Оболочка души

– Нет. Давай еще раз. – сказал он себе.

Кантор снова поднял руку, прочел. Не поддалось.

– Кажется они сменили сложность заговора. Я…

– Щ-щ. – перебил Кантора Либрус, – Не так громко.

– Извини. – Кантор виновато вжал голову в плечи. – Они сменили сложность. Придется взламывать.

Он снова по ковырялся в мешочке и достал иголку. Провел ею по задвижке окна и достал кончик красной ленты. Потянул и она стала длиннее.

– С тобой будет быстрее. Она коротковата. Я возьму ленточку ближе к окну, ты возьмешь подальше, и вместе поднимаем до фиксации. – объяснил Кантор.

Либрус взял ленточку, сжал в одной руке, больше места не хватало. Она была гладкой. Кантор так же взял одной рукой.

– Готов?

– Да.

– Давай.

Они начали поднимать окно. Оно было действительно тяжёлым особенно когда поднимаешь гладкой ленточкой.

Вдруг Кантор резко дернул чуть вверх она начала выскальзывать, и не успев ее зафиксировать она вышла из руки Либруса. Кантор не смог удержать окно. Громкий стук. Обернулись. Дыхание замерло. Слышно шевеление из главного зала. «Всё-таки, спал он не крепко.» – промелькнуло тревожное у Либруса в голове. Слышны шаги, становящиеся громче. Блеклая тень. Кантор быстро иглой запихал ленточку обратно в задвижку и, словно единый организм, они спрятались за правый угол.

Пакс стоял перед коридорами и решил пойти в первый с права. Он шел умеренно, осматривая двери. Друзья перекатились за другой угол в средний коридор. Пакс дошел до конца правого, третьего, коридора, до самого окна, немного осмотрел его. Посмотрел на правую лестницу, чуть-чуть поднялся и начал осматривать верх.

Тем временем Либрус заметил лицо Кантора, искаженное в смеси страха и задумчивости, смотрящее на ковер перед средним окном. Он посмотрел туда же, и увидел лежащую «отговорку». Сердце забилось очень быстро, будто душа уходит в пятки. Кантор выглянул из-за угла. Смотрящий все еще был отвернут лицом к правой лестнице.

– Нет. Не надо.

Кантор, не услышав, всем своим пухлым тельцом решил сделать выпад к «отговорке». У него получилось, но на обратном коротком пути он со звуком уткнулся головой в свечу, которая висела на углу. Кантор успел зайти за угол, пока Пакс не обернулся на звук. «Погасла.» – с паникой подумал Либрус. Он нащупал за спиной ручку двери чужой комнаты, немного приоткрыл, заглянул. Послышались быстрые шаги. Либрус затащил Кантора и смог закрыть дверь беззвучно. Шаги резко стихли рядом с углом, где они стояли, где погасла свеча. В комнате мирно спал какой-то ученик. «И зачем мы так прячемся… И что сказать… Если бы не правила вивы… После захода за созвездие Лира спать уже должны. Раньше же таких правил не было.» Челюсть напряглась. Ноги тряслись.

Какое-то время не было слышно ничего кроме сапа из кровати. Пакс видимо притаился.

– Чего не спим? – Послышался его шепот и удаляющееся шаги по коридору.

– Я проснулся и не могу уснуть. – послышался совсем детский голос.

«Первый этаж же для вновь прибывши.х» – вспомнил сразу Либрус.

– А ты значит плохо стараешься. Иди еще раз попробуй. – как-то с шуткой сказал Пакс.

– Я не хочу.

– Ну что ж ты? Иди давай. Правила помнишь? Все должны быть в кроватке после Лира.

– Но я не могу.

Короткое молчание.

– Эх, ну что с тобой делать… Завтра у тебя есть уроки?

– Один.

– Хочешь прогуляться? Со мной виву осмотришь.

– Давай. – ответил детский голос немного радостно.

– Только после этого ты сразу спать. Обещай.

Послышалось какое-то утвердительное «угу». И удаляющиеся шаги с еле слышимыми разговорами. Мальчики выглянули. В коридоре никого не было.

– Быстро! – сорвался Кантор и Либрус за ним.

Он снова иголкой достал ленточку. Взялись за нее так же, но Либрус держал так крепко, как мог.

– Только не дергай. – предупредил шепотом Либрус.

– Угу. Раз. Два. Три. Взяли.

Либрус натужился. Окно начало поддаваться. Сейчас полегче, чем в прошлый раз. Поднимается выше и выше. Кантор поставил фиксацию, палочку, и начал неуклюже, но быстро вылазить. Затем Либрус. Слезая, он чуть задел фиксирующую палку. Слез и Кантор перекинул ленточку. Оба друга взялись, Кантор убрал палочку. И оба натужились и тихонько опустили окно.

Оперлись к стене спиной и сползли по ней выдыхая.

– Ты заметил, Либрус? Почему с тобой планы плохо работают? – шутливо спросил Кантор. Либрус ткнул его в бок, но улыбнулся. Ему не нашлось, что ответить. Еще короткое время они сидели и дышали свежим воздухом.

– Смотри. – сказал Кантор, указывая пальцем в небо.

Над головами открылся массив звезд разных цветов. Одни яркие другие бледные. Одни спокойно светятся другие моргают. И еще…

– Они как будто плывут. – любуясь сказал мальчик.

– Они не плывут. Город плывет. Он не висит на месте. Ты не замечал?

– Нет. – задумался Либрус.

Луны не было видно, она освещала верхушки зданий с другой стороны.

– Все, пойдем. – встал Кантор. – Нам еще возвращаться.

Мальчики активно стали пробираться к стене противоположного домика через дорогу. Они шли, петляя разными переулками. Где-то был зажжены уличные свечи, освещавшие какую-нибудь улицу почти целиком.

Они ждали, и перебегали. «Смотрящих на улице еще не попадалось. Ушли что ли все?» – Подумал Либрус. Вот они прошли мимо библиотеки. Две белые соединенные между собой остроконечные башни при лунном свете выглядели очень контрастно на фоне темного звёздного неба.

Вот они оказались в нужном переулке. Либрусу показался он знакомым.

– Я же здесь в тоннель тогда залез. – осознал он.

– Так ты этот люк открыл? – от неожиданности спросил Кантор.

– Да.

– Ничего себе! – он задумался. – Странно.

– Почему?

– Нуу. Потому что я здесь обычно забираюсь.

Кантор попробовал открыть руками, но люк не поддался. Либрус решил ему помочь, но безуспешно.

– Он открывался.

– Верю. Но сейчас он заговорен.

Кантор начал рыться в мешочке и вытащил ту же самую «отговорку», но перевернул ее. На другой стороне было неаккуратно написано еще два заговора.

– Разве здесь не тот же самый случай, как с окном?

– Нет. Здесь по серьезнее. Каналы заговаривают викисимцы с большим опытом в таком деле. И такие заговоры держат в тайне. Но… – Кантор хитро посмотрел на Либруса. – Я так же смог подслушать. Правда не одна ночь у меня ушла на это. Но вот он мой драгоценный кусочек. И буквально недавно у меня получилось открыть этот люк, очень много сил требует. – Помотал он уверенно обрывком с заговорами.

– Сколько раз ты уже здесь был? – удивленно спросил Либрус

– Ну… Здесь я раз третий. А там на другой люк я сходил где-то не меньше десяти, наверное… Так, прошу не отвлекать, сер. Я тут, вообще-то, за успешность миссии отвечаю. – важно снова помахал обрывком Кантор.

Либрус скорчил гримасу. «Какой другой люк?» Либрус пока не стал задавать вопрос. Кантор прикоснулся к люку четырьмя пальцами и начал читать по бумажке. Как учитель в тот день. Только заговор звучал немного по-другому. Он закончил читать.

– И что это значит?

– Не знаю. Я на слух определял и писал по звукам. Так теперь давай попробуем сдвинуть.

Они взяли с обоих сторон за круглый люк. И оттащили в сторону.

– О! Получилось. Они не стали менять заговор. Что тоже странно. – радостно сказал Кантор и начал слазить в тоннель. Либрус за ним.

Они спустились. Перед их глазами предстало два тоннеля. В тоннелях было достаточно темно, но всё-таки что-то было. Стены как будто слабо просвечивались.

– Пойдем туда. – сказал Кантор, указав на левый тоннель.

– А закрывать мы его не будем?

– Нет. Я его не закрываю. – Кантор сделал немного смущенную гримасу. – Я не знаю заговора закрытия. Поэтому выбрал этот люк. Он в переулке, за всякими стенами. Никто и не догадается. Пошли давай.

Кантор уверенно вел по тоннелям, приглядываясь на стены. Либрус тоже пригляделся и увидел небольшие еле заметные пометки из царапин и мела. Петляли они по тоннелям не так долго.

– Здесь дальше не пройти. – утвердил Либрус, увидев тупик.

– А нам дальше и не нужно.

Кантор снова полез в мешочек и достал оттуда бумажный сверток побольше. Развернул его и он оказался размером с тетрадный лист. На нем был какой-то рисунок: круг, который соединяется в некоторых местах ромбиками, а где-то прерывается полу кругами. Внутри круга была окружность по меньше. Эти мальчику напомнили стражей, их платки на головах. Рисунки схожи.

– А это еще что? – недоуменно спросил Либрус.

– Это, друг мой, наша дверь. Этот рисунок мне надо нарисовать на определённом месте на стене. То есть тут. – Кантор показал на стену. – И снова прочесть заговор. Он должен был сегодня не приходить. Поэтому надеюсь все получится без суеты.

– Кто он? – спросил Либрус.

– Потом объясню… Что-то я немного устал. Заговоры забирают много энергии. Ух, а теперь дай мне время. – Сказал кантор и начал вычерчивать мелом рисунок.

Либрус не знал сколько времени прошло, но по ощущениям долго. Если бы он видел небо, то определил бы. В Викисиме этому учат всех: определять время по небу, по созвездиям, по положению солнца и луны.

– Готово. Рисунок окончен.

Кантор перевернул листок и начал водить по рисунку, по кругу, двумя пальцами медленно, зачитывая какой-то текст. Он закончил читать, как только сделал пальцами один круг. Рисунок начал светиться и принялся немного крутиться вокруг своей оси, все быстрее. Ромбики отделились от окружности и начали пересекать ее насквозь, так быстро, что почти не было видно. Постепенно они начали оставлять в стене царапины, через которые все лучше становилось видно какую-то комнату. Либрус отшатнулся. Он не понимал, что ему делать. Взгляд пытался уследить за всем рисунком сразу. Круг начал расширяться и размер царапин, проделываемых ромбиками, тоже увеличился. И вот уже все видно. Какая-то небольшая комната с несколькими столами. Ромбики начали исчезать, пересекая линию окружности. Они на высокой скорости вылетали и рвали ее, исчезая за пределами. После того как все они вылетели окружность распалась в разные стороны, как будто разбилась.

Перед мальчиками была теперь дыра в каменной стене. Ее рваные края колыхались, как будто на легком ветерку. Как будто это была не каменная стена.

– Ого! – поразился Либрус.

– Да. Согласен. Давай, заходим. – как-то запыхавшись сказал кантор. Он облокотился на стену.

– С тобой все хорошо?

– Да. Просто сегодня я прочитал на один заговор больше. Причем серьезный такой. Открытие люка. Видимо, из-за того, что заговор на закрытие был прочтен недавно он забрал намного больше сил. А эта дыра так вообще отдельный разговор. Она и в первый раз не мало сил забрала. Я тут немного откис тогда. Не ожидал, что так будет. Сегодня я чуть-чуть подготовился, собрался с силами. Техники дыхания, однако, помогают. На концентрацию.

– Ты знаешь техники на концентрацию?

– Да. Меня учитель научил. Говорит мол чтобы держать тело в тонусе и все такое. Меньше уставать. Я как-то не серьезно относился по началу. Но что-то мне взбрело тогда воспользоваться техникой, когда я без сил тут валялся. Представляешь, помогло. Чувствовал себя полегче. Все, Либрус. Заходим.

Кантор буквально завалился в дыру в стене. От его тела пошли небольшие волны как от воды. И вот он уже машет Либрусу на другой. Либрус колеблется.

– Давай. Ощущения тоже классные!

Либирус также протянул руку и начал входить. Ее что-то обволакивает и идет дальше к плечу. Как будто что-то влажное. Как будто начал окунаться вводу. Рука, плечо, голова. Когда уши начали пересекать эту дыру, послышался какой-то гул, но затих, когда они ее пересекли. И вот Либрус на другой стороне. Как будто в воду окунулся, но сухой. Кантор подошел к дыре, и вывел зигзаг двумя пальцами. От них так же пошли небольшие волны. Стена начала затягиваться, зарастать, зашиваться.

– Расслабляет, скажи же.

– Да… Наверное. – сказал Либрус, до конца непоняв, что произошло.

– Ну вот мы и на месте. – сказал Кантор, повернувшись лицом комнате.

– И где мы? – Либрус начал осматривать территорию.

– Это что-то типа лаборатории что ли. Какой-то кабинет. – Кантор завалился на стул рядом со столом с книгами. – Видишь тот стол?

Либрус взглянул на стол, на котором стояли небольшие полочки. На полочках лежали какие-то небольшие круглые предметы, которых было не меньше десяти. По другую сторону стоял другой стол с несколькими книгами, и какими-то приборами с трубками. Как раз рядом с ним и уселся Кантор. На каменном полу так же стояли разные непонятные изогнутые стеклянные приборы. Около них небольшая кучка листов с какими-то записями. На стене, над столом, где лежали книги, весел какой-то большой рисунок. Было похоже на карту, на которой тоже что-то написано и поставлены какие-то метки. Некоторые части стен были исписаны каким-то текстом. В комнате ощущалась тревога, грусть, злость чуть ли не одновременно. Либрус будто слышал какой-то шёпот. Но ничего не было

– Оттуда я взял эту штуку. – Кантор достал из мешочка ту самую сферу с ободранным голубым лепестком. Все так же красива.

Либрус подошел к столу и ощутил что-то по истине странное. Он увидел такие же сферы с другими лепестками, но уже другого цвета. Они были голубыми, красными, фиолетовыми, пурпурными, зелеными. Он начал ощущать еще сильнее. Разные эмоции. То бросало в холод, то в жар. От чего это вдруг? Мальчик больше всего обратил внимание на шарик, в котором лежал пурпурный, такой же ободранный и на вид суховатый лепесток. Руками он чувствовал тепло исходящее и от него, небольшой прилив энергии и уют, с которым он не хотел расставаться. Либрус смотрел как лепесток переливается, как из его трещинок сочится пурпурный свет. Его рваные края немного колыхаются. Мальчик смотрел. Улыбался.

– А отсюда я взял тот рисунок и заговор. – отвлек Либруса голос друга позади.

Либрус быстро убрал сферу с лепестком за пазуху тоги, чтобы Кантор не заметил, и повернулся на голос. Кантор показывал какую-то раскрытую книжечку, которую он взял с соседнего стола. Там действительно был тот же рисунок и что-то написано вокруг него.

– И… Я думаю, тебе стоит немного прочесть. – сказал Кантор и перелистнул в начало.

Либрус принял книжечку и начал читать.

***

Запись первая. Надеюсь, не заброшу этот дневник как предыдущие два, которые я успешно потерял. В них не было ничего особенного.

Как только мой друг, Когит, принес мне первый образец аномалии Арогана, я решил незамедлительно начать проводить исследования. Я был рад как никогда.

Но для него это оказалось не так уже и легко. Но то, что он сказал мне, когда принес образец, показалось серьезным и одновременно забавным. Цитирую: «Если об этом кто-то узнает, Авитус, я сам тебя ауры лишу». Я его понимаю, он является серьезным работником лаборатории, в которой проводятся эксперименты и исследования над аномальными душами. Столько лет они там уже…Но за кого он меня держит? Я ни за что никому не скажу кто и когда принес мне этот образец. Когит меня многому научил. Если бы не он, я бы сгинул, скорее всего. Я ему благодарен. Я сказал ему быть спокойнее.

Образец оформлен. Небольшой шарик, в котором находится фиолетовый обрывок. Излучает небольшой, но приятный холодок. На свет не реагирует. На большую температуру не реагирует, как и на сильный холод. Смотреть и трогать без защиты глаз и конечностей допустимо. Единственное, надо прочитать заговор, чтобы не попадать под воздействие.

Информация от Когита, которую он принес с некоторыми копиями документов. Когда персона попадает под воздействие определенного образца, она начинает впадать в зависимость. В данном случае меняется настроение и поведение. Заговоры пока что лишь спасают от непрямого воздействия. Но мне это не грозит. Главное не увлечься. Образцы спокойно относятся к нахождению рядом чужеродной ауры. Но если эта аура слабее, то сильная стремится с ней слиться. Обладатель слабой ауры начнет гаснуть и впитывать сильную ауру, сначала по не многу, потом как губка. При прямом контакте носителя сильной ауры с носителем слабой ауры, то сильная не замещает слабую, а почти развеивает, порабощая носителя, если тот не будет в нужном отдалении или не окажет необходимое сопротивление. Эффект расщепления ускоряется в несколько раз при прямом воздействии.

Интересно, в моем случае было так же? Или как-то по-другому…

Выходит, прикасаться к ней можно если ты в защите. В данном случае образец находится под стеклом, которое было создано, когда Пасифика смогла остановить тот погром в Викисиме, и заключить их в специальные капсулы, которые меньше пропускают их ауру. К сожалению, совсем заблокировать ее не удается до сих пор. Я думаю, если бы ей не пришлось уйти, то нашла бы способ это сделать. А пока исследования обходятся заговорами от воздействия.

Так же я недавно начал составлять список координат, где может быть Пасифика. Я всё-таки решил ее искать, потому что… (перечеркнутая запись)

Она Должна находиться где-то на западе Европы, ближе к Польше. Такое ощущение, что я чувствую, что он где-то там. Я спрашивал нескольких людей в близлежащем поселении. Кто-то из них рассказывал местную легенду о высокой женщине с черной тощей ногой в лесу. Описание ноги очень подходит.

В целом погода сегодня ясная, но как-то все равно, ведь я собираюсь провести еще пол дня в лаборатории. Я должен… Ну а завтра я отправлюсь снова в поднебесную.

До следующей записи.

***

– Получается эта комната – это лаборатория моего учителя? – не зная, что думать, спросил Либрус. Но все-таки у него было много мыслей.

– Именно. Здесь он проводит какие-то исследования, над аномалиями, как он и написал. Я много узнать не успел. Я здесь второй раз. У меня было мало времени.

– Но как ты о нем узнал? Об этом месте.

– Однажды я выбрался из общежития ночью. Да, я делал так и до этого. Мне хотелось проверить теорию движения Викисимы относительно созвездий малого льва и андромеды. А правила мне не давали этого сделать. Какого черта их вообще ввели? До этого же нормально можно было выходить на крышу и изучать…

– Кантор, ближе к сути.

– Да. В общем, я выбрался из амбара и отошел подальше, ближе к библиотеке. Время было позднее уже. Но я услышал, что кто-то идет, посмотрел в ту сторону увидел мельком какого-то викисимца. Он явно не хотел, чтобы его кто-то видел. Все время оглядывался. Ну, мне стало скучно, и я проследил за ним. Дошел до другого люка и увидел, как он в него пролазит. Я попытался открыть после него, но безуспешно. Ну думаю и ладно с ним. Я собрал вещи и вернулся в виву. Через некоторое время я снова выбрался по той же причине из вивы. И снова услышал его. Ну думаю это уже не просто так. Снова проследил и снова до того люка. Кстати говоря, он ходит сюда достаточно часто. Я решил попытаться на слух записать заговор, который он читает. И так несколько раз. Я по началу вообще не знал кто это такой. Потом решил выбираться из другого люка, когда у меня получилось его открыть. Так меньше риска, как по мне, что он меня заметил бы. И залазил я так же через этот же люк. Доходил до нужного места и поджидал его. С рисунком было сложнее. Я не мог подобраться ближе и разглядеть. Но как-то раз учитель Авитус открыл дыру, но не вошел в нее. Он ушел обратно до люка. В тот момент он меня чуть не заметил. Но я успел отбежать на безопасное расстояние. – Кантор рассказывал это с какой-то гордостью для себя. – И тут я подумал, что это шанс. Я запрыгнул в дыру. Немного изучил тут все. Почитал этот дневник полистал, увидел как раз этот рисунок и успел кое-как его срисовать. И еле успел выползти наружу и спрятаться за поворотом. Затем добрался до комнаты в амбаре. Тогда я еще на урок опоздал. Учитель был о-очень недоволен. Потом я еще следил за ним в дальнейшем и уточнял рисунок.

Либрус поразился историей друга. Он всегда знал, что Кантор любопытен, но, чтобы на столько и так рисковать, он и не предполагал. Он вспомнил, что в записи говорится о воздействии и изменении поведения. «Может из-за этих исследований учитель так изменился? И его рука…»

-Кантор, в дневнике говорилось про изменения. Ты ничего не чувствуешь подозрительного?

– Нет, вроде. Чувствую себя отлично!

– Ты заговор сделал? Ты же не первый день ходишь с этим шаром.

– Не делал я ничего. Я же говорю, с момента, когда я взял этот шар я никаких изменений не почувствовал. Максимум из-за того, что я долго не спал мне было грустно. Ну ты помнишь.

«Может и со мной ничего не будет? Или всё-таки положить шарик на место.» – думал мальчик, ощущая тепло от шарика, который все еще лежит у него в тоге.

– Занешь, Либрус. Я думаю, что учитель Авитус проводит исследования не просто так. Зачем ему скрываться, если он проводил бы их для чего-то доброго.

– Что? – начал недоумевать Либрус.

– Как тебе объяснить… – начал осторожно Кантор. – В дневнике он пишет про какую-то Пасифику, которая была его учителем и которая, якобы, остановила тот самый погром аномалий. Он пишет, что она ушла из Викисимы, якобы ее изгнали. Но зачем ее изгнали, если она была такой умной и остановила тот погром. В истории говорится, что с четырьмя аномалиями была еще девушка, Морса, которую тоже изгнали после погрома и, она сгинула в поднебесной.

Либрус начал понимать к чему ведет Кантор.

– Либрус, учитель Авитус хочет вернуть Морсу. Ту самую которая была соучастницей и вместе с аномалиями устроила погром.

– Нет, Кантор я так не думаю.

– Либрус, но, если сами Заветы говорили об этом. Зачем им лгать? Об этом говорят даже викисимцы, которые были в то время там. Для чего еще возвращать ее если не для второго такого явления?

– Нет, Кантор! Учитель мне рассказывал сам, что именно она смогла остановить эти аномалии. – все-таки проговорился Либрус. – Я ему верю.

Но Либрус сам начал сомневаться. «Может поэтому учитель изменился?» В воздухе застыло молчание. Мальчик посмотрел в лицо Кантора. Его глаза начали блестеть голубым.

– Понятно. Ладно нам пора идти.

Кантор резко встал со стула достал мел и начал рисовать на стене рисунок по бумажке. Было молчание.

– Кантор, я не знаю…

– Ты руку его видел? – перебил Кантор агрессивно. – Она чуть ли не черная, Либрус. Такого цвета у викисимцев нет. Они не болеют ничем подобным. Даже «мутные» не имеют такого цвета. Но знаешь кто имеет такой цвет? Аномалии!

Либруса аргумент Кантора привел в растерянность. Он тоже знает про руку учителя. Викисимцы ничем таким не болеют. Они в принципе почти не болеют. Аргументы кантора выигрывают, а от учителя он имеет лишь небольшой рассказ о его учителе.

– Кантор…Я.... Я не собираюсь в это верить. – В Либрусе начал возрастать жар. Пальцы начали сжиматься в кулаки. – Я не могу поверить в то, что учитель пытается сделать что-то подобное. Мне надо…

– Либрус! Есть факты. Есть эта лаборатория. Есть рука Авитуса. Есть Морса которая, устроила разруху в Викисиме и сбежала. И которую этот Авитус пытается вернуть. Более того, я уверен, что из-за него появились «мутные» на улицах. Они их заразил. И я уверен, что не случайно.

Либрус вспыхнул.

– Для тебя он Учитель Авитус! А для меня он единственный близкий мне, кому я доверяю больше всего! Он мой учитель! Ты его не знаешь и, не ты с ним обучаешься! И я хочу, чтобы ты заткнулся и не смел больше говорить такой про моего учителя!

Либрус пылал внутри. Он чувствовал жар на ушах. Он никогда не разговаривал с другом так грубо, но отказываться от своих слов ему не хотелось. Голубой блеск в глазах Кантора усилился, он отшатнулся. Но Либрусу было все равно.

Кантор постоял на месте, явно не ожидая такого ответа. Отвернулся и продолжил делать рисунок. Напряжение в комнате было таким, что, казалось, оно грело воздух.

Кантор закончил рисовать, прикоснулся четырьмя пальцами и начал читать. Рисунок закрутился. Ромбы порвали круг и пространство в нем. Кантор упал обессиленный. Он еле держался за стену. Либрус быстро пролез через дыру и по шагал прочь от этого места по меткам. Он не оглядывался назад. Не сделал ничего, кроме как ушел. В нем все горело. Он не заметил, как выбрался из тоннелей наружу. Не закрыв за собой люк, он пошел к виве. Добрался до окна, взял за ленточку и потянул вверх. Это оказалось не так тяжело. Одному работать легче. Перебравшись через окно, он, вслушиваясь и оглядываясь, начал подниматься по лестнице. Пакс проводил осмотр на этаж ниже, и Либрус спокойно смог добраться до своей комнаты. Он закрыл за собой дверь и стоял, уставившись в зеркало. Его глаза были злыми. Как-то странно переливались. Он отдышался, вспомнил про технику, которой его научил Авитус. Не получается. Как же Кантор бесит.

Он начал снимать тогу и, из нее что-то выпало и покатилось. Образец. Либрус про него забыл. Он поднял его и всмотрелся. Все такой же красивый, источающий пурпурный цвет. «Может он действительно прав…» Промежутки между трещинами были черными. И правда. «Но у учителя не такая черная рука… Или всё-таки… Но на ней нет трещин. У него явно что-то другое» – думал завороженно Либрус. Он так же чувствовал тепло и так же не хотел отпускать. «А ведь и я не чувствую никаких изменений. Красиво всё-таки.» Он пошел к кровати и лег на нее. Шар он спрятал под матрас. Немного успокоился и начал засыпать, все так же чувствуя тепло в ладони. Как же он все-таки устал.