Пышка особого взыскания

— Кто это вообще составлял? — спросила я, чувствуя, как от одного вида этого текста у меня начинает ныть затылок.

— Сам Гаспар, — ответила Хангри, пряча монеты в сейф. — До того, как обнаружить в себе дар некроманта, он пять лет отучился на юридическом факультете в столичном университете.

Я смерила устав долгим взглядом.

— Юрист-некромант. Какая отвратительная комбинация.

Вейл оттолкнулся от стола и выпрямился.

— Именно поэтому мы пойдем туда, заберем у него все, до чего сможем дотянуться юридически, и уйдем до наступления темноты, — сказал он, проверяя, на месте ли жетон.

Я стала застегивать пуговицы на кардигане, попутно пытаясь понять его тайминг.

— А почему именно до темноты? Боишься, что он вызовет адвокатов, работающих в ночную смену?

Мортимер, который до этого весело насвистывал, вдруг перестал улыбаться. Он очень серьезно посмотрел на меня своими круглыми глазами.

— После заката главные ворота городского кладбища запирают снаружи на тяжелые засовы, Вика.

— От посетителей? — не поняла я.

— От обитателей, — тихо ответил Вейл.

У ворот городского кладбища нас встретил скелет в форменной фуражке. На его шейных позвонках болталась деревянная бирка с номером «27», а перед ним на кафедре лежала пухлая книга посетителей.

Скелет скрипнул суставами, макнул перо в чернильницу и выжидательно уставился на нас пустыми глазницами. Вейл привычно вписал наши имена.

Костлявый палец постучал по графе «Цель визита».

— Взыскание долга, — тут же пояснила я.

Перо в руке скелета замерло. Затем он медленно повернул череп в сторону виднеющегося вдалеке похоронного дома и выразительно постучал пальцами по столу: Тук. Тук-тук. Тук. А затем провел ребром ладони себе по шейным позвонкам, имитируя перерезанное горло.

— По-моему, он пытается нам что-то сказать…

— У него нет языка, Вика, — Вейл махнул рукой и прошел мимо. — Это просто остаточный мышечный рефлекс.

— Знаешь, у некоторых моих бывших коллег на кафедре язык тоже был чисто декоративным органом. Но это не мешало им выступать на заседаниях часами.

Скелет номер двадцать семь энергично закивал. Тук-тук-тук-тук-тук, вторили косточки.

Территория кладбища больше напоминала оживленную стройку. Двое зомби тащили мраморную плиту. Еще один покойник увлеченно подметал дорожку, периодически теряя левую кисть, чертыхаясь (судя по жестикуляции) и вставляя ее обратно.

— Они всегда молчат? — спросила я, разглядывая номерные таблички на шеях работников.

— Большинство поднятых не сохраняют речь, — менторским тоном пояснил тифлинг. — Да она им для физической работы и не нужна. Меньше разговоров — больше дела.

Один из скелетов, красивших ограду неподалеку, очевидно, обладал отличным слухом. Он отложил кисть, повернулся к Вейлу и выразительно показал ему средний палец.

Я остановилась.

— Кажется, местный профсоюз с тобой категорически не согласен.

— У него просто свело фаланги, — невозмутимости моего напарника можно было только позавидовать.

Услышав это, скелет поднял вторую руку и показал нам уже два средних пальца, сопроводив это весьма красноречивым движением таза. Тифлинг предпочел ускорить шаг.

Похоронный дом «Последний приют» оказался внушительным зданием из черного камня, чем-то напомнив мне особняк Аргенто. На крыльце красовался венок с жизнеутверждающей табличкой: «Скидка 10% при предварительном заказе собственных похорон».

Внутри пахло ладаном и дорогой мастикой. За длинной стойкой кипела работа: один скелет деловито измерял живого, слегка потеющего мужчину деревянным метром, подбирая габариты гроба, а зомби-администратор оформлял накладные.

Из боковой двери к нам навстречу выплыл сам хозяин. Гаспар Мортейн выглядел как готический аристократ, который очень любит деньги. Дорогой бархатный костюм, идеальная бледность, массивные золотые перстни на пальцах и толстая цепь на шее.

— Мой любимый тифлинг! — он неожиданно расплылся в широкой улыбке, приветствуя нас. — Пришли заказать семейный склеп?

— У меня нет семьи, — сухо ответил ему Вейл, качнув головой.

— Тогда персональный! С учетом специфики вашей профессии… Настоятельно рекомендую оплатить заранее. Всякое бывает, знаете ли.

Взгляд некроманта скользнул на меня, он галантно прижал руку к груди:

— А это кто? Неужели невеста? Какая потеря для брачного рынка. Рыжие вдовы так восхитительно смотрятся в черном кружеве.

— Взыскатель, — хором, не сговариваясь, ответили мы с Вейлом.

Тифлинг выложил на стойку ордер.

— Контракт номер двести девятнадцать. Семьсот золотых основного долга. Сто семьдесят пени.

Гаспар даже не взглянул на бумагу.

— Боюсь, вы проделали этот путь напрасно, господа. Я совершенно разорен. Гол как сокол.

Я выразительно посмотрела на его золотую цепь толщиной с мой палец:

— Вижу. Совсем обнищали. В золотой ванной, говорят, мыться приходится?

Гаспар на секунду запнулся, а Вейл бросил на меня быстрый одобрительный взгляд. Значит, продолжаем?

— Эти вещи мне не принадлежат, — быстро нашелся некромант, возвращая на лицо скорбную мину. — Я всего лишь скромный наемный управляющий. Все имущество, включая здание, оборудование и пресловутую ванну, принадлежит «Артели добровольно трудящихся усопших». По городскому закону о посмертной автономии вы не можете взыскать коллективную собственность за мои личные долги.

— Идеально, — кивнула я. — Значит, взыскиваем доходы самой артели. Покажите бухгалтерскую книгу и протокол собрания, на котором эти милые люди... Простите, нелюди, назначили вас управляющим.

— Увы, архив временно закрыт.

— Почему?

— Архивариус умер, — развел руками Гаспар.

Я обвела взглядом зал, где трудилось с десяток оживших покойников.

— Судя по вашему штатному расписанию, смерть здесь вообще не является уважительной причиной для прогула. Ведите на производство. Будем проводить аудит.

Глава 12

Гаспар, скрипя зубами, повел нас в производственные цеха.

Здесь кипела работа. В первой комнате усопшие кроили саваны, во второй — полировали доски для гробов. В третьей двое скелетов собирали траурные венки: один держал цветы, а второй, старательно щелкая челюстью, привязывал черные ленты.

Мой взгляд сразу зацепился за большую доску с правилами распорядка, висящую на стене.

«Штрафы: За потерю конечности на рабочем месте — удержание стоимости ее восстановления из фонда. За самовольное прекращение движения — дополнительная смена. За попытку лечь в собственную могилу до окончания рабочего контракта — лишение выходного».

— У них есть выходные? — я искренне впечатлилась уровнем местной эксплуатации.

— Разумеется, — гордо приосанился некромант. — Один день в год. В годовщину их смерти.

— Какой щедрый соцпакет. Просто мечта профсоюза.

У стены стоял работник с выцветшей табличкой «42». В одной руке он сжимал молоток, а другой придерживал собственную голову, которая постоянно норовила съехать набекрень.

Я подошла ближе.

— Как вас зовут?

— Номер сорок два, — тут же ответил за него Гаспар. — Он не помнит имени. Поднятые тела сохраняют лишь простейшие моторные навыки. Никакой собственной воли.

— Я не вас спрашивала, — я посмотрела прямо в пустые глазницы работника. — Вы понимаете, что я говорю?

Скелет медленно, но четко кивнул.

Гаспар напрягся:

— Это просто остаточный рефлекс! Они реагируют на голос!

— Да? — я сложила руки на груди. — Тогда поднимите правую руку, уважаемый, если понимаете меня.

Сорок второй послушно поднял правую руку с зажатым в ней молотком. Остальные мертвецы в комнате замерли, прислушиваясь к нашему диалогу.

— А теперь поднимите левую, если хотите, чтобы ваш начальник наконец заткнулся и перестал отвечать за вас.

Скелет мгновенно вскинул левую руку. Голова, лишившись поддержки, тут же съехала ему на плечо.

По цеху прокатился тихий, сухой звук, подозрительно похожий на стук кастаньет. До меня не сразу дошло, что это остальные мертвецы беззвучно смеются, лязгая челюстями. Вейл демонстративно отвернулся к стене и очень внимательно принялся изучать трещину в штукатурке. Но его широкие плечи подозрительно вздрагивали.

— Это возмутительно! — голос Гаспара подскочил на пару октав вверх. — Они реагируют на прямые команды, у них нет личности!

— Если они просто безвольно выполняют команды, — я повернулась к некроманту. — То почему они не выполнили ваш приказ заплатить налоги и долги агентству? Вы же тут, вроде как, управляющий.

Пока Гаспар хватал ртом воздух, подыскивая юридические аргументы, я снова посмотрела на сорок второго:

— Вам платят жалование?

Скелет мотнул съехавшей головой.

— А что обещали за работу? Содержание могилы? Выплаты живым родственникам?

Он начал так энергично кивать, что голова едва не скатилась на пол, и застучал черенком молотка по верстаку. Тук-тук-тук. К нему тут же присоединились остальные. Зомби у двери издал глухое, крайне возмущенное мычание.

— Продолжать работу! — взвизгнул Гаспар, делая пассы руками.

Мертвецы нехотя задвигались, но теперь они делали это раз в пять медленнее, откровенно саботируя производственный процесс.

— Они вас прекрасно понимают, — констатировала я. — И мы подошли к главному логическому тупику, господин Мортейн. Ваш устав гласит, что они — полноправные дееспособные члены артели, которые владеют зданием и наняли вас на работу.

— Посмертно дееспособны в ограниченном объеме! — нашелся бывший юрист.

— То есть, чтобы владеть зданием и бизнесом — их мозгов хватает, а чтобы получать свою зарплату — уже нет?

— Умершим не нужны деньги! — рявкнул некромант, не моргнув глазом.

Скелет номер сорок два посмотрел на него, а затем демонстративно разжал костлявые пальцы. Молоток с грохотом упал на пол. Вслед за ним инструменты бросили еще пятеро работников.

В прошлой жизни я видела достаточно кафедральных бунтов и забастовок, чтобы узнать этот момент. Тот самый момент, когда кто-то один перестает бояться начальства, и остальные понимают, что им тоже нечего терять (особенно, если ты уже умер).

Я протянула руку к напарнику:

— Вейл, дай устав.

Тифлинг с готовностью вложил пухлую папку мне в ладонь.

— Раздел восьмой, — я пробежалась пальцем по строчкам. — «Внеочередное собрание созывается по требованию не менее одной трети членов артели».

Я обвела взглядом замерший цех.

— Уважаемые трудящиеся! Кто хочет прямо сейчас провести общее собрание, уволить управляющего и проверить, куда делись ваши деньги — поднимите руку!

В воздух мгновенно взлетели десятки рук. Один из зомби, чтобы наверняка выразить свою гражданскую позицию, поднял оторванную левую руку правой.

Вейл повернулся к побледневшему некроманту. На губах тифлинга играла предвкушающая улыбка.

— Думаю, кворум собрался. Идемте в актовый зал, Гаспар.

Через двадцать минут весь трудовой коллектив «Последнего приюта» в полном составе собрался в главном зале для прощаний.

Скелеты чинно расселись на деревянных стульях, скрипя костями. Зомби, которым сидеть было тяжеловато из-за окоченения, подперли стены. Безголовый кучер устроился в первом ряду, заботливо положив свою голову себе на колени, чтобы ей было лучше видно президиум. Даже привратник номер двадцать семь покинул свой пост и пришел на собрание, прихватив амбарную книгу.

Гаспар нервно мерил шагами пространство перед пустой кафедрой.

— Это вопиющее нарушение! — вещал он, заламывая руки. — Собрание неправомерно! Вы не можете принимать решения без председателя!

Я невозмутимо перелистнула страницу пухлого устава:

— Раздел девятый, пункт третий. «Председатель собрания избирается простым большинством голосов». Итак, коллеги, выдвигайте кандидатуру.

— Я являюсь бессменным управляющим! — вставил свое слово некромант.

— Мы обсуждаем вашу профпригодность, господин Мортейн. Вы — заинтересованное лицо, так что у вас отвод, — я обвела взглядом зал. — Кто из присутствующих при жизни умел читать, писать и имеет опыт работы с документами?

Вверх взметнулось несколько рук. Вперед, постукивая по паркету голыми ступнями, вышел высокий скелет в истлевшем сюртуке с остатками былой роскоши. На его груди болталась бирка «17».

Он подошел к небольшой траурной доске, на которой обычно писали имена усопших, взял кусок мела и аккуратным, каллиграфическим почерком вывел:

«МАРЦЕЛЛ АВЕРИН. НОТАРИУС. СТАЖ 42 ГОДА».

Я с уважением посмотрела на специалиста:

— Идеальное резюме. Господин Аверин, согласны вести протокол нашего собрания?

Скелет-нотариус отвесил мне безупречный и до жути старомодный поклон.

— Да вы издеваетесь! — взвыл Гаспар. — Он не может вести протокол! У него на правой руке половины фаланг не хватает!

Марцелл медленно повернул череп к бывшему начальнику, поднял мел и крупно вывел на доске одно слово:

«ДОСТАТОЧНО».

По залу снова прокатился лязг челюстей. Зрители явно наслаждались внезапным шоу посреди бела дня.

— Итак, повестка дня! — громко объявила я. — Вопрос первый: подтверждение полномочий действующего управляющего. Кто считает, что господин Гаспар Мортейн должен продолжать распоряжаться доходами артели, поднимите руку!

Гаспар торопливо вскинул руку. В зале стояла гробовая (во всех смыслах) тишина. Ни одна кость не шелохнулась.

— Воздержавшиеся? — продолжила я.

Один робкий зомби в заднем ряду попытался приподнять руку, но стоящий рядом скелет угрожающе замахнулся на него лопатой, и рука спешно опустилась.

— Кто против?

Вверх взлетел лес рук. Безголовый кучер, не имея возможности поднять руку из-за занятости, поднял вверх свою голову.

— Решение принято единогласно, — я захлопнула устав. — Господин Мортейн, вы отстранены от управления до окончания финансовой проверки.

— Вы не имеете права! — Гаспар попятился, его лицо пошло красными пятнами. — Не вы решаете! Эти трупы принадлежат мне!

Зал замер.

Я медленно повернулась к некроманту.

— Повторите, что вы сейчас сказали?

Гаспар вдруг осознал, что ляпнул лишнего.

— Я... Я имел в виду, что это я их поднял! Моя магия!

Но было поздно. Вейл, который до этого с наслаждением наблюдал за процессом, отлип от стены и сделал к некроманту два широких шага, нависнув над ним темной скалой.

— Вы уж определитесь, Гаспар. Либо они — ваше имущество. И тогда мы прямо сейчас изымаем их вместе с инвентарем и колоколом в счет уплаты вашего личного долга. Либо они — самостоятельные разумные работники. И тогда они в своем полном юридическом праве сменить вороватого управляющего и затребовать проверку счетов.

— Это юридическая казуистика! — взвизгнул некромант, вжимаясь в кафедру.

— Нет, — ласково поправила я. — Это называется «выбрать одну ложь и придерживаться ее до конца». А вы попытались усидеть на двух стульях сразу.

Сзади раздался настойчивый стук. Марцелл энергично стучал мелом по доске, на которой только что появилось требование, подчеркнутое двумя жирными линиями:

«БУХГАЛТЕРСКАЯ КНИГА!».

Все мертвецы, как по команде, начали ритмично хлопать костями по подлокотникам стульев. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Зрелище поистине ужасающее, если смотреть со стороны. Но так как я варилась в самом эпицентре событий, меня полностью захлестнул рабочий азарт.

Гаспар побледнел до цвета мела в руках нотариуса:

— Книги... Книги нет! Я же говорил, она потеряна вместе с архивариусом!

Марцелл Аверин отложил мел, спокойно подошел к стене, на которой висел парадный траурный портрет самого Гаспара, снял его с крючка и с силой нажал на неприметный деревянный завиток на панели.

Стена с тихим шорохом отъехала в сторону, открывая тяжелую железную дверь с кодовым замком.

— Моя частная собственность! — завопил Гаспар и метнулся к двери, пытаясь закрыть ее собой.

Он не успел сделать и двух шагов. Вейл перехватил его за воротник дорогого бархатного костюма и без видимых усилий приподнял над полом, заставив беспомощно болтать ногами по воздуху.

— Стоять, — ласково пророкотал тифлинг.

— Отпустите! Вы не имеете права! Это мое частное хранилище!

— Как мы только что выяснили, артель уволила вас с должности, — я подошла к железной двери. — Так что теперь это хранилище не ваше, а коллективное. Вскрываем.

Глава 13

Железная дверь поддалась на удивление легко — видимо, бывший юрист не слишком доверял магическим замкам, предпочитая старую добрую механику.

За ней оказалась небольшая комната, больше похожая на пещеру Али-Бабы. Вдоль стен выстроились сундуки, на полках теснились пухлые бухгалтерские книги, запечатанные сургучом конверты и увесистые мешочки с монетами.

Но главное сокровище находилось в самом центре. На высокой кованой подставке висел Колокол возвращения.

Он был отлит из тусклого, поглощающего свет металла и сплошь покрыт серебряной вязью некромантских рун. При коротком взгляде на него у меня заныли корни зубов. От языка колокола во все стороны тянулись десятки тончайших, почти невидимых глазу черных нитей. Они уходили прямо сквозь стены — к каждому поднятому мертвецу в этом здании.

А одна нить, серебряная и чуть более толстая, тянулась к массивному перстню на пальце Гаспара.

— Вот и наш залог, — удовлетворенно констатировал Вейл, не опуская некроманта на пол.

Гаспар дернул ногами, перестав вырываться.

— Вы не можете его забрать! Если вынесете колокол за пределы освященной земли кладбища, связь оборвется. Все поднятые тела тут же рухнут, и в городе начнется эпидемия невывезенных трупов!

— Мы пока ничего не забираем, — я деловито подошла к полкам. — Мы пришли проводить аудиторскую проверку. Господин Аверин, прошу вас.

Марцелл с готовностью подошел к стеллажу и стянул самый толстый, переплетенный в черную кожу гроссбух. Он раскрыл его на середине, пробежался пустыми глазницами по строчкам и выразительно постучал костлявым пальцем по одной из колонок.

Записи велись с педантичной тщательностью. Доходы похоронного дома были просто астрономическими. Гаспар действительно перечислял какую-то жалкую кроху на закупку досок и лопат, но львиная доля прибыли ежемесячно утекала на счета с потрясающими, гениальными формулировками.

Я начала зачитывать их вслух, наслаждаясь моментом:

— Так-так... «Улучшение представительского облика руководителя». «Закупка антикоррозийных украшений». О, а вот это будет мое любимое: «Оздоровительные водные процедуры для поддержания магического тонуса».

Я повернулась к висящему в воздухе некроманту.

— Золотая ванна, перстни и, судя по статье «Исследование качества выдержанных жидкостей», элитный винный погреб? Исключительно необходимые производственные расходы, я полагаю?

Вейл тем временем откинул крышку одного из сундуков свободной рукой. Внутри тускло блеснуло золото. Много золота.

— Это резервный фонд! — отчаянно заверещал Гаспар с высоты тифлинговского роста. — На случай экстренных массовых захоронений во время эпидемии!

— Вот и славно. Значит, артель с легкостью выплатит наш долг прямо из этого резерва, — резюмировал Вейл и захлопнул сундук.

Но Марцелл не спешил закрывать книгу. Скелет-нотариус быстро перелистнул несколько страниц, остановился и крупно написал мелом на внутренней стороне двери сейфа:

«ВЫПЛАТЫ СЕМЬЯМ?».

Рядом он поставил огромный и жирный знак вопроса.

Я подошла ближе и вгляделась в мелкий почерк. Каждому усопшему при заключении этого жуткого посмертного контракта Гаспар обещал ежемесячно перечислять небольшую сумму его живым родственникам. Именно ради этого, чтобы их семьи не умерли с голоду, многие бедняки и согласились махать лопатой после смерти.

Но в графе выплат за последний год стояли сплошные прочерки.

Вместо сумм красными чернилами были выведены стандартные канцелярские отписки: «Родственник выбыл», «Адрес не найден», «Наследник отказался». Никаких подтверждающих документов или расписок к этим строчкам не прилагалось.

В хранилище протиснулся скелет номер сорок два. Его голова все еще опасно кренилась набок, но рука, которой он ткнул в раскрытую книгу, была твердой.

Напротив его номера, в графе «Получатель», значилось: «Дочь — Лорина Бест. Выплаты прекращены в связи со смертью получателя».

Скелет замер. Затем он судорожно, страшно замотал головой, выхватил у Марцелла мел и с силой, ломая хрупкий кусок, выцарапал на стене рядом с дверью:

«ЖИВА. 9 ЛЕТ».

В главном зале за стеной начался глухой, ритмичный стук. Остальные мертвецы, стоящие там, поняли, что происходит. Гаспар не просто наживался на их бесплатном труде — он присваивал деньги, которые должны были кормить их детей и вдов.

— Я не обязан разыскивать каждого нищего родственника по всем столичным трущобам! — сорвался некромант, панически глядя на обступающих его мертвецов. — Кто-то переехал, кто-то помер от лихорадки! А я поддерживаю ваши гниющие тела, чиню ваши кости, закупаю алхимические реагенты! Вы хоть представляете, сколько стоит качественная консервация трупа в этом климате?!

— И поэтому вы купили себе золотую ванну из их денег? — ледяным тоном уточнила я.

— Золото — это магически нейтральный металл! У меня от дешевой меди сыпь и кожа шелушится!

Вейл брезгливо разжал пальцы.

Гаспар кулем рухнул на каменный пол. Тифлинг смотрел на скулящего некроманта с таким концентрированным отвращением, что даже не пытался скрыть эмоции под маской профессионализма:

— Семьсот золотых основного долга. Сто семьдесят пени. Плюс полный возврат всех незаконно удержанных выплат семьям артельщиков до последней медной монеты.

— Это же полностью разорит меня! — простонал некромант, хватаясь за голову.

Марцелл Аверин невозмутимо постучал мелком по железу, привлекая внимание, и аккуратно вывел ниже:

«ВАС УЖЕ УВОЛИЛИ».

Внезапно Гаспар рванулся с места. Прежде чем Вейл успел перехватить его, некромант допрыгнул до Колокола возвращения и дернул за язык.

Раздался тяжелый вибрирующий гул. Черные нити мгновенно натянулись, как струны. Мертвецы за дверью синхронно замерли, а в их пустых глазницах вспыхнул зловещий фиолетовый свет.

— Я их поднял! Они подчиняются мне! — истерично расхохотался Гаспар. Марцелл Аверин, дергаясь, как марионетка, против своей воли поднял костлявые кулаки и шагнул к нам.

Вейл заслонил меня широкой спиной, отшвыривая первых двух зомби, но их было слишком много. Я же лихорадочно изучала колокол. Черные нити уходили к мертвецам, но одна — серебряная — тянулась прямо к перстню на руке Гаспара. Управляющий контур!

Я схватила со стола нож для вскрытия писем и с размаху перерезала серебряную нить. Колокол жалобно звякнул. Перстень на руке Гаспара с треском разлетелся на куски.

Фиолетовый свет в глазах мертвецов мгновенно погас. Скелет номер сорок два заморгал, медленно повернулся к бывшему начальнику и многозначительно перехватил молоток поудобнее.

— Без насилия! — быстро скомандовала я. — Нам еще нужны его подписи на документах!

Сорок второй разочарованно опустил молоток, но все-таки от души пнул Гаспара по голени.

— Вейл, — вздохнула я, глядя, как мертвецы плотным кольцом обступают скулящего некроманта. — Кажется, у коллектива накопились вопросы по трудовым отношениям. Дадим им пять минут?

Новое соглашение подписывали быстро. Артель добровольно гасила долг из резервного фонда: семьсот золотых основы, сто семьдесят пени и еще двадцать сверху — за испорченный сюртук Вейла, которого пытался задушить зомби.

— Хоть это и компенсация морального ущерба, — аргументировала я, вписывая цифру. — Тебя же на самом деле чуть-чуть труп обнял.

— Тем более, — буркнул тифлинг, сгребая золото в мешок.

Гаспар, лишенный полномочий, имущества и целого рукава на рубашке, с ужасом уставился на приговор, выведенный Марцеллом на доске: «ЛОПАТУ. ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ СРОК».

— Я дипломированный некромант! — всхлипнул он.

— Вот и славно, будете закапывать со знанием дела, — я не сдержалась и хихикнула в кулак.

Перед самым уходом Марцелл Аверин отвесил мне прощальный поклон и быстро написал на доске: «ВЫ СТАРШЕ, ЧЕМ ВЫГЛЯДИТЕ. СПАСИБО». А сорок второй скелет сунул мне в руку бумажку с адресом своей живой дочки и три золотые монетки. Я молча кивнула и спрятала их в карман.

У ворот нас провожал привратник номер двадцать семь. Когда я проходила мимо, он потянул меня за рукав и быстро нацарапал на пыльном столе корявый кружок с чешуйками. Аргенто. Затем скелет ткнул костлявым пальцем мне в грудь и вывел еще два слова: «НЕ ПУСТАЯ». И, отдав честь, вложил мне в ладонь крошечную золотую чешуйку.

В экипаже меня окончательно накрыло. Двое суток на ногах, стресс, ведьмы, бунтующие профсоюзы покойников... Карета подпрыгнула на кочке, а я в очередной раз клюнула носом, едва не впечатавшись лбом в стекло.