скачать книгу бесплатно
Да и прибраться как следует тоже.
Куда ни глянь, везде валялась мятая одежда, обувь, кипы бумаг, тарелки с объедками. Из-за плотно зашторенных тяжёлыми портьерами окон помещение казалось мрачноватым и душным, хотя явно задумывалось роскошным. Мраморные полы с разбросанными там и сям ковриками, густым ворсом изображающими золотистый песок, стены цвета морской пены, украшенные морскими звёздами и актиниями. Но стараниями Кифа кругом царила настоящая разруха. Даже мебель расставлена как попало, видимо, он нарочно её передвинул, чтобы досадить отцу.
– Так тебе и надо, теперь будешь знать, – наблюдая за сражением сына с непослушной рубашкой, никак не желающей выворачиваться на лицо, заявил лорд Кассиус. – В комнате должен быть идеальный порядок, да и за собой следить нужно, чтобы вдруг вот так не опозориться.
Киф закатил глаза.
– Да ладно. Фостер меня знает как облупленного.
Точно.
Но рубашка ему всё же не помешала бы. Длинный узкий шрам чуть ниже рёбер притягивал взгляд Софи словно магнитом, зарубка на память от короля Димитара, что Киф заработал, вызвав того на смертельный поединок. Хоть ему и удалось с огромным трудом вырвать победу, Софи до сих пор была готова его придушить за такой безрассудный риск собственной жизнью. После того случая они чуть не разругались в пух и прах, и это воспоминание отнюдь не придавало уверенности для нынешнего разговора.
Лорд Кассиус откашлялся.
– Может, сыну и нравится притворяться безразличным, но я-то знаю, как высоко он ценит вашу дружбу. Надеюсь, вы его извините за лень и неряшливость.
– Давай, отец, поддай жару, пусть Фостер позавидует, как ты меня нахваливаешь. Такое счастье ведь не каждому выпадает!
– Тебе и правда выпало, – заметил лорд Кассиус. – Ты просто ценить его не умеешь.
Киф излишне резким рывком натянул рубашку на голову.
– Ага, все спят и видят, как бы пожить в такой семейке. Кстати… Ты свободен.
– Да что ты говоришь, неужели? – лорд Кассиус скривил губы, словно поддразнивая, и сходство отца с сыном тут же резко бросилось в глаза. – А может, вас без присмотра лучше не оставлять? На принцессу-то в этом деле надеяться не приходится.
– Никто и не просит, – приосанилась Ро, поправляя металлический нагрудник. – При Гиганторе особо не забалуешь. Да и девочка наша до сих пор в облаках витает… что в последнее время уже начинает напрягать. – Она с прищуром взглянула на Софи. – Если хочешь, я тебе с удовольствием всё растолкую. Можем даже список «за» и «против» составить!
– «За» и «против» чего? – спросила Софи.
Ро с демонстративным вздохом покосилась на Кифа:
– Ну ты понял, да?
Киф швырнул ей в лицо Мистера Вонючку, но она мощным ударом отбила зелёного плюшевого гулона назад. Киф увернулся, и игрушка сшибла с прикроватной тумбочки на пол один из светильников, разбившийся вдребезги.
Сандор потёр лоб.
– Ну понеслось, это надолго.
– Да уж, – согласился лорд Кассиус. – Пожалуй, с меня хватит. Но если мисс Фостер явилась обсудить что-то важное, надеюсь, вы мне расскажете. А если по личному делу, – он так многозначительно вскинул брови, что Софи беспокойно заёрзала на месте, а Киф смущённо насупился, – тогда, пожалуй, меньше знаешь – крепче спишь. Но если это касается «Чёрного лебедя», не забывайте, я тоже в нём состою.
Что правда, то правда.
Хотя Софи это жутко раздражало.
Чтобы добиться сведений, необходимых для спасения человеческих родителей Софи, его пришлось принять в орден. Ради достижения собственных целей он был способен поставить на кон жизни ни в чём не повинных людей.
– Вот и узнавайте последние новости у руководства, – посоветовала Ро, вынимая кинжал из ножен на бедре и целясь лорду Кассиусу в голову. – А сейчас пора отчаливать, папуля.
Лорд Кассиус сощурился, но промолчал и вышел, прикрыв за собой дверь.
– Коро-о-о-оче, – протянула Софи, уставясь на свои сапоги, утопающие в ковре словно в зыбучем песке. – Извини, что так внезапно, просто я…
– Погоди, – перебил её Киф и на цыпочках подкрался к двери. Потом прижал палец к губам, давая знак молчать, схватился за ручку и со всей силы навалился плечом на деревянную створку.
Из коридора донёсся испуганный вскрик, а затем глухой удар явно рухнувшего на пол тела.
– У тебя десять секунд, потом Ро натравит кое-каких новых приятелей-бактерий, – предупредил Киф и хлопнул дверью так, что сотряслись стены. – Говорят, после них остаётся противная сыпь!
Он подождал, пока стихнут шаги в коридоре и, понизив голос, обратился к Софи:
– Фостер, надолго его не отвадишь, так что не тяни. Рассказывай, с чего так очаровательно хмуришься. И почему от тебя так и разит… – он всплеснул руками, – м-м-м… Какой-то смесью беспокойства, злости и паники… с примесью чего-то… Никак слова не подберу. Трепета?
– Ого, вот с этого места поподробней! – встрепенулась Ро. – Совсем другое дело, а то как заладят своё «ля-ля-ля-Незримые-хотят-всех-убить-ля-ля-ля».
– На этот раз не всех, – поправила Софи, стараясь не отвлекаться. – В смысле… Главная цель у них наверняка та же самая, но сейчас…
Она замолкла, посмотрев Кифу в глаза.
Ну как ему об этом рассказать?
Нельзя же просто взять и ляпнуть: «Твоя мать приказала Тэму тебя убить», правда же?
Только… разве можно о таком сказать помягче?
– Ну во-о-о-от, тревога зашкалила аж до тошноты, – Киф схватился за живот и уселся на кровать. – Знаешь, Фостер, вот такие эмоции от тебя получать ни фига не прикольно. Ну правда… как ты вообще умудряешься что-нибудь съесть?
– Порой кусок в горло не лезет, – призналась она, сглатывая горечь во рту. – Ну прости.
Она попятилась, чтобы не стоять слишком близко. Чтобы уловить чужие чувства, большинству эмпатов нужен физический контакт. Но Кифу, по крайней мере с ней, этого не требовалось. Сначала она считала, что у неё просто слишком сильные эмоции, но другим эмпатам, кроме отца Кифа, такое повторить не удавалось. Выходит, у Сенсенов был особый дар – чуткая эмпатия.
Киф похлопал по кровати рядом с собой.
– Да мне-то что, Фостер. А вот тебе явно надо сесть. – Она не шевельнулась, и он удивлённо изогнул бровь. – Ну чего ты, первый раз, что ли, возвещаешь о конце света?
Было дело.
И не раз.
Но рано или поздно он может сломаться, и очень даже вероятно, что именно сейчас.
– Может, тебе помочь успокоиться? – предложил он, протягивая руку.
Оказалось, что с помощью её дара энхансера он может сглаживать её переживания, мысленно навевая лёгкий разноцветный ветерок. Но сейчас ей было совсем не до этого. Так что она не стала снимать перчатки и села на край кровати, по-прежнему держась на расстоянии.
– В общем… – начала она, теребя оборки на рукавах, – я… сегодня связалась с Тэмом.
– Ага, мог бы догадаться, что без Челкастого тут не обошлось, – проворчал Киф. – А «связалась» в смысле начала вытворять свои телепатские фокусы, да? Не могла же дражайшая мамаша его подослать ради такого важного сообщения, так? – Он подался вперёд. – Погоди. Он же ничего не взорвал?
– Нет, пока у Незримых вы единственный подрывник, – проворчал Сандор.
Конечно, он намекал на тот взрыв в стеклянной пирамиде Фоксфайра, что Киф устроил для подтверждения Незримым своей благонадёжности, причём Софи в тот момент тоже оказалась там. И хоть он прикрыл её своим плащом, гордиться этим поступком явно не стоило.
Подобрав с пола Мистера Вонючку, Киф начал жонглировать плюшевым гулоном, словно пушистым мячиком.
– И что бы старина Тэмми мог рассказать? Дай-ка угадаю… где его держат, без понятия, лица у всех закрыты капюшонами, вместо имён прозвища, на вопросы никто не отвечает, так что толку с него, считай, никакого.
– Типа того, – признала Софи. – Но ему удалось узнать кое-что важное.
– И, судя по всему, это касается меня… так вот почему на тебя даже смотреть тошно? – догадался Киф.
Она кивнула.
Он посадил игрушку на кровать между ними.
– Тогда давай с этим покончим. А то я долго не вытерплю. На счёт «три» выкладывай – вот будет потеха!
Не будет. Но он так старался её подбодрить, что пришлось скрепя сердце соглашаться. И по его сигналу она не стала опускать глаза и выложила всё, начиная с карты в кабинете мистера Форкла и его предположений о дворфах и заканчивая жутким известием от Тэма.
К концу рассказа даже горло начало саднить. А Киф…
Киф молчал.
Сандор тоже, только начал осматривать комнату, будто ожидая, что Тэм вдруг выскочит из тёмного угла.
Ро занялась тем же, вдобавок затейливо ругаясь себе под нос.
Киф так и сидел на кровати.
Молча.
Неподвижно.
Даже не моргая.
Софи схватила Мистера Вонючку и, придвинувшись ближе, пристроила гулона Кифу на колени. Казалось, что маленькие блестящие глазки уставились прямо на хозяина. Элвин купил этого милого плюшевого уродца по просьбе Софи, чтобы Кифу было не так одиноко, когда на него свалилось известие о возможной гибели матери в тюрьме у огров. Тогда Софи и представить себе не могла такой ужас – узнать, каким чудовищем оказалась собственная мать, а потом и вовсе её лишиться.
Но на этот раз случилось нечто и вовсе из ряда вон.
– Мне очень жаль, – пробормотала она, потянувшись к нему.
Глядя на её пальцы в перчатке, Киф повернул руку ладонью вверх и на секунду стиснул их что было сил, потом со вздохом отпустил и отодвинулся.
– Ничего, Фостер. Мы же давно этого ждали.
– Ждали? – спросила Ро, опередив Софи.
– Ну да, – Киф вскочил так резко, что зелёный гулон спикировал на пол. – Я так и не прошёл ни одной дурацкой мамашиной проверки, и до неё рано или поздно должно было дойти, что никогда не смогу осуществить своё так называемое «предназначение», или как его там. А раз так, от меня надо избавиться.
– Почему? – удивилась Софи.
Вот это никак не укладывалось у неё в голове.
Зачем идти на такие крайние меры… и почему вдруг именно сейчас?
У леди Гизелы было предостаточно возможностей прикончить Кифа во время последних столкновений. Она столько раз держала его на прицеле, но спускать курок и не помышляла.
Так что же изменилось?
И зачем поручать это Тэму, когда есть такие проверенные злодеи, как Веспера или Гетен?
– Потому что раз мы с ней не союзники и никогда ими не станем, значит, я только мешаю. А вдруг мне удастся восстановить разбитые воспоминания, выяснить, что она скрывает, и обернуть это против неё?
– Может быть, – пробормотала Софи, подбирая для продолжения этой явно щекотливой темы слова помягче. – Но ведь… тебе не просто промыли мозги, те воспоминания специально разбили так, чтобы их невозможно было восстановить.
Как ни изощрялись Софи с Фитцем в своих телепатических методах, им так и не удалось отыскать в памяти Кифа достаточно полезных обрывков… не повезло даже Тиргану.
– Это только подтверждает, как они важны, – настаивал Киф, вышагивая по комнате и расшвыривая ногами одежду и бумаги. – Наверное, в Лондоне что-то случилось… причём серьёзное, иначе она бы так не заморачивалась, чтобы их уничтожить. А Челкастому велела меня убрать наверняка потому, что почуяла, как я близок к разгадке.
– Да? – удивилась Софи и, когда он кивнул, нахмурилась. – И давно?
Он на мгновение прикусил губу, потом кинулся к комоду, небрежно задвинутому в угол, рванул нижний ящик и принялся выбрасывать на пол скомканную одежду.
– Ты уже в курсе, как мать мне велела отнести письмо в какой-то дом с зелёной дверью в Лондоне, – напомнил он подошедшей Софи. – А Финтан сказал, что она собиралась кого-то завербовать.
– Да, – согласилась она, глядя, как он выбрасывает из ящика последние рубашки. – А ещё сказал, что этой затее она не придавала особого значения, потому и не распространялась. И что вербовка не состоялась… а ты не должен был об этом вспомнить.
– Вот и хорошо, что удалось восстановить ещё один фрагмент, – заметил он, нажимая в угол ящика, отчего его дно, видимо, двойное, чуть приподнялось на противоположной стороне… как раз достаточно, чтобы подцепить за край. Он медленно приподнял на несколько дюймов тонкую деревянную панель, просунул под неё пальцы и нащупал…
– Это что, растяжка? – удивилась Софи, заметив, как он отцепил с нижней стороны дощечки тонкую серебристую проволочку.
– Когда рядом ошивается лорд Проныра, нужно держать ухо востро, – подтвердил он, вынимая дно, под которым оказались четыре тетрадки с коричневой, золотистой, серебристой и зелёной обложками, а на них лежала какая-то мутная склянка, прикреплённая с другого конца проволочки.
– Там мои любимые микробы, что распространяются по воздуху, – зловеще сверкнув полным набором острых зубов, объяснила Ро отшатнувшейся Софи. – Эти малыши сумеют разгуляться у кого-нибудь в гайморовых пазухах.
При одной только мысли об этом у Софи тут же защипало в носу, и она замерла, затаив дыхание, пока Киф отвязывал ту склянку и как-то уж слишком небрежно откладывал в сторону, а потом перенёс дневники на кровать. Оставив коричневый, зелёный и золотистый, он раскрыл серебристый и начал так быстро листать страницы, что Софи ничего не успела разглядеть, заметила только, что в них искусные наброски Кифа.
– Сначала я записывал воспоминания словами, а теперь начал зарисовывать, потому что так их гораздо легче представить, а то мысленно, как некоторые, я не умею, – объяснил он, краснея, как часто бывало при упоминании его рисунков. – Всего и не упомнишь, так что пришлось разбивать на разные группы.
– Значит, во всех этих тетрадях полно воспоминаний? – спросила Софи, удивляясь, когда он успел столько нарисовать… и почему не рассказал об этой затее и не попросил помочь.
– Да, только не до конца… по крайней мере, пока. И там не только восстановленные воспоминания. Я туда записываю всё подряд, пытаюсь упорядочить, вдруг это поможет заметить пробелы, чтобы знать, на чём сосредоточиться. Трудновато приходится, ты же понимаешь, как бывает со зрительной памятью…
Да уж.
А ещё она знала то ощущение, когда кто-то порылся у тебя в голове. Между прочим, она до сих пор не отыскала некоторые обрывки сведений, заложенных в память «Чёрным лебедем» при создании Лунного жаворонка… и не восстановила ни одного пробела, оставшихся после того, как мистер Форкл стёр воспоминания о первом приступе аллергии.