называет меня по имени, но сейчас ему надопривести меня в чувство, а я, как назло, лишь раскисаю. – Ничего не накроется,если вы с Машей всё сделаете по красоте. Запомни, что мы были только втроём.Никакого Артура и в помине не было. А мужик сам нарвался. Ты видела, как онсхватил дворник и хотел его оторвать, а, когда я вышел, то он первый набросилсяна меня. Но ты не знаешь, его мотивов, и не видела начало, потому что вы сподругой залипали в телефонах. Вот и всё, что ты должна им втереть. На вседругие вопросы отвечаешь – без понятия, не видела, не заметила. Втирай, чтоиспугалась, растерялась, всё было внезапно, быстро, неожиданно. Дави нажалость, и никто ничего не докажет. А менты просто закроют дело и всё. Имлишний гемор ни к чему. Максимум, что они могут предъявить – это мелкоехулиганство. И то вопрос – кто первый начал, – Даня кривоусмехается. – Там даже на телесные не тянет.

Я ему верю, и уже в сто первый раз, какмантру, повторяю свой заученный сценарий. Потом мы забираем Артура с Машей, иснова прокручиваем эту тему.

В кабинет к следаку захожу на ватныхногах. Тело задеревенело, язык занемел. Присаживаюсь на предложенное место.Руки в треморе, как у невростенички. Прячу потные ладони под столом, зажавмежду коленями. Мужик с сединой в висках не обращает никакого внимания на моёидиотское состояние и начинает задавать вопросы. Я плохо соображаю и елеориентируюсь по ситуации. Наверно, если бы ни Данила и тысяча репитов, то я быточно засыпалась на какой-то уловке, но вроде следак не сильно давит, и длянего главное – заполнить протокол, а дальше – трава не расти. Видимо,приближение Новогодних праздников расслабляет всех. Наконец мужчина произносит,подвигая ко мне исписанный бланк:

– Вот здесь, – он ставит едва заметную галочку и протягивает мне ручку, – пишите: «С моих слов записано верно, мною прочитано». Подпись ирасшифровка.

Мужчина одной рукой придерживает бланк, ауказательным пальцем другой руки тычет в нужную строку. Я послушно выполняю еготребования.

– Ну всё! Вы свободны! – он ставитсвою подпись на повестке, с которой я явилась на допрос, и отпускает.

– До свидания, – мямлю я.

– Уж лучше прощайте! – улыбаетсяследак. – И мой вам совет: выбирайте друзей правильно!

Я киваю и пулей вылетаю из кабинета.Несусь по коридору, сбегаю по лестнице и на пропускном пункте избавляюсь от повестки,которая обжигает пальцы. Почти бегом добираюсь до Даниной бэхи, и падаю напассажирское сиденье. Только теперь я могу вдохнуть полной грудью.

– Ну как ты? – участливоспрашивает парень.

– Капец, – выдыхаю шумно.

– Ты моя родная, – протягивает Данила хриплым шёпотом и целует в губы. – Ты этосделала! Ты спасла наш Новый год!

Глава 14

Я сижу в машине Данилы, ощущая ужепривычный запах салона, смешанный с ароматом одеколона и лёгким шлейфомсигаретного дыма. Руки все ещё слегка дрожат, но внутри нарастает ощущениеневероятного облегчения. Слова следователя о правильном выборе друзей звучат вмоей голове, но сейчас я готова игнорировать их. Мы сделали это. Мы, кажется,выпутались.

– Ты точно уверен, что делозамнут? – выдыхаю я, вжимаясь затылком в подголовник.

– Сто пудов, кра-а-асивая, – беспечно тянет Даня, его голос уверенный и спокойный, что мне ажзавидно, – у нас в посёлке одна тётя живет и работает в ментовке. Моя мамка сней на коннекте. Напрягла её слегка, та прошарила. В общем, всё порешают, инфасотка. Забей, мы пропетляли.

– Так, может, можно было и нас сМашей не впутывать? – с надеждой спрашиваю я, хотя, какая теперь разница, ужевсё свершилось.

– Не-а, – мотает головой парень, – свидетели были нужны. Надёжные.

– Дань, – прошу жалобно, – давай в дальнейшем как-то безфокусов, пожалуйста. Я больше таких допросов не выдержу.

– Как скажешь, родная, – обещает Данила, но сразу осекается с ухмылкой: – И как пойдёт!

– Ты дурак?! – наезжаю я. –Нахрена тебе эти траблы?

– Так получается, – он неопределённо пожимает плечами.

– Хреново получается, – рычу я и вспоминаю слова Ани, что у парня по пьяни кулакичешутся.

– Ну ладно тебе, – Данила наклоняется ко мне, зажимает пальцами мой подбородок иразворачивает к себе. – Мы же с тобой как инь и янь.

Он целует меня нежно, даже слишком нежно. Яобнимаю его в ответ, глажу ладонью его короткий ёжик на затылке, чувствуя, как напряжениемедленно покидает моё тело.

Окончательное спокойствие наступает толькотогда, когда Данила показывает мне официальное письмо из полиции, в которомчёрным по белому сказано, что уголовное дело прекращено за отсутствием составапреступления.

– Отделался административкой! –радостно сообщает парень.

– Это какой штраф по счёту? –спрашиваю парня и слышу его тихий хрипловатый смех.

– Я их не считаю, – кривится Даня. – Одним больше, одним меньше…

– Как у тебя всё просто, – говорю тихо, будто сама себе, но Данила меня прекрасно слышит.

– В жизни всё изи, крошка!Главное, не париться! Прорвёмся!

Энтузиазм парня снова проникает в менядаже сквозь все сомнения.

На коленях загорается дисплей моегоайфона. Это мамулечка со своими традиционными вопросами: «Как дела?» и «Гдеты?» Каждый день одно и то же. Уже сколько раз объясняла, что у меня всё ровно,и, если в моей жизни произойдут какие-то изменения, то она узнает первой. Ноей, кажется, скучно там в своей Германии, вот и достаёт меня тупыми вопросами. Есть,конечно, вариант оставить сообщение непрочитанным, потому что если маман увидитпометку о прочтении её смс-ки, а я не отвечу, то сразу начнёт трезвонить, покая не возьму трубку. Решаю ответить. Так надёжнее.

«Я не дома»,«Всё хорошо», – строчу ответы.

«Когдабудешь дома?» – не отстаёт мать.

«Вечером».

«Как у тебяс учёбой?» – наступает родительница на несамую приятную для меня тему.

А с учёбой у меня ни шатко ни валко. Висятдолги по заданиям. Всё нужно закрыть до католического Рождества, а у меня иконь не валялся. Работа и Данила, вернее ссоры с ним, забирают всё моё время имысли.

«С учёбойсправляюсь», – успокаиваю маму.

– С кем ты там переписываешься? –недовольно спрашивает Данила и выхватывает у меня из рук телефон.

– Дай сюда! – требую немедленно.

– А, может, ты любовника завела? –гневно хрипит он и листает мою переписку.

– Ты нормальный?! – злобно шиплю яи пытаюсь выхватить свой айфон из ладони парня. – Я с мамой переписываюсь! Тызадолбал со своей тупой ревностью. Неужели ты мне настолько не доверяешь?!

Данила не отдаёт мне телефон, отводя рукус гаджетом подальше, чтобы я не могла дотянуться.

– Женщинам вообще лучше недоверять. Или доверять, но проверять. А зная, что ты бегала к бывшему, у меняесть все основания сомневаться.

– Ты больной! – я закатываю глаза,втягиваю щёки и шумно выдыхаю. – Когда это уже было?! Сто лет назад, и,кажется, мы во всём разобрались!

– А осадочек-то остался, – насмешливо проговаривает Даня, и наконец-то возвращает мне айфон.

– Придурок! – резко выхватываютелефон.

Ну вот как на ровном месте можно найтиповод поругаться? Я и так веду себя тише воды, ниже травы. Не провоцирую парня.Но, похоже, он сам себя накручивает. Неужели он так меня любит, что ему всюдучудятся измены?

Эти эмоциональные качели раскачиваются всёсильнее. Когда-нибудь их сорвёт с петель к чёртовой матери, и мы с Данилойбудем лететь с этого аттракциона с сумасшедшей высоты, рискуя разбитьсявдребезги.

«Пришли мнескриншоты своих выполненных заданий», – между тем требует мама.

«Вечером»,«Когда приду домой», «У меня всё в компе», – надеюсь, это прокатит.

Но на самом деле мне теперь нужно срочновыполнить хотя бы часть заданий, чтобы у мамы сердце было на месте, и она недоставала меня занудными вопросами.

«Привет!»,«У меня новости», – это уже прилетает от Маши.

Сегодня я какая-то мегавостребованная.Понадобилась всем и сразу. Но о Машиной смс Даниле лучше не знать, чтобы, таксказать, не грузился лишний раз. Пусть думает, что это тоже от мамы.

«Позже», – пишу коротко.

Мария в курсе Даниных ревностных загонов,поэтому она понимает мой короткий ответ.

– Отвези меня домой, – говорю Даниле, – мать просит ей прислатьрезультаты учёбы. Если не пришлю, то покоя вечером мне не будет.

– П@здец, жёстко тебя матьпрессует! – ехидно смеётся парень. – Тебе что, десять лет?

Я игнорирую его саркастический выпад и откидываюсьна спинку сиденья, глядя в окно на проносящиеся мимо голые деревья. Каждый их мрачныйсилуэт сливается в одну коричневую полосу, как и моя жизнь сейчас – сплошнаячереда событий, в которых сложно различить начало и конец. Только что казалось,что мы вынырнули из болота, а уже новый конфликт, новая заноза. Данила сновавключает свою музыку – какой-то жёсткий рэп, который только усиливаетвнутренний раздрай. Он, кажется, вообще не парится. Его «в жизни всё изи»звучит как издевательство.

Смотрю нанего, на его профиль, на то, как он сосредоточенно ведёт машину. Он красивый,бесспорно. И целует так, что мир перестаёт существовать. Но эти его вспышки,эта ревность… С каждым разом всё сложнее дышать рядом с ним. Раньше я думала,что это страсть, доказательство его чувств. Теперь это кажется мне цепями,которые сковывают по рукам и ногам. А я добровольно делаю шаг за шагом в этукабалу.

Сжимаютелефон в руке. Мамины сообщения высвечиваются на дисплее, как маленькиенапоминания о другой, «нормальной» жизни. Жизни, где нет ссор, пьянок, полициии постоянных разборок. Жизни, где главное – учёба, а не попытки удержаться нагребне волны чужого настроения.

– А ты куда поедешь? –интересуюсь, когда мы подъезжаем к моему дому.

Данила неглушит мотор и поворачивается ко мне, его острый взгляд пронизывает насквозь. Внём нет и тени той беспечности, что была минуту назад. Только тёмный, почтихищный огонь.

– Куда поеду? – его голос звучитнизко и хрипло, будто он говорит не слова, а выдыхает угольки. – К пацанам. Ачто, ревнуешь?

В егоусмешке сквозит вызов. Он тянет меня к себе, притягивает так резко, что я едване врезаюсь в руль. Его рука скользит по моей щеке, обхватывает затылок, и ячувствую, как его пальцы впиваются в волосы, легко дёргая их. Мои губы тут жеоказываются в плену его поцелуя – это не нежность, что была раньше. Это голод.Он целует властно, жёстко, с привкусом никотина и какой-то горькой решимости.Мои руки невольно обвивают его шею, и я таю в этом безумном напоре, забывая промаму, учёбу, и даже про подругу. Мир снова сужается до нас двоих, до этогопоцелуя, который выжигает все сомнения.

Когда онотстраняется, я тяжело дышу, пытаясь поймать воздух. Его глаза блестят вполумраке салона.

– Смотри мне, – шепчет он, касаясьбольшим пальцем моей нижней губы, – учись на пятёрки!

Он сновахрипло смеётся, а я киваю, не в силах вымолвить и слова, до сих пор оглушённаяего страстью. Я вываливаюсь из машины, словно отключают гравитацию, и делаюнесколько шагов назад, не отрывая взгляда от него. Он заводит машину, бросаетмне прощальный взгляд, который одновременно обещает и предостерегает, и резкосрывается с места, оставляя меня стоять на краю пожухлого газона, вдыхаясмешанный аромат его одеколона, сигарет и жжёной резины.

Ну, конечно,куда ж ещё ему ехать, как не к своим приятелям! В это гнездо порока его влечётпостоянно. Хотя я тоже там уже прописалась благодаря Даниле, как бесплатноеприложение к нему. Меня считают своей не только парни, но и их девушки. Не могусказать, что я питаю глубокую симпатию к белобрысой Монике, у которой маленькийребёнок и парень – воспитанник детдома, или к отмороженному Антону, которомунравится переворачивать на улицах мусорники и контейнеры с одеждой. На дух непереношу красавчика-наркоманчика Илью. И уж совсем не в восторге от выскочкиЯны, которая тоже иногда появляется неподалёку. Но Ромка и Артур более-менееадекватные, хотя тоже не прочь накидаться по случаю и без. Полина и Аняпрактически считаются моими подружками, а другие девушки – одноразовые имногоразовые, временные и постоянные – меня вообще мало волнуют, если не пожираютсвоими плотоядными взглядами моего Данилу. Естественно, что ревность мнеприсуща, как и всем влюблённым, только я держу её глубоко в себе, прикрываянапускным равнодушием. Мне остаётся только тяжело вздохнуть и плестись домой.

Показагружается мой старенький ноут, который достался мне по наследству от старшейсестры, тупо пялюсь в его монитор. Всё происходит слишком долго. Мне уже давнохочестся себе что-то пошустрее вместо этого тормозящего динозавра. А лучшемакбук. Как же я обожаю всё яблочное!