Пышка особого взыскания

Он подошел ближе, усадил меня обратно, поправил плед на моих ногах и поставил на журнальный столик чашку горячего чая.

— Врачи же сказали: полный покой и никакого стресса, — он опустился рядом, осторожно взял мою руку и прижал к своей щеке. Его глаза блестели от непролитых слез. — Прости меня. Каким же я был дураком. Испугался, смалодушничал, чуть не бросил тебя в такой момент... Но теперь все будет хорошо, слышишь? Я никуда не уйду. Мы со всем справимся.

Эта сцена была такой искренней и такой правильной. Настоящий удар под дых. То, чего я так отчаянно ждала в те страшные, темные ночи после оглашения диагноза. Иллюзия была безупречной. Идеальной, чтобы заставить меня расплакаться, обнять его и остаться в этом счастливом сне навсегда.

Я молча взяла чашку, опустила в нее ложечку и начала медленно помешивать. Дзинь-дзинь — звенело серебро о фарфор. Я отпила чай и прищурилась.

Из моей груди вырвался сначала тихий смешок, а затем он же перерос в почти истеричный смех, который казался неестественным в стенах этой комнаты. Я смеялась, не в силах остановиться, глядя на растерянное лицо мужа.

— Что смешного?

— Ничего, — я вытерла выступившую слезу, продолжая зачем-то болтать ложечкой в чашке. Сладкая жидкость кружилась водоворотом. — Просто это так похоже на тебя. Мой идеальный, заботливый муж, который пришел спасать меня... Но за тридцать пять лет брака так и не смог запомнить, что я пью чай без сахара.

Лицо мужа мгновенно изменилось. Мягкость исчезла, уступив место эгоистичной злобе — той самой, которую я видела в день его ухода, когда стала для него обузой.

— Ты что, совсем из ума выжила от своих таблеток?! — рявкнул он, вскакивая на ноги. — Ты хочешь уйти от меня?! После того, как я вернулся?!

— Да, — с облегчением выдохнула я, размахнулась и со всей силы швырнула чашку прямо в стену.

Звонкого удара не последовало. Фарфор просто прошел сквозь обои, как сквозь густой туман, и растворился в воздухе, не оставив ни пятнышка. Иллюзия затрещала по швам. Пространство уютной гостиной пошло дикой рябью, скручиваясь в воронку.

— Убирайся из моей головы! — крикнула я, вкладывая в эти слова всю ярость, от которой давно пора было избавиться.

Мир взорвался ослепительно белой вспышкой.

Я резко открыла глаза и шумно втянула воздух, словно наконец вынырнула из-под воды.

Сладковатый запах трав и теплого воска ударил в нос. Я сидела в том же самом бархатном кресле. Сбоку, нелепо откинув голову на спинку дивана, неподвижно спал Вейл.

Ночная ведьма стояла всего в нескольких шагах от меня. В ее руках была зажата пустая стеклянная колба, куда она, видимо, собиралась поместить мой вытянутый кошмар.

Но сейчас Морту Дес смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Стекляшка в ее руках мелко дрожала.

— Как... — прошептала она, отступая на шаг, словно увидела привидение. — Как ты смогла выйти из сна?!

— Не знаю, — я резко поднялась с кресла и кинулась к Вейлу. — Что с ним?!

— Спит... — пробормотала ведьма, отступая еще на полшага, словно боялась, что я на нее наброшусь. — Никто не может просто так проснуться. Как ты это сделала?

Я проигнорировала ее вопрос. Схватив Вейла за руку, на которой все еще болталась красная лента, я попыталась потрясти его, чтобы колокольчик зазвенел, но тифлинг даже не шелохнулся. Его голова безвольно откинулась назад, а брови были мучительно сведены у переносицы.

Испугавшись, что эта ведьма могла его отравить, я подалась вперед и припала ухом к его широкой груди, чтобы убедиться, что сердце бьется.

Глухой, мерный стук. Один. Второй. А на третьем звук вдруг оглушительно растянулся, превращаясь в гул ветра. Пространство вокруг меня схлопнулось.

Я больше не стояла на коленях в уютной гостиной ведьмы. Мои ноги ощутили твердую холодную брусчатку.

Я подняла голову и огляделась. Мы были в знакомом узком переулке. Прямо передо мной возвышались двери нашего агентства — наглухо заколоченные толстыми досками с массивными печатями Гильдии Казначейства.

— Пошли, живо!

Я резко обернулась и увидела, как Хангри и Мортимера, закованных в кандалы, грубо заталкивают в зарешеченный экипаж приставов. Орчиха выглядела сломленной, а халфлинг даже не сопротивлялся.

А потом я увидела Вейла. Он стоял на коленях посреди мостовой с тяжелыми цепями на запястьях, но не смотрел на своих коллег. Его взгляд, полный отчаяния, был прикован к другой стороне улицы.

Я проследила за ним и замерла.

Там стояла я. Точнее, не настоящая я, а девушка из его сна. На ней было роскошное струящееся платье из дорогого синего шелка, а на шее блестело тяжелое золотое колье. Рядом возвышался Аргенто. Дракон галантно подал этой фальшивой Вике руку. Она вложила свои пальцы в его ладонь, бросила последний равнодушный взгляд на стоящего на коленях тифлинга и грациозно шагнула в роскошную карету с гербом Аргенто.

Вейл дернулся в своих цепях, издав глухой рык, полный такой боли, что у меня перехватило дыхание.

Его кошмар… Потерять агентство, подвести Хангри и Морти, увидеть, как та, ради кого он сегодня готов был лезть на рожон, просто продалась за золото…

— Эй! — я бросилась к Вейлу, вставая прямо перед ним на колени. — Эй, я тут! Очнись! Это сон, Вейл! Мы все еще у ведьмы!

Он даже не моргнул. Его глаза смотрели сквозь меня, продолжая следить за тем, как карета дракона скрывается за поворотом. Иллюзия была слишком сильной, она заперла его в самом центре его собственных страхов.

— Вейл, посмотри на меня! — я попыталась потрясти его за плечи, но мои руки прошли сквозь плотную ткань его рубашки. Я здесь была лишь гостьей.

Тогда я сделала единственное, что пришло в голову. Подалась вперед, обхватила его лицо обеими ладонями — и на этот раз контакт сработал. Мои пальцы ощутили жесткую щетину и горячую кожу. Я с силой повернула его лицо на себя, заставляя смотреть мне прямо в глаза.

— Проснись! — крикнула я, перекрывая шум чужого кошмара. — Там не я! Я никуда не ушла, я стою прямо рядом с тобой!

Расфокусированное и затуманенное отчаянием выражение на лице тифлинга вдруг начало таять. Он моргнул, фокусируясь на моих руках, крепко сжимающих его щеки.

— Какая же ты... Громкая и красивая, — хрипло выдохнул Вейл. И я, и он сам удивился тому, как искренне прозвучали эти слова. А в следующую секунду мостовая под нашими ногами треснула пополам.

Резкий толчок. Ощущение падения.

Нас с силой вышвырнуло из сна обратно в реальность, где никто никого не предавал и где агентство продолжало свою деятельность. Я отшатнулась и едва не потеряла равновесие, когда Вейл резко распахнул глаза и с хриплым вздохом выпрямился в кресле. Мы чуть не столкнулись носами.

Глава 10

Вейл тяжело дышал и сжимал подлокотники кресла так, что материал жалобно скрипел под натиском его пальцев. Он дико огляделся, сбрасывая остатки морока, заметил меня, стоящую рядом, и его темные щеки едва заметно дрогнули. То ли от злости, то ли от того, что он вспомнил свои последние слова во сне. Но смущение длилось ровно секунду, дальше профессионализм взял верх над секундной заминкой.

Он резко поднялся на ноги, одним движением выхватывая из внутреннего кармана бланки ордеров и серебряный жетон.

— Нападение на гильдейских служащих при исполнении, — голос тифлинга рокотал, как надвигающаяся гроза. — Применение нелицензированной магии подавления. Иными словами — мошенничество.

Морту Дес вжалась спиной в стену, переводя ошарашенный взгляд с Вейла на меня.

— Это невозможно, — прошептала она, игнорируя угрозы тифлинга. — Как ты... Иномирянка. Ты не просто порвала паутину, ты вытащила его из персонального лимба!

Она сглотнула и посмотрела мне прямо в глаза с каким-то странным выражением:

— Он придет за тобой…

— Кто? — я нахмурилась, не зная, как воспринимать эти бредни.

— Аргенто не упустит тебя. Такую силу... Он почувствует, если еще не почувствовал.

Вейл мгновенно напрягся. Одно только имя теневого банкира подействовало на него как красная тряпка на быка. Он решительно шагнул вперед, загораживая меня от ведьмы, и поднял жетон.

— Хватит заговаривать нам зубы. Я внимательно посмотрел на ваши потолочные украшения, Морту. Стеклянные бабочки с темным дымом. Вы не просто отгоняете кошмары от детей, вы вытягиваете их с помощью прялки, консервируете в эфир и продаете. Концентрированный чужой страх — элитный товар на черном рынке для темных артефакторов.

— Нет! Это неправда! — вскинулась ведьма, но ее глаза предательски забегали.

— Расскажете это следователям из Казначейства, — отрезал Вейл, прижал бланк к стене и начал быстро заполнять строчки. — Я выписываю ордер на конфискацию. Мы забираем прялку снов и всех этих ваших мотыльков прямо сейчас. Долг закрыт изъятым имуществом.

Лицо Морту Дес исказилось от неподдельного ужаса. Она бросилась к тифлингу, хватая его за рукав.

— Вы не можете! Слышите?! Бабочки сдерживают контур! Если вы заберете прялку сейчас, разорвется связь! Там дети... Они не проснутся!

Вейл замер с занесенным пером. Его взгляд стал тяжелым и ледяным.

— Опять сказки про приютских сирот? Вы пытаетесь давить на жалость, чтобы спасти свой нелегальный бизнес и не платить по счетам?

— Это не сказки! — по щекам ведьмы покатились настоящие слезы. — Они лежат там, я лечу их прямо сейчас! Заберете прялку — и их сознание навсегда останется в изнанке снов!

Тифлинг посмотрел на меня, потом снова на ведьму, сжав челюсти.

— Немедленно предъявите пациентов.

Ведьма судорожно кивнула. Она метнулась к тяжелому книжному шкафу в углу комнаты, потянула за какой-то неприметный корешок — и массивный стеллаж бесшумно отъехал в сторону, открывая скрытый проход.

Мы шагнули следом за ней.

Внутри было прохладно, никаких ковров и свечей — только голые каменные стены. В центре комнаты стояли три узкие кровати.

На них лежали дети. Две девочки и мальчик, на вид лет восьми-десяти. Они спали, но их сон не был спокойным. Маленькие лица были искажены напряжением, веки мелко подрагивали, а пальцы судорожно комкали простыни. Вокруг головы каждого ребенка была плотно повязана тонкая мерцающая серебряная нить. Эти нити тянулись прямо к массивному, гудящему от магии веретену в углу комнаты — той самой Прялке Кошмаров.

Вейл остановился на пороге, как вкопанный. Перо в его руке жалобно хрустнуло и сломалось пополам.

Она не врала. Если сейчас изъять артефакт, серебряные нити оборвутся, заперев этих детей в бесконечном кошмаре.

Тифлинг медленно опустил руки. Его плечи поникли, а в глазах отразилось глухое отчаяние. Закон гильдий строго запрещал изымать имущество, если это ставит под угрозу жизнь третьих лиц. Но даже если бы такого закона не было, мы оба понимали, что никогда бы не притронулись к этой прялке. Мы снова оказались в абсолютном тупике.

Я решительно шагнула вперед, вставая между отчаявшимся тифлингом и ведьмой, и уперла руки в бока.

— Значит, мы заберем деньги, — ледяным тоном заявила я. — Либо тысяча золотых прямо сейчас, либо я лично подаю в Казначейство жалобу и доказываю, что вы имеете скрытые доходы от теневой продажи концентрированных кошмаров. Выбирайте.

Морту Дес побледнела.

— Какая же вы жестокая, — прошипела она, глядя на меня с нескрываемой неприязнью.

— Ошибаетесь, — я даже не моргнула. — Жестокая женщина просто забрала бы прялку, вычеркнула вас из реестра и ушла, оставив этих детей в вечном лимбе. Я же предлагаю вам сохранить не только артефакт, но и вашу лицензию. Но при этом я не позволю обманывать ни себя, ни агентство. Торг уместен. Начинаем.

Ведьма нервно сглотнула, оценивая мою решимость.

— Семьсот золотых.

— Тысяча.

— Восемьсот... И десять флаконов очищенного сонного эфира сверху, — Морту Дес прижала руки к груди, словно отрывала от сердца последнее.

Я вопросительно посмотрела на напарника. Вейл, наконец вышедший из оцепенения, мрачно кивнул:

— Эфир абсолютно ликвиден. Хангри продаст его алхимикам за пару часов.

— Восемьсот пятьдесят, — отчеканила я, обращаясь к ведьме. — Плюс десять флаконов эфира. Остаток долга и набежавшие проценты вы будете выплачивать равными платежами в течение месяца. И с этого дня все ваши доходы от продажи снов официально проходят через бухгалтерию нашего агентства до полного расчета.

Морту Дес поджала губы, понимая, что ее загнали в угол.

— А как же дети? — тихо спросила она, покосившись на спящих малышей.

— Продолжают лечиться бесплатно, — я старалась лишний раз не смотреть на кровати, чтобы сердце не сжималось от жалости. — Это мы пропишем отдельным пунктом в дополнительном соглашении. Чтобы ни у одной гильдии не возникло к вам вопросов.

Лицо ведьмы дрогнуло. Впервые за весь наш визит она по-настоящему улыбнулась с усталой, но искренней благодарностью:

— Договорились.

Она подошла к противоположной стене и провела ладонью по каменной кладке. Часть деревянной панели с тихим шорохом отъехала в сторону, открывая вмонтированный в стену сейф. Внутри туго набитыми рядами лежали мешочки с золотом, стопки банковских векселей и несколько десятков хрустальных флаконов, в которых плескалась переливающаяся серебристая жидкость.

Вейл красноречиво посмотрел на содержимое сейфа, а затем перевел тяжелый взгляд на Морту.

— «Мне совершенно нечем платить», — саркастично процитировал он.

— Большая часть этого золота принадлежит моим клиентам! — возмутилась ведьма, всплеснув руками.

— Разумеется, — хмыкнул тифлинг.

Пока Вейл пересчитывал восемьсот пятьдесят золотых монет и проверял каждый флакон с эфиром своим гильдейским жетоном на подлинность, я устроилась за письменным столом ведьмы и быстро набросала текст дополнительного соглашения. Морту Дес молча прочитала бумаги и поставила размашистую подпись черными чернилами.

Когда с бюрократией было покончено, а Вейл начал убирать добычу в свою безразмерную рабочую сумку, ведьма вдруг подошла ко мне вплотную.

— Вы ведь могли бы избавиться от своего кошмара, Вика, — почти интимно произнесла она.

— От какого именно?

— От того промозглого утра, когда он собрал чемоданы и ушел. От белых стен кабинета врача. От последних месяцев изматывающей боли, — ее глаза блеснули потусторонним светом. — Я могу вытянуть это. Забрать все, что тянет вас на дно, и запереть в стекле. Вы будете помнить только хорошее.

Я на мгновение замерла. Искушение было велико. Просто стереть из памяти предательство, унижение, запах больничных коридоров и ту липкую, разъедающую жалость к самой себе.

Но затем я покачала головой.

— Нет.

— Почему? — искренне удивилась Морту.

— Потому что это не мой позор, — твердо ответила я. — Это его позор. А моя память — это единственное доказательство того, что я пережила все это и не сломалась. Мне не нужно прятать свои шрамы в стеклянные банки.

Ведьма долго смотрела на меня. В конечном итоге по ее лицу промелькнула тень уважения.

— Как пожелаете. Но тогда хотя бы примите один бесплатный совет, — она понизила голос до шепота. — Дракон не станет покупать вас силой. Аргенто слишком умен для этого. Он все обставит так, что его клетка покажется вам абсолютной свободой.

— Я не люблю клетки, из какого бы золота они ни были сделаны.

— Все так говорят, — Морту Дес грустно усмехнулась. — Ровно до тех пор, пока не увидят размер спальни и толщину ковров.

Молния на сумке Вейла застегнулась с резким звуком.

— Мы закончили, — сказал тифлинг и подошел ко мне.

Ведьма перевела на него свой проницательный взгляд:

— Вы боитесь не того, что Аргенто заберет ее силой, Вейл.

— Не советую продолжать эту тему, Морту, — предупредил он угрожающим тоном.

— Вы боитесь, что она сама, по доброй воле выберет его дом, — безжалостно закончила ведьма, игнорируя угрозу. — Потому что там ей предложат абсолютную безопасность, роскошь и свободу от долгов. А вы... Вы можете предложить ей только пыльный чердак, опасную работу, где ее в любой момент могут убить, и собственное дурное настроение.

Вейл никак не реагировал на эти заявления, только лишь его длинные пальцы мелко дрогнули, удерживая ручку сумки.

— И самое печальное в этой истории, господин Вейл, — тихо добавила ведьма. — Что вы уже заранее решили за нее, какой именно выбор она сделает.

Вейл не сказал ни слова, просто взял меня за локоть — крепко, но осторожно — и почти силой вывел из комнаты, а затем и из дома ведьмы на улицу.

Утро уже вступило в свои права, но воздух был зябким и пропитанным сыростью. Только оказавшись на улице, я поняла, что меня бьет мелкая дрожь — то ли от утренней прохлады, то ли это был запоздалый откат после пережитого в мороке кошмара.

Несколько секунд Вейл стоял молча, глядя куда-то поверх крыш. Затем резко стянул с себя плотный рабочий плащ и молча набросил его мне на плечи. Ткань хранила тепло его тела, поэтому я инстинктивно закуталась в нее поплотнее.

— Спать, — глухо бросил он, не глядя мне в глаза. — Возвращаемся в контору. До полудня никаких выездов и контрактов. Это приказ.

Я устало кивнула, чувствуя, как адреналин окончательно покидает тело, оставляя после себя звенящую пустоту.

— А потом? — спросила я, стараясь, чтобы зубы стучали не слишком громко.

Вейл остановился у края тротуара, выискивая глазами свободный экипаж, и его губы тронула мрачная усмешка.

— А потом мы пойдем в гости к некроманту.

— Надеюсь, он хотя бы не будет укладывать нас спать и копаться в чужих мозгах.

— Он работает с мертвыми, Вика, — философски заметил тифлинг. — Поверь, у него найдутся совершенно другие, куда более изобретательные способы испортить нам день.

Глава 11

После визита к Морту Дес я поднялась на свой чердак, практически не чувствуя ног. Упала на узкую кровать и мгновенно провалилась в тяжелый сон, даже не найдя в себе сил снять одежду.

Мне казалось, что я только-только закрыла глаза, как в дверь деликатно постучали:

— Вика, просыпайся, — донесся из-за досок приглушенный голос Хангри. — Уже полдень.

Я с трудом разлепила веки. В памяти тут же непрошенной кинолентой всплыла старая квартира и бывший муж с чашкой чая в руках. Но этот образ почти сразу перекрыла другая картинка: Вейл, стоящий на коленях на холодной брусчатке, закованный в тяжелые цепи.

И, к моему собственному удивлению, последняя фантазия расстроила меня куда сильнее. Может быть, потому что Вейл, в отличие от бывшего мужа, был здесь? Не в прошлой, законченной жизни, а в этой, настоящей. И его отчаяние в том мороке было слишком реальным, чтобы от него просто отмахнуться.

Я села на кровати, с силой потерла лицо ладонями, прогоняя остатки сна, и вдруг заметила на спинке поцарапанного стула плащ Вейла. Вчера я так замерзла, что принесла его сюда на автомате, а тифлинг ушел, не став забирать.

Я протянула руку и провела пальцами по плотной темной ткани. От нее едва уловимо пахло уличной прохладой, дымом, потертой кожей и какими-то терпкими травами. Я прикрыла глаза, на секунду замирая и вдыхая этот запах.

— Совсем с ума сошла, — пробормотала я себе под нос, резко одергивая руку. — Мужскую одежду нюхаю... В шестьдесят-то лет!

Я быстро умылась ледяной водой из таза, привела себя в порядок, привычно одернув рубашку на своих мягких и округлых формах, к которым еще предстояло привыкнуть, и спустилась вниз.

В кабинете Хангри царил привычный рабочий хаос. Орчиха сидела за своим широким столом и методично пересчитывала золотые монеты, полученные от ночной ведьмы, аккуратно складывая их в блестящие столбики. Рядом суетился Мортимер: халфлинг сосредоточенно ставил хрустальные флаконы с сонным эфиром в деревянный ящик, бережно перекладывая их сухой соломой, чтобы не разбились.

А у окна обнаружился Вейл… Он спал, откинув голову на стену и скрестив руки на груди. Его изогнутые темные рога упирались в деревянную панель. Во сне вечно хмурое и напряженное лицо казалось обманчиво спокойным, но резкие тени под глазами на ежевичной коже выдавали крайнюю степень измотанности. Казалось, что в них даже можно провалиться, как в черные дыры, настолько они были контрастными.

Я замерла на последней ступеньке.

— Он что, даже не ложился? — тихо спросила я.

— Ложился, — так же шепотом ответила Хангри, не отрываясь от пересчитывания монет. — На этот стул. Полчаса назад.

— Почему он не пошел домой?

— Потому что этот рогатый трудоголик сначала составлял подробный отчет о взыскании, потом дважды перепроверял флаконы, а потом еще трижды перечитал твое дополнительное соглашение, чтобы убедиться, что ведьма не оставила в нем магических лазеек.

Я покачала головой, подошла ближе и аккуратно положила темный плащ на край стола.

Шорох ткани был едва слышным, но Вейл распахнул глаза мгновенно, словно внутри него сработала сигнализация, и он вовсе не спал, а просто сидел с закрытыми глазами.

Его взгляд — ясный, сфокусированный и острый — сначала остановился на моем лице, а затем медленно опустился на сложенный плащ.

— Ты должна была отдыхать до полудня, — хрипловатым со сна голосом сказал он. Это что за внезапные проявления заботы?

— Так уже полдень.

Тифлинг повернул голову к настенным часам. Убедившись, что стрелки действительно сошлись на цифре двенадцать, он тяжело вздохнул и раздраженно размял затекшие плечи.

Я с любопытством проследила, как Вейл поднялся на ноги и привычным маршрутом зашагал в сторону стола Хангри, вытянул из стопки очередную папку — на этот раз из плотного мрачноватого черного картона — и бросил ее передо мной, коротко зевнув.

— Гаспар, — представил он нашу следующую проблему. — Местный некромант. Два года назад он занял у агентства семьсот золотых на приобретение редкого артефакта — Колокола возвращения.

Я открыла папку, привычно вчитываясь в ровные строчки договора под объяснение Хангри:

— С помощью этого колокола можно ненадолго пробуждать умерших и поднимать их тела для исполнения черной, тяжелой физической работы.

Я дошла до раздела об обеспечении долга и вчиталась в формулировки. «В качестве залогового имущества выступают: Колокол возвращения, оборудование похоронного дома, транспортные средства и доходы, полученные в результате коммерческой эксплуатации поднятых работников».

Я на секунду запнулась и перечитала последнюю строчку вслух:

— Поднятых работников?

— Скелеты, — жизнерадостно пояснил Мортимер, забивая крышку ящика с эфиром маленьким молоточком. — Ну, и немного зомби. У него, например, один покойник без головы работает кучером на катафалке. Очень аккуратно водит, кстати! Ни разу правила не нарушил.

Я представила себе эту картину и мысленно содрогнулась, но деловая хватка быстро взяла верх над брезгливостью.

— Хорошо, допустим. И что мешает нам просто забрать этот колокол или оборудование, если он просрочил выплаты?

— Городской закон, — мрачно ответил Вейл, присаживаясь на край стола. — Кладбища и похоронные дома относятся к объектам общественной необходимости первой категории. Мы не имеем юридического права изымать оборудование, если без него прекратятся регулярные захоронения. Казначейство нас сожрет, если в столице начнется санитарная катастрофа из-за невывезенных тел.

— Значит, изымаем доходы, — логично рассудила я. — Доходы-то не являются объектом общественной необходимости.

— В том-то и проблема. Официально доходов у него нет, — вздохнула Хангри. — Гаспар на голубом глазу утверждает, что все мертвецы работают на него исключительно добровольно. А сам похоронный дом и вся его выручка принадлежат не ему лично, а артели усопших.

Я медленно подняла взгляд от договора и посмотрела на орчиху, надеясь, что ослышалась.

— Мертвые... Создали артель?

— Гаспар создал ее от их имени, — поправила Хангри. — По документам он вообще не владелец бизнеса. Он всего лишь скромный бессменный управляющий. А все деньги, которые зарабатывает похоронный дом, якобы уходят в фонд артели: на сохранение тел, оплату новых участков для могил, ремонт склепов и благотворительные похороны бедняков.

— Благородно-то как, — я скептически выгнула бровь. — А сам-то он живет на что? Святым духом питается?

— На скромное вознаграждение управляющего, — усмехнулся Вейл. Но усмешка получилась злой, у меня от нее пробежал холодок по спине. — В трехэтажном особняке из черного мрамора. С золотой ванной и штатом живой прислуги.

— Очень скромный человек, — кивнула я, перелистывая приложения к договору.

Под основным контрактом была подшита пухлая стопка листов — устав той самой «Артели добровольно трудящихся усопших». Документ был просто огромным, с десятками перекрестных пунктов, подпунктов, витиеватых ссылок на прецедентное право, красными и синими печатями и целой горой приложений. Это был шедевр бюрократического словоблудия, созданный для того, чтобы запутать любого аудитора.