Исчезнувший эскиз

С одной стороны, это выглядело забавно с учетом того, что Барбара задавала по нескольку раз один и тот же вопрос. Но спустя пару часов на ее вопросы стали отвечать тетя или мама, а бабушка не понимала, почему вместо Джеймса отвечают посторонние.

Но, с другой стороны, провалы в памяти случались чаще. Стало совсем не по себе, когда бабушка не узнала меня на следующее утро. Будто она часто и бесконтрольно попадала в вымышленный мир, а где-то в ее клатче была кнопка перемещения сквозь время. Ее дочери держались лучше меня, но мне было страшно видеть, как человек забывает куски своей жизни. И часто ты становился свидетелем, как кто-то невидимый рассказывал на ухо не ее историю. Она в такие моменты слушала «собеседника» с недоверием.

Недавно она стала сомневаться, что мы ее настоящая семья. А иногда она подозревала, что находится в лечебнице для душевнобольных. Каждый раз не знаешь, о чем она думает, каждый раз ты общаешься с человеком и не понимаешь, что у того на уме.

Как держится Брендан? Тяжело. Он не особо делится своими эмоциями, но я вижу, что он рад визитам к нам в гости. Здесь он вырывается из фильма с зажеванной пленкой, которая иногда прокручивается назад.

Джеймс вел себя спокойно и достойно выдержал семейный ужин, а под конец даже стал душой компании, и отец пригласил его на «мужской» разговор. Они долго общались на веранде и вернулись оба красные, в поисках горячительного. Вот так Джеймс и познакомился с моей родней.

Посреди учебной недели меня перехватил Оливер и сообщил, что деканат не пойдет на уступки, в противном случае мою работу просто не примут на аукцион.

– Мои руки связаны. Максимум, что я могу тебе дать, – это месяц на выбор темы.

Я по-прежнему не хотела соглашаться на эти игры, но кивнула профессору. За прошлую неделю все, кто не выбрал тему, определились, осталась только я. Может, за этот месяц я поймаю музу за хвост.

Ночь мертвых

Ну вот и прошел месяц после разговора с Оливером, а озарение на меня так и не снизошло. Уже сегодня вечером состоится праздник по случаю Хэллоуина. Последние дни я старалась ходить по коридорам незаметно, чтобы не столкнуться с профессором, и решила, что во время или после праздника наберусь смелости и поговорю с ним.

На этот раз Брук-Эйдж ждал гостей из Лействиджа. По этому поводу был задуман грандиозный прием. Последнюю неделю все, в том числе преподаватели, носились по территории с запрещенной скоростью. Мне даже казалось, что вот-вот – и перестроят несколько зданий, чтобы совсем наверняка.

Мы с ребятами договорились держаться вместе. На последнем курсе мы редко виделись. Все подчищали свои хвосты и готовились к защите. Так что Хэллоуин был отличным поводом вдоволь наговориться и потанцевать.

Наша швея, миссис Хагерти, помогла мне с выбором образа, поэтому у меня получился настоящий образ музы, поскольку в ней я нуждалась чаще всего. Она даже раздобыла серебристые очки и волшебную палочку, что стало для меня настоящим сюрпризом.

Наше место сбора было у парадного входа. Тома я узнала сразу. Росс был в образе Джеймса Бонда, он даже умудрился где-то достать парик с лакированной прической. На нем был приталенный смокинг, а из кармашка торчал аккуратно сложенный платочек.

Эмма подошла к нам в образе женщины-кошки. Она надела латексный костюм, на ее глазах была кружевная маска, а на голове торчали ушки.

Памела была в образе Бонни, а Дэйв – Клайдом. Меня смешил образ Дэйва, потому что милее этого парня никто не может быть. Дэйв старался держать серьезное выражение лица, но как только подошел, тут же рассмеялся и покраснел.

– Сегодня никаких ограблений. Город мой, – сказал Джеймс Бонд, поправляя свои волосы.

– Ага, похоже, стражи порядка сегодня отдыхают. Без угроз, агент, – нашлась Бонни.

– Остался король вечеринки. Ждем, господа, – сказал Бонд.

Он шел медленно, вразвалку. В одной руке была сигара, в другой – трость. Над верхней губой была приклеена тонкая полоска усиков. Питер был сегодня в образе Дона Корлеоне.

– Ты там, случаем, не припас где-нибудь забитую лошадь? – громко, почти нараспев спросил Том.

Питер замер в двух шагах, не отрывая от нас пристального взгляда. Он затянулся сигарой, и дым изящной струйкой поднялся в воздух.

– Дети мои, прошу изъясняться сдержаннее, – Питер говорил низким хриплым голосом, словно настоящий глава мафиозной семьи.

Мы завороженно наблюдали за Питером и, больше не говоря ни слова, вошли внутрь. Музыка была пока негромкой. Мы заняли свободный столик, и ребята пошли за напитками.

– Нат, может, расскажешь, как у тебя дела? И вообще, почему ты перестала ходить с нами на обед? – спросила Эмма сразу, без предисловий.

Я рассказала девочкам про издательство и про Харви Грина. Про Джеймса не стала. Понятное дело, они догадывались, что мы встречаемся, но вслух эту тему не поднимали.

– Ого! Нат, ты, похоже, реально его зацепила. Иногда мне кажется, что это не тренер, а Железный человек и ему кто-то изрядно подливает масло в механизм, иначе как такое объяснить? Вы видели, чтобы он хотя бы раз улыбнулся?

Мы с Пэм переглянулись. Прямота Эммы была что-то с чем-то.

– Эмм, я скучала по тебе! – сказала я.

– А по мне?

– И по тебе, конечно, по вам всем. Помните первый курс? Время так быстро пролетело, будто мы только вчера познакомились. А после универа мы разъедемся кто куда и совсем перестанем видеться, – я смахнула слезы.

– Эй, ты чего это собралась слезы лить? – громко спросила Эмма и потрепала по плечу.

– После разговора с Робертом я сама не своя.

– Даю торжественную клятву, что хотя бы раз в год я найду вас обеих, где бы вы ни были, и мы предадимся разврату и похабщине! – официально произнесла Пэм.

– Не хватает только бокалов. Звучит как тост! – смеялась Эмма. – Я подтверждаю клятву.

– Я с вами!

– И куда это вы без нас? – спросил Дэйв.

Дэйв подошел к столику и поставил напитки. Мы с девочками многозначительно переглянулись и поведали о нашей клятве.

– А мальчиков не берете? – обиженно произнес Дэйв.

Мне казалось милым, что, несмотря на брак, Дэйв и Пэм оставались двумя влюбленными. Они до сих пор смотрели с нежностью друг на друга. Глядя на них, можно было поверить в сказку.

– И куда вы там собрались без нас? – сощурившись, спросил Том.

– Мы договорились видеться раз в год после выпуска и кутить! – весело ответила я. Произнести то, что сказала, Пэм я смущалась.

– Ах, кутить? И без нас? – серьезно переспросил Том. – Какое-то сомнительное веселье.

– Если хочешь с нами, так и скажи! – игриво сказала Эмма.

– Дамы, прошу, не оставляйте меня в стороне от разгула и дебоширства! Мое сердце не выдержит, – Том схватился за грудную клетку.

– Молодежь нынче не чтит традиции, – Крестный отец расстегнул пуговицу пиджака и полез во внутренний карман. – Это в память о нас. – Питер выдерживал тембр голоса и актерскую игру, отчего мы вышли из своих образов и дали волю смеху.

Питер достал конверт и выразительно его распечатал. Мы были в нетерпении.

– Надеюсь, это не цианид, – сказал Том.

Питер смерил Тома предупреждающим взглядом, и улыбка на лице последнего пропала.

В конверте было пять фотографий с прошлого Хэллоуина. Каждый из нас взял фото и стал рассматривать. А когда отложили, не сговариваясь, посмотрели друг на друга.

– Раз в год, обещайте, что оставите все дела. Не в Рождество, ни в день рождения и не в другие календарные праздники. Выберем что-нибудь между ними. Это будет один, но наш день! – Пэм говорила с грустью, радостью и даже особой важностью.

– Обещаю!

Мы по кругу дали клятву и чокнулись бокалами.

Ведущий на сцене объявил о начале вечера и сообщил, что через десять минут выступит ректор. Мы обернулись друг к другу, но внезапно наше внимание привлек другой момент. В торжественный зал начали поочередно входить выпускники Лействиджа. С небольшим опозданием ведущий вернулся к микрофону и объявил о прибытии долгожданных гостей.

Том напрягся, Эмма и Пэм подобрались, а Питер с Дэйвом дружелюбно разглядывали ребят.

Все наши соперники, как один, были одеты в белоснежные фраки. Их отличали манерные шаги, гордо поднятые головы и слегка вздернутые подбородки. Пусть они и не были Элвисами Пресли, но вели себя именно так.

Ребята заняли свои столики и сразу начали оживленно обсуждать оформление зала, выражая явное недовольство. Они с неодобрением разглядывали восковые фигуры из фильмов ужасов, шар с предсказаниями возле сцены, паутину, натянутую по периметру, – словом, все, что попадалось им на глаза. Когда эта тема исчерпала себя, их внимание переключилось на нас.

Да уж. Есть такая поговорка у русских, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Хорошо, что я не стала подавать свои документы в Лействидж.

Мы с друзьями некоторое время сканировали наших гостей, пока ведущий не пригласил к микрофону ректора Брук-Эйджа.

К сцене подходил статный и красивый мужчина – Джеймс Клейн. По пути он остановился и пригласил с собой неизвестного мне человека.

Вдвоем они поднялись на сцену. Джеймс был в образе Джеймса Бонда.

– Я всегда знал, что ректор меня копирует, – сведя переносицу и постукивая пальцем по губе, сказал Том.

Я ничего не ответила и переводила взгляд то на одного, то на второго.

– Сегодня мы чествуем перевернутый день. Мертвое оживает, живые могут снять завесу мира мертвого. Дорогие коллеги, студенты, гости, приветствую всех на празднике и хочу поднять этот бокал… – официант бегом, спотыкаясь, нес бокал, – за вас, за дружбу, за то ценное время, что мы делим друг с другом каждый год. Мы проживаем мириады эмоций, и большинство из них навсегда останется в наших сердцах. А теперь я хочу представить вам моего коллегу, ректора Лействиджа – Тимоти Моэрса.

Тимоти Моэрс склонил голову в знак приветствия и принял микрофон у Джеймса. Официант успешно донес бокал мистеру Клейну и теперь бежал за бокалом для второго ректора.

Тимоти был старше Джеймса лет на десять, но подтянут. Он был больше похож на репортера светской хроники, нежели на руководителя университета. А одет так же, как студенты его университета, – во фрак, только фиолетового цвета.

– Банально звучит, но для меня честь быть среди вас. Спасибо за приглашение, Джеймс, – Тимоти улыбнулся, приложив руку к сердцу, а Джеймс приветственно кивнул. – Я не помню, когда последний раз наши университеты встречались за бокалом шампанского, а не на ринге. Сегодня действительно знаменательный день, ведь сегодня наши шпаги в ножнах. Надеюсь, кстати, что они там и останутся, – по залу прокатился смех, а студенты Лействиджа растянулись в ухмылке. – Спасибо за роскошный прием и бесплатное шампанское. – Тимоти покрутил бокал, который несколько секунд назад поднес официант. – В свою очередь, буду рад пригласить вас на прием в честь игры этой весной. Джеймс, вы же понимаете, что не сможете отказать, – Тимоти подмигнул. – Ну что ж, зачем эти речи, когда можно просто повеселиться. Ура!

Джеймс и Тимоти чокнулись бокалами, последовали аплодисменты, и под гул студентов они спустились со сцены, направляясь к своим столикам близ сцены. Мы проводили обоих взглядом и медленно повернулись друг к другу.

– Друзья, не могу не отметить, что нас ждет дружеский батл между университетами. Через полчаса мы начнем, а пока можете наполнить бокалы и пообщаться, – объявил ведущий.

Включилась веселая музыка, и зал потихоньку начал притоптывать около своих столиков. Мы с ребятами пошли к шару с предсказаниями. Успели вовремя, потому что через мгновение позади нас образовалась очередь. Первой подошла Эмма. Она не верила в «эту дребедень», но в качестве шутки решила попробовать, мол, почему бы и нет.

Эмма провела рукой над шаром, как гласила инструкция на столе, но ничего не происходило.

«Вижу», – всплыло первое слово. «Не веришь», – последовало следом. Мы перестали хихикать и уставились на стеклянный шар. «В полночь… твое сердце… дрогнет».

– Ну и брехня, – фыркнув, сказала Эмма.

«То… что твоему взору было не дано… откроется».

Эмма цокнула и отошла. Мы с Пэм проводили ее взглядом. Следующий на очереди был Том. Он прикинулся местным предсказателем и шутя делал пасы над ясновидящим шаром.

«Вижу… тебя настигнет испытание на две ноши…», – слова всплывали дымкой и растворялись. «Твоя храбрость (дальше было непонятно, слова расплылись)… Ты изменишься навсегда».

– Ну, дамы и господа, это не секрет. Нас ждет игра! Вот и испытания. Может, шар говорит, что придется тащить кого-то на себе… – засмеялся Том и отошел от стола.

Пэм пнула меня вперед. Я встала перед шаром и вдруг растерялась. Пэм показала мне на руки. Я подняла руки и занесла их над шаром.

«Вижу… твою ошибку и возрождение. Выбор… в прошлом ищи ответы».

Пэм встала около шара и, кусая губу, повторила манипуляцию.

«Вижу… твое сердце раздвоится»

Пэм отошла ко мне. Мы стояли и ничего не понимали. Какая-то абракадабра. Но чего ждать от украшения в зале?

Последним подошел Дэйв, он серьезно возвел руки над шаром и не убирал, пока шар не заговорил.

«Вижу…» – Дэйв повторял одними губами слова, появляющиеся в шаре. «Ты откроешь себя… новому. Скоро».

Пит не стал баловаться, оно и понятно: шар нес бред. Мы вернулись за столик в задумчивом настроении, не сговариваясь, подняли бокалы и с криком: «За нас!» сделали по глотку шампанского.

Присутствующие выгребали на танцпол и скромно топтались на месте. Том со мной переглянулся и предложил составить ему компанию. Мы вышли в центр – фея и Джеймс Бонд.

Звучала заводная и смешная музыка, Том стал кривляться, а я подумала: не оставлять же его одного? Вскоре к нам подошли Эмма, Пэм, Дэйв и даже Пит почтил своим вниманием. Вшестером мы сделали круг и стали показывать друг другу старомодные движения и пародии на известных артистов.

– А вот и первые участники! – прервал музыку ведущий. – Вот вы вшестером, не отвертитесь. Господа, у нас есть команда от университета Брук-Эйдж. А теперь жду смельчаков от Лействиджа.

В центр зала вышли четверо парней и две девушки. Они держались сдержанно, словно им было стыдно с нами танцевать.

– Не ожидал такой скорости. Передайте свои имена нашим помощникам. А пока вынесите, пожалуйста, кубок победителей, – из глубины зала на сцену тащили золотой кубок, на вершине которого стоял Майкл Джексон.

У нас было пять минут на совещание. В результате обсуждений мы решили поставить Тома в центр команды, а сами встали чуть поодаль, чтобы повторять движения за ведущим.

Команда соперников выстроилась четкой линией. Они смотрели на нас ровно, почти равнодушно, а потом обратили головы к сцене.

Зазвучала попсовая песня. Том начал движение, а мы старались подхватить и точно за ним повторить. Выходило плохо, но мы не сдавались, а под конец смеялись и просто получали удовольствие. Нас поблагодарили, и настала очередь соперников.

Зазвучала партия из балета Чайковского «Лебединое озеро». Я остолбенела. Мы смотрели на балет.

Ребята подхватывали девушек, исполняли арабеск и выполняли прыжки с заноской. Девушки приседали в гранд-плие. Все синхронно перепрыгивали с ноги на ногу – то с небольшой амплитудой, то полностью выгибая тело и вытягивая носок далеко вперед. Термины всех движений нам объяснял Питер.

В зале воцарилась абсолютная тишина – казалось, никто даже не дышал и не моргал. В финале выступления все участники, как один, поклонились и застыли в пятой позиции. Сперва в разных концах зала раздались отдельные хлопки, которые постепенно переросли в бурю аплодисментов.

Второй танец для нас был смесью классики и R&B. Том, не тушуясь, вел нашу группу, но мы сыпались, двигались невпопад и абсолютно не смотрели на Тома. Мы удостоились жидких аплодисментов.

Вторым танцем для Лействиджа был канкан. Было ощущение, что они все знали и готовились с начала года, беря уроки у профессиональных танцоров.

Финальной композицией для нашей команды стал вальс. Мы разбились на пары: я с Томом, Пэм с Дэйвом, а Эмма с Питом. И на этот раз станцевали неплохо.

Но мы еще не знали, что будет последней композицией для Лействиджа. Для них поставили танго. И этот танец не стал исключением. Они станцевали безупречно.

«Они, что, роботы?» – подумала я. Ребята, казалось, думали то же самое.

Всех участников пригласили на сцену. Ведущий долго говорил об искусстве танца, а потом вручил кубок соперникам по единогласному решению зала, который утопил в овациях их команду.

И за кого будет играть Том? Чью честь защищать? Хотя, конечно, Лействидж поразил всех.

Один парень вышел вперед и взял свой трофей, размахивая им над головой. Тимоти Моэрс встал со своего места и отдельно поаплодировал своим студентам.

Мне стало обидно. Это было нечестно. Среди студентов нашего университета наверняка были те, кто танцует лучше, но отдувались мы.

Через несколько часов студенты кружились в танце и веселились. Я села на отдельную скамейку и крутила свой бокал, как вдруг ко мне подошел официант и передал конверт с белой розой. Я подняла глаза и стала осматривать зал. Открыв конверт, я достала записку.

«Вы сегодня до безобразия прекрасны, мисс Лэнг. А танец нашей команды мне понравился куда больше. Я, не отрываясь, следил за каждым па. Но Вы же помните, что Джеймс Бонд только один?

Д. Клейн».

Роза источала нежный, весенний аромат. Я отломила бутон и воткнула его в складку платья.

Жаль, но Джеймса я не нашла, даже когда обошла зал. Зато наткнулась на Оливера Хейни и пулей вернулась к своим.

Но наши куда-то разбрелись, и я заметила Эмму, она стояла у столика с напитками в полуобороте к парню из Лействиджа. Он пытался ей что-то показать, но наша гордая Эмма (или женщина-кошка) всем видом демонстрировала, что ей неинтересно.

Неожиданно чья-то рука сжала мое плечо, и я обернулась. Том стоял в нескольких метрах от нас и разговаривал на повышенных тонах с парнем в белом фраке. Присмотревшись, я поняла, что это был парень из команды соперника, который забрал трофей после танцевального поединка. Он был выше Тома на голову и шире в плечах.

– Дэйв, пошли скорее.

Пока мы к ним шли, краем глаза я заметила, что Эмма все-таки повернулась к собеседнику, и теперь они что-то вместе обсуждали.

Суть препирательств сводилась к тому, что этот выскочка опрокинул на Тома шампанское, а сейчас делал вид, что не понимает, о чем он. Этот громила откровенно насмехался над Томом, и дальше произошло то, чего я так боялась, – Том ударил. Белый фрак упал наземь и, вставая с пола, вытер кровь с губ и ухмыльнулся.

– Ваша команда не вернется из Лабиринта живой, – он говорил медленно, пробуя каждое слово на вкус.

– Это угроза? – Том был в бешенстве.

– Дикарям не выжить в современных условиях. Ты и твои друзья даже до середины не дойдете, – он хмыкнул и засмеялся. – Чтобы я ударил в ответ, нужно быть ровней, а ты просто жалок. Джеймс Бонд. Ха! Смешно. Нет, вы видели? – обратился он к своим.

Том снова замахнулся, но на этот раз Дэйв успел поймать его кулак. А задира, смеясь, выставил лицо, ожидая нового удара. Тома трясло.

– Трой, прекрати. Это низко. Хватит, – сказала девушка, оказавшаяся рядом с ним. Она явно скучала и, посмотрев на часы, добавила, что скоро этот «праздничек» закончится и можно будет возвращаться.

– Да, думаю, на сегодня хватит детских забав. Пошли, Кира.

К месту драмы подошел парень, который две минуты назад разговаривал с Эммой. По взгляду было видно, что ему неудобно и он извиняется за своих. Он взял Троя под руку и, что-то тихо объясняя, увел его в сторону. В этот момент к нам вернулась Эмма и уставилась на нас, не понимая, что произошло.

Дэйв насилу оттащил нашего героя подальше от эпицентра, а я принесла воды. Том сидел на стуле, а Пэм и Эмма пытались его успокоить.

– Да нет! Дэйв видел, он специально это сделал. И офигенный костюм изгваздал, индюк.

И меня словно переключило. Я прекрасно понимала Тома. Я собралась, выдохнула и присела на корточки перед Томом.

– Я буду участвовать в играх, – твердо произнесла я.

Том посмотрел на меня в упор, затем неторопливо встал и с непроницаемым выражением лица сказал:

– Я бы поцеловал тебя, но обстановка не та, – Том медленно расплылся в улыбке, будто только что ничего не произошло и, подхватив меня за талию, закружил над собой.

Когда мои вопли достигли уха Тома, меня опустили. И тут я заметила, как охрана и два ректора направляются к нам. Трой им что-то объяснял, а те косились в нашу сторону, затем Тимоти похлопал Троя по плечу и пошел назад, а Джеймс Клейн подошел к нам.

– Скажите спасибо, что не стали устраивать разбирательств. Трой сказал, что это был дружеский поединок. Сделаю вид, что это так, – ректор говорил тихо, но мы слышали каждое слово.

– Мистер Клейн, все не совсем так, – решила вступиться я.

– Это все, что я хотел сказать, – сказал он жестко. – Мы принимаем гостей. Впервые за долгое время мы сидим за одним столом, – он выдохнул. – Хорошего вечера.

Ректор удалился, а мы молча смотрели ему вслед. Несправедливо это, несправедливо.

– Он прав, я бы мог не продолжать, – сказал Том.

Неожиданно рядом с нами появился студент Лействиджа, который оттаскивал Троя и разговаривал с Эммой. Не дожидаясь новой драки, он сказал:

– Ребят, прошу прощения за Троя. Он никогда не отличался манерами. Будете в Лействидже, проведу вам экскурсию, – и развернулся в обратном направлении, но внезапно остановился. – Я не представился. Крис Теннер. И еще раз извините, ребят.

Эмма делала вид, что не смотрит на Криса, но я была уверена, что ее уши сейчас покруче локаторов службы разведки. Так и хотелось ее потрясти.

Вечер не клеился, и танцевать никому из нас не хотелось. Мы разошлись, а я решила выйти на свежий воздух. Мистер и миссис Норрис прогуливались по парку и, увидев меня, остановились.

– Хочу желание! – мечтательно сказала Роза. – Хочу открыть свою кондитерскую!

Я достала свою волшебную палочку и провела ею по воздуху.

– Будет сделано! – сказала я, уже забыв, что было на празднике.

Сад был расположен рядом с полусферами, но я то и дело проходила мимо, отдавая предпочтение лесным тропинкам.

Тут и там выглядывали разложенные тыквы, а из деревьев торчали ведьмовские метлы. В центре парка стоял домик на курьих ножках. Неподалеку от него находился прозрачный гроб, в котором лежала спящая красавица, а рядом с ней сидели гномы и пили чай. Я крутила головой всю дорогу, и, дойдя до конца, поняла, что мы за всю прогулку не вымолвили ни слова.

В безопасности

Через две недели после праздника Роберт Гейл прислал мне первые главы для номера. Они были чудесны. Там было про то, как все начиналось, про первые шаги в этом бизнесе. А еще я получила снимки. Но несмотря на то, что фотографии были старые, потертые и выцветшие, они все же стали прекрасным дополнением к истории.

Я старалась выстроить планы на выходные так, чтобы все успеть. Меня ждала вторая тренировка в основе, а потом намечалась поездка к Чарльзу Бертону. Владелец типографии позвонил на прошлой неделе и сообщил, что у него для меня есть какое-то предложение. Я вспомнила его секретаря и улыбнулась. После Чарльза мне нужно было заехать к Роберту и попасть на воскресную тренировку по боксу. В конце концов я решила, что, если ужать время на сон, все получится.

Субботняя тренировка навеяла на меня тревожное чувство. Снова наступать на те же грабли не хотелось. Но где-то глубоко внутри мне даже хотелось почувствовать адреналин, ощутить здоровый дух соперничества и заставить этих выскочек опустить свои носы.

Сразу после Хэллоуина я рассказала Оливеру Хейни о том, что собираюсь принять участие в игре. Сначала он обрадовался, но затем вдруг расстроился, пояснив это тем, что, если я сломаю себе что-нибудь на подготовке, не смогу писать. Но в целом Оливер воодушевился, и я не успела договорить, как он направился в деканат. Битый час я подпирала его кабинет, но оно того стоило, потому что мне разрешили! Я могла определиться с темой после возвращения со стажировки.

Теперь обратной дороги нет.

С Харви Грином никаких проблем не возникло. Вместо меня на замену поставили девушку из основы, которая не выказывала особого желания участвовать и на которую Том постоянно жаловался. Харви довольно хмыкнул и дунул в свисток.

Мне было странно стоять рядом с Пэм и Дэйвом. Пэм лучилась уверенностью, а Дэйв заметно нервничал и то и дело поглядывал на свою жену.

После разогрева Харви подготовил нам полосу препятствий. Ради будущей игры нам открыли полигон, где раньше проходили игры. Но на этот раз Харви указывал на наши ошибки и подсказывал, как правильно. Конечно, без криков не обходилось. Как только Харви кричал, все как-то быстрее справлялись с задачей.